Судьба на бис

Никогда еще Варвара не ждала окончания сессии с таким предвкушением. Она уже сломала голову в попытках угадать, что такое с ней должно произойти, о чем нельзя поведать за пять минут, а требуется специально выделенное время и спокойная обстановка. А может она достигнет каких-то невиданных высот, знание о которых раньше времени вскружит голову, и отшибет всякое желание учиться дальше? Накануне предпоследнего экзамена Настя неожиданно предложила.

- Давай сходим в церковь? Так хочется окунуться в Рождественскую атмосферу. Конечно, если ты не боишься.

- Вот еще! – возмутилась Варвара. - Чего мне бояться?

- Времена пока такие… Вдруг в институт сообщат, что видели тебя в храме? Неприятностей не оберешься. За такое даже турнуть могут из ВУЗа.

- Да ну, не придумывай. Церковь – не военный объект. Кому нужно следить за ней?

- Дай Бог, чтобы тебе никогда не пришлось лично это узнать. Впрочем, ты права. Сейчас риск уже минимален. Скорее всего, все кордоны уже сняты. А вот пару дней назад я там видела патруль милиции. Так понимаю, чтобы на Рождество Христово молодежь в церковь не подалась. Благо, власти не разбираются в христианском календаре и даже не подозревают, что Рождество празднуется еще целых две недели, короче – все святки. Так что мы с тобой успеем окунуться в сказку.

- А когда нужно идти, утром или вечером?

- Вечернее богослужение особо проникновенно. Я бы рекомендовала идти именно вечером.

- Ну, хорошо, - подытожила Варвара, - давай так. Если завтра я сдам на пять, то так и быть вечером пойдем на богослужение… ко скольки нужно быть?

- К пяти.

- Хм… интересное совпадение. Пять – к пяти… ладно.

- Окей! Заметано. Я буду молиться о твоей оценке.

Варя удивленно уставилась на сестренку. Она все никак не могла привыкнуть к ее религиозным вывертам, да еще таким серьезным тоном.

На следующий день, возвращаясь после экзамена, Варвара недоумевала, радоваться ей или грустить. Знал бы преподаватель программирования, выводивший в ее зачетной книжке «отлично», какую бурю противоречивых мыслей вызовет в своей студентке этой оценкой.

Подходя к храму, девушки обменивались шутками, но душу Варвары переполняло смятение. А вдруг и правда храм оцепила милиция? Что скажет папа, если узнает об их похождениях? И что если Бог действительно существует?

Но вот после поворота показалась церквушка. Она смахивала скорее на большой пряничный домик, покрытый белой сахарной глазурью, чем на культовое сооружение. Над заснеженной крышей свечкой возвышалась колокольня, увенчанная золоченым крестом, пылавшим огнем в алых лучах предзакатного солнца. Нет, это полная нелепица – думать, что от посещения столь безобидного места могут возникнуть неприятности. Тем более, что никаких милиционеров в округе не наблюдалось.

Анастасия привычным образом перекрестилась и шагнула к высокому церковному крыльцу. Варя с опаской посмотрела на сестренку и, не крестясь, последовала за ней, стараясь не отставать. Для храбрости девушка сжала кулаки. Ногти вонзились в кожу ее ладоней, но Варя этого не почувствовала.

Когда Варвара преступила порог храма, то в возможности путешествий во времени стала сомневаться немного меньше. По крайней мере, себя она ощутила уж точно не в конце ХХ века. Она бы даже не удивилась, если вдруг прямо сейчас по деревянным скрипучим половицам мимо неё проследовал бы лихой гусар в ботфортах со шпорами, при полной военной амуниции. Или модница времен декабристов зашуршит длинной кринолиновой юбкой. В окнах притвора вместо обычных стекол красовались дореволюционные витражи с узором в виде креста. Свет проникал через них плохо. Да и то, что происходило за окнами разглядеть сквозь витражи было почти невозможно. А потому современность даже намеком не могла просочиться внутрь храма.

Здесь и воздух казался иным. Пахло воском и чем-то таинственно-строгим. Вся атмосфера здесь была пропитана древностью, ощущением надежности и уюта.

Кассирша в черном платке и в однотонном черном платье пересчитывала мелочь. Глядя на эту женщину, по нехитрой цепи ассоциаций в памяти всплыло Пушкинское: «…бросив зеркальце под лавку, позвала к себе чернавку».

- Интересно, - подумала Варвара, - а что такое «чернавка», тот, кто одевается во все черное или особый род прислуги? Имеет ли это понятие хоть какое-то отношение к церкви? Уф, похоже, я разнервничалась. Чего только в голову не лезет.

Тепло по-домашнему потрескивали свечи, освещая слабым мерцающим светом печальный Лик висящего на Кресте полуобнаженного Страдальца в венке из колючих веток. Какая-то бабушка шустро меняла местами свечи на большой квадратной тумбочке. Под ее руками хаотично стоящие и даже кое-где загнувшиеся свечки выстраивались шеренгами как солдаты перед генералом на параде. Критически окинув взглядом строй, бабуля вновь затеяла рокировку. Теперь она голыми руками тушила маленькие огарки и кидала их в коробочку у своих ног. Туда же полетел и накапавший на подсвечник оплавившийся воск. Бабуля не успокаивалась и без конца все что-то скребла, подправляла, будто некий моторчик внутри не давал ей остановиться, даже когда тумбочка выглядела идеально.

- Дай-ка ту тряпочку, - неожиданно обратилась она к Варваре, показывая на лоскуток ткани, лежащий на подоконнике.

Девушка слегка растерялась. Но в том, чтобы подать тряпку не было ничего необычного. И она выполнила просьбу.

- Дай Бог тебе здоровья! – поблагодарила бабушка, тут же принявшись натирать тряпкой края подсвечника. – Какие вы, девочки, молодцы! В таком-то возрасте, а уже в церковь ходите. А вот я юные годы пустила на ветер. Говорила мне мама: «Сходи, в храм Божий, доченька». Куда там! Я молодая глупая, помнится, все ей отвечала: «Вот буду на пенсии, тогда…». Теперь я на пенсии. Жизнь мимо промелькнула. Грехов море. А поклоны уже не те. Гнилые поклоны на пенсии. Так-то… А вы молодцы.

- Неужели все это в самом деле со мной происходит? – крутилась в голове Вари навязчивая мысль. – Со мной – студенткой, комсомолкой и… атеисткой.

Тут сестренка взяла Варвару за руку и повлекла вглубь храма. Без конца прибывавшие прихожане уже полностью заняли внутреннее пространство небольшой церквушки. Варвара и представить не могла, что в их время храм посещает такое количество народа. И не сказать, что среди них одни дремучие бабули.

- Здесь каждый день такое столпотворение? – поинтересовалась Варя у сестры.

- В будние дни прихожан чуть поменьше. Видно, как и мы, все ломанулись, когда кордоны сняли.

Извиняясь перед людьми за беспокойство, Настя продолжила движение вперед сквозь толпу. Варваре ничего не оставалось, как последовать за ней. Внезапно людская масса осталась позади. Сестры выскочили в какой-то просвет, как зайчата на лужайку.

В центре под куполом, как в театре, висела огромная люстра с множеством лампочек в виде свечек. Только в отличие от театральных, церковная почему-то оказалась выключенной. Под люстрой как часовые стояли два подсвечника со множеством горящих свечей. Вот от них-то во все стороны и разливался свет. Но главное – они освещали что-то вроде небольшого стога или скорее пещеры из еловых веток, что располагалась посередине храма. Сверху пещерки на палке крепилась восьмиконечная звезда, облепленная фольгой от шоколадок, и спускались светящиеся дорожки елочной мишуры. Снаружи пещерка была увешана фигурками ангелов, вырезанных из бумаги. Внутри нее на деревянной резной подставке лежала какая-то картина.

- Что это? – поинтересовалась Варя у Насти.

- Праздничная икона на аналое, - пожала та плечами, словно говорила о вещах совершенно обыденных. - А вокруг иконы сделали вертеп, - и сестренка показала на пещеру из еловых веток, которую Варвара только что внимательно рассматривала. Затем Настя перекрестилась, как делала при входе и, поднырнув под ветки, поцеловала икону.

Варя последовала ее примеру и тоже склонилась под еловый покров. Только она не собиралась ничего целовать. Антисанитария и все такое… Ей просто хотелось получше рассмотреть картину.

На ней был изображен светящийся карапуз, лежащий на сене. Рядом сидела женщина с покрывалом в руках. Ни то она пыталась запеленать младенца, ни то наоборот, только распеленала его, чтобы показать каким-то мужчинам стоящим рядом, и будто ожидающим некоего чуда.

Хвойный дух от нависших, словно в сказке веток, обволок Варвару со всех сторон и унес куда-то далеко-далеко, одарив необъяснимым восторгом уже подзабытого детства.

С тех пор, как в их семье родилась Настя, Варвара считала себя большой. И хотя тогда ей исполнилось всего лишь пять лет, даже с куклами больше не играла. И вот теперь ей вдруг снова захотелось на ручки. И казалось, что это вот-вот произойдет. Папа посадит ее маленькую себе на шею, даст в руки воздушный шарик, и пойдет показывать большой, волнующий и прекрасный мир.

В горле как-то запершило. В глазах защипало. И Варя поспешила вытащить голову из-под веток, чтобы не разрыдаться при всем честном народе, неизвестно откуда подступившими слезами. Она огляделась, и все ей показалось родным. И мерцание едва теплящихся лампад. И люди позади, угрюмо смотревшие в пол. И мужчина в белой парчовой мешковатой одежде до пят, вышедший перед всеми, и что-то громко провозгласивший на непонятном языке.

- Это священник? – с замиранием сердца произнесла Варвара такое непривычное для нее слово.

- Нет. Это дьякон, - уточнила сестренка. Но Варе, по сути, было без разницы. Если он здесь, значит так и надо.

Девушка оглянулась, ища, куда бы присесть и не нашла. Видно Настя это заметила.

- Устала? Тогда пойдем домой.

- Ты же собиралась остаться до конца богослужения, - удивилась Варвара, но про себя подумала, что может так и в правду лучше. Слишком много эмоций навалилось на нее за столь короткий отрезок времени.

- Еще успею помолиться. А то смотрю, с тебя для первого раза хватит впечатлений.

И ведь как угадала?!

Домой Варвара возвращалась задумчивой. Сказать, что она в одночасье обрела веру в Бога было бы преувеличением. Но этот поход в церковь однозначно в ней что-то поменял. В любом случае, теперь она, пожалуй, не прочь еще раз испытать на себе… э-м-м… как бы сказала Анастасия «действие благодати Божией».