Пульс сердца

– Да хрен поймёшь… Мне казалось, что правильно, – бурчит он без тени улыбки и чешет затылок.

– Дилан, ты просто смешной до ужаса! – визжу я, вытирая слёзы, которые уже текут по щекам от хохота.

Мама и Элайджа отлучились на деловой ужин, и нам с Диланом пришлось остаться с Марком. Малыш как ни в чём не бывало продолжает смотреть мультик и подтанцовывать под весёлую музыку. Такой он милый: тёмные кучерявые волосики, ярко-зелёные глаза – точная копия отца Дилана, только с мягкими чертами мамы.

Интересно, а наш ребёнок будет похож на Дилана? Я до сих пор верю, что мы вылечим его бесплодие. Хоть он и говорит, что уже смирился.

– Марк, иди ко мне, малыш, – я раскрываю руки.

Но мелкий предатель сразу ковыляет к Дилану, вцепляется в его ногу и радостно пачкает какашками дорогую ткань брюк.

– Вот ты предатель, – говорю я, скрещивая руки на груди.

– Меня всегда любят больше, – подмигивает Дилан и подхватывает Марка на вытянутых руках, словно тот бомба с часовым механизмом. – Ну пошли, твою задницу мыть!

Он несёт малыша на расстоянии, как грязный пакет, и это выглядит так смешно, что я снова начинаю ржать в голосину еще громче.

Через два часа Дилан уже укладывает Марка в кроватку. Малыш сосет соску, и крепко держит его за палец, не хочет отпускать. Дилан сидит на краю кровати и просто смотрит на него, с непривычной нежностью в глазах.

Он очень любит детей, просто никогда в этом не признается. Но я вижу, как он тает рядом с Марком.

Он будет прекрасным отцом, я в этом уверена.

Я развешиваю его вещи на сушилку – те самые, которые пришлось срочно стирать после «какашечной» катастрофы. Возвращаюсь в гостиную и уже почти захожу, но замираю на пороге, спрятавшись за стеной.

Дилан с кем-то очень тихо разговаривает.

Уже ночь, а он никогда раньше не говорил по телефону в такое время. Странно. Может, с работы? Всякое бывает…

Я делаю шаг вперёд. Он стоит посреди комнаты в одних чёрных спортивках, спиной ко мне.

– Кто это? – спрашиваю я, входя в комнату.

Дилан оборачивается, и на его лице появляется знакомая, безмятежная улыбка.

– Да с работы, новенький не мог разобраться в компе.

– Мм… – я киваю и плюхаюсь в кресло, открывая ТикТок, чтобы скоротать время.

Но внутри растет некое беспокойство, та самая женская чуйка что, что-то не так.

Он сидит на диване, лениво переключая каналы. Родители вернутся не раньше, чем через час.

Я убираю телефон, спускаюсь на колени и ползу к нему на четвереньках. Когда я оказываюсь между его широко расставленных ног, Дилан поднимает на меня уже совершенно похотливый взгляд.

Я провожу ладонью по его бедру, поднимаюсь выше и обхватываю через тонкую ткань штанов готовый член. Наклоняюсь и прижимаюсь губами к внутренней стороне его ляжки, покусывая кожу сквозь ткань. Он шумно выдыхает и чуть сползает ниже, давая мне больше места для ласк. Я поднимаюсь выше и целую с лёгким нажимом.

Дилан трогает мой подбородок, пальцы скользят по челюсти, а потом он наматывает мою косу на кулак… и почти сразу отпускает, не позволяя себе делать мне больно.

– Что это с тобой, Терра?

Я поднимаю на него глаза, не отрывая губ от его члена.

– Хочу тебя, – шепчу я. – Или ты против?

Он кусает нижнюю губу, взгляд становится совершенно бешенным. Пальцем цепляет мой чокер с подвеской-оборотнем, и тянет меня вверх и наклоняется ко мне навстречу. Наши лица почти соприкасаются. Его мятное дыхание бьет мне в голову, и я уже не могу сдержаться, очень хочу поцеловать его.

– Ты сошла с ума, Винни-Пух… – выдыхает он с игривой улыбкой. – Здесь? На этом диване? Пока родители не вернулись? Ты меня, блять, провоцируешь…

Он сильнее натягивает чокер, заставляя меня выгнуться, и проводит большим пальцем по уголку моих губ.

Я не даю ему договорить.

Я страстно прижимаюсь к его губам, сажусь на него и сразу начинаю ритмично двигать бедрами, ощущая его твердый член сквозь тонкую ткань штанов, который натирает мою уже влажную киску.

Его большие ладони обхватывают мою талию, вжимая меня в себя, заставляя двигаться сильнее. На секунду мне кажется, что он вот-вот сорвётся… но вместо этого он вдруг переворачивает нас одним мощным движением и валит меня спиной на диван. Его горячее тело накрывает меня целиком.

Рука скользит по моему телу – от шеи к груди и животу.

– Я люблю тебя, Дилан… – шепчу я ему прямо в приоткрытые губы, задыхаясь от внутреннего пыла.

Он замирает на долю секунды, а потом отвечает:

– Одной любовью тут уже не обойтись, детка.

Он задрал мою юбку до талии, а пальцы с неудержимо сомкнулись на моих ягодицах.

Я приподнимаюсь, обхватываю его за шею и тяну обратно к себе, заставляя нависнуть надо мной.

– А чего же ты ещё хочешь? – спрашиваю я, вся пылающая, и влажная от него.

Дилан пристально смотрит мне в глаза, его бездонный взгляд скрывает множество секретов. Он наклоняется ко мне, и наши губы вновь соприкасаются.

– Пульс твоего сердца, – ласкает он своим тихим голосом мои губы. – Твою душу. Всё до последнего биения. Всё. Всё. Всё. Отдашь ли ты мне это, Терра?

Сердце колотится от всего происходящего, но во мне нет сомнений, ни единого.

– Отдам, – выдыхаю я, не раздумывая ни секунды. – Отдам, Дилан… всё до единого.

Я жадно припадаю к его губам, слегка прикусывая их, чтобы запечатлеть обещание в этом поцелуе.

Глава 11. Терра

Я сижу за кухонным островком, бездумно поглощая сухие хлопья с молоком. Ложка с глухим звуком ударяется о дно миски, нарушая звенящую тишину, которая давит на виски. Дилан напротив меня испытующе смотрит, не отводя глаз.

Я проплакала всю ночь, и только сейчас мне стало чуть легче. Он не позволял мне выйти из комнаты. Угрожал и не давал мне прохода, когда я пыталась сбежать. Теперь внутри меня пустота, как и тогда, когда я впервые узнала о Мэйсе и маме.

Я не хочу за него замуж. Ничего не хочу. И жить с ним больше не буду. Пошёл он нахрен. Никогда я не смогу быть с человеком, который намеренно изменил мне. Я-то совершила одну глупую ошибку. А он таил это в себе месяцами и продолжал переписываться с той шлюхой. Я её обязательно найду, и тогда уже не знаю, кого убью первой – её или его.

Сегодня у меня мало пар. Сяду на самый последний ряд в аудитории и начну искать квартиру. Не хочу обременять маму. После всего, что между нами произошло, мы уже не близки, да и я сама могу снять жильё. Проблема только в одном: все мои счета у Дилана, а он слишком умён. Стоит мне сделать одно неверное движение, и всё будет заблокировано. Телефон тоже у него, потому что вчера в истерике я пыталась звонить маме, Элайдже, Лене, Мэйсону… Каждая попытка заканчивалась выбитой дверью в комнату и выкрученной до хруста рукой, которая ноет до сих пор.

– Сегодня в пять, – непринужденно сказал Дилан, отпивая кофе. – Я в курсе, что у тебя мало пар. Успеешь посидеть в библиотеке, а потом сразу ко мне в машину. Как раз закончу тренировку по футболу.

Господи… Я правда когда-то мечтала об этой сволочи?

– Дилан, отвали, – произнесла я устало. – Я сказала тебе, что всё кончено! Я не собираюсь с тобой жить после этого. Все, чао-бамбино, аривидерчи! Ты не удержишь меня насилием!

Он отставил кружку и склонился над столом. Удивление не отразилось в его глазах.

– Винни-Пух вернулась? Та язвенная мегера? – спросил ехидно он. – Ты помнишь, чем каждый раз заканчивались твои «всё кончено»?

– Помню, – ответила я ему прямо в лицо. – Только вот ты меня трахать больше не хочешь. Я же шлюха, забыл? А я не хочу, чтобы ты меня трогал, потому что ты сраный бабник, который изменяет своей девушке! Здесь нет ни любви, ни-че-го. Хоть убей меня – мне плевать, я с тобой не останусь!

Дилан, с мрачной усмешкой, откинулся на спинку стула, широко расставив ноги.

– Да мне глубоко похуй, что и как ты думаешь. Если в пять я не увижу тебя на парковке, я разнесу твою жизнь окончательно. Поняла меня?

Я сжала губы и посмотрела на него исподлобья.

– От любви до ненависти один шаг, верно? – прошептала я.

Он снова наклонился вперёд через стол и я ощутила запах кофе вперемешку с его шоколадными духами – теми самыми, которые я обожаю до сих пор. И одновременно от них так сильно тошнит, что хочется заткнуть себе нос пальцами и не дышать вообще.

– В нашем случае, Винни-Пух, – произнёс он с наслаждением, – этот шаг мы уже сделали очень-очень давно, и теперь ты никуда не денешься. Ни от меня. Ни от того, что между нами было, и ни от того, что ещё будет, милая.

Он протянул руку пытаясь коснуться моего лица, но я отпрянула, не давая это сделать.

– Пять часов. Не опаздывай, детка.

***

Я влетела в университет злая, как фурия. Не накрашенная, с опухшими от слёз глазами, в мятой одежде, как бичиха. Я буквально никакая.

Хорошо, что мы хотя бы учимся на разных факультетах. Хотя бы это.

Я торопливо шагаю по коридору, не поднимая головы. Мимо меня проплывают парочки: кто-то сидит на подоконнике, обнимается, а кто-то жрет друг друга в поцелуе. Внутри меня растет неприятное, черное чувство зависти.

Телефон Дилан мне так и не отдал. Да и плевать, куплю новый. Единственное, что тот старый был ещё со школы, и там остались все наши фотки и «мы» в принципе. Всё, что теперь кажется мне самой огромной ошибкой в моей жизни.

Возле аудитории стоит Мэйсон. Тот, кого я меньше всего хотела видеть прямо сейчас.

Я быстро огляделась – Дилана нигде нет. Мэйсон не успел даже открыть рот, как я схватила его за руку и потащила в пустой коридор, где пахнет пылью и старым деревом.

– Мэйс, пожалуйста, перестань, – выпалила я почти задыхаясь. – Ты только хуже делаешь. Понимаешь?

Он смотрит на меня сверху вниз, как всегда, выглядит безупречно. Белая рубашка, синий пиджак с гербом, идеально отглаженные, черные брюки – всё на нём сидит идеально. Волосы аккуратно зачёсаны назад, придавая ему стиль «олд-мани».

До отвращения красивый и привлекательный.

Он мягко улыбнулся, с ямочками на щеках.

– Я просто показываю тебе, кто он есть на самом деле. Теперь-то ты увидела? Ты для него – вещь, Терра. Вчера он устроил тебе настоящий скандал, верно? Он обезьяна. Что тебе ещё нужно, чтобы ты наконец это поняла?

– Да потому что всё из-за тебя! – огрызнулась я. – Ты меня поцеловал! Мне это не нужно было!

Он перебил меня, не дав договорить:

– Однако ты сидела на моём члене и целовалась со мной.

Я мотнула головой, чтобы избавиться от этого внезапного воспоминания. Меня захлестнула волна самоотвращения.

– Мэйс… прости. Я люблю тебя, но не так, как ты хочешь.

– Конечно так, – мирно ответил он. – Ты просто боишься осуждения окружающих, и его. А я буду стоять до талого, Терра. Буду ждать тебя.

– Мэйс, хватит, – ответила я, проводя ладонями по лицу. – Ты спал с моей мамой, ты был моим задирой. Я тебя простила, но… очевидно, что я не буду с тобой, несмотря на все хорошие моменты.

– Ты бы хотя бы шанс мне дала? Попробовала бы со мной отношения и поняла, что захочешь быть именно со мной.

– Мээээйс, ты слышишь себя? – Вдавливаю пальцы в глаза, удерживая слезы.

В следующую секунду он прижал меня к своему телу. От него пахнет свежим цитрусом и дорогими мужскими духами с ноткой гвоздики – теми же, какими он пользовался в школе. Он схватил мою руку, задрал рукав пиджака и увидел синяки. Они уже расцвели, уродливыми пятнами на коже после вчерашней ночи.

– Тварь… Он бьёт тебя? – начал он почти кричать.

Я мгновенно закрыла ему рот ладонью, оглядываясь по сторонам.

– Тише, – прошипела я. – Мэйс, пожалуйста… тише!

Его губы нежно коснулись моей ладони, и я почувствовала, как дыхание перехватило. Этот трепетный, почти интимный жест – именно от Мэйсона вызвал странное ощущение в груди, похожее на волнение.

Нет-нет-нет-нет.

Я тут же выдернула руку и отпрянула. Он не отвёл глаз – продолжает смотреть на меня и вызывающе облизнул нижнюю губу. Мой взор невольно приковал его рот.

Нет, Мэйс. ТОЧНО НЕТ. Это просто глупое, тупое, усталое наваждение! Я просто вымоталась до предела. Мне нужно нормально выспаться, вот и всё. Мэйсон мне не нравится, как мужчина. Ни в коем случае!

В этот момент я разворачиваюсь и с размаху врезаюсь в кого-то. Отходя назад, поднимаю взгляд и вижу Лену. Она переводит взгляд с меня на Мэйсона, и её глаза расширяются от удивления.

– Bonjour,[6] – произносит она по-французски. – Ça va?[7]

Наверное, на моём лице сейчас написано абсолютно всё, что я пережила за последние дни.

– Да-да, – выдыхаю я и тут же хватаю её за руку, практически утаскивая за собой в аудиторию.

Глава 12. Терра

– Я тебе звонила, а ты трубку не берёшь. Что-то с телефоном? – спрашивает Лена, когда я плетусь в самый дальний угол аудитории.

Я не хочу рассказывать ей про абьюз со стороны Дилана. Ни желания, ни сил. Я бы прямо сейчас села в машину и уехала куда-нибудь в глушь – просто чтобы спокойно всё это пережить и дать время Дилану. Как бы он ни отрицал, я сказала своё слово: я не буду с ним жить. Он мне противен, и я в нём разочарована до самого дна, как и в себе.

– Прости, он сломался, – отвечаю плюхаясь за парту. Лена садится следом.

Сегодня она подкрасила ресницы? Родители наконец-то ей разрешили?

Обычно ей вообще ничего нельзя, потому что слишком правильная семья. Многие вещи приходится прятать. Книги, например, она качает с пиратских сайтов и перекидывает на запасной киндл. Вот настолько всё строго. Родители признают только художественную классику, вы бы видели их библиотеку – ощущение, будто они все книги мира завезли.

Лена поправляет закрытое розовое платье с высоким горлом и приглаживает волосы.

Поняяяятнооо…

– Ты ради Мэй… эээ… точнее, ради того парня так преобразилась? – спрашиваю я с улыбкой.

Она смотрит на меня.

– Это заметно?

– Очень, – говорю я, улыбаясь шире.

– Ну… я честно всё-таки пыталась с ним заговорить. Просто вчера мы случайно пересеклись, когда я шла выкидывать мусор. Ты не поверишь, но это были доширак! – Лена начинает смеяться. – Мой брат Адриан решил, что это гениальная идея – закидать всю комнату пачками, а я, как старшая сестра, должна всё собирать и выносить. Он проходил мимо. Такой загадочный, в спортивном костюме, с сумкой через плечо. Волосы влажные – наверное, из-за снега. Оййййййййй…ну в общем, я открыла рот чтобы сказать привет, а он уже прошел мимо меня…Но я удивлена что он делал в моем районе…

Внезапно меня охватило мощное и совершенно нежеланное чувство ревности.

– А о чём вы говорили? Ты узнала его имя? – спрашивает Лена, наклоняясь ближе. От её дыхания сладко пахнет клубничной Hubba Bubba, которую она жуёт постоянно и надувает большие шарики.

– А… я… да. Его зовут Мэйсон Майер, – отвечаю я, стараясь не показать, как мне хочется разрыдаться и вывалить всё сразу.

Что на самом деле мы с Мэйсоном были лучшими друзьями, пока я не узнала горькую правду. Пока он не поцеловал меня, разрушив и без того хрупкий барьер, между нами.

Всю пару я провела, уткнувшись в ноутбук и тайком листала объявления об аренде квартир. Преподаватель был уверен, что я усердно выполняю задание. Лена рядом мечтательно пялилась на доску, а я тем временем нашла пару вариантов прямо возле университета и быстро написала арендодателю, но ответа пока нет.

Мне нужен всего один день, когда Дилан уйдёт на работу, и я смогу собрать вещи и уехать. Сегодня я уверена, что он меня просто утащит к себе.

Так глухо на душе, что словами не передать. Даже в школе мне не было так хреново, как сейчас. Как я до такого докатилась? Кошмарище.

Пара наконец заканчивается. Я только выхожу из аудитории, как вижу знакомую до боли сцену, как в школьные времена.

Дилан стоит у стены, рядом с ним находится наша главная чирлидерша.

Блять, ей бы идеально подошло имя Стейси, но зовут её Шарлотта. Я в курсе, что она сохнет по нему с того момента как, мы вошли сюда. Он же футболист, они постоянно пересекаются на тренировках. Только раньше он даже взглядом её не одаривал. А сейчас… стоит, наклонившись к ней, и улыбается своей фирменной улыбкой. Какие же у него игры мерзкие. Какой же он мстительный ублюдок.

Я с трудом перевожу дыхание.

– Терра, вы поругались? – спрашивает Лена меня прямо в ухо.

Я поворачиваю к ней голову. Наверное, на моём лице всё написано.

– Чуть повздорили, ничего серьёзного, – отвечаю я и пытаюсь улыбнуться. – Слушай, я схожу к мистеру Арнвальду, надо посоветоваться насчёт деталей для романа.

– Да, конечно, – кивает Лена, но её лицо сразу становится грустным. Она понимает, что я опять закрылась. Я же ещё в первой части говорила, что я не люблю вываливать свои проблемы на людей.

Я как ракушка – держу всё внутри, даже если внутри уже давно всё разлагается.

Я плетусь по коридору еле-еле. Если честно, эта сцена выедает глаза. Весь Дилан вонзает нож в моё сердце. Какой же он злодей – истинный Люцифер. Я в его личном аду, и котёл, в котором я варюсь, уже давно закипел.

Прохожу мимо Габриэля, который бежит за Алисией. Та гордо вскинула голову, скрестив руки на груди. Эта парочка, наверное, ругается каждый день и каждый час, но, они идеально смотрятся вместе как «мистер и миссис Смит».

За окном бушует настоящая вьюга. Похоже, на этой неделе будет серьёзное похолодание.

– Выглядишь ужасно сегодня, – колко говорит Дилан, собственнически прижимая меня за талию к себе.

Я небрежно сбрасываю его руку.

– Да что ты говоришь, мачо? А ты, я смотрю, времени не теряешь, – киваю я в сторону Шарлотты.

Он продолжает идти рядом, будто ничего не произошло.

– Я же сказал: как далеко зайдёшь ты – зайду и я. Ты говорила с Мэйсоном – я говорил с девчонкой, которую ты терпеть не можешь.

Вот чертяка. Как, блять, он всё видит? Когда успел? Ведёт себя как дурак, ей-богу.

Я закатываю глаза и цежу сквозь зубы, не скрывая яда, хочу, чтобы он в нем растворился:

– Ох, тогда, милый, мне вообще терять нечего. Пойду-ка я прямо сейчас и трахнусь с ним так, чтобы ты потом неделю не мог спать от моих стонов. Ты уже зашёл гораздо дальше, а я ещё даже не начинала. Счёты должны быть равными, верно, любимый? – поворачиваю голову и впиваюсь взглядом в эти треклятые глаза.

Он сжимает челюсть так, что лицо обрело сильные контуры.

– Что ты сказала, ослиха? – прошипел он.

Он не называл меня так уже два года.

– Что слышал, тупорылый, – выплевываю я ему в лицо.

Его глаза темнеют. Я вижу, как он борется с собой. Не пьёт таблетки, и стал снова тем самым – диким, необузданным, тупым аборигеном, которого ничто не сдерживает, макака с красной какой, скоро начнет тут прыгать, размахивая руками. Доставайте камеры, шоу скоро начнется!

– Винни-Пух, не выводи меня, – цедит сквозь зубы он, делая шаг вперёд.

– А то что? – я тут же закатываю рукава пиджака и тычу ему под нос синяки, расцветшие тёмными пятнами на запястьях и предплечьях. – Телефон ты уже забрал. Посмотри на мои руки, Дилан. Ты правда веришь, что между нами ещё есть любовь? Я тебя ненавижу. Я разорву эту грёбаную помолвку! С самого начала было очевидно, что мы не пара! Я тебя раздражаю. Посмотри на себя! Ты мне мстишь за то, в чём я не виновата! Я устала, и я не прощу тебе измену, Дилан. Извини, но я уже не та Терра, которую ты можешь запугать. Избей меня хоть до смерти – я не останусь.

Он на мгновение замолкает, затем его губы трогает странная усмешка.

– Я не бил тебя. А синяки ты сама себе поставила. Вела себя отвратительно. Хочешь увидеть, у кого на самом деле синяки? – Он резко дёргает вверх край своей рубашки. На рёбрах, на груди, и на животе – свежие багровые следы от моих кулаков. – Ты меня всего исколотила, а я тебя пальцем не тронул. Кроме того, что удерживал руки, чтобы ты не нанесла мне новые удары.

Я ведь правда его била, а он терпел.

Он опускает рубашку, тяжело дыша.

– Делай что хочешь, разрывай. Я сделаю так, что завтра ты уже будешь моей женой. Я уже надел тебе кольцо на палец в Рождество. Ты заключила сделку с дьяволом, и она не подлежит возврату.

– А смысл, Дилан? В чём смысл твоей мести? Держать меня силой? Да я лучше, правда, умру.

Он нависает надо мной, как Халк, такой же массивный. Его руки обхватывают мои щеки, и я застываю. Помню, какие они теплые и мягкие на моей коже. Губы начинают дрожать, а слезы крупными каплями падают на его пальцы.

Мне хочется, чтобы весь этот шлак, вся эта боль, эта грязь, между нами просто исчезла навсегда.

Он трепетно стирает мои слёзы подушечками пальцев, и от этого внутри становится ещё невыносимее.

– Ты никуда не уйдёшь, Винни-Пух, – тихо говорит он мрачным и гнетущим голосом. – Никогда, Терра.

Глава 13. Дилан

Год назад

Терра лежит у меня на плече, рисуя пальцами круги на моей груди. Так она делает всегда после секса. От неё исходит аромат ванили и дорогого шампуня, который стоит целое состояние, но, оно того стоит. Её дыхание спокойное, а тело теплое и расслабленное. Иногда её ресницы касаются моей кожи, когда она моргает.

– Отгадай загадку, – вдруг говорит она, улыбаясь мне в кожу.

Я вздыхаю, касаясь её спины и ощущая каждый позвонок.

– Терра… прямо сейчас? У меня нет сил, – смеюсь я.

– Ну пожааааалуйста… – тянет она и слегка кусает меня за грудь, моя маленькая пантера.

Я чуть отстраняюсь, заглядывая ей в глаза. Они блестят после охуенного секса, с этой своей обманчивой глубиной.

Глаза, которые я люблю больше жизни. Глаза, которые врут мне каждый блядский день.

– У тебя минута, чтобы изложить её, – говорю я быстро.

Она издаёт тихий, мурлыкающий смешок и приподнимается на одном локте, окидывая меня взглядом сверху вниз. Её рыжие кудри, спадают на лицо и касаются моей груди.

– Слушай, тебе уже можно директором становиться, «изложить»? Я твоя же… эээ… ну в общем.

Я замираю на долю секунды.

Что она имела в виду? Жена? Она уже видит себя в этом статусе? С нами? С этим нашим больным, красивым, токсичным «нами»?

Но я не спрашиваю. Просто провожу пальцами по её бровям, по родинкам на щеке, по линии челюсти.

– Ладно, Винни-Пух, давай свою загадку, и чтобы она была про любовь ко мне…

Она прикусывает нижнюю губу, долго смотрит на меня. Потом наконец наклоняется ближе, и говорит едва слышно:

– Слушай внимательно! Я без голоса зову тебя, без крыльев лечу к тебе. Чем ближе ты – тем быстрее мой бег, чем дальше – тем тяжелее мне. Меня нельзя увидеть, нельзя удержать рукой, но каждый мой удар говорит, что я живу тобой. Что я?

Её искренность ранит меня, и я не могу сдержать чувств – любовь и мука смешиваются в единый поток, который заполняет моё сердце.

Конечно, я знаю ответ.

Я поднимаю руку, и кладу ладонь ей на грудь, прямо над сердцем. Чувствую, как оно быстро бьётся, полное жизни.

Моё.

– Это твой пульс, Терра, – тихо отвечаю я. – Пульс твоего сердца, которое бьётся только для меня.

Она некоторое время смотрит на меня без слов, затем с улыбкой кивает. Её глаза наполняются влагой, но она не плачет. Вместо этого она мягко касается моего лба своим.

– Угадал… Потому что я люблю тебя, даже когда ненавижу…

Я обхватываю её голову и притягиваю к себе, целуя с такой страстью, которую дарят только тем, кого боишься потерять. Она отвечает мне, оказываясь сверху.