Академия вероятности

Служитель с облегчением протянул им три номерных зажима.

— Связка номер двенадцать. Восточная установка.

В зале собралось около сорока поступивших. После двора они выглядели иначе: победители без дорожек, номера без испытаний. Кто-то уже успел получить серые куртки подготовительного курса и застёгивал их до самого горла. Остальные оставались в дорожной одежде. Мира заметила девушку с первой экзаменационной дорожки; та увидела её повязку и отвернулась.

У восточной установки три медные тележки стояли на разных высотах. Верхняя должна была пройти короткий прямой путь к чаше. Средняя — пересечь качающийся мостик. Нижняя — подняться по винтовому рельсу. В центре находилось колесо с тремя рукоятями.

Табличка пользы гласила: «ДОСТАВИТЬ ВЕРХНИЙ ГРУЗ БЕЗ УДАРА».

На чёрной табличке было написано: «РИСК РАСПРЕДЕЛЯЕТСЯ ВНУТРИ СВЯЗКИ».

— Нет, — сказала Ния.

Ян осматривал крепления.

— Мы ещё не получили условия.

— Уже получили. Внутри связки — не носитель.

— Возможно, ниже будет форма распределения.

Ния повернула табличку. Обратная сторона была пустой.

В зал вошёл преподаватель. Он был невысок, широк в плечах и двигался так бесшумно, что голоса затихали уже после того, как он проходил мимо. На его куртке вместо имени блестел знак трёх вложенных окружностей.

— Я мастер Град, — сказал он, встав у центральной установки. — Сегодня вы выполните меру связки. Один участник получает пользу, второй рассчитывает перенос, третий принимает риск. Потом меняетесь местами. Задача проста: научиться доверять распределению до того, как получите право спорить о городской модели.

Мира почувствовала, как Ян рядом стал неподвижнее.

— Это относится к нашему возражению? — спросил он.

Град нашёл его взглядом.

— Всё, что вы делаете в Академии, относится к способности отличать ошибку модели от собственного неудобства.

— В нашем возражении есть численное превышение предела.

— После занятия.

Град поднял учебную пластину. На установках вспыхнули роли. У Миры над верхней тележкой загорелось: «ПОЛУЧАТЕЛЬ ПОЛЬЗЫ». У Яна возле колеса: «РАСЧЁТЧИК». Перед Нией чёрная табличка сменилась именем: «НОСИТЕЛЬ РИСКА — НИЯ ТАР».

— Я не принимала, — сказала Ния.

— Роли назначены случайно.

— Я говорю не о способе назначения.

— Ваша связка подписана всеми участниками.

— Для проверки семи наборов. Не для этого.

Град подошёл к их установке. Остальные связки ещё читали условия, но уже прислушивались.

— Учебный риск ограничен, обратим и наблюдаем. Нижняя тележка может не пройти винтовой подъём. В таком случае ваш зажим потемнеет до конца занятия. Никакого физического вреда.

— Тогда назначьте носителем свой зажим, — сказала Ния.

Кто-то за соседней установкой фыркнул.

— Метод требует трёх ролей.

— Метод требует моего согласия.

— Вы дали его, вступив в связку.

— Нет.

— Пластина считает иначе.

Мира посмотрела на собственную медную линию. Три разрыва оставались на месте. Их договор действительно говорил только о проверке возражения и доступе к данным. Но учебная установка прочитала слово «связка» как общий контур, пригодный для любой меры.

— Пластина ошибается, — сказала Мира.

Град повернулся к ней.

— Условно принятая поступающая за первое утро обнаружила две системные ошибки. Впечатляющий темп.

— Одну. Вторая сейчас перед нами.

— Покажите.

Мира сняла пластину с запястья и положила рядом с табличкой Нии.

— Здесь срок — до вечернего гудка. Цель — получить ответственного и исходные данные модели. Здесь Ния назначена носителем риска доставки. Это разные контуры.

— Учебная мера не меняет вашу исследовательскую цель.

— Зато использует подпись от неё.

— Академия вправе назначать упражнения поступившим.

— Упражнение — да, — сказал Ян. — Согласие на риск — нет. Иначе поле согласия из вступительного испытания декоративно.

Мастер Град медленно обвёл их троих взглядом.

— Хорошо. Тар, вы вправе отказаться от роли. Последствие — связка не выполняет обязательное занятие и получает дисциплинарную практику. Все трое.

Ния даже не посмотрела на Миру и Яна.

— Отказываюсь.

— Не спеши, — сказал Ян.

Она резко повернула голову.

— Что?

— Я не прошу согласиться. Я хочу понять меру. Если риск действительно только потемнение зажима, мы можем оспорить форму после демонстрации без последствий для тебя.

— Потемнение моего зажима — последствие для меня.

— Формальное.

— Чужое формальное неудобство опять меньше твоего доказательства?

— Нет. Но если мы уйдём сейчас, получим дисциплинарную практику и потеряем время до гудка.

— Вот цена, которую ты хочешь положить на мою чашу.

Ян сжал губы.

— Я называю её вслух.

— После того как мастер назначил меня.

— Я не назначал.

— Ты уговариваешь не отказываться.

Мира увидела, как на колесе пробежали белые искры. Другие связки уже начинали. Учебная система собирала активные меры в общий ритм: верхние тележки одна за другой трогались к чашам, нижние качались у винтовых подъёмов. Их установка тоже ожила, хотя Ян не касался рукояти.

На табличке появился обратный отсчёт.

Десять.

— Мы ещё не запустили, — сказал Ян.

— Общий цикл, — ответил Град. — Если Тар отказалась, снимите зажимы до нуля.

Мира потянулась к своему. Зажим не поддался.

Девять.

На пластине светилось: «СНЯТИЕ ПОСЛЕ ЗАКРЫТИЯ МЕРЫ».

— Мера не закрыта, — сказала она.

— Закройте пустым результатом, — велел Град.

Ян вставил пластину в расчётный паз. Поля заполнились автоматически: польза — верхняя тележка; носитель риска — Ния; срок — один цикл; предел — потемнение зажима; наблюдение — установка двенадцать; согласие — исследовательская связка.

Восемь.

— Не подписывай, — сказала Ния.

— Не собирался.

Семь.

Белая ветвь от верхней тележки уже тянулась к Мириной пластине. Чёрная искала нижнюю. Ния шагнула к колесу и дёрнула стопор. Он был закрыт прозрачным колпаком.

— Мастер, остановите общий цикл, — потребовал Ян.

— Система не переносит риск без подписи расчётчика.

Шесть.

— Тогда почему линия движется? — спросила Мира.

Град взглянул на установку. Впервые его спокойствие дало трещину.

— Предварительная адресация.

— Она уже на Нии.

Пять.

Ния ударила локтем по прозрачному колпаку. Тот звякнул, но выдержал.

— Не ломайте установку, — сказал Град.

— Она назначает меня после отказа.

— Переноса не будет.

— Тогда ей не нужен мой адрес.

Четыре.

Мира увидела чёрную ветвь отчётливо. Она не ограничивалась зажимом. Из нижней тележки линия уходила к руке Нии, потом делилась: одна тонкая часть тянулась к её сапогу, другая — за стену зала, вниз, туда, где работал общий привод.

— Риск не в зажиме, — сказала Мира. — У него два адреса.

— Это визуальная гипотеза, — напомнил Ян, но уже вынимал пластину из паза.

Она не вышла.

Три.

Ния схватила свободную рукоять колеса обеими руками и рванула против хода. Колесо не повернулось. Зато средняя тележка дёрнулась на качающемся мостике.

— Тар, прекратите!

— Откройте стопор!

Два.

Ян просунул пальцы под край расчётной пластины. Мира взялась рядом здоровой рукой. Паз держал крепко, словно уже принял подпись, которой не было.

— На счёт раз, — сказал Ян. — Вверх и к себе.

Ния перестала тянуть колесо. Вместо этого она опустилась на колено и ударила каблуком по нижнему рельсу возле крепёжного клина.

Один.

Клин выскочил.

Винтовой рельс просел на ладонь. Нижняя тележка покатилась назад и врезалась в мягкий ограничитель. Чёрная линия оборвалась прежде, чем сомкнулась на Нии.

В тот же миг Мира и Ян вырвали пластину из расчётного паза.

Общий цикл начался.

По залу прокатился звон сорока механизмов. Верхние тележки пошли к чашам, средние пересекли мостики, нижние поползли вверх. На двенадцатой установке верхняя тележка набрала скорость, но без принятой меры не получила мягкого торможения. Она ударилась о край чаши, подпрыгнула и высыпала груз — десяток стеклянных бусин — на пол.

Ния накрыла голову руками. Бусины застучали вокруг неё, не причинив вреда.

Одна попала под сапог мастера Града. Он отступил, хрустнул осколком и остановился.

В зале стало тихо.

— Физический стопор, — сказала Ния, поднимаясь. — Наблюдаемое последствие. Никакого переноса.

Град посмотрел на просевший рельс.

— Вы повредили учебную установку.

— Клин цел.

Ян поднял его с пола. На металле не было ни трещины.

— Посадочное гнездо тоже, — сказал он после осмотра. — Клин рассчитан на аварийное снятие.

— Не вами.

— Авария выбирает допуск? — спросила Ния.

— Это не была авария.

— Система удерживала пластину без подписи и адресовала риск отказавшемуся участнику, — сказала Мира. — Что из этого вы считаете нормальной работой?

Другие установки завершали цикл. Где-то радовались чистой доставке, но большинство поступивших смотрели на связку двенадцать.

Мастер Град поднял бусину и положил на чёрную табличку.

— Учебный комплекс использует предварительную адресацию, чтобы синхронизировать общий цикл. Перенос начинается только после подписи расчётчика.

— Тогда покажите журнал, — сказал Ян.

— Какой журнал?

— Состояние меры на нулевом отсчёте. Если переноса не было, баланс установки останется неизменным.

— Журналы комплекса не входят в ваше занятие.

— А риск Нии входил?

Град вынул из кармана чёрную карточку и провёл ею над установкой. Свет погас. Имена исчезли.

— Связка двенадцать отстраняется от занятия. Дисциплинарная практика — архив неудач, до вечернего гудка. Восстановить семь записей, повреждённых влагой. После подтверждения хранителя получите право вернуться на курс.

Ния посмотрела на Яна.

— Ты хотел семь наборов.

— Не таким способом.

— Способ был наблюдаемый.

Град протянул руку за номерными зажимами. Ния сняла свой и положила ему на ладонь. Он был таким же светлым, как прежде.

— Моё последствие? — спросила она.

— Дисциплинарная практика.

— Оно возникло из-за отказа или из-за клина?

— Из-за нарушения порядка занятия.

— Запишите именно так.

Град записал.

Мира отдала зажим второй. Ян задержал свой.

— До вечернего гудка действует наша исследовательская связка. Вы направляете нас в архив, а возражение 7-ВН-113 передано ректору. Мы получим там копию исходных данных?

— Дисциплинарная практика не является исследованием.

— Но запрета искать номер возражения нет.

— В архиве вы выполняете указания хранителя.

— Это не запрет.

Град взял зажим из его пальцев.

— Вест, когда вы научитесь отличать незапрещённое от разрешённого, Академия станет для вас значительно опаснее.

— Значит, различие важно.

— Именно.

Они вышли из зала под взглядами остальных. За дверью Ния остановилась.

— Если кто-то из вас хочет отказаться от связки, сейчас самое время.

— Ты спрашиваешь после последствия, — сказала Мира.

— Я спрашивала до. Вы оба слышали мой отказ.

— И всё равно получили практику.

— Потому что не ушли.

Ян ощупал красную полосу на щеке.

— Снятие клина было разумным. Удар по колпаку — нет.

— Спасибо за порядок моих ошибок.

— Я не закончил. Предварительная адресация могла не переносить риск, но удержание неподписанной пластины противоречит заявленному устройству. Нужен журнал комплекса.

— Это означает, что ты остаёшься? — спросила Мира.

— До гудка.

Ния кивнула.

— Я тоже. Но запишите: я не третья, которая принимает риск за двоих. Я третья, у которой есть свой разрыв.

Она коснулась медной линии на пластине. Разрыв возле её имени вспыхнул и погас.

Путь в архив шёл вниз. Светлые коридоры сменились узкими переходами, где трубы проходили прямо под потолком, а стены хранили влажные пятна. Здесь Академия меньше походила на башню, управляющую городом, и больше — на старый механизм, который бесконечно ремонтировали вокруг работающих частей.

У первой развилки Ян остановился.

— Указателей нет.

— Архив неудач, — сказала Ния. — Наверное, надо выбрать неверный путь.

Мира увидела на полу тонкий чёрный след. Он шёл налево.

— Туда.

Ян не двинулся.

— Ты видишь?

— Да.

— Насколько ясно?

— Одна линия. Старая. Идёт под левой стеной.

— Это не обязательно архив.

— Не обязательно.

Ния посмотрела в правый коридор, откуда тянуло сухим горячим воздухом.

— Слева пахнет мокрой бумагой. Справа — котельной. Проверка закончена.

Они пошли налево.

Архив неудач начинался за двумя железными дверями. Первая была открыта, на второй висела табличка: «СТУЧАТЬ. НЕ УЛУЧШАТЬ ВЕРОЯТНОСТЬ ОТВЕТА».

Ния постучала три раза.

Никто не ответил.

Она постучала снова.

— Теперь вероятность ответа выше? — спросил Ян.

— Теперь человек за дверью знает, что первый стук не был случайным.

Засов отодвинулся.

Хранитель оказался стариком с густыми белыми бровями и руками, испачканными фиолетовой краской. Он посмотрел на их повязки, ушибы и пустые места от зажимов.

— Град?

— Град, — подтвердила Мира.

— Клин или мембрана?

— Клин, — сказала Ния.

— Цел?

— Да.

— Тогда проходите. Мембрану чинить дольше.

Архив занимал несколько низких залов. Стеллажи поднимались от пола до сводчатого потолка, и каждый был заставлен серыми коробами. На торцах стояли не годы, а последствия: «НЕСРАБОТАВШИЕ МЕРЫ», «ИЗБЫТОЧНЫЙ ПЕРЕНОС», «ОШИБКИ АДРЕСА», «ОТКАЗ НАБЛЮДЕНИЯ», «БЛАГОПРИЯТНЫЙ ИСХОД — НЕУСТАНОВЛЕННАЯ ЦЕНА».

Последний раздел уходил дальше всех.

— Хранитель Орт, — представился старик. — Семь записей после протечки. Текст поднять, утраты отметить, догадки не вписывать. Закончите до гудка — получите мою отметку. Не закончите — завтра продолжите вместо занятий.

Он поставил перед ними деревянный лоток. Внутри лежали семь разбухших пластин, переложенных тканью.

— Можно выбрать записи? — спросил Ян.

— Вода уже выбрала.

— Нам нужен номер 7-ВН-113.

Орт поднял брови ещё выше.

— Свежие возражения хранятся наверху.

— А исходные данные?

— Где положили.

— Кто?

— Тот, кто хотел потом найти.

Ния оглядела бесконечные короба.

— Здесь всегда так отвечают?

— Только тем, кто задаёт вопрос размером с архив.

Мира достала верхнюю пластину. По краям разлилось фиолетовое пятно, центральные строки были почти стёрты. Заголовок читался: «ОТКАЗ НАБЛЮДАТЕЛЯ ПОСЛЕ ЗАПУСКА».

— Как восстанавливать?

Орт показал стол с тремя лампами.

— Белая выявляет прежнюю запись. Синяя — поздние исправления. Тёплая сушит. Никогда не включать синюю и тёплую вместе: закрепите исправление как исходный текст. Фрагменты переписывать на чистую копию послойно.

— А фиолетовая?

— Показывает места, где вода смешала слои. Там ставите утрату.

— Даже если смысл очевиден? — спросила Мира.

— Особенно если очевиден. Архив хранит не лучшие ответы. Он хранит границу того, что мы знаем.

Ян посмотрел на неё. Мира поняла без слов: именно этого он требовал утром.

Они разделили работу. Ния осторожно снимала влажные прокладки и раскладывала пластины. Ян настраивал свет и переписывал числовые поля. Мира читала проступающие линии мер, сравнивая их с тем, что показывала лампа.

Первая запись рассказывала о наблюдателе, который отозвал согласие после запуска мельничного насоса. Меру не остановили, потому что риск уже считался распределённым. В исходном тексте ответственность возлагалась на расчётчика. Поздняя синяя правка добавляла: «Порядок отзыва не был предусмотрен».

— Исправление появилось после события, — сказала Ния.

— Дата через два года, — подтвердил Ян.

— А до этого виноват был один человек.

— Формально он нарушил действующий порядок.

— Которого не было.

Ян переписал обе версии отдельно.

Вторая пластина касалась больничного подъёмника: вероятность отказа снизили для дневных перевозок, перенеся износ на ночные часы, когда подъёмник считался пустым. Ночью им пользовалась уборочная бригада, не внесённая в расписание. Травм не было, но кабина застряла между этажами на три часа.

В исходном поле носителя риска стояло: «механизм в период простоя».

Ния обвела слова пальцем, не касаясь.

— Опять пустое место, которое оказалось людьми.

— Это старый случай, — сказал Ян. — Возможно, модель изменили.

— Проверим дату изменения.

— Если найдём журнал.

Третья запись была почти утрачена. Четвёртая описывала удачный спуск грузов во время шторма, оплаченный ростом мелких повреждений у складов внешнего берега. Пятая — ранний урожай в центральных садах и череду поломок водяных насосов за серой дугой.

Во всех Мира видела знакомые обрезанные ветви. Не одинаковые, но направленные туда, где официальный текст становился короче: «внешний контур», «период простоя», «прочая служба».

— След идёт не к событиям, — сказала она после пятой пластины.

Ян не отрывался от копии.

— Объясни.

— Он держится за места, где носителя заменили категорией. Я думала, чёрная линия показывает, куда ушёл риск. Но иногда она остаётся возле самой записи.

— Значит, может показывать не долг, а неполноту описания.

— Или долг остаётся незакрытым, пока описание неполно.

— Это разные гипотезы.

— Запиши обе.

Он записал.

Шестая пластина оказалась ведомостью ремонта аварийной колокольни. Мира узнала старый знак Нижней Пристани — две волны под расколотым кругом. Дата была на год раньше её рождения. Большая часть текста сохранилась.

Мера обеспечивала слышимость штормового сигнала в центре за счёт повышенного риска отказа дальних колоколов. Предел задавался числом несработавших башен. Людей среди носителей не было.

На синем слое позднее добавили ремонтные службы, но не отдельных работников.

— Это предшественник задачи из Комнаты неверных ответов, — сказал Ян. — Учебный набор составили по реальной мере.

— Сколько таких мер было? — спросила Мира.

Орт сидел за дальним столом и правил корешок короба.

— Какой номер?

Ян прочёл.

Хранитель замер всего на мгновение.

— Серия КУ-ШТ. До стабилизации кольца — ежегодно. Потом включили в постоянный Контур устойчивости.

— Кто утвердил постоянный контур?

— Ректорская комиссия.

— Савин Рей уже был ректором?

— Был младшим расчётчиком.

Мира увидела тонкую чёрную ветвь на синей правке. Она уходила не наружу, а к номеру следующей записи.

— Здесь ссылка, — сказала она.

Под тёплой лампой ничего не проявилось. Ян включил белую — тоже.

— Где?

Мира назвала место. Он сменил угол рамки. На границе фиолетового пятна выступили три знака: «КУ-ШТ/12».

— Это не следующая запись, — сказал Орт, подойдя ближе. — Это сводная пластина серии.

— Где она?

Хранитель посмотрел на их лоток, на дверь, потом на часы до гудка.

— В разделе благоприятных исходов с неустановленной ценой. Допуск — после тридцатого дня курса или по запросу ректора.

Ян показал номер возражения на своей пластине.

— Ректор получил наш запрос.

— Получить запрос и дать доступ — разные действия.

— Можно хотя бы подтвердить существование записи?

— Уже подтвердил.

Ния положила ладонь на седьмую влажную пластину.

— Если мы восстановим всё до гудка, вы отметите практику?

— Да.

— А потом мы будем иметь право ждать здесь ответа ректора?

— Архив закрывается с гудком.

— До гудка.

Орт посмотрел на неё с одобрением.

— До гудка можете ждать где угодно, если не мешаете работе.

Седьмая пластина была самой тяжёлой. Вода склеила три слоя, и любое торопливое движение могло оторвать запись. Они перестали спорить. Ния подавала прокладки, Мира читала проступающие фрагменты, Ян переносил их в копию. Когда смысл казался очевидным, они ставили знак утраты.

Запись описывала показательную меру связки.

Три ученика должны были доставить груз, распределив роли получателя пользы, расчётчика и носителя риска. Один участник отказался после назначения. Общий цикл запустил предварительную адресацию. Расчётчик не подписал меру, но риск всё равно частично перенёсся на общий привод, потому что установка заранее замкнула учебные связки в единый контур.

В результате в соседнем зале лопнул ремень. Никто не пострадал.

Дата стояла двенадцать лет назад.

— Они знают, — сказала Ния.

Ян проверил поздний слой. Синяя правка гласила: «Установить физические аварийные клинья на нижних рельсах. Предварительную адресацию считать неактивной до подписи расчётчика».

— Они поставили клин, — сказал он.

— И переименовали риск.

— Возможно, после изменения перенос действительно не происходит.

— Тогда почему пластина не вышла?

— Не знаю.

— А мастер Град сказал, что всё нормально.

Мира провела белой лампой над строкой «единый контур». Чёрная сеть вспыхнула под всеми семью пластинами и сошлась к седьмой. На миг она увидела не только старый долг, но и свежую оборванную ветвь из учебного зала. Она закончилась у аварийного клина, не дойдя до Нии. Другая часть ушла в общий привод.

— Перенос начался, — сказала Мира. — Ния оборвала свою ветвь. Но часть риска ушла в привод.

Ян поднялся.

— Нужен журнал комплекса.

— И мастер Град, — сказала Ния.

— Сначала копия записи. Иначе он скажет, что это наша интерпретация.

Они закончили восстановление за двенадцать минут до гудка. Орт сверил каждую копию, дважды вернул Яну числа без отметки неопределённости и заставил Миру заменить слово «пропущено» на «утрачено водой»: первое предполагало чьё-то действие, которого они не доказали.

Потом он поставил отметку о завершении практики.

На пластинах троицы восстановился допуск к занятиям. Одновременно пришёл ответ на возражение 7-ВН-113.

«ИСХОДНЫЕ ДАННЫЕ ПЕРЕДАНЫ В АРХИВ НЕУДАЧ. ДОПУСК КУ-ШТ/12 РАЗРЕШЁН СВЯЗКЕ ЗАЯВИТЕЛЕЙ. ОТВЕТСТВЕННЫЙ: САВИН РЕЙ».

Ния медленно повернулась к хранителю.

Орт уже снимал с пояса связку ключей.

— Иногда правильный вопрос всё-таки помещается в архив, — сказал он.

Он повёл их между стеллажами, к разделу, который уходил дальше всех.

Над проходом темнела надпись: «БЛАГОПРИЯТНЫЙ ИСХОД — НЕУСТАНОВЛЕННАЯ ЦЕНА».

До вечернего гудка оставалось девять минут.

Глава 5. Архив без имён

Ключ Орт выбрал на ходу. Длинный, с тремя зубцами, он не подходил ни к одной двери, мимо которых они проходили. За стеллажом с коробами «Цена не прослежена» хранитель остановился перед медной рамой, вделанной прямо в стену, и вставил ключ в узкую щель между двумя заклёпками.

Стена отозвалась сухим щелчком. Из неё выдвинулся плоский ящик.

— Восемь минут, — сказал Орт. — Сводную пластину не вынимать из рамы. Белый свет разрешён. Синий — только при мне. Переписывать можно номер, дату, исходную цель и перечень связанных записей. Имена участников закрыты решением комиссии.

— Даже нам? — спросила Мира.

— Особенно вам. Допуск выдан к КУ-ШТ/12, а не к чужим личным делам.

Ния посмотрела на пустую строку в журнале выдачи.

— Кто отвечает, если закрытые имена и есть причина ошибки?

Орт протянул ей перо.

— Тот, кто подпишет просмотр и сумеет это доказать без имён.

Они расписались по очереди. Ян поставил рядом время: восемь минут до вечернего гудка.

В ящике лежала не одна пластина, а решётка из двенадцати тонких листов, соединённых медными шарнирами. Верхний лист был почти пуст. В центре стояло название серии: «КОНТУР УСТОЙЧИВОСТИ — ШТОРМОВОЙ». Ниже — номер двенадцать и дата, от которой Мире стало холодно: семнадцать лет назад, в неделю Большого прорыва.

Она знала эту дату. Её мать произносила её редко и всегда одинаково: не как день победы, а как границу, после которой город научился считать оставшихся.

Ян поднял белую лампу. Под светом проступила сеть строк.

«Цель: сохранить работу центральных водосборов, аварийных колоколен и больничных подъёмников при прохождении трёх последовательных штормовых фронтов».

«Получатели: население внутреннего кольца; зарегистрированные укрытия; службы непрерывного цикла».

«Носитель риска: внешний резерв погрешности».

Ния прочла последнюю строку дважды.

— Это не носитель.

— В старой форме так можно было записывать, — сказал Ян.

— Я не спрашивала, можно ли было. Кто это?

Ян не ответил. Он провёл пальцем над колонкой пределов, не касаясь поверхности.

— Резерв ограничен одной целой четырьмя десятыми на событие. Суммарного предела нет.