Три жизни, три мира. Шаг рождает лотос. Тысячи испытаний. Книга 3

Шуан Хэ сидел на земле, скрестив ноги, и неотрывно смотрел на Цзу Ти. На его лице явственно читалась растерянность.

– Не знаю, повелительница. Возможно, о маске стоит спросить Инь Линя. В день, когда вы уснули, только он был рядом с вами. Мы ждали снаружи.

Упомянув старшего посланника, он вспомнил, что нужно известить его о пробуждении Цзу Ти.

– Повелительница, вы пробудились. Инь Линь и другие очень обрадуются, нужно срочно сообщить им, – пробормотал он и поспешно поднялся на ноги.

Но Цзу Ти остановила его. Казалось, она не придавала значения ни тому, что проспала двадцать девять тысяч девятьсот девяносто семь лет, ни тому, что пробудилась. Сорвав травинку, богиня света покрутила ее в руке.

– Не спеши, давай сначала поговорим. Я кое о чем хочу тебя спросить. – Она помедлила мгновение, и выражение ее лица стало немного странным, словно она и хотела узнать ответ, и боялась его. – Как дела у Гу Жун? Все еще спит на своей горе?

Первый вопрос Цзу Ти после пробуждения был о том, куда делась ее маска, а первым существом, о котором она обеспокоилась, была Гу Жун. Шуан Хэ затаил дыхание. Он не знал, что и думать. Чуть помедлив, он растерянно ответил:

– Гу Жун? Вы спрашиваете о Гу Жун? А, Гу Жун… С ней все в порядке, она все это время спокойно спала на горе Бочжун. В прошлом году я заходил к ней, посмотреть, как там она. Спит беспробудным сном.

– Правда? – Складка меж бровей Цзу Ти разгладилась, богиня улыбнулась. – Это хорошо.

Его госпожа вздохнула.

– Прошло двести сорок тысяч лет… Она так долго спит на Бочжун, пора бы и проснуться.

В ее руке появился белоснежный нефритовый сосуд. Цзу Ти прокусила кончик пальца и капнула кровь в сосуд, затем легким движением руки запечатала его и передала Шуан Хэ.

– Потом найди время, сходи к Гу Жун с этой каплей крови и разбуди. Она наверняка обрадуется, когда узнает, что я проснулась.

С этими словами она поднялась. Шуан Хэ тоже встал, по опыту зная, что на этом разговор о делах можно считать законченным. Посланник как раз думал, не предложить ли ему сопроводить госпожу к морю Вечности на поиски Инь Линя, как вдруг шедшая впереди Цзу Ти резко обернулась. Ее лицо приняло рассеянное выражение, словно она что-то внезапно вспомнила.

– Кстати, о ком, по-твоему, мне стоило спросить? – будто между прочим поинтересовалась богиня света.

Мучимый нечистой совестью, Шуан Хэ немедленно понял, что имела в виду Цзу Ти, и у него онемела макушка.

Цзу Ти не ошиблась: когда она сказала, что хочет кое о чем спросить Шуан Хэ, тот действительно не подумал, что она спросит о Гу Жун. Он предполагал, что она спросит о Лянь Суне. И когда на лице госпожи появилось это странное выражение, это желание узнать ответ и одновременно страх перед ним, какая-то мучительная тоска по чему-то давно покинутому, но все еще до боли родному… Шуан Хэ действительно подумал, что опасения Инь Линя сбылись: перед погружением в сон их повелительница не сумела отделить воспоминания о боге воды. Она все еще помнит его.

В тот миг Шуан Хэ испытал настоящее отчаяние, в его сознании пронеслась строка крупными знаками: «Бог воды уже забыл нашу госпожу, а наша госпожа все еще помнит его! Это конец! Это конец! О!.. О!.. О!..» Шуан Хэ был бы рад выразить чувства полнее, чем-то вроде: «О горе! О сколь жестокая насмешка судьбы! О роковое несчастье!» – но ему не хватало словарного запаса, поэтому в его сознании эту замечательную длинную фразу заменяло емкое «О!..»

И правда: «О горе! О сколь жестокая насмешка судьбы! О роковое несчастье!»

Эти слова пролетели в голове Шуан Хэ раз двадцать, прежде чем Цзу Ти заговорила. Он не ожидал, что она спросит о Гу Жун. На самом деле его собственные отношения с Гу Жун были так себе: более двухсот тысяч лет назад, когда они оба жили в горах Гуяо, они ссорились по мелочам каждые три дня, крупно ссорились каждые семь дней, а раз в полмесяца дело доходило до драки. Поэтому, услышав, что Цзу Ти беспокоится о Гу Жун, посланник, понятное дело, не порадовался, но все же вздохнул с облегчением. Вздохнул по-настоящему: Цзу Ти пробудилась, и больше всего ее беспокоила Гу Жун – значит, она точно забыла бога воды.

Таков был ход его мыслей.

Шуан Хэ считал, что хотя про себя он вопил от ужаса, внешне сохранял полнейшее спокойствие. Посланник не мог понять, как Цзу Ти заметила его смятение. Но она заметила. И теперь ему надо было думать, как утаить от нее правду. Шуан Хэ принужденно и совершенно неискренне улыбнулся.

– Ни о ком! Я тоже думал, что вы спросите о Гу Жун. Хе-хе.

Цзу Ти тихо вздохнула:

– Прошло более двухсот тысяч лет с нашей последней встречи. Не думала, что ты, Шуан Хэ, тоже научишься лгать, причем довольно убедительно. – Она не стала его ругать, даже улыбнулась, а затем добавила: – Но пока ты недостаточно хорош.

Однако Шуан Хэ хватило и этого.

– Я недостаточно хорош? – ошеломленно спросил он.

С тех пор как Цзу Ти благословила его, Шуан Хэ поставил целью своей вечной жизни стать своей госпоже хорошим посланником и всегда стремился этой цели достичь. На протяжении десятков тысяч лет Цзу Ти считала, что он прекрасно справляется со своими обязанностями, и он всегда этим гордился, но только что его госпожа сказала, что он недостаточно хорош, и мир Шуан Хэ рухнул. А когда мир рухнул, какие тайны можно сохранить?

– Я… я думал, вы спросите о боге воды.

Когда Цзу Ти услышала эти слова, ее глаза медленно широко раскрылись.

– О боге воды? – сказала она и тут же переспросила: – Ты сказал «о боге воды»?

Шуан Хэ, собравшись с духом, кивнул:

– Да.

Богиня света чуть нахмурила брови, будто бы задумавшись, затем подняла взгляд на Шуан Хэ.

– Почему ты подумал, что я спрошу о боге воды? – Она помолчала, в ее глазах промелькнуло недоумение. – Возможно, виной тому перерождения и долгий сон, но многие события прошлого я помню нечетко. Неужели я позабыла и о том, что бог воды уже родился и между нами произошло что-то важное?

Сердце Шуан Хэ замерло. Он был простодушным, беспечным и, возможно, не очень умным, но и не глупым. Судя по реакции Цзу Ти, она и вправду забыла бога воды, но из-за Шуан Хэ, кажется, заинтересовалась им вновь… Посланнику остро захотелось умереть прямо на месте. Его госпожа всегда отличалась проницательностью, как ему убедить ее в том, что на самом деле их с богом воды не связывает ничего особенного? Хотя богиня света и наивна, обмануть ее крайне сложно, среди посланников это удавалось только Сюэ И. Но успеет ли он призвать того на помощь?..

Шуан Хэ обливался потом от волнения. И в этот миг очень вовремя раздался голос того самого Сюэ И, о котором он только что думал:

– В эпоху первозданного хаоса среди пяти великих богов природы только бог воды не спешил воплотиться в нашем мире. Разве не об этом вы постоянно говорили перед открытием врат Жому?

Шуан Хэ поднял голову и увидел подходящего к ним Сюэ И с Инь Линем и Чжаоси. Эти трое остановились в трех чжанах от них и почтительно поклонились Цзу Ти. Только тогда Шуан Хэ вспомнил, что еще не приветствовал свою повелительницу и поспешил последовать примеру остальных посланников. Склонившись в поклоне, он, однако, не мог отвести взгляда от лица Цзу Ти. Он увидел, как их госпожа слегка улыбнулась. Из струящихся широких рукавов чуть показались ее белые, словно нефрит, тонкие пальцы, и она едва заметно двинула ими вниз, как делала всегда, желая, чтобы ее посланники наконец оставили церемонии. Затем Цзу Ти посмотрела на Сюэ И и будто бы с большим любопытством спросила:

– Тогда я очень ждала рождения бога воды? – В ее голосе послышалось сожаление. – Я совсем этого не помню.

Такой ответ очень напряг Шуан Хэ, но, к счастью, с ними был Сюэ И – настоящий мастер нести полнейшую чушь с невозмутимым видом. Казалось, он ни капельки не волновался. Глядя на него, никто бы не усомнился, что это самый честный бессмертный во всех четырех морях и восьми пустошах.

– В конце концов, это было очень давно, – с улыбкой сказал Сюэ И. – К тому же, после того как ваша душа возродилась из света, она вошла в круг перерождений мира смертных. Каждое новое рождение – это мучение, поэтому вполне естественно, что вы не помните некоторые незначительные дела минувших лет. Однако мы все видели, как вы ждали рождения бога воды, а Шуан Хэ особенно крепко запомнил, насколько для вас это важно. Бог воды наконец родился семьдесят тысяч лет назад. Должно быть, Шуан Хэ подумал, что вас это может заинтересовать, поэтому и предположил, что вы спросите о нем.

В его улыбке появился оттенок беспомощности.

– Вот такой уж Шуан Хэ, он никогда не умел скрывать свои мысли. Вы и сами хорошо это знаете, госпожа.

Шуан Хэ просто преклонялся перед Сюэ И. Тот нес чушь с таким искренним видом и все звучало настолько убедительно, что он сам заслушался и поверил: Цзу Ти должна была спросить его о боге воды именно потому, что когда-то очень ждала его рождения. К счастью, богиня света тоже поверила, на ее лице появилось понимание.

– Так вот в чем дело.

Она задумалась. Опустив глаза, девушка на мгновение погрузилась в воспоминания, затем обратилась ко все это время молча стоявшим рядом Инь Линю и Чжаоси:

– Кажется, я кое-что припоминаю, я и впрямь должна была ожидать рождения бога воды. – И снова улыбнулась. – Кстати, разве я не сделала ему погремушку в подарок на день рождения?

Инь Линь замер, не спеша с ответом. Повисла неловкая тишина. Взглянув на главного посланника, слово взял Чжаоси:

– Я служу вам не так долго, как Инь Линь, и не знаю о погремушке. Если вы и впрямь когда-то сделали ее для бога воды, возможно, Инь Линь что-то об этом знает.

С этими словами он посмотрел сначала на главного посланника, затем скользнул взглядом по Сюэ И. Из четырех божественных посланников, кроме не слишком сообразительного Шуан Хэ, остальные трое всегда понимали друг друга без слов. Все было ясно и сейчас: Чжаоси выиграл для них время и теперь ждал, что дальше игру подхватит Инь Линь, а если тот не справится, Сюэ И вовремя поможет ему выкрутиться.

Инь Линь встретился взглядом с Чжаоси. О погремушке он действительно кое-что знал.

Он был первым, кого Цзу Ти сделала своим посланником. Он сопровождал богиню света с тех пор, как ей исполнилось двадцать тысяч лет. В то время Цзу Ти, лишенная семи желаний и шести чувств, казалась тихой и отстраненной богиней, но на самом деле была просто наивным ребенком и вела себя соответственно. В горах Гуяо росло старое сандаловое дерево, укоренившееся на берегу моря Вечности еще до рождения Цзу Ти, и иногда оно рассказывало ему о детстве богини света.

Например, когда Цзу Ти было больше семи тысяч лет, однажды ночью ей приснился вещий сон, в котором она узнала о скором рождении богини огня. На следующий день она отправилась на задний склон горы, нашла красивый нефрит и сказала старому сандалу, что хочет сделать погремушку в подарок новорожденной богине. Та Цзу Ти на самом деле не понимала, что такое дружба. Просто, когда родилась она сама, Богиня-Мать пришла в Гуяо и принесла ей головоломку из девяти колец. Это был подарок ко дню рождения, который первая в мире богиня природы, досточтимая Нюйва, собственноручно сделала для нее перед тем, как погрузиться в сон после восстановления неба. Получив ту головоломку, маленькая Цзу Ти отчего-то решила, что ей тоже нужно делать какие-нибудь очаровательные безделушки в подарок будущим богам природы на день рождения.

Вскоре после того, как погремушка была готова, Цзу Ти впервые покинула Серединные топи и вместе с духом старого сандала отправилась навестить Се Мин.

Маленькую богиню огня Се Мин они обнаружили у Пучины Малого Покоя[10] в Южной пустоши. Ее держал на руках повелитель ветра Сэ Цзя. Тихая маленькая девочка заинтересованно смотрела на Цзу Ти широко раскрытыми темными глазами. Та, тряся красной погремушкой, немного поиграла с ней, затем подняла голову и с любопытством спросила Сэ Цзя:

– Из пяти великих богов природы уже воплотились четверо, и только бога воды все нет. Братец Сэ Цзя, ты не знаешь, когда он родится?

Большеглазая малышка Се Мин тут же протянула руку и ударила по погремушке, что-то недовольно пробормотав. Сэ Цзя с улыбкой погладил девочку по лбу и посмотрел на Цзу Ти.

– Не называй меня братцем, ей это не нравится. – Затем добавил: – Ты богиня предвидения, если даже ты не можешь узнать, когда родится бог воды, то мне и подавно это неизвестно.

Услышав ответ, разочарованная Цзу Ти тихо вздохнула:

– Мне не снились вещие сны о боге воды. – Подумав, она сказала: – Но я чувствую, что он должен скоро родиться. – И снова наивно спросила Сэ Цзя: – Я думаю, не сделать ли мне и богу воды погремушку, братец Сэ…

Видя, что маленькая Се Мин, нахмурившись, снова собирается ударить по погремушке, Цзу Ти немедленно поправилась:

– Сэ Цзя. – И, отступив на два шага, задала повелителю ветра вопрос: – Как думаешь, если я сделаю богу воды синюю погремушку, ему понравится?

В то время Сэ Цзя было чуть больше двадцати тысяч лет, в нем еще оставалась детская живость. Услышав ее слова, он действительно серьезно задумался над ее предложением, а затем обстоятельно ответил на вопрос:

– Как может не понравиться погремушка? Все дети их любят.

С этими словами он взял из ее рук красную погремушку, склонил голову и с нежным взглядом стал дразнить маленькую Се Мин. Богиня огня зевнула и явно из вежливости улыбнулась Сэ Цзя.

Вручив подарок, Цзу Ти вместе с духом старого сандала вернулась в Гуяо.

Вскоре после богиня света сделала синюю погремушку. Должно быть, это и стало первым узлом, что навсегда связал судьбы Цзу Ти и Лянь Суна.

После того как Инь Линь стал божественным посланником Гуяо, под его управление перешел Росистый грот, где Цзу Ти хранила вещи. Он видел ту погремушку: ободок из синего нефрита, молочно-белая мембрана, на рукояти – две круглые черные жемчужины. Прекрасная детская игрушка. Но Инь Линь никогда не спрашивал у госпожи, кому она предназначена.

Впервые Цзу Ти заговорила о боге воды при Инь Лине, когда приблизилось время ее совершеннолетия – сорок тысяч лет. Ей приснился вещий сон. Из него богиня света узнала, что ее жизненный путь однажды переплетется с путем бога воды, который родится только спустя двести тысяч лет. Затем, видя сны о нем на протяжении многих веков, она начала путать сон и явь. Бог воды перестал быть для нее лишь одним из богов природы, он стал для нее особенным. Разумеется, теперь она не могла преподнести ему на день рождения самую обычную погремушку.

Инь Линь помнил, что это было двести сорок тысяч лет назад, накануне открытия врат Жому. Последняя богиня-создательница в мире, досточтимая Шао Вань, наконец узнала свою судьбу и пришла на Гуяо просить помощи у Цзу Ти, надеясь, что та согласится вместе с ней открыть врата Жому и переселить людей в миры смертных.

Цзу Ти согласилась на просьбу Шао Вань и вылечила раны, которые той нанесли ядовитые деревья, когда она искала способ открыть врата Жому. Шао Вань захотела отблагодарить Цзу Ти и спросила, чего та хочет. Немного подумав, богиня света сказала:

– Я слышала от растений за горами, что во всем мире только высший бог Мо Юань, которого зовут господином, подобным орхидее, может соперничать с тобой в искусстве музыки. Это правда?

Шао Вань улыбнулась.

– Если бы меня спросил кто-то другой, я бы обязательно ответила, что во всем превосхожу Мо Юаня. – Она приблизилась к Цзу Ти. – Но тебе я, конечно, скажу правду. Существует восемь родов звука[11]: металл, камень, глина, кожа, шелк, дерево, тыква-горлянка и бамбук. Мо Юань не сравнится со мной в искусстве извлечения звука из первых четырех, я уступлю ему в искусстве извлечения звука из последних четырех. – С этими словами она улыбнулась шире. – Но зачем ты спрашиваешь об этом?

Нефритовая маска скрывала выражение лица Цзу Ти, был слышен только ее голос, мягкий, нежный и неторопливый.

– Я хочу, чтобы ты научила меня, как сделать флейту. Я мечтаю создать флейту, которой не будет равных под небом.

Очевидно, такого ответа досточтимая Шао Вань не ожидала. Она приподняла брови:

– О? Но только мастер сможет воспользоваться подобной флейтой. Насколько я знаю, богиня света не разбирается в музыке, и во всем Гуяо, кажется, нет таких умельцев, так что, – подперев щеку, она с интересом посмотрела на Цзу Ти, – зачем она тебе?

Сны, которые богиня света видела на протяжении тысяч лет, помогли ей немного разобраться, что такое чувства, но это было все еще очень слабое и поверхностное понимание. Она по-прежнему оставалась наивной и непосредственной юной девушкой, не ведавшей, что такое стыд или смущение. Цзу Ти весьма откровенно сказала Шао Вань:

– Затем, что бог воды, который появится в новую эпоху, будет очень искусен в игре на флейте. Однако он привередлив, у него очень высокие требования. В его эпоху никто не сможет сделать флейту, которая бы его устроила. Он всегда хотел удобную духовную флейту. Я видела его разочарование, поэтому захотела сделать флейту по его вкусу и подарить ему.

Шао Вань поразилась:

– Какие же вы, боги природы, хорошие друзь…

– Он не обычный бог природы, – перебила ее Цзу Ти. – Он бог, связанный со мной судьбой.

Богиня-создательница потеряла дар речи.

В то время Инь Линь находился рядом и потому стал свидетелем этого разговора. Шао Вань удивилась, что лишенная чувств и желаний богиня света оказалась связана с кем-то судьбой. Она задала Цзу Ти еще несколько вопросов, а затем согласилась научить ее делать флейту.

Они на сорок девять дней затворились в пещере Ланьинь и создали сияющую флейту из белого нефрита, которую впоследствии назвали флейтой Беззвучия. Но поскольку Цзу Ти в музыке была действительно… духовная флейта явилась в этот мир больше благодаря усилиям Шао Вань, поэтому Цзу Ти не считала, что ее сделала она, и не хотела приписывать себе эту заслугу. Вместо этого богиня света подарила ту флейту Шао Вань, намереваясь сделать для бога воды что-то еще. Но прежде, чем она успела придумать, что именно, настало время открывать врата Жому.

Инь Линь никогда не мог забыть, как Цзу Ти с сожалением вздохнула, сказав, что подарок на день рождения богу воды она сможет сделать только после возвращения. Она не упомянула ту погремушку, и главный посланник подумал, что она о ней забыла. После этого, в ночь перед открытием врат Жому, Гу Жун, которая все это время тайно думала о той погремушке, пробралась в Росистый грот и забрала ее. После того, как врата открыли, Гу Жун более чем на двести тысяч лет погрузилась в сон, устроенный для нее Цзу Ти. Погремушка осталась с ней.

Когда Инь Линь вспомнил об этом, даже в его огрубевшем сердце шевельнулось нечто похожее на печаль.

– Инь Линь? – позвал его Чжаоси.

Только тогда главный посланник очнулся.

Придя в себя, он тихо прокашлялся. Эти триста тысяч лет мир не стоял на месте. Инь Линь видел, как безбрежные моря сменяются тутовыми рощами[12], и эти перемены не могли его не опечалить. Однако он был не из тех, кто подолгу предается унынию – главный посланник тут же собрался с мыслями и серьезно ответил на вопрос Цзу Ти о той погремушке:

– Вы действительно сделали погремушку для бога воды. – Он помолчал и, не меняясь в лице, продолжил нести чушь: – Но бог воды все не рождался, а Гу Жун очень понравилась та погремушка, и в итоге вы подарили игрушку ей.

Брови Сюэ И дрогнули, он спокойно взглянул на Инь Линя – тот встретился с ним взглядом и без тени смущения продолжил лгать:

– Позже в мире много что требовало вашего внимания, вы были очень заняты и не успели придумать другой подарок на день рождения бога воды, поэтому этот вопрос отложили и больше не поднимали.

Цзу Ти замерла.

– Вот, значит, как? – Она слегка склонила голову и тихо, с ноткой неуверенности, словно размышляя вслух или советуясь с ними, произнесла: – Тогда теперь, раз уж я вернулась, не нужно ли мне наверстать упущенное и все же вручить богу воды подарок?

Инь Линь замолчал. Он очень хотел сказать госпоже, что не нужно ей сейчас ничего выдумывать, но когда посланник собрался заговорить, вдруг вспомнил, как перед открытием врат Жому Цзу Ти в последний раз упомянула бога воды, который тогда еще не родился, но уже лишил ее покоя. Она вздохнула:

– Я должна ему подарок на день рождения. Сделаю, как вернусь. Сотворю что-нибудь, что у меня хорошо получается и что ему понравится.

В этом тихом вздохе сквозили и сожаление с грустью, и слабая, едва уловимая, но трогательная надежда. Казалось, это было самое заветное ее желание, и госпожа отчаянно мечтала, чтобы оно сбылось.

Но кто мог знать, что, когда богиня света наконец вернется и пробудится в новой эпохе, в которой наконец родился долгожданный бог воды, между ними все станет так сложно? Инь Линь немного помолчал, затем наступил на горло своему здравому смыслу и тихо ответил:

– Если вы желаете наверстать упущенное и вручить богу воды подарок, сделайте это. – Он помедлил и мягко добавил: – Сотворите что-нибудь, что у вас хорошо получается и что ему понравится.

Сюэ И с удивлением посмотрел на Инь Линя. На этот раз главный посланник не ответил ему взглядом.

Цзу Ти вновь села, сложила руки и опустила подбородок на свои изящные пальцы. То был живой нежный жест, совершенно не свойственный отстраненной богине света – по крайней мере, той, что существовала двести тысяч лет назад.

Хотя Цзу Ти родилась в эпоху первозданного хаоса и видела, как создавался их мир, каждый раз, заглядывая в будущее, она тратила огромное количество духовных сил, и, чтобы восстановить их, ей приходилось погружаться в сон на тысячи и десятки тысяч лет. Таким образом, в общей сложности богиня света бодрствовала чуть более пятидесяти тысяч лет. Если так подумать, весь мир почитал как невероятно древнюю богиню еще совсем юную девушку…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Гора Бочжун (кит. 嶓冢山) – в «Каноне записей», входящем в конфуцианское Пятикнижье, эта гора называется истоком реки Хань, одного из крупнейших притоков главной реки Китая – Янцзы. (Здесь и далее – прим. пер.)

2

Цитата из трактата «Книга гор и морей», «Каталог великих пустынь Запада», перевод Э. Яньшиной.

3

Орхидея – символ ранней весны, совершенства и благородства. Ассоциируется с весной. (Далее значения цветов и деревьев см. на стр. 555.)

4

Белая птица е (кит. 白鵺鸟) – мифическая птица, похожая на фазана, с пятнистой головой, белыми крыльями и желтыми ногами. Упоминается в «Книге гор и морей». (Далее животных бестиария см. на стр. 553.)

5

Души хунь и по (кит. 三魂六魄) – древние китайцы считали, что души человека многочисленны и делятся на три эфирные (хунь), отвечающие за эмоции и мыслительные процессы, и семь животных (по), отвечающих за физиологические процессы и двигательную функцию. (Далее термины см. на стр. 551.)

6

Цунь (кит. 寸) – мера длины, равная примерно 3,33 см. (Далее древнекитайские меры длины и веса см. на стр. 550.)

7

Одна чашка чая – по «Правилам служителя Будды», чашка чая длится зимой 10 минут, летом – 14,4 минуты. Считалось, что этого времени достаточно, чтобы подать чашку, дождаться, пока она остынет, и, медленно распробовав вкус, выпить до дна. Со временем это стало устоявшимся выражением, обозначающим «около 15 минут». (Далее древнекитайские меры измерения времени см. на стр. 548.)

8

Киноварная комната (кит. 丹药房) – в даосизме алхимическая лаборатория, где выплавлялись пилюли бессмертия.

9

Праздник Шансы (кит. 上巳节) – древний праздник, который отмечается в память о Желтом императоре, великом предке китайского народа. Отмечается в третий день третьего лунного месяца. Центральный обряд – ритуальное омовение для изгнания несчастий и очищения.

10

Пучина Малого Покоя (кит. 少和渊) – часть мифической бездны, расположенная в Великой пустыне. Упоминается в «Книге гор и морей».

11

Восемь родов звука (кит. 八⾳) – древнекитайская классификация звуков и музыкальных инструментов по материалу, из которого изготовлен либо сам инструмент, либо его ключевая часть для формирования характерного звука. К восьми родам звука относятся: металл (колокол), камень (гонг), глина (окарина), кожа (барабан), шелк (цинь), дерево (трещотка), тыква-горлянка (губные орга2ны) и бамбук (флейта).