Три роли за один год

— В десять двадцать семь.

— После моего звонка.

— Да.

— Я сказал, что согласен.

— Да.

Он поставил пакет на стойку. Картонная ручка порвалась, но коробка с кружкой не выпала.

— Значит, первая подходящая была не мне.

— Она была предложена вам, но возникла чрезвычайная ситуация.

— Не говорите «была предложена». Я не отказался.

— Я знаю.

— Тогда что записали?

Марина открыла паспорт роли. После строки с его подтверждением оставалось четыре пустых сантиметра. Она написала: «Комната 114 передана экстренно поступившей З. С. после пожара; обязательство перед С. Бердом не исполнено, сохраняется до следующего подходящего освобождения».

Сергей прочитал.

— Нет.

— Что нет?

— Здесь пожар записан. А кто нарушил — нет.

— Моя подпись будет внизу.

— Подпись значит, что вы записали. Пишите: «Марина Крылова приняла решение».

У стойки стало тихо. Уборщица выключила пылесос в коридоре, хотя была за закрытой дверью. Зоя в 114-й двигала стул по полу.

— Это не меняет содержание, — сказала Марина.

— Тогда вам легко дописать.

Она вспомнила Веру Сучкову с распечатанным письмом. Вера тоже требовала не объяснить обстоятельства, а вернуть обещанию автора. Тогда Марина считала это борьбой за правильное поле в чужом личном деле. Сейчас поле было её.

Она дописала: «Решение об изменении получателя после подтверждения Сергея приняла Марина Крылова». Подписалась и поставила время.

— Теперь обещание опять первое? — спросил Сергей.

— Да. Следующая подходящая отдельная комната — вам до передачи другому заявителю.

— Это вы уже писали.

— Что вы хотите, чтобы я написала иначе?

— Ничего. Я хочу, чтобы вы не думали, будто новая строчка сильнее старой.

Он взял пакет. Порванная ручка болталась сбоку.

— Женщина правда после пожара?

— Да.

— Я не прошу её переселять.

— Понимаю.

— Нет. Вы сейчас решили, что я понял ваше решение. Я только сказал, что не стану делать ей хуже, чтобы вы выполнили обещание мне.

Он ушёл в общий зал. Коробка с кружкой ударялась о его колено.

Тамара стояла у шкафа с чистым бельём.

— Вы бы поступили иначе? — спросила Марина.

— Сегодня — нет.

— Тогда почему вы всё время разговариваете так, будто я выбрала удобное?

— Потому что неудобное решение тоже может быть долгом. Если оно трудное, это не делает его оплаченным.

В полдень Денис приехал лично. Марина ожидала разбора нарушения, но он попросил показать паспорт и сфотографировал две строки: утреннее обещание и запись о передаче комнаты Зое.

— Что вы делаете? — спросил Сергей из дверей общего зала.

Денис опустил телефон.

— Фиксирую случай изменения обязательства из-за экстренного приоритета.

— Для чего?

— Чтобы такие решения не исчезали из статистики после смены администратора.

— Я теперь статистика нарушенных обещаний?

— Нет. Обязательство программы перед вами — измеримый незакрытый долг.

Сергей усмехнулся.

— Долг измерили. Комната от этого появилась?

— Нет, — сказал Денис.

Марина посмотрела на него. Он не добавил ни «пока», ни «мы постараемся».

— Но если мы не отличаем отказ человека от нашего нарушения, — продолжил он, — следующий администратор увидит только свободную койку в общем зале. Для отчёта вы будете размещены. Для программы вопрос будет закрыт неправильно.

— А правильно закрыт — это когда галочка другая?

— Когда вы получили подходящую комнату или сами отказались от конкретного подходящего варианта. Не раньше.

Сергей посмотрел на Марину.

— Это запишите тоже. Особенно про конкретный вариант.

Денис открыл приложение к паспорту и добавил новый тип записи: «Нарушение обязательства без согласия получателя». Система потребовала указать срок исправления. Он оставил поле пустым, но сохранить не удалось.

— Вот, — сказала Тамара. — Даже долг нельзя признать, пока не пообещаешь дату.

Денис попробовал поставить «при первом подходящем освобождении». Поле принимало только календарное число.

— Ставьте неделю, — сказала Марина.

— У нас нет основания обещать неделю.

— Тогда месяц.

— Основания нет и для месяца.

На экране краснела рамка обязательного поля. Марина вдруг увидела всю программу в этой рамке: чтобы признать неопределённость, система требовала выдумать определённость.

— Создайте техническую заявку на изменение формы, — сказала она. — А до этого оставьте запись в бумажном паспорте.

Денис закрыл приложение.

— Если долг нельзя внести без ложного срока, он не должен считаться внесённым. Согласен.

Он написал заявку при них. В теме указал: «Срок, зависящий от события, а не даты». Ответственным поставил себя.

— Теперь у вас тоже обещание в графе, — сказал Сергей.

— Да.

— Посмотрим, что окажется первым: моя комната или ваше изменение формы.

После его ухода Денис сел за стойку и просмотрел карточки семидневных точек. У Нины оставалось два дня до управленческого пересмотра. У Зои появился новый цикл, хотя она прожила в центре меньше двух часов. Комната 114 снова стала зелёной на экране, а Сергей числился размещённым без отдельного индикатора нарушения.

— Нужен показатель незакрытых обещаний, — сказал Денис. — Отдельно от занятости мест.

— Вы хотите считать, сколько раз мы подвели людей?

— Я хочу, чтобы программа не могла показать улучшение, оставив это за пределами отчёта.

— И что будет считаться хорошим числом? Ноль?

— Если ноль при полной загрузке, значит, скорее всего, обещания не записывают.

Марина ожидала от него формулы, которую можно оптимизировать. Вместо неё он предложил показатель, плохой при любом значении: большой означал много долгов, слишком маленький — их сокрытие.

— Финансирующему совету это не понравится, — сказала она.

— Поэтому показатель должен появиться до совета. Потом его назовут лишним.

Он уехал, забрав копию страницы и оставив оригинал. Марина перечитала записи. В девять пятьдесят две она подтвердила передачу комнаты. В десять двадцать семь изменила получателя. Между двумя решениями прошло тридцать пять минут. Никакая новая информация о Сергее не появилась. Изменилась только близость чужой беды.

К вечеру Зоя уснула, положив ключи от сгоревшей квартиры под подушку. Сергей ушёл на следующую смену раньше обычного и не взял коробку с кружкой. Она осталась под его койкой.

Марина внесла в свою карточку семидневной точки не «экстренное поступление», а два разных препятствия. Первое: подходящие отдельные места отсутствуют. Второе: обещание может быть отменено тем же человеком, который его дал, если получатель физически не присутствует при новом выборе.

В графе «следующий ответственный» она написала собственную фамилию.

В графе «следующее действие» — проверить каждое освобождение до передачи.

В графе «результат» писать было нечего.

Она не поставила прочерк.

Глава 6. Тот, кто не переезжает

На третий день после пожара Зою Сапрыкину забрала племянница. Она приехала на маленькой машине, трижды сложила заднее сиденье, чтобы поместились пакеты, и всё равно оставила у стойки оплавленный табурет.

— Не наш, — сказала Зоя, погладив чёрную ножку. — Из подъезда вынесли вместе с моим.

Комната 114 освободилась в четырнадцать двадцать. Марина не позволила Тамаре сменить бельё, пока сама не дозвонилась Сергею. Телефон отвечал длинными гудками. Ночная смена у него закончилась в одиннадцать, после неё он обычно спал до четырёх.

В четырнадцать тридцать семь позвонила администратор центра «Берег».

— Ваш Берд ещё нуждается в отдельном? — спросила она. — У нас мужчина выбыл, комната на одного. Если направите до шести, придержу.

Марина сжала трубку сильнее.

— Где вы находитесь?

— Посёлок Светлый, конечная сорок второго.

Это была окраина за старым кирпичным заводом. По внутренней таблице «Берег» считался городским центром: административная граница не различала три остановки и двадцать три.

— Санитарные условия?

— Комната после обработки, первый этаж, душ через коридор. У нас тихо. Документы пришлю.

— Резервируйте до восемнадцати.

Марина произнесла это прежде, чем посмотрела на карту. От «Берега» до депо приложение показывало час семь минут: автобус, пересадка на трамвай, ещё девять минут пешком. Для человека, который должен прибыть к пяти утра, расчёт был декоративным. Первый автобус отходил в пять двадцать.

Но отдельная комната существовала. После двух нарушенных обещаний она наконец могла написать в паспорте слово «исполнено».

Сергей перезвонил в пятнадцать четыре. Голос был сонный, настороженность — нет.

— Освободилось отдельное место, — сказала Марина. — Центр «Берег», первый этаж, комната на одного. Нужно сегодня приехать на оформление до шести.

— В Светлом?

— Да.

Он молчал несколько секунд.

— Я оттуда к смене не доеду.

— До депо шестьдесят семь минут.

— На чём?

— Сорок второй автобус, потом третий трамвай.

— Первый сорок второй когда?

Марина открыла расписание, хотя уже видела ответ.

— В пять двадцать.

— А смена?

— В пять.

— Значит, не доеду.

— Возможно, у вас есть коллега, с которым можно договориться о подвозе.

— Возможно, у вас есть комната, которую мне обещали.

За дверью 114 Тамара встряхивала простыню. Воздух хлопнул о стену.

— Эта комната снова свободна, — сказала Марина. — Но по экстренному фонду мы обязаны сначала проверить, нет ли нового поступления после пожара.

— До какого часа проверять будете?

— До конца дня.

— А «Берег» держит до шести.

— Да.

— Значит, мне предлагают уехать туда, чтобы здесь не ждать.

— Вам предлагают отдельную комнату, соответствующую медицинскому основанию.

— Мне после операции нельзя спать в общем зале. Работать мне можно. Если соглашусь, спать буду отдельно и потеряю работу. Если останусь, сохраню работу и буду спать под телевизором. Что из этого вы называете подходящим?

Марина посмотрела на строку в методике: «отдельное место, исключающее противопоказанные условия». Транспорт там упоминался в примечании к анкете, не в критериях предложения.

— Я фиксирую отказ от конкретного варианта, — сказала она.

— Фиксируйте, что вариант не довозит меня до работы.

— Я назову причину отказа.

— Нет. Причина отказа — это будто место подходило, а причина у меня. Пишите причину, почему оно не подходит.

Марина почувствовала ту же злость, что у ключевой доски. Каждое слово, которое должно было закрыть случай, Сергей возвращал ей с незаполненной оборотной стороной.

— Вы понимаете, что отдельные комнаты появляются редко? — спросила она. — Если вы отказываетесь от одной из-за маршрута, я не могу гарантировать следующую.

— Вы и эту не гарантировали. Я не переезжаю в Светлый.

Он отключился.

Марина положила телефон на стойку.

— Саботирует, — сказала она.

Тамара вышла из комнаты с грязным бельём.

— Что?

— Ему нашли то, чего он требовал. Отдельное место, первый этаж. Он отказался.

— Во сколько оттуда первый автобус?

— В пять двадцать.

— Тогда что он саботирует?

— Решение. Можно искать варианты: коллега, такси, обмен сменами.

— Такси за чей счёт?

— Я не знаю его доход.

— А слово уже знаете.

Марина открыла форму отказа. В ней были готовые основания: «не устраивают бытовые условия», «не устраивает район», «личные обстоятельства», «отказ без объяснения». Она выбрала «личные обстоятельства», но не сохранила.

— Если каждое место оценивать вместе с работой, поликлиникой, школой и всеми привычками, — сказала она, — свободное никогда не станет подходящим.

— Работа у него не привычка.

— Тогда почему он не просит другую смену?

— Потому что вы не предложили ему другую смену. Вы предложили другую кровать.

В пятнадцать сорок позвонили из координационного отдела и спросили, состоялось ли направление. Марина сказала, что получатель отказался. Слово легло в разговор без сопротивления.

— Освобождаем место? — спросила администратор «Берега».

Марина посмотрела на комнату 114. На подоконнике уже не было светлого кольца от Зоиного стакана. Кровать ждала нового решения, и это ожидание почему-то выглядело обвинением.

— Дайте мне час, — сказала она.

— До шестнадцати сорока. Потом у нас своё поступление.

Она позвонила Денису.

— Нашли Сергею отдельную комнату в Светлом. Он отказался, потому что первый автобус позже начала его смены.

— В паспорте транспортная доступность была частью обещания.

— В паспорте — да. В утверждённых критериях размещения — нет.

— Тогда по паспорту долг не закрыт.

— А по месячному отчёту?

— Предложение сделано, отказ получен.

— То есть два разных результата.

— Пока да.

— Это нелепо.

— Что именно?

— Я могу выполнить показатель, не выполнив обещание. Или выполнить обещание, если буду держать пустую комнату 114 до его ответа, и провалить показатель использования мест.

Денис помолчал.

— Комнату 114 нельзя держать пустой без срока.

— Он ответил. Он готов въехать сюда.

— Тогда оформляйте, если нет экстренного приоритета.

— А если он появится через час?

— Решение принимает дежурный администратор.

Марина едва не сказала, что уже слышала это. В прошлый раз свобода решения оставила её фамилию под нарушением; сейчас Денис снова не забирал у неё ни полномочие, ни цену.

— Я хочу изменить критерий, — сказала она. — Чтобы для работающего человека место считалось подходящим только при реальной возможности прибывать к началу подтверждённой смены.

— Тогда Светлый не закроет случай Сергея, а доля принятых предложений снизится.

— Я понимаю.

— Нет. Пока ты понимаешь это как строку в отчёте. Совет через три недели. Они уже спрашивают, почему за первую половину месяца четыре предложения и только два переезда.

— Потому что предложение не равно возможности жить.

— Это хорошая фраза. На совете её спросят в рублях.

— И что мне делать?

— Проверить, права ли ты насчёт маршрута. Не по приложению.

После разговора Марина позвонила Сергею снова.

— Комната 114 свободна. Я могу оформить передачу сегодня до семи, если не будет экстренного поступления с более высоким приоритетом.

— Вы опять обещаете с условием, которое сами определите.

— Я называю условие заранее.

— Это лучше. Не то же самое, что комната.

— Вы приедете?

— После смены. В одиннадцать.

— До одиннадцати мы не можем держать её пустой.

— Моя смена уже началась.

Марина взглянула на часы. Он вышел на дополнительную уборку дневного выпуска; об этом в карточке не было.

— Можете отпроситься на оформление?

— Могу спросить. Потом вы запишете, что я сам потерял часы ради комнаты, которую снова отдали?

— Я не собираюсь снова её отдавать.

— В прошлый раз тоже не собирались.

Он всё же обещал приехать к половине шестого. В семнадцать двадцать две вошёл в рабочей куртке, пахнущей влажной резиной и средством для пола. Коробка с кружкой была прижата к боку. Он не поставил её на стойку.

Марина положила перед ним два листа: направление в «Берег» и акт передачи комнаты 114.

— Направление закрываю как неподходящее по транспортной доступности, — сказала она. — Не как ваш отказ.

— Кому неподходящее? Любому?

— Вам, при подтверждённой ночной работе у депо.

— Тогда пишите так.

Она написала. В акте передачи указала время выдачи ключа — семнадцать двадцать девять. Сергей прочитал каждую строку, затем поставил подпись.

— Теперь можно? — спросил он.

Тамара отдала ему ключ. Он не улыбнулся. Сначала отнёс в комнату коробку с кружкой, потом вернулся за пакетом с одеждой из общего зала. Всё имущество уместилось в два прохода.

— В шесть утра пойдёте со мной, — сказал он Марине.

— Куда?

— В «Берег». Проверять, права ли вы насчёт маршрута.

— Моя смена заканчивается в восемь.

— Значит, не можете.

Он сказал это без насмешки, как готовый пункт формы.

— Приду завтра к четырём, — ответила Марина.

— Первый автобус в пять двадцать.

— Я знаю.

— Пока только прочитали.

На следующее утро в три сорок пять Яровск был похож на помещение после эвакуации: свет оставили, людей вывели. Марина доехала на дежурном такси до «Берега» и отдала четыреста восемьдесят рублей — почти столько же, сколько тратила на продукты за два дня. Водитель спросил, ждать ли её. Она отказалась: обратная дорога должна была начаться так, как началась бы у Сергея.

Центр стоял за рядами гаражей. До остановки Марина шла девять минут по дороге без тротуара. Два фонаря не горели. В лужах отражались окна кирпичного завода, давно переоборудованного под склады.

На остановке висело новое расписание поверх старого. Первый рейс значился в 5:20 по будням и в 5:50 по выходным. Сегодня была среда.

Марина пришла в четыре двенадцать. До автобуса оставался час и восемь минут. Она села на холодную металлическую лавку и открыла паспорт роли.

«Возможные альтернативы: подвоз коллегой, такси, изменение смены».

Фраза, которую она вчера не успела записать, теперь выглядела особенно аккуратно. У неё самой были деньги на такси, телефон с приложением и возможность назвать утреннюю поездку рабочей проверкой. У Сергея не было ни одного из этих преимуществ, подтверждённого программой. Коллега с машиной существовал только в её предложении. Другая смена — тоже.

В четыре тридцать семь подъехал грузовой фургон. Водитель не остановился у павильона. В четыре пятьдесят мимо прошла женщина в форме хлебозавода. Она свернула к проходной за гаражами. Марина спросила, как та добирается на раннюю смену.

— Развозка от площади, — ответила женщина. — Сюда сама не ходит.

— А до площади?

— Муж довозит. Когда не может — ночую у сестры.

Это тоже был маршрут, только его половина лежала вне расписания и держалась на чужом браке, машине и свободной комнате.

Автобус пришёл в пять двадцать восемь. Водитель не извинился: на конечной опоздание ещё не считалось опозданием. Марина приложила карту. Списалось сорок два рубля.

До пересадки ехали двадцать шесть минут. В салоне было семь человек, пятеро спали. У рынка автобус встал за мусоровозом, и Марина пропустила трамвай, который приложение считало пересадочным. Следующий пришёл через одиннадцать минут.

В шесть двадцать три она вышла у депо. До служебной проходной было ещё восемь минут. Если бы смена Сергея начиналась не в пять, а в шесть тридцать, он успел бы с минутой запаса. При фактическом расписании опоздание составляло час тридцать одну минуту.

Она записала время и стоимость: сорок два рубля автобус, тридцать восемь трамвай. Обратный путь после смены стоил бы столько же. Тридцать рабочих дней давали четыре тысячи восемьсот рублей только на общественный транспорт, без поездок по другим делам. Такси до начала смены стоило четыреста восемьдесят в одну сторону: при регулярной работе — больше двадцати восьми тысяч в месяц.

Марина не знала зарплату Сергея и не стала превращать эти суммы в процент. Достаточно было того, что дешёвый маршрут не существовал ко времени начала работы, а существующий был дороже комнаты, которую программа называла бесплатной.

Сергей ждал у проходной. Его рабочая куртка потемнела на плечах от мелкого дождя.

— Успели? — спросил он.

— К шести тридцати одной.

— Сегодня быстро.

Она показала записи.

— Почему смена в пять? — спросила Марина. — Первые пассажирские вагоны выходят позже.

— До выхода их моют. Если люди видят чистый вагон в шесть, кто-то пришёл до них.

— Можно попросить начальника сдвинуть вашу смену?

— Можно попросить. Кто будет мыть первые вагоны?

— Другой сотрудник.

— Тогда почему его жизнь подходит для пяти утра больше моей?

Марина закрыла паспорт.

— Вчера я назвала ваш отказ саботажем.

— Мне Тамара сказала.

— Она не должна была.

— А вы не должны были называть.

— Да.

Он посмотрел на неё внимательнее, будто ждал второй части, где признание превратится в объяснение.

— Я хотела закрыть обязательство, — продолжила Марина. — Ваш переезд давал мне выполненное обещание и принятый вариант. Когда вы отказались, я решила, что вы мешаете решению.

— Я мешал вашему числу.

— Да.

— Теперь число будет хуже?

— Если критерий изменят — да.

— Тогда, может, не изменят.

— Может быть.

Сергей кивнул в сторону остановки.

— Третий трамвай обратно через семь минут. Если пропустите, следующий через восемнадцать.

— Вы не хотите спросить про комнату?

— Ключ у меня. Спал четыре часа. Телевизора не слышно. Остальное посмотрим, когда кому-нибудь снова станет нужнее.

Он ушёл через проходную. Марина успела на трамвай.

В «Маяке» Денис уже сидел за стойкой с ноутбуком. Тамара поставила перед ним чай и оставила пакетик в стакане: знак, что разговор будет долгим.

Марина положила рядом лист с хронометражем.

— От двери «Берега» до проходной депо — два часа девятнадцать минут ожидания и дороги. Прибытие в шесть тридцать одну. Общественный транспорт — восемьдесят рублей в одну сторону. Такси к началу смены — четыреста восемьдесят.

Денис просмотрел цифры.

— Ждала больше часа?

— Да.

— Это не время в пути.

— Для человека, который не может выйти позже, это часть маршрута.

Он перевернул лист и написал три заголовка: «географически доступно», «транспортно доступно», «доступно при конкретном графике».

— Если примем третий уровень, — сказал он, — каждый случай потребует ручной проверки.

— Не каждый. Только если сохранение работы записано как условие устойчивого размещения.

— Кто подтверждает график?

— Работодатель или паспорт роли с источником.

— А если смена меняется каждую неделю?

— Проверяем самый ранний обязательный выход в ближайшие тридцать дней.

— А если человек может сменить работу?

— Тогда это отдельное предложенное действие, а не скрытая цена кровати.

Денис провёл линию под третьим заголовком.

— Совет увидит пять предложений, два переезда и три неподходящих варианта. Раньше увидел бы четыре предложения, два переезда и один отказ. Коэффициент станет хуже.

— Зато он перестанет улучшаться от предложений, которые нельзя принять без потери работы.

— Финансирование зависит от улучшения.

— Размещение тоже.

— Без финансирования не будет размещения.

— Если ради финансирования мы называем размещением выбор между сном и работой, что именно сохраняем?

Тамара вынула пакетик из стакана Дениса и положила на блюдце. Он не заметил.

— Пилот до конца месяца, — сказал он. — Только для подтверждённой занятости с началом или окончанием смены вне работы обычного транспорта. В отчёте покажем оба коэффициента: старый и скорректированный. Я не обещаю, что совет примет новый основным.

— Тогда старый продолжит решать.

— Пока да.

— Сергей останется отказавшимся в старом?

— Нет. Его предложение переклассифицируем до сдачи месяца. Иначе сравнение будет нечестным даже по нашим правилам.

Марина открыла электронную карточку Сергея. Вчерашняя запись «предложение отклонено получателем» уже попала в сводку. Она изменила результат на «вариант не соответствует подтверждённой транспортной доступности». Система потребовала комментарий руководителя. Денис ввёл пароль и подписал изменение.

Число принятых предложений на экране упало с пятидесяти до сорока процентов. Красная стрелка появилась сразу, будто система не сомневалась, что правда всегда движется вниз.

— Комнату 114 оформили? — спросил Денис.

Марина показала акт.

— В семнадцать двадцать девять. Сергей живёт там.

— Тогда долг по комнате закрыт.

— Первый — да.

— Какой остался?

Она вспомнила его слова у проходной: «Остальное посмотрим, когда кому-нибудь снова станет нужнее».

— Доверие к сроку владения нельзя закрыть актом передачи, — сказала она.

— Это не показатель программы.

— Знаю.

В бумажном паспорте она провела одну линию через слово «отказ», не замазывая его, и рядом указала новое основание. Ниже записала: «Критерий изменён после личной проверки маршрута; ухудшает месячный показатель принятых предложений. Автор первоначальной квалификации — Марина Крылова».

Тамара прочитала через её плечо.

— А саботаж?

Марина добавила: «Первоначально назвала отказ саботажем до проверки фактической доступности».

— Это кому поможет? — спросил Денис.

— Следующему администратору не начинать с мысли, что человек мешает, если не принимает наше решение.