Разлом Лазурных Небес 2

— Хоть бы для приличия делали вид, что не пялятся, — проворчал Чэнь Лэй, идущий рядом с мешком провизии на плече — он так и не расстался с ним даже здесь. — Я, между прочим, тоже ничего себе. Вон та девушка в зелёном на меня как минимум дважды посмотрела.

— Она смотрела на мешок, — сказала Су Юэ, не поднимая головы от свитка регистрации, который читала на ходу. — Судя по запаху вяленого мяса, доносящегося от него на десять шагов, я бы тоже посмотрела.

— Это защитное обоняние выдающегося странника! Меня учили экономить провизию!

— Тебя учили есть впрок, потому что ты боишься, что еда закончится раньше, чем турнир начнётся.

Йе Хунь шёл чуть впереди, прямой, как копьё, ни разу не обернувшись на пикировку друзей позади. За три дня пути и один день в столице он не сказал Йе Ханю больше десятка слов сверх необходимого — но и колкостей, к удивлению самого Йе Ханя, не бросал тоже. Что-то в нём словно замерло на грани, ожидая, в какую сторону качнётся весы.

Свободный круг нашёлся у самого края площадки, вдали от толп — Йе Хань шагнул было к нему, разворачивая плечи для лёгкой разминки формы, когда откуда-то сбоку раздался голос, ровный и до странности уверенный для юноши, которому на вид было не больше лет, чем ему самому.

— Этот круг занят.

Йе Хань обернулся. У противоположного края формационного барьера стоял парень в лёгких серых одеждах, подпоясанных зелёным шёлковым кушаком — цвет клана Лин, вспомнил Йе Хань из вчерашних разговоров о влиятельных семьях столицы. Высокий, худощавый, с мечом за спиной в ножнах цвета выцветшей бирюзы — таким мечом не хвастаются на людях, если только не уверены, что он того стоит. Лицо — резкое, красивое той холодноватой, аристократической красотой, что бывает у людей, никогда всерьёз не сомневавшихся в собственной ценности.

— Странно, — ответил Йе Хань, окидывая взглядом пустой круг, — я не вижу здесь ни флажка распорядителя, ни таблички с именем. Обычно места занимают, а не просто объявляют занятыми издалека.

— Я стоял здесь раньше тебя. Отошёл за флягой воды. Этого достаточно.

— По такой логике половина столицы могла бы объявить себя владельцем чего угодно, стоило бы отойти за флягой воды.

Уголок губ незнакомца дрогнул — не улыбка, скорее предвестие насмешки.

— А ты, стало быть, любишь спорить о правилах вместо того, чтобы просто найти другой круг. Их здесь три десятка, если ты не заметил.

— Я заметил. Просто мне не нравится, когда мне указывают на них таким тоном, будто я мешаю важному человеку.

— Ты и мешаешь, — спокойно сказал парень. — Просто ещё не знаешь, насколько важному.

Чэнь Лэй за спиной у Йе Ханя издал тихий сдавленный звук — не то смешок, не то предчувствие катастрофы.

— О, мне уже нравится этот парень, — прошептал он Су Юэ. — Он говорит ровно то, что я думаю про Йе Ханя, только вслух и без последствий.

— Тише, — шикнула Су Юэ, но и в её голосе была нотка любопытства, которую она не потрудилась скрыть.

— Лин Фэн, — представился незнакомец, будто одно только имя объясняло всё, что требовалось объяснить. — Клан Лин, земли Ветра. Не откажу себе в удовольствии узнать, с кем спорю о свободном месте на тренировочной площадке.

Что-то в том, как он произнёс собственное имя — без хвастовства, но и без малейшей тени сомнения, что оно должно быть узнано, — задело Йе Ханя сильнее, чем сам спор о круге.

— Йе Хань. Клан Йе, земли Грома.

Взгляд Лин Фэна на мгновение изменился — не удивление, скорее узнавание, как будто кусочек мозаики встал на место.

— Мальчик-с-Расколом, — произнёс он, и в голосе не было ни насмешки, ни благоговения, только ровная констатация факта. — Забавно. Я представлял тебя выше.

— А я представлял тебя более занятым делом, чем охрана пустых кругов.

— Кто-то с известным именем должен же был поставить тебя на место, — Лин Фэн развёл руками, будто извиняясь за неизбежное. — Иначе ты рискуешь решить, что слава Совета делает тебя особенным везде, а не только там, где о тебе слышали.

— Как трогательно, что ты так заботишься о моём душевном здоровье.

— Профессиональная деформация. Меня с детства окружают люди, уверенные в собственной исключительности. Я научился распознавать их с первого взгляда.

— И часто ты ошибаешься?

— Ни разу, — сказал Лин Фэн без всякого намёка на шутку. — Хочешь стать первым исключением?

В голосе его была та особая уверенность, что рождается не из тщеславия, а из привычки — привычки быть правым, привычки, что от него ждут многого, и он никогда, ни разу, эти ожидания не подводил. Йе Хань узнал эту интонацию мгновенно, потому что сам провёл полжизни на другом полюсе того же самого чувства: там, где от тебя не ждут ничего, и каждый успех — сюрприз, граничащий с оскорблением для окружающих.

— Хочешь проверить прямо здесь? — спросил Йе Хань негромко.

— С удовольствием, — Лин Фэн потянулся к рукояти меча за спиной, и движение это было таким плавным, таким лишённым усилия, что Йе Хань невольно отметил: этот парень не блефует.

— Йе Хань, — раздался предупреждающий голос Су Юэ.

Но остановить их успела не она.

— Драки на регистрационной площадке запрещены под страхом дисквалификации, — прозвучал новый голос, властный и совершенно не терпящий возражений, со стороны ближайшего распорядительского помоста.

Принцесса-регент Юэ Лань появилась там, казалось, из ниоткуда — хотя, скорее всего, просто обходила площадку с обычным вечерним осмотром и оказалась достаточно близко, чтобы заметить назревающий инцидент. Её сопровождали двое стражей в лазурных доспехах, но останавливать двоих юношей ей, судя по всему, не требовалась чужая сила — хватило одного взгляда, брошенного поочерёдно на Лин Фэна и Йе Ханя.

— Юный мастер Лин, — произнесла она, и в тоне её слышалась усталая, но не сердитая узнаваемость, — вы снова застолбили круг раньше положенного часа?

— Я всего лишь защищал свои интересы, ваше высочество, — отозвался Лин Фэн с поклоном настолько безупречным, что в нём чувствовалась заученность многолетней практики.

— Ваши интересы простираются на треть площадки каждый раз, когда вы здесь появляетесь. — Юэ Лань перевела взгляд на Йе Ханя, и в этом взгляде мелькнуло что-то похожее на любопытство. — А вы, полагаю, тот самый юноша из клана Йе, о котором Совет счёл нужным упомянуть лично.

— Йе Хань, ваше высочество.

— Хорошо. Тогда позвольте избавить вас обоих от необходимости калечить друг друга раньше срока: и у отборочного тура, и у самого турнира будет достаточно возможностей для того, чтобы выяснить, кто из вас более... впечатляющий. — Последнее слово она произнесла с едва уловимой иронией, адресованной, кажется, им обоим сразу. — До тех пор — либо тренируйтесь порознь, либо тренируйтесь вежливо. Второе, признаться, я не наблюдала здесь ни разу за все три дня отбора.

Стражи за её спиной обменялись взглядами, в которых читалось нечто вроде "снова он".

— Как прикажете, ваше высочество, — Лин Фэн склонил голову, но, выпрямляясь, всё же не удержался и бросил в сторону Йе Ханя короткий, острый взгляд — не враждебный, скорее оценивающий, будто ставил невидимую зарубку на память.

Юэ Лань удалилась столь же внезапно, как появилась, — к следующему кругу, где, судя по звукам, кто-то уже успел устроить куда более серьёзное нарушение порядка.

— Что ж, — сказал Лин Фэн, убирая руку от меча так же плавно, как и потянулся к нему, — раз официальная драка отменяется, может, покажешь хотя бы форму? Или Мальчик-с-Расколом бережёт силы для более благодарной публики?

Что-то в этом предложении — не вызов, а именно приглашение, лёгкое, почти дружеское, — заставило Йе Ханя пересмотреть первое впечатление. Этот человек не хотел унизить его. Он хотел увидеть.

— Одну форму, — согласился Йе Хань. — Раз уж круг всё равно свободен теперь официально.

Он шагнул внутрь барьера, вытянул руку — без меча, просто ладонь, — и позволил ци течь по знакомому руслу техники клана Йе, Громовому Шагу, не вкладывая в неё и десятой доли настоящей силы. Воздух вокруг ладони затрещал едва слышно, голубоватые искры пробежали по костяшкам пальцев и погасли.

Лин Фэн наблюдал молча, склонив голову набок, с тем особым, оценивающим прищуром, каким мастера смотрят не на результат, а на путь, которым к нему пришли.

— Контроль неплохой, — признал он наконец. — Для человека, который явно прячет большую часть того, чем на самом деле владеет.

— С чего ты взял, что я прячу?

— Потому что я делаю то же самое, — Лин Фэн вытащил меч из ножен одним движением, настолько быстрым, что воздух вокруг клинка на мгновение засвистел, будто разрезаемый пополам. Он не ударил — просто исполнил короткую форму, стойку и выпад, обёрнутые полупрозрачной пеленой ветра, что взметнула пыль на добрых три шага вокруг. Техника была безупречна той безупречностью, что достигается не талантом одним, а годами дисциплины, наложенными поверх таланта. — И я узнаю чужую сдержанность с первого взгляда. У меня богатая практика в собственной.