Химера. Начало

Тогда мы еще не знали, что он - один из «зараженных». Носитель чего-то страшного и необратимого, пожирающего нервную систему. Для нас он все еще оставался человеком в беде. Но инстинкт самосохранения, натренированный Джеймсом, уже бил набатом. Воздух в салоне сгустился, став плотным и кислым от запаха собственного пота. Нужно было решать: открыть дверь и попытаться спасти незнакомца, подписав нам смертный приговор, или нажать на газ.

Секунды растянулись в вечность. В салоне повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, мокрым дыханием мужчины и бешеным стуком наших сердец.

- Мы не будем ему помогать, - мой голос прозвучал ровно, механически. Когда Лекси повернулась ко мне с немой мольбой в глазах, я добавила жестче: - Нет.

- Но… Киара, он умирает…

- Это уже не наши проблемы! - отрезала я.

Моя рука, сжимающая рычаг переключения передач, побелела от напряжения. Я вгляделась в мужчину снова. В тусклом зеленоватом свечении приборной панели стало видно то, что скрывала ночь: неестественный угол шеи, дрожь, пробегающая по мышцам судорогой, и абсолютно пустой, рыбий взгляд. Там, за стеклом, не было ничего человеческого. Только пустота и голод.

Визг шин разорвал оцепенение. Я вдавила педаль газа в пол. Машина дернулась назад, уходя от него, затем, взревев восьмицилиндровым двигателем, рванула вперед, объезжая шатающуюся фигуру по встречной полосе. Мы не стали опускать стекло. Не стали слушать его захлебывающиеся мольбы, переходящие в бульканье. Животный ужас оказался сильнее сострадания.

Нашей целью был выезд на федеральную трассу Б-84. Там, за чертой этого гниющего мегаполиса, лежала пустая, прямая дорога к бункеру. Мы проскочили последний перекресток, чудом не вписавшись в остов сгоревшей фуры, миновали разбитую автобусную остановку и увидели впереди размытые дождем очертания развязки. Дорога на выезд была свободна.

Выехав на трассу, мы обе почувствовали, как спина немного отпускает. Город остался позади - темной бесформенной массой на горизонте, жадно пожирающей свет наших фар. Впереди была только серая полоса мокрого асфальта, уходящая в непроглядную ночь. Мы ехали молча, вцепившись в руль, и каждая думала о человеке, которого мы оставили умирать в канаве. Или становиться кем-то другим.

Трасса тянулась через бесконечное, безжизненное поле. Глаза начали слипаться от монотонного мелькания разметки. Нам нужно было место, чтобы перевести дух. Лишь через час в свете фар наконец показался знакомый синий овал. Заправка. Оазис в пустыне хаоса. Мы переглянулись с надеждой: если колонки выпотрошены, там должен остаться хотя бы сухой угол, душ и крыша над головой.

Но стоило подъехать ближе, как надежда сменилась глухой, привычной тоской. Место выглядело так, будто здесь сначала пронесся ураган, а следом прошел отряд озверевших дезертиров. Огромные рольставни, закрывавшие вход в минимаркет, были вырваны из направляющих вместе с куском стены и валялись на асфальте, напоминая крыло сбитого самолета. Стекла панорамной витрины выбиты, и ветер уныло завывал в пустых алюминиевых рамах.

Мы припарковали «Вранглер» под навесом дизельных колонок, задвинув его в самый темный угол, подальше от окон. Вышли, ежась от ночной прохлады. Тишина здесь стояла гнетущая, тяжелая, нарушаемая только скрипом ржавой вывески «Дизель» на ветру.

Внутри царил полный разгром. Пол был усеян осколками стекла, пожелтевшими чеками и пустыми пластиковыми бутылками. Холодильники стояли с распахнутыми дверцами, внутри было пусто и пахло уксусной тухлятиной. Стеллажи с шоколадом и чипсами перевернуты вверх дном - все, что можно было унести в карманах и съесть на месте, исчезло.

- Тут ничего нет, - прошептала Лекси, пиная носком тяжелого ботинка пустую банку из-под энергетика.

Однако мы нашли то, что было важнее еды. В дальнем углу, за перевернутой кассой, обнаружилась металлическая дверь с облупившейся табличкой «Служебное помещение». Она была заперта на дешевый цилиндровый замок. Хлипкая личинка не выдержала первого же удара моей обрезиненной биты, которую я прихватила с собой из машины.

За дверью оказалась крошечная комната отдыха персонала. Воздух спертый, пыльный, пахнущий старым кофе и дезинфектором, но главное - здесь было сухо. Узкая кушетка, накрытая засаленным пледом, и такое же старое, продавленное офисное кресло. Сейчас это было лучшее, что мы видели за последние сутки пути.

Я заперла дверь на тяжелый железный засов изнутри и почувствовала, как многотонная плита напряжения впервые уходит с плеч. Лекси тут же осела на пол, доставая из рюкзака остатки галет и бутылку воды. За тонкой стеной бушевал разрушенный мир, готовый сожрать любого идиота с открытым сердцем. Но здесь, в этой темной, тесной каморке, мы были в безопасности. Впервые с того момента, как мы покинули загородный дом, я позволила себе закрыть глаза, откинуться затылком на стену и просто дышать.

Глава 7: Правило открытой двери

Солнце только-только поднялось над горизонтом, залив заброшенную заправку холодным, мертвенно-бледным светом. Оно превратило островок бетона среди пожухлой травы в сюрреалистичную диораму, погруженную в густой утренний туман. Воздух был сырым, тяжелым и неподвижным - казалось, сам мир затаил дыхание. Тишину нарушало лишь редкое потрескивание ветра в выбитых пластиковых окнах минимаркета.

Мы с Лекси уже были собраны: рюкзаки затянуты, шнуровка ботинок проверена. Мы готовы были продолжать этот тяжелый и смертельно опасный путь, когда хрупкую тишину разорвал низкий, вибрирующий гул приближающихся моторов.

Я метнулась к щели между стеной и перевернутым стеллажом. Из молочной мглы вынырнули два старых, ревущих внедорожника с кенгурятниками из сварных труб. Они остановились прямо у дизельных колонок, ослепив меня резким светом галогеновых фар. Двери хлопнули почти одновременно. На бетон ступили четыре мужские фигуры. Их взгляды казались тяжелыми даже отсюда, а походка была уверенной, разболтанной и хищной. Хозяева территории вышли проверить добычу.

- Лекси, нужно убираться отсюда, - прошипела я, натягивая перчатки. - Мне очень не нравятся эти типы.

- И почему мне кажется, что так просто они нас не отпустят? - отозвалась она, бесшумно закидывая рюкзак на плечи и выходя из нашей каморки первой.

Не говоря ни слова, парни двинулись к дверям магазина. Поняв по их расстановке - двое спереди, один контролирует фланг, четвертый остался у машин - что это не мирные путники, мы приготовились к худшему. Входная дверь, сорванная с роллетов, с оглушительным металлическим скрежетом распахнулась внутрь. Мужчины ворвались в зал, заполнив тесное пространство запахом дешевого табака, застарелого пота и оружейной смазки.

- О-о-о, вы только посмотрите, кто тут у нас, парни! - воскликнул тот, что шел первым. Его глаза, маленькие и глубоко посаженные, скользнули по мне липким, раздевающим взглядом.

- Эй, красавицы, куда так спешим? - хрипло добавил второй, отрезая нам путь к кассам. - Может, составите компанию уставшим путникам?

Мы попытались обойти его молча, опустив глаза и ускорив шаг, но третий парень вырос сбоку, как черт из табакерки, перекрывая выход на парковку. Мы оказались в ловушке. Пространство сузилось до размеров ринга.

- Да ладно вам ломаться, - протянул первый, делая шаг вперед. Вторжение в личное пространство. Запах перегара ударил в нос, вызывая тошноту.

- Что вы как неродные? Мы же по-хорошему. Улыбнитесь. Вы же не хотите нас обидеть?

Его рука, тяжелая и горячая сквозь плотную ткань комбинезона, легла на мое плечо. Он сжал пальцы чуть сильнее, чем требовалось для дружеского жеста, впиваясь костяшками в сустав.

- А ты ничего такая. Крепкая. Что молчишь? Язык проглотила от восторга?

Второй, более наглый, потянулся грязными пальцами к лямке рюкзака на плече Лекси.

- Ого, а что у вас тут? Консервы? А то мы с пацанами со вчерашнего дня пустые…

Третий просто стоял позади, загораживая дорогу назад и нагло разглядывая нас с ног до головы, словно оценивая скот на рынке. Атмосфера накалялась мгновенно, превращаясь из мерзкой в откровенно опасную. Смех парней стал громче, агрессивнее, отражаясь от кафельного пола. Тот, что держал меня, уже бесцеремонно пытался заглянуть в лицо, ухватив за подбородок холодными, влажными пальцами.

- Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! - рявкнул он, когда я инстинктивно отвернулась.

Его голос потерял всякую игривость, превратившись в рык зверя. Капля слюны сорвалась с его губ и упала мне на воротник.

Ситуация была доведена до предела. Мы были окружены, прижаты спиной к витрине с давно пустой электроникой, а руки незнакомцев становились все более настойчивыми и грубыми. Но они не учли одного. В мире, где выживает сильнейший, слабость - это непозволительная роскошь, которую мы оставили в могиле еще несколько дней назад.

Мир замедлился. Я резко развернулась всем корпусом, вкладывая вес тела в движение. Локоть с хрустом вошел точно в кадык ближайшего ублюдка. Он выпучил глаза, схватился за горло и начал оседать, издавая булькающий сип. Пока он хватал ртом воздух, моя правая рука уже перехватила обрезиненную рукоять биты, закрепленной на спине.

Лекси, используя эффект неожиданности, пнула второго парня тяжелой подошвой берца прямо в коленную чашечку. Раздался сухой треск разрываемых связок. Мужчина взвыл, заваливаясь набок, а Лекси уже отскочила к прилавку, уходя с линии атаки.

Завязалась жестокая, первобытная схватка в тесном пространстве. Парни были крупнее, массивнее, привыкшие брать массой, но мы были быстрее. Нами двигала холодная ярость загнанного в угол зверя, которому нечего терять.

Я уворачивалась от неуклюжих замахов, скользя по мокрому от тумана бетону. Бита работала идеально - короткий взмах, глухой удар по предплечью, и нож со звоном падает на пол. Еще взмах - трещат ребра. Это не уличная драка ради самоутверждения, это хирургия. Лекси схватила с витрины толстую стеклянную бутылку из-под газировки и с размаху разбила ее о край стального прилавка. «Розочка» в ее руке выглядела устрашающе.

Один из нападавших попытался зайти нам со спины, но подруга услышала шаги - слух у нее всегда был острее моего. Она резко обернулась и полоснула мужчину осколком по лицу, от уха до рта. Кожа разошлась, обнажая мясо. Дикий вопль боли эхом разнесся по пустой заправке.

Осознав, что добыча оказалась им не по зубам, а численное преимущество растаяло под градом точных, калечащих контратак, оставшиеся на ногах парни дрогнули. Инстинкт самосохранения победил жажду наживы. Они попятились к выходу, закрывая руками окровавленные лица. Не давая им опомниться, я сделала выпад вперед, вложив всю массу в последний удар битой по ключице главаря. Звук был такой, будто сломали сухую ветку. Агрессоры окончательно запаниковали и выкатились на улицу, бросив своих раненых.

Двигатели взревели, покрышки взвизгнули, оставляя черные следы на асфальте. Внедорожники сорвались с места и исчезли в утренней дымке так же стремительно, как и появились. На заправке снова воцарилась тишина, но теперь она была другой - плотной, звенящей от адреналина и запаха свежей крови.

Мы тяжело дышали, сжимая свое импровизированное оружие. Посмотрели друг на друга: ссадины на скулах, содранные костяшки, порезы на руках Лекси от разбитого стекла, но ничего серьезного. Мы не просто выжили. Мы победили. Переглянувшись с мрачной решимостью во взглядах, я поняла без слов: этот мир сломает многих, переломает кости миллионам, но наши хребты ему не по зубам.

Сев в машину, я почувствовала, как тело начинает мелко, противно дрожать - отходняк после выброса кортизола. Повернула ключ. Мотор сыто заурчал.

- Поверить не могу, что у нас получилось, - нервный смешок вырвался сам собой, пока я выводила джип с парковки.

- Сама в шоке, - Лекси откинулась на сиденье, потирая напряженную шею. Ее все еще трясло мелкой дрожью. - Думала, всё. Конец. А они… они просто развернулись и сбежали.

- Это нормально. Шок. Адреналиновый отходняк, - проговорила я, выезжая на трассу. Руки на руле едва слушались. - Я читала об этом. Мозгу нужно время понять, что тушка цела.

- Спасибо тебе… - тихо сказала она, глядя в окно на проносящиеся мимо мертвые деревья. - Если бы не твой локоть, я бы там осталась. Вместе с ними.

- Мы друг у друга есть. Это главное. Всё позади, - я сжала ее ледяную ладонь в перчатке на пару секунд.

- Поехали. Бункер еще слишком далеко.

***

Внедорожник, натужно ревя перегретым мотором, медленно полз по федеральной трассе. Для нас это был не просто маршрут из точки А в точку Б. Это был мучительный коридор через призраки прошлого мира. Солнце, едва пробивающееся сквозь плотную серую завесу пепельных облаков, висело в небе тусклым, безжизненным медным диском.

Дорога превратилась в бесконечное кладбище автомобилей. Брошенные легковушки, междугородние автобусы с логотипами турфирм и огромные фуры стояли так плотно, сцепившись бамперами в чудовищных авариях, что местами образовывали непроходимые стальные завалы. Нам приходилось постоянно петлять, выезжая на раскисшую от мороси обочину, где земля была изрыта глубокими колеями от гусениц тяжелой военной техники, прошедшей здесь неделю назад.

Вокруг стояла оглушающая, давящая на перепонки тишина, нарушаемая лишь натужным гулом нашего двигателя и скрежетом гравия под колесами. В салонах некоторых машин все еще виднелись силуэты - водители и пассажиры, навсегда застывшие в позах абсолютного ужаса или смирения. Лекси старалась не смотреть на них, намертво уставившись в свой планшет с картой.

Внезапно двигатель чихнул, теряя тягу. Стрелка температуры дернулась и поползла в красную зону.

- Черт! - процедила Лекси сквозь зубы, щелкая тумблером климат-контроля. - Радиатор забит пылью и ошметками резины. Система охлаждения не справляется.

Мы сбросили скорость до минимума. Теперь мы ползли медленнее пешехода, становясь идеальной мишенью.

И только сейчас, с высоты капота внедорожника, стало видно истинное, страшное лицо этого апокалипсиса. Обочины трассы были черны от людей. Это был не организованный поток беженцев, ведомый армией, а хаотичное, слепое движение отчаявшихся теней.

Мать с серым, изможденным лицом толкала перед собой детскую коляску, в которой вместо ребенка лежал набитый каким-то тряпьем рваный рюкзак. Старик в лохмотьях брел вдоль разделительного отбойника, опираясь на кусок ржавой арматуры как на пастуший посох. Люди смотрели на нашу проезжающую машину снизу вверх. Кто-то - с тупой, голодной злобой, провожая взглядами наши колеса. Кто-то - с безумной, животной надеждой.

Когда внедорожник поравнялся с группой мужчин, сгрудившихся у костра из горящих шин, один из них - высокий мужчина с лицом, покрытым черной копотью - резко вскочил. Он бросился наперерез машине. Он не пытался остановить ее силой, не целился из ружья. Он просто упал на колени прямо перед бампером, нелепо раскинув руки, готовый подставиться под многотонную махину.

- Стойте! - заорал он хрипло, его голос сорвался на визг. - Прошу! У меня дети в машине! Они умирают!

Лекси инстинктивно вжалась в сиденье, выставив руки перед собой. Я ударила по тормозам. Педаль ушла в пол. ABS жалобно запищала, заблокировав колеса в грязи. Машина замерла. Наступила ватная тишина, прерываемая лишь шипением пара из-под капота. Мужчина подполз ближе к моей двери, его глаза слезились от дыма.

- Воды… ради всего святого… хоть каплю… глоток…

Лекси молча отстегнула ремень, порылась в своем рюкзаке и протянула ему полупустую пластиковую бутылку. Мужчина схватил ее трясущимися, черными от мазута руками, прижал к губам и сделал несколько жадных, захлебывающихся глотков, проливая драгоценную воду на заросший подбородок.

- Спасибо… спасибо… - прошептал он, отползая в сторону, в грязь, давая понять, что путь свободен.

Я повернула ключ. Двигатель кашлянул, но завелся. Мы тронулись. Проехали мимо его машины - старого семейного универсала с выбитыми стеклами и спущенными колесами. Внутри, укутанные в какие-то вонючие одеяла, действительно сидели двое детей. Мальчик лет пяти и девочка помладше. Они даже не повернули головы на звук мотора. Их глаза были абсолютно пустыми.

Дальше дорога стала еще хуже. Пробка превратилась в сплошную стену из искореженного металла. Пришлось свернуть на проселочную дорогу, которая шла параллельно трассе через перепаханное поле. Здесь было еще страшнее: запах гари смешивался с густым, сладковатым смрадом разложения. То тут, то там у обочины виднелись свежие холмики рыхлой земли, кое-как прикрытой лапником - импровизированные могилы тех, кто не дошел.

К вечеру датчик температуры снова опасно пополз в красную зону. Черный дым повалил из-под решетки радиатора. Нам пришлось остановиться у сгоревшего остова огромной фуры, чтобы дать мотору остыть естественным путем. Мы сидели в кабине в полной тишине, глядя на бесконечную вереницу огней вдали. Горящие сотни костров вдоль трассы сливались в одну огненную реку.

- Мы не одни такие умные, - тихо сказала Лекси, глядя на этот адский караван внизу. От ее недавнего страха не осталось и следа, теперь в глазах была только свинцовая усталость.

- Почти приехали, - я кивнула в сторону горизонта, где сквозь сизую дымку проступали темные, острые силуэты высоток Ламера. - Вон там. Видишь?

Внедорожник снова взревел, плюясь паром, и двинулся вперед, оставляя за собой шлейф жирной пыли и последнюю надежду тех, кто остался стоять на обочине этого мертвого, замерзшего мира.

Глава 8: Маяк в темноте

Солнце висело над Ламером, как перезрелый апельсин - огромное, багровое и безжалостное. Оно плавило остатки асфальта на проспекте Победы, превращая трещины в черные реки гудрона.

Наш старый «Вранглер», покрытый серой цементной пылью и глубокими царапинами от веток, медленно полз по мертвому городу. Я сидела за рулем, пальцы побелели, намертво вцепившись в пластик руля. На соседнем сиденье лежал обрез двустволки двенадцатого калибра, а под потолком, закрепленные кожаными ремнями, ждали своего часа два тяжелых мачете. Мы решили подготовиться к въезду в город, наполненный неприятностями, которые обязательно встретятся - в этом я даже не сомневалась.

Мой взгляд скользил только вперед, выискивая взглядом не столько дорогу, сколько угрозу: открытые люки, подозрительные тени в разбитых витринах, блеск оптики.

На заднем сиденье, съежившись между рюкзаками, ехала Лекси. В отличие от меня, она постоянно крутила головой. Ее взгляд цеплялся за детали распада: выбитые окна торгового центра «Горизонт», перевернутый школьный автобус с нарисованными на борту мультяшными зверятами, заросли дикого плюща, поглотившие фасад библиотеки вместе со всей ее мудростью.

- Левее бери, там завал из машин перекрыл проспект, - тихо сказала Лекси, подавшись вперед так, что ремень безопасности туго натянулся.

«Вранглер» рыкнул, тяжело переваливаясь через груду искореженного металла, бывшего когда-то рейсовым автобусом. В салон сквозь щели уплотнителей просочился запах: гарь, сухая пыль и что-то сладковато-гнилое, исходящее от куч мусора у обочин.

- Ненавижу этот город, - процедила я сквозь зубы, сбрасывая скорость перед перекрестком, где ветер гонял пожелтевшие газеты. - Слишком много открытого пространства. Мы здесь как мишени в тире.

- Зато припасов должно быть больше, - возразила Лекси, хотя голос ее звучал неуверенно. Она поправила ремень своей винтовки, упирающейся прикладом в пол. - Несколько дней на консервах Джеймса… Я бы сейчас убила за кусок свежего хлеба, Кир. Настоящего, с корочкой.

- Если найдешь свежий хлеб в Ламере, я съем свои берцы, - фыркнула я, переключая передачу.

Мы въехали на площадь перед бывшим кинотеатром «Победа». И тут двигатель чихнул. Раз, другой. Тягу сорвало. Я грязно выругалась и ударила кулаком по приборной панели.

- Бензин кончается.

- Говорила тебе, надо было сливать с того универсала на выезде, - вздохнула Лекси, барабаня пальцами по колену.

- Там присохший труп водителя был! - огрызнулась я. - Мне блевать хотелось от запаха разложения, какое там «сливать»!

Пока мы препирались, со стороны разбитой витрины магазина оптики раздался шорох. Не агрессивный шелест пластика, а тяжелый, шаркающий звук человеческих шагов, волочащих ноги. Из глубокой тени вышли двое. Мужчина и женщина. Они выглядели так, словно их пропустили через мясорубку, достали, стряхнули пыль и заставили идти дальше. Мужчина держал в руках тяжелую строительную арматуру. Его куртка была порвана на плече, обнажая грязный бинт, пропитанный бурым. Лицо осунувшееся, покрытое жесткой седой щетиной. Женщина шла, опираясь на него всем весом. Одной рукой она придерживала огромный живот, туго натянувший ткань старой олимпийки. Срок был большой, ей рожать со дня на день. Второй рукой она безвольно волочила по растрескавшемуся асфальту пустую пластиковую канистру.

Завидев машину, мужчина вскинул свое оружие, принимая оборонительную стойку, но его руки дрожали от крайнего истощения. Женщина же просто закрыла глаза и медленно опустилась на одно колено, тяжело дыша открытым ртом.

- Стоять! - рявкнула я, открывая дверь ровно настолько, чтобы выставить ногу наружу, готовая стрелять поверх капота при малейшем движении.

- У них стволов нет, Кир, - тихо сказала Лекси, всматриваясь через мое плечо. Прицел ее винтовки замер на лице мужчины. - Они еле дышат.

- Топливо… - прохрипел мужчина. Голос был сорван до хриплого шепота. - Хоть литр. Пожалуйста. Или вода, - добавила женщина, не поднимая головы. - Хоть глоток. Ребенок…

Я вышла из машины полностью, демонстративно положив обрез на горячий капот, но оставаясь напряженной, как струна.

- Бензина нет, самим мало, - бросила я жестко, доставая из бокового кармана двери полторашку воды. - Вода есть. Забирайте и проваливайте. Нам некогда.

- Вы не понимаете… - мужчина сглотнул, глядя то на нас, то куда-то в сторону высоток бизнес-центра. Его била мелкая дрожь переохлаждения или отходняка. - Вы их видели?

- Кого «их»? - нахмурилась Лекси, выходя вслед за мной и вставая чуть позади моего плеча. - Мародеров? Так мы вооружены, дядя. Шел бы ты лесом, пока цел.

Женщина подняла голову. Ее глаза были красными, воспаленными, лишенными ресниц. Она посмотрела на нас с такой смесью жалости и отчаянья, что Лекси невольно сделала полшага вперед, забыв про свою агрессию.

- Они везде, - прошептала женщина. Губы потрескались до крови. - В домах. В подвалах. На улицах. Днем прячутся от света, боятся солнца. А когда темнеет… они выходят. Им не нужна еда. Им нужно тепло. Живое человеческое тепло.

- Ты бредишь от обезвоживания, мать, - устало вздохнула я, протягивая бутылку. - Держите свою воду. И дай нам проехать.

- Нет! - вдруг резко вскрикнул Курт (мы поняли имя только потому, что женщина судорожно выдохнула:«Курт, тише!»).

- Не уезжайте! Солнце садится! Через полчаса стемнеет! Если вы останетесь в этой машине посреди площади - вы трупы!

Я замерла с протянутой бутылкой. Лекси перестала улыбаться. Веселье последних минут испарилось мгновенно, сменившись липким холодом непонимания.

- О чем он говорит? - спросила Лекси, кладя руку на рукоять пистолета, который теперь всегда был у нее в кобуре на поясе.

- Какие зомби, парень? Очнись. Это радиация или химия после взрывов. Галлюцинации.

- Это не галлюцинации! - истерично дернулся Курт, делая шаг к нам, но жена схватила его за рукав штанины мертвой хваткой, заставляя замолчать.