Судьба на бис

Под видом молодежки здесь катались и прихожане, и священноначалие всех городских храмов. А также те из их детей, кто мало-мальски держался на коньках. Каталась и я. Вернее, целый час, отведенный нашему сообществу, ходила вдоль бортика, судорожно цепляясь за него. Остальные, тем временем, со свистом пролетали мимо, смеялись, падали, поднимались, опять падали, но при этом, в отличие от меня, не хватались за спасительную опору.

А потом осмелевшая братия, во главе с молодым настоятелем нашего храма, стала отгораживать половину катка и играть на ней в хоккей. Для меня это значило, что довольно большое расстояние придется передвигаться без бортика. И самое странное – вдруг стало получаться. Более того, наблюдая, как катаются остальные, я осознала, что до этого абсолютно неправильно держалась на льду. Настоящее катание начинается, если хотя бы секунду движешься только на одной ноге, а потом столько же на другой. А не когда оттолкнешься и едешь сразу на двух ногах, испуганно вереща впереди катающимся: «Ай! Мамочки! Ой-ой! Дайте дорогу, я не умею… А-а-а!»

Потом неожиданно количество проведенных на льду часов, даже с моими несуразными движениями, стало переходить в качество. Ноги запомнили, как и что им нужно делать. За сезон катания многие прихожане начали выдавать всякие фортеля, вроде езды назад и даже каких-то прыжков. Я научилась разве только движению по прямой. Но уже это стало отличным результатом. И без преувеличения сказать – иным уровнем.

Теперь с замиранием сердца я натянула на вязаные носки свои детские коньки. Последние оказались явно большими. Наверно их покупали на вырост. А скорее всего других в спортивном магазине просто не было. Родители увидели единственную пару и тотчас взяли, пока их не опередили покупатели побойче. Ноги в этих коньках хлюпали и гуляли от стенки к стенке, как подвыпивший лоцман пиратского корабля внутри каюты. Это ободрило, и я их примерила на два носка. Когда я одела третью пару вязанных бабушкой носков, коньки на стопе стали как влитые, а я возликовала. Это значило, что даже при быстром росте ступни, проблем с наличием коньков в ближайшие два, а то и три года, не возникнет. Я помнила, что при всем желании другую пару достать не удастся. То есть лет двадцать после школы кататься я просто не смогу. А потому требовалось использовать выпавшую удачу на все 100, а лучше 200%. Не только кататься, но и гулять, и даже спать с коньками.

Так нежданно-негаданно физкультура стала моим любимым предметом. И как жалко, что урок длился всего 45 минут. Хотя бы минут на 15 побольше… А то – пока выйдешь из школы, пока доберешься до ледовой коробки, чуть-чуть покатаешься, а там и возвращаться пора.

И уже не важно, что тяжелые и неудобные коньки приходилось таскать с собой в школу, даже когда не было физкультуры (чего терять драгоценное время на дорогу туда-сюда, да и к школе ледовая коробка явно ближе), что лед чистили в лучшем случае двуручной лопатой и местами его поверхность достаточно ощутимо бугрилась.

Выходные дни теперь я тоже проводила на катке. Вот уж когда меня ограничивало не время, проведенное на льду, а лишь неприятные сюрпризы погоды в виде обильного снегопада или сильного мороза. Если по телевизору транслировали фигурное катание, я глазами впивалась в экран, стараясь запомнить движения фигуристок. А потом силилась повторить их на катке. Далеко не всегда у меня это получалось, но постепенно я худо-бедно освоила торможение, подсечку назад и ласточку. Последняя получилась далеко не идеальной и всего-лишь несколько раз, но все же я и ласточку записала в список своих достижений.

Время шло. У меня заканчивалась вторая четверть. А Варю после Нового года ждала очередная сессия.

Глава 9

Глава 9. Мцыри, указующий путь.

Изучение поэмы Лермонтова я встретила с большой долей ностальгии. Если на то пошло, строки «Мцыри» когда-то стали моим первым «молитвенным правилом». В детстве я и сама не заметила, когда это началось, но каждое утро в любую погоду и время года в обязательном порядке бубнила себе под нос:

«Немного лет тому назад,

Там, где, сливаяся, шумят,

Обнявшись, будто две сестры,

Струи Арагвы и Куры,

Был монастырь. Из-за горы

И нынче видит пешеход

Столбы обрушенных ворот,

И башни, и церковный свод;

Но не курится уж под ним

Кадильниц благовонный дым,

Не слышно пенье в поздний час

Молящих иноков за нас.

Теперь один старик седой,

Развалин страж полуживой,

Людьми и смертию забыт,

Сметает пыль с могильных плит,

Которых надпись говорит

О славе прошлой — и о том,

Как, удручен своим венцом,

Такой-то царь, в такой-то год,

Вручал России свой народ.

И Божья благодать сошла

На Грузию! Она цвела

С тех пор в тени своих садов,

Не опасаяся врагов,

3а гранью дружеских штыков».

Разумеется, начало поэмы даже близко не походили не только на утреннее молитвенное правило, но и не на одно из богослужений Православной Церкви. На протяжении нескольких лет я поминала «молящих иноков за нас» не потому, что в самом деле принимала Лермонтовские строки за молитву. Если честно, в то время я и в Бога-то не верила. Скорее всего, я относилась к данному действу как к чему-то магическому. Вдруг случится нечто непредвиденное, а может даже и ужасное только потому, что я не выполнила свой ежедневный «ритуал»? Кем он был наложен и с какой стати непременно его выполнять – я бы не взялась объяснить. Это как обязательно произносить «т-р-р», когда едешь на велике. Надо и все.

Данная повинность была далеко не единственной, что я старалась выполнить, во что бы то ни стало. Мне почему-то казалось, что если я, догоняя автобус, не успею досчитать до десяти, а передвигаясь по мостовой наступлю на поломанную плитку или утром не прочитаю вот этот самый отрывок из «Мцыри», обратка мне прилетит знатная.

После воцерковления до меня, наконец, дошло, что все эти глупые и обременительные правила и связанные с ними схемы и страхи, не что иное, как обычное суеверие. И постепенно все подобные нелепости канули в лету. Какое же это было облегчение! Я словно скинула с себя проржавевшие от долгого использования массивные оковы и наконец-то смогла вздохнуть полной грудью.

Впрочем, что касается «Мцыри», то я не жалела о накрепко выученных от многократного повторения стихах. Теперь я их любила даже больше. Не знаю, что послужило тому причиной. Ставшая столь близкой Православная вера, о которой вскользь упоминает поэт? Или величие нашей прекрасной родины, заслонивший братский народ от многих опасностей? Особенно первые строки «Мцыри» грели душу в постперестроечное время, когда только ленивый не обливал Россию грязью.

Как бы то ни было, в данный момент я находилась на уроке литературы, а учительница вслух зачитывала мое сочинение: «Романтизм в поэме М.Ю. Лермонтова «Мцыри»». И настолько неловко при этом я себя ощущала трудно передать словами, хоть под парту лезь.

Успокаивало только то, что учительница не озвучила, кто именно написал сии опусы. Просто Надежда Васильевна предложила классу вместе проанализировать работу одного из присутствующих учеников, насколько он, по общему мнению, справился с заданной темой.

«Не люблю романтизм в литературе, – звучали выдержки из моего сочинения, - впрочем, в музыке тоже не люблю. Предполагается, что романтизм воспевает сильный характер, бунтарский дух, творческое жизненное начало. Проза такого рода порой не сильно отличается своей драматургией от сюжета какого-нибудь тривиального бразильского сериала с невротическими закидонами главных героев от «люблю» до «ненавижу».

К чему упиваться описанием раздираемых страстями юношей, застрявших в подростковом максимализме? Ни тебе трезвого взгляда на жизнь, ни конструктивных решений проблем. Что хорошего, например, породил один из основоположников романтизма – роман Гёте «Страдания юного Вертера»? Волну суицидов по всей старушке Европе…»

Вот собиралась же я написать, что обычно полагалось в подобных случаях, мол: «Мцыри – молодец, всем стоит на него равняться». Но нет, потянуло философствовать!

А все коньки виноваты. Пришла я с катка уставшая, и только поздним вечером вспомнила про сочинение. Искать материалы, читать статьи времени уже не оставалось. Просто поналить «воды», множа восхищение романтизмом на многословие, не хотелось. Свою оценку я бы, конечно, получила. Но мне вздумалось и пользу для себя из работы извлечь. А это возможно, только если лично и честно разберешься в вопросе.

Пробежалась я взглядом по строкам в начале поэмы, где описывался знакомый до печенок монашеский быт. И накрыла меня волна воспоминаний о паломничествах по монастырям. О пораненных в трапезной руках при разделке рыбы и полном игнорировании техники безопасности. По крайней мере на кухне не нашлось элементарного пузырька с йодом для обработки порезов. Может он там и был, но в тот момент все монашки были на послушаниях в дальних огородах, а трудники в трапезной – такие же паломники как и я, понятия не имели где искать. О хлебе из соседнего продмага, который монастырь скупал и выдавал за свою выпечку. Естественно, хлеб расходился по рукам за более высокую цену. Хоть не велика была махинация, но помнится, в тот момент моя вера «в святую Церковь» сильно пошатнулась. О том, как стоило отбиться от общей группы паломников и, за попытку воспользоваться туалетом, меня чуть с подворья не выгнали, наговорив кучу гадостей.

Когда-то я себя убедила, что не стоит зацикливаться на всех этих мелочах. И если на то пошло, я тоже не святая. К тому же, поранившая меня рыба готовилась именно для нас, монахиням не досталось ни кусочка. Со временем давнишние обиды вообще забылись. Но после прочтения «Мцыри», не знаю что произошло. Может, взбурлили гормоны молодого тела или воображение сыграло роль, когда представила, что приглашу маму и сестру съездить в монастырь, а там как раз все выше перечисленное. И как они к этому отнесутся? Внутри засвербело, когда осознала разницу между обычным представляем о Церкви, и не всегда приглядной действительностью.

В один присест я накатала, что было на духу, авось хоть на четверку, да потянет. Рассчитывать на понимание учительницы не приходилось. А если она сочтет мою писанину за шутку, то это даже лучше, - ничего объяснять не придется. Может, и правда, пронесёт? Увы, не пронесло.

Сейчас мне хотелось превратиться в тень, стать невидимкой, испариться облачком пара, провалиться под землю… Между тем Надежда Васильевна продолжала свою неторопливую пытку ровным и звонким голосом:

«О чем поэма «Мцыри»? Мальчика-горца насильно увезли из родного аула. Он заболел. Монахи выходили подростка. Однако воспоминания о доме его не отпускали, и парень сбежал. Найти путь в горы он не смог. Изголодавшийся и израненный Мцыри вышел к месту своего заточения – монастырю, где и умер от тоски по дому.

Начинается поэма весьма атмосферно. Описание полуразрушенного монастыря щемит душу. Прямо хочется, засучив рукава исправить ситуацию. Вновь развести «кадильниц благовонный дым», собрать под церковные своды «молящих иноков за нас». Но тут же разум меня осаживает. А оно вообще надо? Весь этот евроремонт, восстановление стен некогда разрушенных монастырей с одним-двумя насельниками за ними. Разве в том суть монашества, чтобы обустраивать места религиозного скопления туристов? Может, потому и не достучались черноризцы до сердца маленького горца, что кроме внешней атрибутики им и показать-то ему было нечего. Забыв о сути своего вероучения, они чересчур увлеклись второстепенными вещами. Я, конечно, понимаю. Церковные послушания (посевная, уборка, прополка, а также животноводство во всем его многообразии и видах) – это вещи важные, а какая серьезная физическая нагрузка! Сюда еще прибавьте и келейное молитвенное правило, которое монахам приходилось ежедневно выполнять. Но разве имеет все это значение, когда решается Шекспировское «быть или не быть»?

К чести монахов нужно сказать, что мальчишке (будущему Мцыри) все же оказали любовь. Его выходили во время болезни, позаботились о его материальных нуждах. Но никто из всей обители не поинтересовался, что гложет юное сердце? От чего он всегда в подавленном состоянии? Сложившийся веками тип воцерковления, сыграл с парнем злую шутку. Монахи не смогли вырваться из стереотипов поведения. Им казалось, что если поместить человека в церковную среду, он со временем сам проникнется христианскими идеями и как-то дополнительно с ним работать не нужно.

И вот, наш герой задумал побег. Это была заведомо провальная акция, но оставаться в монастыре он больше не мог. Жажда свободы возобладала над инстинктом самосохранения. Однако все мы знаем печальный итог его затеи.

Какой же урок тут можно извлечь? Что хотел сказать автор своим произведением? Долбись о стенку, даже если это тебе сулит расшибить башку? Или, коль попал в передрягу – сиди и не отсвечивай? Ничто из предложенного лично меня не устраивает.

Поэтому давайте выкинем из размышлений всю эту романтическую чушь и гипотетически рассмотрим обстоятельства, при которых Мцыри в конечном счете все же смог бы выжить.

Лично я вижу всего два пути для счастливой, а потому и сохраненной жизни юноши.

Первый – это всё-таки возвращение домой. То есть опять же побег, но только продуманный. Ведь если мы хотим прийти к иному результату, требуется хороший план и серьезная подготовка. Как минимум необходимо подучить родной язык. Он ему, ой, как пригодился бы на родине. Разумеется, это потребовало бы время, но зато языковой барьер уже не стал бы для парнишки преградой. Не менее важно раздобыть карту местности. А лучше – заручиться помощью проводника.

Впрочем, что это я?! Юнцу с горячей кровью и тоской в душе такое и в голову прийти не может. Подобная дальновидность и способность к стратегическому мышлению свойственна лишь более зрелым людям. Вот если б ему в его детское тело поместить сознание взрослого человека… Но, к сожалению, большинству из нас такой поворот событий не светит. Мцыри здесь не исключение.

Но на секундочку предположим, что наш свободолюбивый горец сумел перетерпеть десяток лет вдалеке от дома и, став зрелым мужчиной, всё-таки возвратился в родной аул? Вот он идет по узким пыльным улочкам, по которым когда-то бегал ребенком. В угрюмых лицах соседей угадывает знакомые черты. Здоровается. Ему нехотя настороженно отвечают. Подходит к родительской сакле. Но она покосилась, а одна стена вообще обрушена. Спрашивает о родителях. Их давно нет в живых. Интересуется сестрами, которые в детстве его утешали и ласкали. Но те теперь замужем. Живут своими семьями в другом ауле. Куда податься? Что делать? На что жить? Промышлять грабежом и разбоем? Принципы, волей-неволей воспринятые Мцыри в монастыре, пожалуй, вступили бы в конфликт с реалиями новой жизни. Как говорится: «За что боролся, на то и напоролся».

Знаете, почему такое могло получиться? Потому что Мцыри точно не знал, чего хочет. Вернее, он хотел невозможного. Даже не в плане труднодостижимого побега домой. А просто реальная картина мира отличалась от его детских грез. Он хотел вернуться в сказку.

Поэтому остается только второй путь – принять новую, навязанную жизнь и попытаться хотя бы в ней найти свое счастье. Кстати, монах-прототип, с которого Лермонтов писал свое произведение, так и поступил. И, кажется, он не пожалел о своем выборе».

- Ну, что скажете? – закрыв тетрадку, спросила учительница, и вопросительным взглядом обвела класс. При этом как бы ни замечая и пропуская меня.

- Хорошее сочинение! Прикольно! Обалдеть! - отозвались с разных мест.

- Надежда Васильевна, а что поставили автору?

- Насчет оценки поговорим особо. – Отмахнулась учительница. - Сочинение глубокое и мысли оригинальные. Автор продемонстрировал начитанность и уверенный слог. Но некоторые фразы…Так не выражаются грамотные люди. Тем более в сочинениях. Вот, например: «А оно вообще надо?», «отсвечивать», «расшибить башку» или «За что боролся, на то и напоролся». Подобных перлов в работе хватает. Но позвольте, это же верх бескультурья! Впрочем, мне бы хотелось вместе с вами обсудить вопросы, возможно не вполне по теме. Но мне они кажутся важными.

Я сидела бледная, уставившись в одну точку парты, словно качество покраски школьной мебели меня волновали превыше всего на свете. На самом же деле я боялась встретиться взглядом с учительницей… если она сама все-таки решится на меня посмотреть.

Уже одно то, что мое сочинение обнародовали, ни грамма не вдохновляло. Тем более, я не чувствовала в себе сил публично обсуждать давно мучавшие вопросы, на которые сама толком не знала ответов. Угораздило же разоткровенничаться. Сжав в побелевших костяшках чернильную ручку, я мысленно усиленно молилась: «Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… только не разбор религиозной темы. Я сейчас не готова к ее публичному обсуждению. Отказываться от Бога в любом случае не собиралась, и если ситуация потребовала, пошла бы на конфликт и неприятности, но что касается Церкви… Как отстаивать правоту там, где сама готова выступить с обличениями? Однако конструктивной критика может быть лишь в благожелательной среде, где обсуждение, вскрытие гнойников послужат не к нарастанию напряженности, а к поиску выхода из сложившейся ситуации. Пинать же поскользнувшегося, когда вокруг одни недоброжелатели (или просто люди, не знающие суть вопроса), так себе задача. Даже звучит слишком низко. Все таки не стоило писать о наболевшем».

Немного утешало, что при всех попаданческих словечках, из текста в принципе не было видно, что я поддерживаю Церковь. Так… общий треп хорошо начитанного человека. По крайней мере, я на это рассчитывала.

Тем временем, учительница продолжала:

- Почему уже целых два века читатели восторгаются этим произведением? Как бы автор сочинения не восставал против романтизма, в поступках юноши-горца есть некая внутренняя сила, я бы даже сказала дерзость в хорошем смысле этого слова.

- Надежда Васильевна, а разве бывает хорошая дерзость? – я не заметила, кто это спросил, но мысленно усмехнулась в ожидании реакции учительницы. Всегда любопытно, как человек собирается выпутываться из неприглядной ситуации, в которую сам же себя вогнал. И еще слегка успокоилась, что обсуждение не затрагивает религиозную тему.

- Бывает, - отозвалась Надежда Васильевна, - когда человек противоречит не ради того, чтобы перед другими выпятить свое «я», а чтобы отстоять высшую правду. Как, например, Мцыри доказывал свое право на самоопределение. Только представьте. Ветки хлещут его по лицу, оставляют рубцы на руках, а он не замечает и бежит в направлении гор к своей мечте. Более того, в этот момент он счастлив по-настоящему. Настолько, что после признается:

«Я мало жил, и жил в плену.

Таких две жизни за одну,

Но только полную тревог

Я променял бы, если б мог».

Мне кажется, Мцыри не то, что за одну жизнь отдал бы две, он их и за три дня на свободе отдал бы с удовольствием. В эти дни он пережил целый букет незабываемых эмоций: от пьянящего восторга свободы до первых ростков любви. Но с чего все началось? С решимости. Только у решимости есть один очень серьезный враг. Как вы думаете, какой?

В классе повисла тишина. И пока все остальные только обдумывали поставленный вопрос, вполне успокоенная, что обсуждения ведутся вне опасной для меня темы, я мрачно произнесла:

- Страх! – уж кто-кто, а я знала, что… – Очень страшно ошибиться. Вдруг от неправильного выбора вся твоя жизнь пойдет наперекосяк.

- Вот! И это правда, - подтвердила учительница. - Именно страх так долго мешал горцу решиться на побег. Но я хочу вам открыть одну тайну. Ошибок не существует!

Дети замерли, словно перед ними открыли тайну философского камня.

- Погодите, Надежда Васильевна, а что же тогда мы делаем в сочинениях? – спросила отличница и негласный лидер класса Света Полонина, не понимая, к чему клонит учительница.

- Тебе ли, Светка, переживать? – влез вечно отстающий Хасанов, с которым мы недавно чатились в записках. – Уж чего-чего ты не делаешь, так это ошибок!

- Вы приобретаете опыт, – поправила учительница, не вовремя влезшего комментатора. – Просто в любом высказывании замените слово «ошибка» на «опыт», и вы по-новому взглянете на многие проблемы. Есть только жизненные уроки, упражнения, и, как результат – ваш опыт. Иногда болезненный, иногда радостный, но всегда полезный.

- Если ошибки – это лишь упражнения, чего тогда в итоге Мцыри умер? – не удержавшись, съехидничала я, не согласная с посылом учительницы.

- А разве кто-то на земле останется жить вечно? – спокойно ответила учительница, теперь без всякого стеснения посмотрев мне прямо в глаза. - Все мы умрем, только в каком душевном расположении? Или с горьким сожалением, или счастливые, как горец. Пусть он не достиг родины, но не познал и разочарования. Потому что попытался.

- Хасанов, - обратилась Зуля к рыжему задире, - давай я уроню кирпич тебе на ногу? Приобретешь бесце-е-енный опыт. – Класс засмеялся.

- Но-но! - запротестовала учительница и даже для убедительности замахала руками. – Помните, что говорил Мцыри на исповеди? «Но людям я не делал зла». Здесь, как в медицине, важно придерживаться принципа «не навреди». Опыты не ставятся на других. Мы не в фашистском концлагере. Любой правильный опыт – это расширение личных горизонтов, а не попытка насильно приобщить к счастью других. Что же касается Мцыри, то он сделал свой выбор в пользу попытки. Мы можем не разделять его выбор, но он нашел, что искал.

Учительница встала со своего места и одернула без того нормально сидевшую на фигуре кофточку.

- Тетради с сочинениями заберете с моего стола после урока. А теперь у нас новая тема. Сегодня мы начинаем изучать поистине великое произведение Николая Васильевича Гоголя «Тарас Бульба»…

Я сидела и делала вид, будто слушаю, но мыслями снова и снова возвращалась к ответам Надежды Васильевны. Вспомнилась заставка передачи «Очевидное, невероятное» с его Пушкинским «…и опыт сын ошибок трудный». Сейчас бы погуглить цитаты про ошибки. Действительно ли, если заменить «ошибки» на «опыт», на выходе не получим полную белиберду? Придется самой раскинуть мозгами.

Допустим, речь идет об ошибке оператора. Или ошибке персонала на Чернобыльской АС. Бац! И тысячи смертей, плюс огромные финансовые потери и целый регион отрезан от страны. Хорошенький получается опыт, ничего не скажешь. С другой стороны атомные бомбы сбросили на Хиросиму и Нагасаки. Вполне взвешенное решение. Было ли это ошибкой или нет? Можно сказать, что человечество приобрело опыт? Безусловно да. Только куда-то меня не в ту сторону уносит. Слишком масштабно я хватанула. Мне с самой собой нужно разобраться, а не с миром во всем мире.

Возвращаемся. Человеку в нынешнем его состоянии свойственно ошибаться. После грехопадения мы лишились всеведения, даже в степени, когда-то свойственной Адаму. И теперь часто ошибаемся и, соответственно, грешим чисто по незнанию. А потому единственный способ познания, который нам остается – это набираться опыта, набивая себе шишки, ну или учитывать шишки других людей.

Может именно в этом папин секрет? Он не боится начинать и при первых же трудностях не бросает начатое. Поэтому у него в руках все спорится. Как он говорит? «Просто берешь и делаешь». И ведь хватает мотивации. Все-таки деревенскому парню, чтобы пробиться из навоза на асфальт, требовались невероятные усилия, вот и весь секрет. Какие еще метания или терзания перед решением проблем, когда прошел суровую жизненную школу и привык встречать проблемы лицом?

А в чем моя мотивация? Что мне придает силы для действия? Хм… дайте-ка подумать… Во-первых – вера в Бога. На этом энерджайзере я продержалась много лет. Потом помогала поддержка мужа. Сейчас вера колеблется, мужа рядом нет. И на что прикажите опираться? Пожалуй, прежде чем начинать масштабные проекты вроде написания книги, стоит найти, что приносит радость. Это и будет точкой опоры для рычага действий. Вон Мцыри носился три дня по горам и уже не считал, что жизнь прожита зря. На мгновение вспомнилось, как в поезде пробудилось желание вернуться в детство. Тогда я окунулась в воспоминания, желая в прошлом глотнуть живительной влаги для души, найти радость, поддержку. Мысленно я усмехнулась. Как Мцыри мечтал вернуться в сказку, а оказался в ужастике, так и я. Впрочем, чего это я ропщу? Какой же это ужастик? Я сыта, одета, в безопасности. Все близкие живы, здоровы. Более того, живы даже те, кто вроде бы как умер. Тогда мне в поезде хотелось наиграться, напрыгаться, нагуляться. Прочувствовать жизнь во всей полноте, наполнить счастьем каждый миг. И что мне мешает это сделать?

До этого, с момента попадания, я часто скатывалась в саможаление. Мол, опять приходится терпеть школьные тяготы, о которых порой вспоминала с содроганием. Но ведь в этом времени есть миллион прекрасных возможностей. Не нужно ежемесячно выкладывать четверть зарплаты на курсы по английскому языку, - в школе тебя обучат бесплатно! В детстве уйма свободного времени для чтения книг, причем занятие это даже поощряется. Попробуй я почитать у себя на работе, начальнику это вряд ли понравилось бы. Здесь можно бесплатно записаться в любой развивающий кружок, будь то танцы, рисование, карате или даже радиокружок. Хотя, нет. Радиокружок – это перебор. Это мы уж проходили, это нам уж задавали, парам-пам-пам…