Пульс сердца

Он провел ладонью по моей груди пальцами, спускаясь к животу и снова поднимаясь к шее.

– Его выбитыми зубами… – с расстановкой произнёс он, – и твоей разорванной киской, шлюха.

Я не выдержала. Из груди вырвался нервный, и истеричный смех. Я запрокинула голову и показала ему средний палец прямо перед лицом.

– Да пошёл ты, Ваттенвил! Питекантроп тупорылый!

На секунду повисло молчание. Только наше шумное дыхание и далёкий гул университета где-то за углом.

– Ах ты маленькая сучка… – сказал он с ядовитой улыбкой. – Решила поиграть по-взрослому?

Одним крутым движением он схватил мою руку с поднятым пальцем, заломил её за спину, затем он развернул меня лицом к стене прижимаясь уже членом к заднице.

– Я тебе сейчас так порву эту дерзкую пизду, что ты неделю ходить нормально не сможешь. Будешь орать моё имя и умолять, чтобы я остановился, а я не остановлюсь, Винни-Пух. Я тебя буду ебать до тех пор, пока ты не забудешь, как вообще зовут этого блондинистого хуесоса.

Он сжал пальцы на моей шее до предела другой рукой, заставляя меня посмотреть ему прямо в глаза.

– Повтори ещё раз «пошёл ты», – нежно прошептал он, проводя большим пальцем по моей нижней губе. – Ну давай. Я очень хочу услышать.

Его бёдра надавливающе задвигались, втираясь в меня через одежду.

Я вызывающе улыбнулась ему, с дерзостью, которую он так сильно во мне ненавидит и любит одновременно.

– Пошёл ты нахуй! – громко и чётко выпалила я, глядя ему прямо в глаза.

Дилан оторвал меня от стены, всё ещё заламывая руку за спину. Боль вспыхнула так остро, и до слёз. Он толкнул меня вперёд, как преступницу, которую ведут на допрос. Я споткнулась, но он не дал мне упасть, продолжая вести.

– Ммм… отпусти… – хныкаю я, а голос дрожит от боли.

Сзади донёсся его раскатистый смех.

– Я тебе сказал, сучка. Теперь не ной!

Он затолкал меня в первую попавшуюся пустую аудиторию и с силой швырнул вперёд. Я едва удержалась на ногах, и тут же прижала вывернутую руку к груди, пытаясь унять пульсирующую боль. Дверь за нами захлопнулась с громким щелчком.

Дилан идет ко мне уверенными шагами хищника, который не торопился, а наслаждался каждым шагом в мою сторону, понимая, что я боюсь и вожделею этого одновременно.

– Я думаю, ты совсем охуела, Винни-Пух. Я слишком, расслабился с тобой. Иначе ты бы не вела себя как последняя дырка. Верно? Говори о чём вы, нахуй, пиздели?

Я выпрямилась, хотя рука всё ещё невероятно ноет, сердце колошматит в горле, а между ног уже мокро и горячо.

Я ненавижу себя за это, и одновременно обожаю.

– Отвали! Ты же сам не говоришь, о чём ты там пиздишь на работе со своими «коллегами»! – загибаю два пальца изображая кавычки.

Дилан остановился в полуметре от меня. Он сделал последний шаг и снова вдавил меня в стену, но уже грудью к груди, всей своей массой. Его ладонь вновь вернулась мне на горло.

– Значит, теперь мы в открытую счёты сводим, да?

Я не могу больше выдержать.

Кидаюсь к его губам, алчно вгрызаясь в них. Дилан отвечает с такой же свирепой голодностью – зубы стукаются, языки сплетаются, а воздух, между нами, мгновенно становится раскалённым. Его ладони бесстыдно сминают мою задницу, пальцы впиваются в плоть так, что завтра точно останутся багровые синяки. Я запрыгиваю на него, обвивая бёдра вокруг его талии, и в следующую секунду он с рычанием швыряет меня на учительский стол, с него сваливаются все тетради и концпринадлежности.

Я порывисто тянусь к ремню его брюк, пальцы дрожат от нетерпения, но он откидывает мои руки в стороны.

– Скучала по такому, как я сейчас, да? – шепчет он мне прямо в открытый, рот, из которого вырываются стоны от страсти.

Одной рукой он хватает меня за волосы, запрокидывая голову назад. На шее всё ещё красуется его утренний засос, который больше походит на клеймо.

– Столько я пил эти ебучие таблетки, Терра ради тебя. А ты, оказывается, до трясучки любишь насилие. Тебя всю лихорадит от возбуждения. Хочешь, чтобы я тебя выебал? А того правильного Дилана ты не хочешь, да?

Я смотрю в эти полыхающие глаза и чувствую, как внутри меня всё тухнет и вспыхивает одновременно уже новым огнем.

– Да пошёл ты, Ваттенвил, – пододвигаясь киской к нему вплотную. – Хочу именно такого тебя. Того, который не прячется за таблетками и не спрашивает разрешения, который когда-то прижимал меня к стене и брал так, будто я его воздух. А этого твоего «хорошего» Дилана можешь засунуть себе в жопу вместе со всеми своими пилюлями! Мне нужен настоящий ты!

– Терра, ты слышишь меня? – голос Дилана прорвался сквозь туман в моей голове.

Я моргнула, возвращаясь в реальность.

– А? Прости… я просто… задумалась над сюжетом книги.

Дилан приподнял бровь и посмотрел на меня с выражением утомления. В реальности он просто приехал за мной после пар, молча посмотрел на Мэйсона, когда тот сидел возле меня, забрал и мы молча сели в машину. А та грязная и похотливая сцена, которую я только что придумала, на учительском столе – осталась только у меня в голове. От одной мысли об этом я до сих пор чувствую влажную тяжесть между ног.

Я, видимо, совсем больная, что хочу того самого Дилана, которого когда-то боялась до ужаса.

Он тягостно вздохнул – так, будто ему уже больше сорока, и он второй Элайджа.

– Терра, меня реально беспокоит, какой ты стала. Что с тобой происходит? Ты… отстранённая. Избегаешь меня, почти не прикасаешься. Я хочу знать правду.

Что серьёзно? Это говорит Дилан? Тот самый Ваттенвил, который раньше решал все проблемы кулаками и угрозами?

Я едва не рассмеялась в голос.

Вы вообще верите в это? Вот и я не могу поверить.

– Всё нормально, Дилан. Просто устала, – ответила я, глядя в окно.

– Так… и что Мэйсон вообще здесь забыл? Он же должен быть в Англии, о чём вы разговаривали?

– Ни о чём, – сухо отрезала я, продолжая смотреть на заснеженные сосны за стеклом.

– Ну о чём-то же вы говорили, – не отстает он.

Меня начинает реально бесить.

– Я же сказала – ни о чём! – выкрикнула я и повернулась к нему.

Дилан сжимал руль так, что барабанная перепонка руля скрипнула под его пальцами, а желваки на скулах дернулись.

Так-так-так… Он пил таблетки? Давно я не видела этих признаков.

Он больше ничего не спросил, продолжая вести машину, глядя прямо перед собой. До самого дома мы не сказали друг другу ни слова.

Глава 7. Терра

Я лежу и смотрю в потолок. Дилан отвернулся, лежит привычно спиной ко мне, а я не могу уснуть. Стоит только закрыть глаза, сразу приходит тот кошмар из сна, как он смотрит на меня с неприязнью.

После того как мы приехали, мы просто безмолвно поели и легли спать, без единого слова и прикосновений.

Боже, как же это скучно. Так невыносимо обыденно, что меня тошнит. Теперь я понимаю, почему Лена так запойно читает дарк-романы. Чтобы хоть ненадолго сбежать из этой серой, душной реальности, сбежать от зануды парня к какому-нибудь конченному сталкеру. Чтобы почувствовать хоть какие-то настоящие эмоции – ярость, боль, страсть, шок. Прожить то, что в жизни ты никогда себе не позволишь.

Я сажусь на кровати. Нина валяется у нас в ногах на спине, нагло раскинулась, посапывая с блаженным видом. Я тихонько встаю, беру телефон и на цыпочках выхожу на кухню.

Открываю ленту в инсте, и смотрю тупые мемы, отрывки из фильмов про любовь – всё это кажется слишком жизненным и одновременно чужим. Я листаю, не видя ничего.

Вдруг на столе вибрирует телефон Дилана. Он обычно не берёт его в спальню – говорит, что не хочет быть зависимым, в отличие от меня. Я пытаюсь не обращать внимания… но любопытство сильнее.

На экране висит уведомление от какой-то девчонки, она темнокожая, очень красивая. Каре русых волос, молодое лицо. На вид двадцать два, не больше. Сердце начинает биться рвано, так, когда ты понимаешь, что-то не то, и кажется твой парень скрывает ее.

Я беру его телефон, трясущейся рукой. Первое что бросается это простой черный фон, а раньше там стояла наша фотка с пикника, которую мы сделали еще в школе.

Два года стояла, а теперь вместо неё чёрный экран?

Внутри кольнуло, или даже пырнуло ножом, прямо в сердце.

Я открываю чат с ней, но в ту же секунду телефон вырывают у меня из руки.

– Тебя не учили не лазить по чужим телефонам? – грозно спрашивает Дилан, убирая телефон в карман пижамных штанов.

Я вздрагиваю всем телом, от неожиданности.

Он может лазить в мой, а я в его нет?

– Кто это? – спрашиваю я, поворачиваясь к нему лицом.

– Кто это, кто? – отвечает он с этой своей раздражающей манерой, которая меня всегда бесила.

– Кто, мать твою, эта девка?! – уже ору я.

Моральных сил не осталось ни капли.

– Какая девка? – он смотрит на меня так, точно я всё на придумывала, и стою ему тут шизу втираю.

– Дилан, мне это всё надоело! – кричу я истерически. – Ты мне изменяешь? Кто это? Почему она пишет тебе в такое время? Что за хрень?!

– Успокойся. Ты не в себе, – говорит он слишком спокойно.

Нет. Я больше не могу!!!

– Нам нужно пожить раздельно, – выпаливаю я и иду в комнату. – Я больше так не могу, Дилан! Я ухожу!

– О чём ты? – спрашивает он у меня за спиной.

– Я хочу побыть одна и разобраться в себе.

– Разобраться в себе? Это как? – его голос становится угрожающим. – Так я прав? Тебя что-то гложет?

Я глубоко вздыхаю и разворачиваюсь к нему. Смотрю ему в глаза и, чёрт возьми, замечаю ту самую неприятную ухмылку, которая преследовала его ещё со школьных лет.

Этот гад что-то затеял. Он точно что-то знает.

– Что, Винни-Пух, хуёво? – говорит он, сверкая садисткой улыбкой. – Конечно, хуёво, невестушка. И это только начало.

– О чём это ты? – хмуро спрашиваю я.

Мне по-настоящему страшно.

Вдруг он знает правду?

Он усмехается шире и произносит то, чего я боялась все эти два года:

– Как далеко зайдёшь ты – зайду и я, детка.

Меня охватывает паника, а волосы на голове встают дыбом.

– Никуда ты, сука, не идёшь, – рычит он, возвышаясь надо мной, как халк. – А если уйдёшь, то я тебя домой притащу за волосы. Поняла, сука? Ты сегодня меня вывела. Я не хотел срываться… но, чтобы я больше нахуй не видел этого ублюдка. Или клянусь, Терра, я вас обоих урою. Поняла меня?

Его взгляд окутан мраком.

– Кто ты такой, чтобы мне указывать?! – кричу я, отступая, но спина уже упирается в стену. – Я не твоя вещь, Ваттенвил! Иди вон, к своей шлюхе, ответь ей! И вообще – забери своё сраное кольцо. Я не пойду за тебя замуж, кусок имбецила! Ты не изменился ни на каплю!

…Он начинает смеяться и тогда происходит то, чего он не позволял себе два года.

Его рука сминает моё горло с невероятной силой. Прямо как в тот первый день, когда я вернулась из Мюррена. Он прижимает меня к стене с такой силой, что мои ноги едва касаются пола, а его большой палец давит точно на пульс, и я чувствую, как моё собственное сердце бьётся у него под пальцами.

– Ты, блять, до сих пор нихуя не поняла, да? – ядовито шепчет он мне прямо в лицо. – Ты никогда не была свободной, Терра, ни одного ебаного дня и ни одной секунды. Ты моя. Моя вещь. Моя личная шлюха и игрушка для того, чтобы ломать и ебать, когда мне вздумается. С того самого момента, как я решил, что эта рыжая тварина будет принадлежать только мне. И даже если я тебя разъебу в хлам и сотру в порошок – ты всё равно останешься моей навсегда. Поняла, Винни-Пух?

Перед глазами начинают плыть тёмные пятна.

– А теперь слушай меня очень внимательно, сучка, – он начинает с мягких интонаций, но в его словах звучит такая неприкрытая злоба, что по моей спине пробегает холодок.– Ты можешь орать и ненавидеть. Можешь даже попробовать свалить. Мне поебать. Я тебя везде найду и притащу за эти твои сраные кудрявые волосы обратно домой, как блудную шалаву. Я напомню тебе, кому принадлежит эта пизда каждым ударом и стоном. Каждой твоей слезой. Будешь умолять меня остановиться, а я буду ебать тебя до тех пор, пока ты не забудешь, как дышать без моего хуя. Поняла меня, гнида?

Он наклоняется ещё ниже.

– А если ты, думаешь, что я сейчас шучу, то ты очень сильно ошибаешься.

– Я твоего хуя уже три месяца не вижу, придурочный! – Хриплю я, с трудом проталкивая слова сквозь его пальцы. – Кусок дерьма вонючего…

Дилан на мгновение замирает, а затем его лицо озаряется улыбкой.

– А знаешь почему? – продолжает он за меня. – Потому что ты заслужила, и будешь мучиться от этого, лежать ночами рядом со мной мокрой, а я даже пальцем тебя не трону, пока сам не захочу. А я, Терра, не ебу тех, кто меня предал. Поняла?

Я немею.

Он знает. Конечно, знает.

– Значит, нет смысла держать то, что уже разрушено… – хриплю я, пытаясь вырваться. – Ты сам себе противоречишь, если я шлюха, то зачем тогда она тебе?!

Он приподнимает меня ещё выше, пока мои носки окончательно не отрываются от пола.

– Ша-ла-вааааааа… – выдыхает он прямо мне в лицо, и я ощущаю на языке всю горечь его язвительного тона. – Ты серьёзно спрашиваешь, зачем мне она? Да потому что ты, два года назад уже дала мне понять, что тебе мало одного хуя. На выпускном ты сосалась с этим ублюдком, пока я ждал тебя в зале, как последний лох. Думала, я не узнаю? Думала, я слепой?

Он смеётся прямо мне в губы.

– Так вот, слушай сюда. Я не буду тебя ебать, пока не решу, что ты достаточно наказана, а оно будет очень долгим. Ты будешь смотреть, как я общаюсь с другими, видеть уведомления, чувствовать запах чужих духов на моей рубашке. Ты будешь молчать, потому что стоит тебе открыть свой грязный рот – я сделаю так, что ты пожалеешь, что вообще родилась. А если ты думаешь, что я тебя отпущу, то ты совсем ебанулась, Винни-Пух. Ты никуда не уйдёшь, ни к Мэйсону, ни к себе «разобраться». Ты будешь сидеть здесь, в этом доме, в моей постели, и ждать, когда я наконец соизволю тебя взять. И когда я это сделаю, ты будешь благодарить меня на коленях, со слезами, с соплями и моим именем в каждом слове.

Он ослабляет хватку ровно настолько, чтобы я могла вдохнуть кислород, но не отпускает.

– А теперь скажи ещё раз, что ты не пойдёшь за меня замуж. Ну давай детка. Я очень хочу услышать.

– Ни за что! – ору я, толкая его в грудь изо всех сил.

Но он даже не покачнулся, продолжая стоять как скала, а я волна, которая хоть как-то пытается его снести.

– Тогда время пошло, Винни-Пух. А я, как ты знаешь… никогда не проигрываю.

Глава 8. Дилан

Два года назад

Я стою на улице и курю, как внутри вдруг поднялась невыносимая тревога.

Бросил сигарету в урну, даже не затушив, и быстрым шагом направился обратно в зал.

Её нет.

Я внимательно осматриваю каждый уголок и группу людей, сердце колотится так, что грудь ходуном ходит.

Мэйсона тоже нигде нет.

Я не запрещал ей общаться с ним после того, как он вышел из больницы. Я видел, как она сама начала от него отдаляться, и это меня радовало. Как бы она ни пряталась за словами «мы пара, мне интереснее с тобой», я слышал тот разговор возле палаты, как он признавался ей в чувствах, и как она молчала. А потом ответила ему, что любит меня.

Но этого мало.

Ревность жрет меня изнутри. Страх, что она в итоге выберет его, никуда не делся. Потому что каким бы дерьмом он ни был, этот урод знает её лучше меня. Каждую её слабость, трещину и тайну.

Тварь.

И вот она входит в зал. Мне даже не нужно догадываться – я уже знаю, что произошло.

Губы блестят, а блеск размазан по подбородку. Причёска чуть лохматая. Идёт и делает вид, будто ничего не было.

Шлюха.

А за ней следом заходит он. Остаётся в проходе и пялится на меня с этой своей сраной победной ухмылкой.

Я уничтожу его, а потом и её. Медленно… Я не тороплюсь. Втираясь в доверие, пока она сама не поверит, что я изменился, пока не расслабится и не наденет мне на палец это сраное кольцо, думая, что теперь все будет хорошо.

Она предала меня, а он оставил на ней свою ебаную метку. Я этого никогда не прощу.

Хватаю её за запястье и тащу за собой прочь из этого проклятого зала.

Настоящее

Готов разорвать её на части.

Особенно после того, как увидел, как она сидела в библиотеке и разговаривала с этим безмамным хуйланом. Держать эту гнилую маску самообладания становилось всё сложнее с каждым днём. Улыбаться, когда хочется вбить кулак в стену. Делать вид, что я послушно глотаю эти вонючие таблетки, хожу к ебаному психиатру и вру, что «всё хорошо», когда на самом деле внутри всё давно сгнило.

Каждый день, глядя в её медовые глаза, я видел ложь. Она убивала её изнутри, а она продолжала молчать. Я правда ждал, что она сама придёт и расскажет, честно признается мне, как сосалась с ним на выпускном. Как встречалась с ним потом, и до сих пор думает о нём.

Но нет... Она не может жить без своих игр в боль. Ей нужен адреналин, страх, моя ярость. Значит, придётся дать ей именно то, чего она так жаждет по-настоящему.

Я перестал касаться её так, как раньше. Стал тем «хорошим» Диланом, которого все хотели видеть рядом с ней. Тихим, правильным и контролируемым. Я разрушался ради нее, а теперь мой черёд наносить ответные удары.

Я отстраняюсь, продолжая смотреть на неё. Она замирает с удивлённо приоткрытым ртом, медленно моргая, не в силах осознать происходящее.

– Тогда время пошло, Винни-Пух, – произношу я спокойно. – А я, как ты знаешь… никогда не проигрываю.

Она охуела.

Отлично, пусть привыкает.

Я ждал этого момента два года. Отныне её жизнь превратится в настоящий ад, потому что она встречалась с этим гандоном не один раз. Что там было на самом деле – я узнаю. Всё до последней детали, а потом разорву их обоих. Так, чтобы она на своей шкуре почувствовала каждую секунду предательства.

И когда она будет умолять меня остановиться – я улыбнусь и скажу то же самое, что говорил всегда:

Ты сама это начала.

Глава 9. Терра

– Дилан, ты придумал какую-то хрень! – кричу я, делая шаг вперёд. – Не было ничего!

Он смотрит на меня с брезгливостью.

– Тебе не тошно от твоего пиздежа, Терра?

В этот момент я погружаюсь в свой самый ужасный кошмар. Тот самый, где его взгляд направлен на меня так же, как и там.

Мне страшно… и одновременно я чувствую странное, болезненное облегчение. Всё наконец-то вскрылось. Я так чертовски устала носить в себе эту тайну и вину. Я не хотела, чтобы всё так вышло. Для меня тот поцелуй с Мэйсоном – буквально ничего не значил.

Но теперь до меня доходит.

Дилан изменил мне. Мы…изменили друг другу.

Я не могу оторвать от него взгляд. Слёзы градом катятся по щекам, а горло словно сдавливает невидимая рука, лишая меня возможности дышать. Внутри меня вспыхивает невыносимая боль.

– Как ты мог… – шепчу я дрожащим голосом.

Он максимально пассивно пожимает плечами, будто мы обсуждаем погоду.

– Как могла ты? – отвечает он равнодушно.

Я замираю лишь на секунду, но потом внутри меня срывается все в крик, боль, ненависть, в то, что я…не делала это специально!

– Как я могла?! – выкрикиваю я, и голос становится визгливым. Слезы застилают зрение. – Да ты серьёзно сейчас, Ваттенвил?! Ты два года строил из себя святого и делал вид, что «всё хорошо»! Ты перестал меня трогать! Перестал смотреть на меня! Я чувствую себя пустым местом рядом с тобой! А теперь ты мне в лицо говоришь, что я – шлюха?!

Я иду к нему, несмотря на дрожь в коленях. Мои пальцы так сильно стиснуты в кулаки, что ногти глубоко впиваются в ладони.

– Тот поцелуй с Мэйсоном был ошибкой! Одной единственной ошибкой! Я сама себя ненавижу за это! А ты что делал всё это время? Переписывался с какой-то сучкой, которая шлёт тебе свои фотки? Возвращался домой в два часа ночи и смотрел на меня, как на мебель? И теперь ты имеешь наглость спрашивать «как могла я»?!

Меня душит воздух. Слёзы наворачиваются на глаза новым потоком, но я не в силах сдержать их.

– Мы оба сломали всё к чертям, Дилан! Но я хотя бы не врала себе два года, что «исправилась». Я не пряталась за таблетками и фальшивой улыбкой! Я просто… устала быть единственной, кто пытается держать нас на плаву. А ты просто ждал момента, чтобы воткнуть нож поглубже, да?

Я провожу дрожащей рукой по лицу и пристально смотрю ему в глаза.

– Так вот. Нож воткнут! Поздравляю! Теперь мы оба в крови. И что дальше, гений? Ты урод, моральный ублюдок, ненавижу тебя! – Ору я так что голос становится сиплым.

Как он мог так поступить? И как могла я?

Мы не можем быть вместе. Эта разрушительная любовь, которая давно разъедает нас изнутри, уже не оставляет места для счастья. Мы давно не те восемнадцатилетние, какими были когда-то. Я больше не желаю жить в этом кошмаре – среди измен, лжи и ненависти, которая скрывается за каждым взглядом.

А что, если он действительно трахался с ней за моей спиной?

Эта мысль окончательно ломает внутри меня, ту Терру, которая любит его.

Я внезапно наклоняюсь, поднимаю с пола сумку и начинаю лихорадочно собирать вещи из шкафа. Платья, брюки, бельё – всё отправляется внутрь в беспорядке. Мои руки трясутся, что я с трудом могу что-либо ухватить.

– Ты никуда не поедешь, – говорит он с насмешкой, как будто это не моя жизнь рушится прямо сейчас.

– Я тебя не спрашивала, идиотина, – огрызаюсь я, не оборачиваясь. – Кольцо своё себе в задницу засунь.

– Это я тебе его щас засуну в твою дырень.

– Да пошёл ты! – плачу я уже в голос, не сдерживаясь. Обида и разбитое сердце вырываются наружу горькими, некрасивыми рыданиями.

– Я сказал ТЫ НИКУДА НЕ ПОЕДЕШЬ! – орёт он.

Он беспардонно дёргает меня назад и швыряет на кровать. Я падаю на спину, а он сразу нависает сверху, его трясет от гнева.

Я начинаю яростно колотить его по груди, надеясь, что смогу прогнать всю эту боль.

– Как ты мог, Дилан?! – кричу я сквозь слёзы. – Я же люблю тебя… Я так люблю тебя… Как ты мог изменять мне и каждую ночь клясться в любви?!

Он не шевелится. Только цепко смотрит на меня сверху вниз – на эту искалеченную версию меня, которую он уже наблюдал два года назад.

– А как могла ты? Клясться мне в любви и скрывать это?

Мы оба погружены в бездну вражды и терзаний. Я безудержно плачу и бью его в грудь, но он не делает ни малейшей попытки уклониться. Вместо этого он захватывает мои запястья одной рукой и без труда заводит их мне за голову, крепко прижимая к подушке. Я отчаянно мотаю головой, пытаясь освободиться, но его хватка непоколебима.

– Ненавижу тебя… ненавижу! – кричу я, захлёбываясь слезами и икая.

Я останавливаюсь и лежу неподвижно, чувствуя, как грудь тяжело вздымается. Взгляд устремлён в потолок, я избегаю смотреть ему в глаза.

Не хочу.

Внутри уже созрело решение. Я просто дождусь, когда он уедет на работу, а потом свалю, сниму себе квартиру рядом с универом.

Лишь бы подальше от него. От нас. От этой любви, которая убивает нас обоих.

Глава 10. Терра

Год назад

– Ты, дуболомина, памперс ему неправильно надел! – хохочу я, сгибаясь пополам от смеха.

Дилан стоит посреди гостиной и прищурившись смотрит на Марка, как из-под подгузника вываливаются какашки и тягуче ползут по-новому, дорогущему ковру, который родители только вчера привезли из Милана.