Химера. Начало

Лицо подруги исказилось от страха. Мы замерли. Стук повторился. Как оказалось, это был мужчина лет сорока пяти. С виду совершенно обычный - серая куртка, уставшее лицо обходчика. Но глаза… Глаза были плоскими, рыбьими, лишенными всякого сочувствия. Он проводил поквартирный обход. Проверял, какие дома пустуют, а в каких есть живые души - на случай эвакуации, чтобы всех централизованно предупредить. По крайней мере, такую легенду он протараторил в пустоту, через закрытую дверь. Если честно, я не поверила ему ни на грамм. Мародеры редко ходят в форме коммунальных служб, но выглядят они точно так же - ищущими легкой наживы шакалами. Мы сделали вид, что дома никого нет. Он постоял еще минуту, поскреб ногтем косяк и ушел.

На четвертый день я сидела на кухне у окна, наблюдая за исходом. Часть жителей поселка молча, без истерик, грузили сумки в машины и уезжали, растворяясь в тумане. Связь умерла окончательно. Черный прямоугольник телевизора транслировал только шипение. Я слышала приглушенные голоса соседей, проходивших мимо забора. Сплошные разрушения. Полиция разбежалась. Военных нет - видимо, есть места посерьезнее элитного поселка, куда их могли кинуть для реального тушения пожара. Органы власти официально признали свое поражение.

Вечером, когда мы с Лекси сидели за столом, рисуя на салфетке маршруты возможного бегства, с улицы донесся шум. Низкий гул моторов, который вибрирует в зубах. Резкий скрежет тормозов. И крики. Животные, рваные вопли. Переглянувшись, мы единым движением метнулись к кухонному окну, выходящему на дорогу. Там стоял армейский грузовик защитного цвета и длинный белый автобус без окон. Семеро фигур в черной тактической экипировке, в балаклавах, оставляющих открытыми только бешеные глаза, работали быстро и четко. Они двигались от дома к дому, выбивая парадные двери таранами.

Мы видели, как один из них, заломив руку женщине, тащит ее к автобусу за длинные темные волосы. Она цепляется пальцами за ледяной гравий, кричит, срывая связки. Следом ведут мужчину. Его голова безвольно опущена, куртка на спине потемнела от крови. Один из военных грубо толкает его в спину. Мужчина падает на колени. Ствол пистолета упирается ему в затылок. Женщина заходится новым криком, за что получает звонкую, сухую пощечину, от которой голова дергается вбок. И тут раздается выстрел. Хлопок получается негромким, кашляющим, но тело мужчины напротив первого солдата резко дергается и заваливается на бок. Из простреленного затылка выплескивает багровым. Раздается дикий, нечеловеческий вой женщины. Ее хватают под руки двое, ноги волочатся по земле, пока ее затаскивают в темноту автобуса.

- Лекси… - шепчу я, чувствуя, как немеют губы.

- Да… я вижу, - отвечает она таким же мертвенным, сиплым шепотом. Лицо подруги стало белым как мел.

- Это не эвакуация. Нам туда нельзя. Они не спасают. Они собирают урожай.

Мы переглядываемся и синхронно делаем шаг назад, вглубь кухни, подальше от стекла. Нужно спрятаться. Закрытая дубовая дверь не остановит людей, способных нажать на курок посреди жилого квартала. Лекси показывает пальцем на круглый металлический люк в полу возле посудомоечной машины - старый винный погреб. Я судорожно киваю. Раздается стук в дверь соседей. Громовой, тяжелый, от которого содрогаются стены прихожей. Мы вздрагиваем одновременно, как марионетки на одной нити.

- Боже, они пришли за нами, - всхлипывает Лекси, ее начинает мелко трясти.

- Тихо! - шиплю я, хватая ее за ворот свитера. - Бегом в погреб. Пока они заняты соседями.

Как только я опускаю тяжелую крышку люка, отсекая тусклый свет кухни, сверху раздается оглушительный треск - приклад или таран высадил входную дверь. Через щель между половицами я вижу тяжелые берцы. Двое. Лица скрыты, движения хищные, профессиональные. Никакого лишнего шума, никакого разговора - только скупые жесты руками. Один сразу уходит на второй этаж, проверяя спальни. Второй остается внизу. Он движется медленно, шаг за шагом, сканируя пространство. Останавливается в дверном проеме кухни. Раздается тихое шипение рации. Затем мужской, прокуренный голос рявкает так громко, что мы подпрыгиваем:

- Прием.

- Командир, нашли еще троих. Все ликвидированы, - отвечают сухо, буднично, словно речь о заполнении отчета.

- Принято. Возвращайтесь к грузовику. Всех чистых грузите в автобус.

Лекси зажимает рот обеими руками. Ее плечи ходят ходуном от беззвучной истерики, глаза вылезают из орбит. Я прижимаюсь лбом к холодной крышке, стараясь дышать через раз, втягивая носом пыльный воздух подземелья. Ликвидированы? Чистых? Как это понимать - чистые? Зараженные грязные, а выжившие чистые? Или наоборот?

Через минуту ступени скрипят снова. Спускается второй. Докладывает одним словом:

- Чисто.

Они кивают друг другу. Разворачиваются. Делают пару шагов к выходу из кухни. И в этот момент Лекси чихает. Едва слышно, сдавленно, уткнувшись лицом в ладони, но в абсолютной тишине разгромленного дома это звучит как сирена. Черт! Главный резко останавливается. Замирает каменным изваянием. Мы перестаем существовать, превратившись в слух. Задерживаем дыхание. Легкие начинают гореть огнем. Он стоит секунду. Две. Три. Не шевелится, прислушиваясь. И в тот момент, когда он делает шаг обратно на кухню, разворачиваясь к нашему люку, рация на его плече взрывается треском вызова. Он замирает, слушает команду, резко разворачивается и быстрым шагом покидает дом, отвечая на ходу:

- На связи.

Мы выдыхаем одновременно. Втягиваем вонючий подвальный воздух огромными глотками, обжигая горло, но наши легкие все равно требуют еще.

Глава 5: Логово призраков

Земляной пол погреба пах прелой картошкой и застоявшейся сыростью. Мы просидели здесь еще час после того, как гул дизельных двигателей «Хамви» окончательно растворился в осенней мороси. Сначала мы просто перестраховывались - считали секунды по ударам крови в висках. А потом от страха не могли заставить себя вылезти. Каждый раз, когда ветер хлопал незакрытой ставней, казалось: они вернулись. Сейчас тяжелые берцы прогрохочут по крыльцу, выбьют то, что осталось от двери, и сухой треск выстрелов снова разорвет тишину дома.

Это чувство пробирает до костей. Липкое, холодное, оно заливает легкие свинцом. Безысходность. Абсолютная уверенность в том, что следующий вдох может стать последним.

Когда колени наконец перестали дрожать, а Лекси смогла разогнуть сведенную судорогой спину, мы выползли наверх. Разбираться с последствиями. Точнее - с зияющей дырой там, где еще утром стояла входная дверь. Останься мы со сломанным замком нараспашку - это было бы уже не приключение, а быстрый билет к расстрельной команде или кое-чему похуже. В нынешних реалиях мародеры среагируют на такую легкую добычу быстрее патрулей. И я почему-то была уверена, что появившийся отряд военных ублюдков - далеко не самое страшное, что бродит по этим дорогам.

Замок мы выдрали с мясом, но механизм поддался. Благо принцессами Джеймс нас никогда не растил, вбивая в головы простую истину: если ты не можешь починить свой дом сама, этот дом станет твоей могилой. Для верности мы с Лекси вдвинули тяжелый дубовый шкаф прямо в дверной проем. Штыри ножек глубоко ушли в деревянный пол.

- Чтобы спать наверняка, - выдохнула подруга, тяжело опускаясь на табурет.

Спать. Я посмотрела на свои руки - они все еще мелко тряслись. Кто вообще сможет уснуть после такого? Нет, сегодня моя очередь бодрствовать. Сомневаюсь, что веки закроются хотя бы на пару часов.

Пока я летала в своих мыслях, разглядывая трещины на потолке, Лекси гремела старой туркой над спиртовкой. Запахло горелым сахаром и дешевым молотым кофе - роскошь, которую мы берегли для самых паршивых дней. Судя по запаху, именно такой день сегодня и наступил.

Она молча толкнула ко мне тяжелую керамическую кружку. Керамика обожгла ладони сквозь ткань кофты.

- Как ты думаешь, они еще вернутся? - ее голос звучал глухо, словно она говорила через слой ваты. Я сделала глоток. Горький, спасительный вкус обжег горло, возвращая ощущение реальности.

- Вряд ли. Они получили то, за чем пришли, иначе перевернули бы тут каждый плинтус. Но нам нужно быть начеку.

Я подняла взгляд. Свет единственной керосинки бросал глубокие тени на лицо подруги. Лекси выглядела так, будто постарела на десять лет за одну ночь. Длинные темные волосы собраны в небрежный хвост, который вот-вот развалится. Под потускневшими ореховыми глазами пролегли густые фиолетовые синяки, губы искусаны в кровь. Ей нужен отдых больше, чем кому-либо из нас. Хотя… судя по тому, как сводит мои собственные плечи, выгляжу я не лучше.

- Лекси, иди спать, - мой голос прозвучал ровно и уверенно, почти командирски. - Тебе нужно отдохнуть.

- А ты? Тебе тоже стоит… - она запнулась, сглотнув ком в горле.

- Не переживай. Теперь будем спать по очереди. Я подежурю первой. Как только почувствую, что отключаюсь, разбужу тебя.

Лекси долго смотрела на меня снизу вверх, ища подвох. Не нашла. Плечи подруги чуть заметно расслабились. Она кивнула и, шаркая ногами, ушла на второй этаж.

Я осталась одна. За кухонным столом, в оглушающей тишине мертвого дома. Нужно продумать план. Мы не можем сидеть тут вечно и ждать, когда объявится Джеймс. А если он не объявится? Если с ним что-то случилось?

Как только эта мысль черной змеей проскользнула в сознание, сердце пропустило удар, сжалось и заныло тупой, тянущей болью. Нет. Я резко тряхнула головой, пытаясь вытрясти непрошеные образы. С ним все хорошо. Просто сейчас нет возможности выйти на связь, вышки давно мертвы. Но он обязательно что-нибудь придумает. Это же Джеймс. Мой старший брат, моя непробиваемая скала и опора. Командир особого военного подразделения. Господи, кого я обманываю… По моей спине пополз ледяной пот. Он бы нашел способ передать весточку. Со мной связался бы его радист, кто угодно. С ним явно что-то случилось.

Я уронила голову на сложенные ладони, впиваясь ногтями в кожу затылка, и тяжело задышала, борясь с тошнотой. Так. Соберись. Паника выжигает кислород быстрее радиации. Если Джеймс не выйдет на связь в ближайшие пару дней, нам придется уходить вслепую. Нужен план действий.

Место. Что мы имеем? Атаке подверглись все города-миллионники, где стояли офисы группы компаний «Фортекс». Значит, нам нужно туда, где их не было. Дерьмо! Это какая срань господня должна остаться на карте, чтобы фармакологический гигант обошел ее стороной? Ладно. Без паники. С этим разберемся позже.

Транспорт. Тут проще. Мой черный «Вранглер», старый армейский джип Джеймса, должен проползти везде, даже если вместо дорог останется лунный пейзаж. А он, конечно, останется, в этом я даже не сомневаюсь.

Маршрут. Из точки А в точку Б. Минимум федеральных трасс. Обходить крупные узлы десятой дорогой - там, где много людей, всегда слишком много проблем. Только малые поселения, заброшенные заправки.

Снаряжение. Вот здесь загвоздка. Еда пока есть - консервы, крупы. А одежда… Все, что мы нашли в доме брата - пара комплектов термобелья, старые джинсы и футболки, которые он приволок сюда за ненадобностью. В таком выходить в пустошь - самоубийство.

За всеми этими расчетами я не заметила, как рассвело. Серый свет сочился сквозь щели в закрытых фанерой окнах. Потерев двумя пальцами переносицу, я поняла, что глаза начинают слипаться. Хватит. Время платить по счетам. Пора будить Лекси.

***

Кровь превратилась в лед.

Тяжелые берцы выбили остатки косяка одним ударом. Сквозь щель в половицах погреба я видела, как двое в тяжелой штурмовой броне схватили Джеймса в гостиной. Вытащили на залитый кислотным дождем газон. Брат хрипел, вырывался, пытался достать ножом ближайшего солдата, но силы были неравны. Мир вокруг замедлился, стал тягучим, как смола. Один из штурмовиков шагнул вперед. Холодно, без эмоций, чисто механически вскинул винтовку. Нажал на спуск. Глухой, мокрый звук выстрела эхом разорвал ночную тишину.

Тело брата обмякло тряпичной куклой и рухнуло в черную жижу. Из моих глаз градом хлынули слезы, сжигая кожу. Я пыталась закричать, выплеснуть этот ужас наружу, но из горла вырвался лишь беззвучный сип. Мир потерял всякий смысл, погружаясь в липкий, сводящий с ума кошмар. Свет перед глазами померк. Наступила абсолютная, звенящая тишина…

Я резко открыла глаза. Первые несколько секунд мозг отказывался понимать, где заканчивается сон и начинается реальность. Закрыла лицо ладонями, чувствуя, как колотится сердце о ребра. Сделала три глубоких вдоха. Сон. Просто стрессовый бред. С ним все в порядке. Дерьмо! Приснится же такое!

Чтобы прийти в себя окончательно и смыть эту холодную испарину, нужен душ. Ледяной, вымывающий страх из пор кожи.

Когда я спустилась вниз, босая и дрожащая, Лекси сидела за столом. Она задумчиво крутила в пальцах пустую кружку. Рядом стояла вторая, от нее поднимался густой пар. Она не обернулась, когда я подошла и взяла свою порцию. Мм… То, что нужно.

- Доброе утро, - заставила себя улыбнуться я.

- Ага, - тихо отозвалась подруга, глядя в стену.

- Что с тобой? Утро не задалось? - я попыталась разрядить обстановку смехом, но вышло жалко.

- Киара… что дальше? Прошло уже куча времени. Мы ждем призрака.

Я поставила кружку на стол, села напротив. Колени уперлись в ее колени. Как только я открыла рот, чтобы рассказать ей о своем плане побега, кухню прорезала незнакомая мелодия. Громкая, навязчивая, электронная трель.

- Что это? - Лекси дернулась, расплескав остатки своего кофе. - Это твой телефон? Ты сменила мелодию?

- Нет, это не мой, - ничего не понимая, ответила я. - Да и связи нет третий день, одни помехи.

Мы встали и пошли на звук, медленно, крадучись, словно сам аппарат мог взорваться. Мелодия вела нас в гостиную. Звук шел от старого дубового комода. После минуты лихорадочных поисков среди пожелтевших счетов за электричество Лекси вытащила находку. Черный, увесистый кирпич спутникового телефона военной модели. Протянула мне. Экран мигал зеленым. Сердце пропустило удар и забилось где-то в горле.

- Киара! Возьми трубку! - Лекси больно ткнула меня пальцем в плечо, выводя из ступора.

- Алло… - осторожно выдавила я, нажимая кнопку ответа.

- Господи, Птаха, наконец-то!

- Твою мать! - вскрикнула я, едва не выронив прибор. Взглянула на застывшую рядом подругу.

- Почему так долго?! Где ты?! С тобой все в порядке?!

- Тише, тише, милая, - успокаивающий, родной баритон брата резанул по нервам. - Я пытаюсь вам дозвониться уже третий день. Гребаная гражданская сеть лежит. И я кретин, только сейчас вспомнил, что оставил в тайнике спутниковый терминал.

- Что происходит? - спросила я, чувствуя, как отпускает стальной обруч, стягивающий грудь последние сутки.

- У меня не так много времени, эфир могут перехватить. Слушай внимательно и запоминай…

Разговор занял меньше пяти минут. Когда динамик сухо щелкнул, разрывая соединение, у нас с Лекси был готовый, четко выстроенный маршрут.

Первым пунктом значилось место укрытия. И я готова похвалить себя - мыслила в нужном направлении. Джеймс будет ждать нас в специально оборудованном бункере на восточной окраине Черного леса, в районе старых торфяных болот Бериша. Подальше от всех возможных лабораторий «Фортекса». По моим прикидкам, ходу туда два дня, если объезжать воронки. Должны справиться.

Но настоящим потрясением стало другое. - Открой железную дверь в подвал, - сказал он тогда по телефону. - Код замка - дата маминого рождения.

Мы переглянулись. Когда мы все таки открыли дверь в погреб нам открылся проход в затхлую, пахнущую сыростью и машинным маслом темноту. Луч мощного диодного фонаря выхватил из мрака идеально ровные стены, покрытые пятнами белой плесени. Внутри царил пугающий военный порядок.

Вдоль стен тянулись металлические стеллажи. Ящики с маркировкой спецотряда, которую время почти стерло. Здесь хранилось то, что в новом мире ценилось дороже золота: патроны россыпью и в цинках, гранаты в промасленной бумаге, четыре автомата с укороченными стволами и массивные пистолеты в открытой кобурах. На отдельной полке лежали оптические прицелы и банки с глушителями - инструменты для тех, кто предпочитает убивать тихо.

В дальнем углу склада стояли тяжелые армейские пластиковые боксы. Открыв один из них, мы обнаружили не оружие, а снаряжение: новенькие тактические рюкзаки цвета хаки и оливы, сшитые из плотной кордуры. Их лямки были туго затянуты стропами, а на спинках виднелись крепления для бронепластин. Рядом аккуратными стопками лежали разгрузочные жилеты, наколенники и перчатки с обрезанными пальцами.

Но самым странным зрелищем была отдельная вешалка у дальней стены. Там, на плечиках, висели идеально выглаженные женские военные костюмы. Строгие черные комбинезоны из плотной ткани с матовым отливом. Никаких нашивок, флагов или шевронов. Они выглядели так, словно хозяйки должны были вернуться с минуты на минуту, чтобы переодеться к построению. Рядом на полке стояли высокие шнурованные ботинки. Размер тридцать восьмой. Наш размер.

В воздухе висел густой запах оружейной смазки, перебивающий вонь плесени. Это место казалось мавзолеем прошлой жизни, законсервированным и терпеливо ждущим своего часа. Джеймс знал. Он отправил нас именно в этот дом не случайно, он спланировал всё заранее.

- Твою мать, - тихо прошептала Лекси, проводя рукой по гладкой ткани ближайшего комбинезона. - Готова поспорить, вон те костюмчики шили прямо по нашим меркам.

- Неважно, - я закрыла бокс, отсекая соблазн примерять форму прямо сейчас. - Лекси, отставить лирику. Нам нужно собрать рюкзаки. Берем минимум вещей, максимум веса. Два пистолета каждому, ножи, аптечки расширенного состава. Припасы. Завтра на рассвете выезжаем.

Глава 6: Кладбище иллюзий

Около шести утра сумерки еще цеплялись за крыши руин, окрашивая мир в оттенки пепла и свинца. Мы с Лекси стояли на улице возле дверей нашего временного убежища, собираясь с мыслями перед долгой дорогой.

В этом полумраке разрушенного мира, где каждый предмет нес на себе печать хаоса, мы сами выглядели как оживший парадокс - два идеальных механизма смерти посреди всеобщего распада. Облегающие черные военные комбинезоны из плотной кордуры подчеркивали наши атлетические фигуры, превращая женские силуэты в хищные тени. На бедрах плотно сидели кобуры, на поясах висели подсумки с запасными магазинами. Экипировка говорила сама за себя: мы готовы к бою каждую секунду.

Лекси была воплощением скрытой силы и первобытной грации пантеры. Ее длинные темные волосы тяжелым каскадом спускались ниже лопаток, падая на лицо всякий раз, когда она резко поворачивала голову, сканируя улицу. В ореховых глазах с редкими золотыми искорками читался стальной характер и звериная проницательность. Взгляд спокойный, но цепкий, он не упускал ни одной детали. Каждое ее движение было плавным, выверенным до миллиметра. Ни капли суеты. Она двигалась так, словно выслеживала добычу среди бетонных обломков всю свою жизнь.

Я же стала ее полной противоположностью - олицетворением холодной, звенящей от напряжения решимости. Светлые волосы, подстриженные по плечи, были туго заправлены за уши, чтобы не сужать периферийное зрение. Короткая стрижка безжалостно обнажила высокие скулы и волевой подбородок. В моих светлых, почти прозрачных глазах горел ледяной огонь. Я была собрана как сжатая пружина, готовая распрямиться от малейшего щелчка курка.

Все готово. Сумки собраны и загружены во внедорожник. После того что нам рассказал Джеймс, с наших глаз словно содрали розовую пленку. Мир перестал быть просто опасным - теперь это была враждебная среда, живущая по законам джунглей. Было ли нам страшно? Безумно. Но выбора у нас больше не осталось.

Мы решили выехать на рассвете именно для того, чтобы слиться с тенями. Как я всегда говорю: чем меньше людей видит тебя, тем дольше ты дышишь. Путь в бункер вел нас обратно через Броумверт - город, из которого мы бежали неделю назад, спасая свои жизни.

Когда «Вранглер» миновал разбитую стелу на въезде, я его просто не узнала. Город застыл во времени, превратившись в монумент безмолвной смерти. Низкое небо, затянутое серой химической пеленой, давило на руины, не пропуская ни единого луча солнца. Воздух здесь пах иначе - густой смесью гари, прелой сырости и сладковатой трупной гнили.

Улицы превратились в кладбище искаженных островков металла. Асфальт пошел глубокими трещинами, сквозь которые пробивалась сухая, колючая трава-мутант. Витрины магазинов зияли черными провалами, их содержимое давно перекочевало в мешки мародеров. Под колесами хрустели пустые консервные банки и истлевшие лоскуты одежды. Ветер гонял по мостовой мелкий мусор, создавая монотонный, сводящий с ума шелест.

Бетонные многоэтажки стояли мрачными исполинами. В их черных окнах никогда больше не загорится свет. Фасады обезображены копотью от пожаров, достигших верхних этажей. Стены испещрены следами пуль и торопливыми граффити - последними криками ушедшего мира, умоляющими о помощи или проклинающим соседей.

В этом мертвом царстве тишина была обманчивой иллюзией. Из-под завалов и из темных переулков то и дело доносились шорохи и приглушенные, влажные стоны. Время от времени эту вязкую тишину разрывали вопли - ветер ли выл в арматуре, выжившая ли мать звала сгинувшего ребенка, или кого-то тащили в темноту, чтобы сожрать заживо. На перекрестках, у костров из офисной мебели, жались друг к другу испуганные, истощенные группы людей. Они кутались в грязные одеяла, пытаясь защититься от холода и таких же голодных бродяг.

А в тени разрушенных зданий иногда мелькали быстрые, нечеловеческие силуэты. Мы пока не знали, кто это такие. Но очень скоро познакомимся лично. Знакомство обещало быть крайне неприятным.

- Что произошло с нашим городом? - голос Лекси прозвучал непривычно тихо, почти теряясь в скрипе дворников.

- Война. Апокалипсис, - ответила я, мертвой хваткой сжимая руль и глядя прямо перед собой, чтобы не смотреть на ад справа по борту. - Называй как хочешь. Суть одна.

Когда мы наконец вырвались на окраину, сумерки окончательно поглотили разрушенный мегаполис. И в этот момент, словно материализовавшись из сгущающейся тьмы, прямо перед капотом шагнула фигура.

Реакция тела опередила разум. Визг тормозов разорвал кладбищенскую тишину. Резко запахло паленой резиной. Тяжелый внедорожник клюнул носом и замер в считанных сантиметрах от незнакомца.

Сердце пропустило удар и рухнуло куда-то в желудок. На обочине стоял мужчина. Он даже не попытался отскочить. Просто замер, пошатываясь, словно пьяный. В слепящем свете фар его силуэт казался неестественно изломанным. Одежда висела рваными клочьями, перепачканная чем-то темным, похожим на запекшуюся грязь или кровь. Он тяжело, со свистом втягивал воздух, и этот хриплый звук был отчетливо слышен даже сквозь закрытые окна и урчание двигателя.

Мы переглянулись. Ужас скрутил внутренности холодным узлом. Мужчина медленно поднял голову. Его лицо было бледным до синевы, восковым. Красные глаза лихорадочно блестели нездоровым блеском, зрачки неестественно расширены. Сделав неуверенный, заплетающийся шаг вперед, он уперся ладонями в холодный металл капота, словно боясь, что ноги откажут.

- Пожалуйста… - его голос сорвался на булькающий хрип. Он говорил с трудом, едва шевеля губами, покрытыми белой пеной. - Помогите… мне… плохо…

В его мутном взгляде не было агрессии. Только животный, первобытный страх и невыносимая, выворачивающая суставы боль. Он смотрел на нас с мольбой, протягивая трясущуюся руку к лобовому стеклу.