Сломанные боги

В дальней части комнаты имелось небольшое зеркало и умывальник. Зоэсим подошёл к растрескавшемуся стеклу. Обычные чёрные волосы, бледная кожа, которая постепенно восстанавливала румянец. Только глаза сильно впали, словно он и не спал.

— Это был не сон, — повторил он, и тьма под одеждой шевельнулась.

Зоэсим не понял, как осознал этот факт, но тьма кивнула. Он сполз по неровной стене пещеры и уставился на один из камней, сверкавших в темноте. Сам не заметил, как заплакал. Спустя пару минут заставил себя расправить мантию, умыться водой из кружки, что стояла на небольшом столике около зеркала, и пойти на утреннюю службу.

Глава 5 Рутина

В день перед той ночью, когда Лана остановилась в Дархоре, а Зоэсим получил приказ убить брата, утро выдалось солнечным. Золотистые лучи утреннего солнца лениво перетекали по тесным жилам городских улиц, согревая черепицу домов и серый камень казарм. Свет неспешно карабкался по кручам горной гряды, озаряя бесснежные пики и, разумеется, не мог обойти вниманием исполинскую тридцатиметровую стену. Камни её весело искрили наложенными чарами, точно хвастаясь небесному своду своими возможностями.

С гор и моря на юго-востоке дул лёгкий, на первый взгляд освежающий бриз. Однако вместе с прохладой он приносил тяжёлый, приторный смрад нечистот, заставлявший прохожих брезгливо морщиться и прижимать платки к носам. Местные лорды годами вели ленивые споры о том, что выгребные ямы пора бы перенести подальше от города, но благие намерения, как водится, так и оставались намерениями.

На самой вершине стены молитвы о переносе сточных ям звучали особенно истово. Те, кому выпало нести караул, изнывали под тяжестью доспехов: летний зной не щадил никого, заставляя воинов, как им казалось, закипать в собственном поту. Защитников на стенах было много — даже слишком для мирного утра.

Значительную часть этого тесного строя занимали рыцари в алых плащах. На их спинах, расправленные лёгким ветром, красовались вышитые гербы — два перекрещенных жёлтых клинка. Между гвардейцами находились обычные солдаты в кожаной, железной, стальной броне — в зависимости от богатства их лорда.

Все они смотрели на горы. Громады из земли и камня, поросшие травой, деревьями, тянулись настолько, насколько хватало глаз. Нападения отсюда ждал бы только параноик. Но приказ есть приказ

и стража таращилась на горы, будто с их склонов вот-вот должен был спуститься каменный великан из местных легенд.

Среди рыцарей в красных плащах прогуливался человек. Одет был просто, но богато. Рубаха, штаны и сапоги не имели совсем никаких украшений, но были сделаны из дорогой ткани, идеально выглажены. К его поясу крепились ножны со слишком простым, по сравнению с мечами рыцарей, клинком. Однако, когда человек проходил поблизости, каждый солдат приветствовал его небольшим поклоном. На голове прохаживающегося было нечто вроде короны — тиара. Сделана она была из золота, украшена рисунком в виде крепостной стены.

Взгляд этого человека медленно скользил по бойницам, каменному полу стены. И лицо становилось всё менее и менее довольным. Даже в обычное время Си́ласа Ро́уэна нельзя было назвать красивым. Большое количество морщин избороздило лицо. Слишком большие уши, отрубленный кончик носа. Шрамы, похожие на молнии, заменяли пятидесятилетнему мужчине морщины. Короткие волосы были тронуты сединой. Словом, даже в хорошем расположении духа Силас бы напугал и мёртвого.

— И как это понимать? — спросил он наконец.

— Лорд Роуэн? — отозвался молодой человек, следовавший за ним как тень.

На вид Фати́му было не более пятнадцати лет. Одет он был в кожаную куртку, плотно прилегающие к телу штаны и специальные сапоги для верховой езды. Паж постоянно морщился — с каждым дуновением ветра со стороны канализации.

— Позови лорда, который руководил наложением чар на стенах, — приказал Силас.

Молодой человек поклонился и подошёл к группе людей, которые стояли на некотором отдалении. Это собрание выглядело чужеродно на стенах. Их кафтаны пестрели всеми цветами радуги: родовые гербы, вышитые золотом и канителью, — словно они явились на бал, а не войну. Вокруг каждого лорда суетилась целая свита верные оруженосцы и вышколенные слуги, создавая вокруг своих господ кокон излишнего комфорта.

Они вели тихую беседу — шёпот их тонул в шуме ветра, не достигая ушей ни Силаса, ни его гвардейцев. Но стоило тяжёлому шагу лорда Роуэна зазвучать вблизи, как заговорщическое шипение мгновенно обрывалось. Аристократы тут же напускали на себя вид безмятежной скуки, устремляя пустые взоры на горизонт, будто всё происходящее на стене не стоило и доли их высокого внимания.

— Лорд Наме́риос лорду Роуэну, — громко выкрикнул молодой паж, подойдя к этой группе.

Вышел высокий худощавый человек. Совершенно лысый, в роскошной одежде. Несмотря на невероятную худобу, на шее красовался двойной подбородок, словно жир не хотел уходить из этого места. В руках он держал кипу бумаг в кожаном переплёте.

— Что-то случилось? — спросил он пажа.

— Не могу знать, ваше благородие, — пожал плечами Фатим. Его благородие просит вас.

С тяжёлым вздохом Никари́м Наме́риос направился к Силасу. Последний в этот момент стоял, опершись на парапет, и пытался взглянуть на внешнюю сторону стены.

— Ваше благородие, лорд-кастелян Ланкаля, вы хотели меня видеть? — спросил Никарим.

— Ровно три дня назад я рассылал инструкции. Они у вас? — спросил Силас, не отрываясь от своего занятия. Он наклонился настолько сильно, что при желании его можно было легко сбросить со стены.

— Да, ваше благородие.

— Дайте мне их, — сказал Силас, выпрямившись.

Пока Никарим искал документы, лорд-кастелян рассматривал собеседника. Если одежду Силаса можно было описать как удобную, то Никарим являл собой образец роскоши — по крайней мере в представлении провинциального аристократа. Кафтан с настолько широкими рукавами, что в них можно было бы спрятать пару младенцев, и осталось бы место для мешка картошки. Из-под кафтана, который явно был великоват носителю, торчали сапоги. В них бы он упал, не пробежав и трёх метров — настолько высоко носы были загнуты вверх.

Силас взял документы и принялся читать вслух:

— В связи с ранее игнорируемой угрозой атаки врага со стороны гор приказываю усилить восточную и западную стены города крепости Лими́лием, — он поднял глаза. — Укрепление должно соответствовать статье 11 Общего положения о безопасности крепости. Сколько заклинаний должно быть на стенах в соответствии с этой статьёй?

— Тридцать пять, — сказал Никарим спокойно, хотя ощутил, как по телу пробежал холодок.

— Здесь двадцать девять заклинаний, — Силас сделал шаг вперёд, встал вплотную к собеседнику. — Я посчитал каждый эффект, действующий на этом участке. И мне интересно, почему в акте о приёме стоит ваша подпись? Вы умеете считать?

— Это какая-то ошибка, ваше благородие, я срочно прикажу всё переделать. Хотя нет, я лично наложу недостающие заклинания.

— Недостающие? — спросил Силас, в голосе которого чувствовалась ярость. — Два заклинания с эффектом усиления. Одно заклинание ускорения магии. И ни одного заклинания отталкивания от стен. — Наконец он перешёл на крик: — Сколько должно быть перечисленных видов?

— Пять, три и семь соответственно, — ответил Никарим, втягивая голову в плечи.

— Это ваше первое задание в статусе диокета стены. Повезло, что вы служили здесь, а не в Лихе́льме.

— Милорд, прошу милости! — Никарим низко поклонился. Такого больше не повторится. Я клянусь именем своего отца! Я поверил инквизиторам и поставил подпись без личной проверки! Клянусь, такого больше не повторится.

— Мне плевать на твоего отца, — рявкнул Силас. — Мне нужны чёртовы заклинания. На чёртовых стенах. Чтобы, когда сюда придут мёртвые, у нас был хотя бы шанс надышаться перед смертью. — Силас больше всего хотел ударить собеседника по лицу, но свидетелей было многовато. — Фатим, ко мне!

Молодой паж, державшийся неподалёку, подошёл. Привычным движением он протянул своему лорду свёрток бумаги. Это был акт о приёме работ по укреплению восточной стены города Лими́лием.

— Молодец, сообразил, — похвалил пажа Силас. Он быстро прочитал список имён, а затем принялся диктовать указ пажу: — Лорд Никарим из рода Намериосов приговаривается к заточению на три месяца в темнице. Лорд Кэ́дал, будучи его заместителем, не указал своему начальнику на недочёт. В темницу на десять дней. Инквизиторы Асефи́н и Тигаэ́м, как проверившие стену до меня и не отметившие нарушение, передаются церковному суду. Требовать заключение на год.

Паж записал всё. Несмотря на скорость, с которой перо скользило по бумаге, почерк оказался идеальным.

— Давай, — сказал Силас спокойным голосом, словно и не подумывал избивать лорда минуту назад. Получил документ, поставил подпись. — Поговори с Первым Священником Ланкаля, проси перепроверить все стены ещё раз, — сказал он и отправился к ближайшей лестнице, ведущей со стены. Рыцарская гвардия последовала за ним.

Спустя менее часа лорд-кастелян и его стража уже ехали по дороге, направляясь в другой город.

— Чёрт, — думал Силас. — Род Намериосов в целом неплох. И его могли подставить Кэдалы. А могли и Валикарды. А за ними всеми могут стоять хоть церковники, хоть До́угэсы. А может, этот Никарим просто идиот? — от таких мыслей начинала кружиться голова. — И как управлять крепостями, когда даже здесь, на первой линии обороны против мёртвых и зверей, интриги и предательства процветают словно в столице? — Он плюнул, чтобы хоть как-то выплеснуть раздражение.

В такие моменты он всегда вспоминал лицо императрицы. Старое, почти уродливое. Но наполненное невыразимой добротой и заботой. Они виделись всего раз около года назад. Однако выражение искренней благодарности и восхищения на лице престарелой правительницы не покидало воспоминаний Силаса.

Но как бы ни была хороша императрица, ей не удалось победить главных врагов государства — казнокрадов, лизоблюдов и трусов. — Силас сгорбился, словно человек, оказавшийся перед непреодолимым препятствием. — Интересно, — подумал он, чтобы отвлечься, — а как она выглядела в молодости?

Неизвестно, куда бы зашли подобные мысли военного человека, но размышления были прерваны. Вдалеке показался город, который Силас сделал своим штабом — Люфиан.

Город, когда-то являвшийся центром торговли, теперь напоминал ощетинившееся чудовище, готовое к атаке. Деревянный частокол с зачарованными кольями опоясывал город с трёх сторон. За частоколом располагались небольшие башни, соединённые малой стеной. Военные называли такую конструкцию «противница мла-денцев». За ними — вал, усиленный таким количеством заклинаний, что у обычного человека голова заболевала только от нахождения рядом с ним. За ним — ещё одна «противница младенцев». Потом — ров с кольями. Любого неподготовленного рядом с ним стошнило бы. Поэтому у рва появилось особое название — Блевотник. За Блевотником — ещё башни, которые одной из стен упирались в ров, полный воды. Отравленная жидкость противно булькала, и за это ров получил название «Помойник». Проехать здесь можно было только при помощи магии или задержав дыхание. Ещё две башни — и наконец начинались крепостные стены города.

Двадцатиметровая громадина возвышалась над окружающим пространством, точно гигант над лилипутами. Даже Силас ощущал себя маленьким в сравнении с ними. Пространство вокруг стен звенело настолько сильно, что жить рядом с ними стало невозможно. Огромное количество защитных чар, гигантское количество атакующих заклинаний заставляли серый камень искрить настолько часто, словно это были украшения для ярмарок, а не серьёзное военное укрепление.

Единственное «слабое место» города располагалось на востоке. Здесь стена была в разы ниже, зато упиралась в огромное ущелье, через которое был перекинут подъёмный мост. Силас всегда смотрел на эти укрепления с гордостью. Всё, кроме стен города и Помойника, было построено по его приказу.

Лорд-кастелян въехал в город. Здесь сохранились следы прежней жизни. Большое количество торговых домов. Они стояли прямо около ворот и тянулись вдоль огромной главной улицы города. Даже сейчас, когда основным населением Люфиана стали солдаты, здесь чувствовался запах свежего хлеба, слышались крики лавочников.

То тут, то там бегали дети, предлагая прохожим листовки с адресами булочных, суконных лавок, сапожников и Свет знает кого ещё. Силас не обратил на них внимания. Не обратил внимания он и на великолепные дома богатых людей. Величественные статуи подпирали крыши вместо колонн. Дома были разукрашены так, будто соревновались с ярмарочными шатрами: красные, жёлтые, зелёные громады. С фонтанами, выложенными мозаикой дорожками. И все с большими садами. Там, где лавочников было меньше, можно было уловить аромат цветов — роз и ромашек. Были и другие, но Силас знал только эти.

И все — с большими садами. Там, где лавочников было меньше, можно было уловить аромат цветов — роз и ромашек. Были и другие, но Силас знал только эти.

Прямо в центре города красовалась стена — такая же, как и внешняя. Она имела десять башен. Ворота центральной башни были открыты и вели в другую часть города.

О том, что отряд рыцарей прибыл в часть города «для знати», возвещали две большие статуи — в два человеческих роста. Одна из них изображала орла, держащего скипетр и державу в клюве. Вторая представляла собой меч, который лежит на горе черепов животных. Герб империи и герб Люфиана были выполнены из мрамора. В камне были сделаны серебряные прожилки. Часть города, располагавшаяся за внутренней стеной, называлась «круг благородных», и здесь, в том числе, находился замок лорда-кастеляна.

Спустя примерно двадцать минут Силас наконец добрался до него. Стены замка были чуть ниже городских. Сделаны были из серого камня с огромным количеством заклинаний защиты. Спрыгнув с коня, Силас направился прямо в свой кабинет.

— Ваше благородие, повар приготовил обед, — сказал Фатим, указывая на человека, стоявшего напротив небольшого каменного домика.

— Я поем, когда закончу работу, — отозвался Силас, стараясь не обращать внимания на то, что живот уже час болел. Оно и понятно: он ведь и не ужинал, и не завтракал, и не обедал.

Настроение Силаса было слишком паршивым. Отвратительное предчувствие, участившиеся ошибки подчинённых, больной живот, недовольство каждой высокородной собаки его методами. Лорду-кастеляну казалось, что богиня просто ждёт, когда он сдастся.

Наконец он добрался до рабочего кабинета. Помещение прямоугольной формы — что было модно в дни строительства замка. Две длинные стены упирались с одной стороны в окно во всю стену, а с противоположной — в так называемую «спальную стену». Здесь размещалась кровать. По мнению Силаса, на ней мог бы выспаться табун лошадей. Но спал на ней только он.

К окну был приставлен большой стол — из коричневого дерева, с большим количеством секретных ящиков, потайных отделений для оружия. На столе в совершенном порядке было разложено множество документов. Все были собраны в десять стопок. Напротив стула, в самом центре стола, лежали самые важные документы.

— Стоит наградить Фатима за такую службу, — подумал Силас, садясь за рабочее место. — Наверное, такого порядка нет даже у императрицы.

Среди прочих документов Силас нашёл письмо. В нём было написано:

«Лорду-кастеляну владения Ланкаль Силасу Роуэну от Руки Армии Партиата. Писано в шесть тысяч девяносто третьем году от правления короля Карла, 20 марта. Уведомляю ваше благородие о том, что его благородие лорд Диа́тон До́угэс и его благородие лорд Даэни́н До́угэс прибудут к вам через два месяца после дня, в который было написано данное письмо».

— Боже, этот день уже скоро, — печально подумал Силас. — И какого чёрта? — прошептал он. — Что этому жуку могло понадобиться здесь? И зачем ты тащишь с собой сына? — спросил Силас, словно Диатон был рядом с ним.

Лорд-кастелян отложил письмо, но раздражение осталось. Диатон никогда не приезжал просто так. Покончив с этим, лорд-кастелян открыл один из потайных ящиков и достал большую тетрадь. В ней его рукой была нарисована таблица. Её Силас принялся заполнять.

«Род Намериосов. Никари́м. Неправильно подсчитал руны.

Последствий нет.

Род Кранаэ́мов. Крен. Ошибка в поставке медикаментов.

Пять солдат умерло.

Род Парлэ́тов. При́ат. Кража тысячи стрел. Лихельм недопо-лучил стрелы».

— И это только сегодня, — с отчаянием подумал Силас.

Он взглянул на свои записи. Чем ближе они были к сегодняшнему дню, тем больше их становилось. От этого зрелища Силасу стало тошно. Он чувствовал себя человеком, который тащит валун в гору, пока остальные толкают его вниз.

— Справедливо для того, кто однажды уже подвёл, — подумал он. — Но империя такими темпами падёт.

Он переместил взгляд на дальнюю часть стола. Там стояло три небольших картины. Первая — с ребёнком. Чёрные волосы, маленький нос. Нир Роуэн в возрасте десяти лет смотрел на отца с интересом во взгляде. Портрет устарел: Ниру месяц назад стукнуло двадцать. Второй — портрет императрицы Ланы. Художник явно добавил ей стати. И омолодил лет на триста. Но взгляд её был именно таким, какой запомнил Силас.

На последнем портрете — человек пятидесяти лет. Большие скулы, низкий лоб. Два больших глаза смотрели на мир с выражением рассеянного благодушия. Изображён человек был в полный рост, положив руки на рукоять меча. На среднем пальце левой руки — кольцо с аметистом.

Силас никогда не знал Ки́рана Креасто́на, но потратил полгода, чтобы точно узнать внешность сторожа башни номер сто четырнадцать в Сарадите. Именно он предупредил его крепость и две соседние о нападении мёртвых.

— Фатим, идём со мной. И позови Семфиона, — приказал Силас с тяжёлым вздохом.

Фатим быстро выполнил распоряжение лорда. И вскоре процессия из двух рыцарей-гвардейцев, лорда-кастеляна, пажа и Семфиона отправилась во внутренний двор замка.

Семфион был толстым низким человеком, одетым в красный кафтан с розовым узором. Как и подобает кафтану знати, он был украшен золотым рисунком, который напоминал руну «⟂с͠», читающуюся как «с». Его ярко-зелёные глаза, брошь, изображавшая скипетр, выдавали мага ранга графа магии. Вторая брошь изображала пилюлю. Первый лекарь империи имел вид необычайно сосредоточенный — словно даже сейчас что-то исследовал.

Вскоре процессия оказалась во внутреннем дворе замка. У прошлых хозяев здесь располагался сад из крайне красивых деревьев. Силас даже хотел их оставить, но потом нашёл им отличное применение — колья вокруг города. Когда-то здесь росла мягкая трава, но Силас велел покрыть всё камнем — красота не спасает от мёртвых. Так появилась личная тренировочная площадка Силаса.

— Итак, — Семфион сделал шаг вперёд. — Давайте попробуем. Помните всё, чему я вас учил: не пытайтесь так сильно контролировать магию.

— Да, — вздохнул Силас. — Надеюсь, на этот раз будет лучше.

Фатим и пара слуг принесли камень. Валун был настолько тяжёлым, что троим магам пришлось помочь мышцам магией, чтобы дотащить его. Они опустили ношу прямо перед лордом-кастеляном. Камень опустился на пол совершенно беззвучно. Даже пыль не поднялась. Лишь защитные руны вспыхнули, поглощая удар.

Все, кроме Семфиона, отошли на почтительное расстояние. Силас закрыл глаза. Спустя мгновение по воздуху стал распространяться лёгкий, почти неуловимый запах. Тело мага испускало свет, яркость которого быстро росла. Вскоре никто не мог взглянуть на лорда-кастеляна.

— Неправильно, — сказал Семфион. Тело Силаса перестало сиять.

— Что не так? — обречённо спросил он.

— Вы выталкиваете магию отсюда. — Семфион коснулся центра груди Силаса — Так вы лишь создадите взрыв. Уверен, ваши внутренности на полу не очень помогут нам победить.

Некоторое время Семфион размышлял, осматривая тренировочную площадку. Он искал вдохновения. Но оно приходить отказывалось. Семфион обучал людей ранее. Но тех, кто хотел стать лекарем. Да и как объяснить человеку хоть что-то о магии, если он только барон на пятом десятке лет?

— Представьте, что вы пьяны.

— Я никогда не пил. — раздраженно ответил Силас. — Если мертвецы полезут за стены, а я буду валяться в хлеву с бутылкой победы не будет.

Семфио́н тяжело вздохнул:

— Ну, пьяного человека то вы видели? Как он себя ведет? Он идет с заплетающимися ногами, никогда не ударит по цели. Будь она с километр в диаметре. Но все равно добирается в пункт назначения. — Семфион хмыкнул — Ну, или падает на пути.

— Это не помогает.

— Просто позвольте магии течь. — выражение лица Семфиона выдавало такую беспомощность, что Фатиму стало жаль его — Она сама заполнит ваш Узор Магии.

Силас попытался снова. Закрыл глаза. Попытался расслабиться. На миг в центре его груди появилось что-то теплое. Едва различимая температура. Казалось, стоит сделать пол шага и источник его исчезнет. Силас подумал:

Появись в руке.

Тепло начало перемещаться. Подобно птице на земле, оно прыгало из стороны в сторону. Сначала в горло. Потом в висок. Затем появилось в плече. Каким-то чудом оказалось в ногах и лишь потом в ладони. А затем исчезло.

— А на этот раз что не так? — рявкнул Силас, махнув рукой — На этот раз, клянусь, я сделал все правильно. И не мешал ей двигаться, и приказал. Надо еще помолиться и попрыгать на одной ноге?

Семфион не смог скрыть улыбки:

— В любом учебнике сказано, что простого приказа мало. Представьте, куда должна течь магия. Вы ведь выполняли те упражнения, которые я дал?

— Разумеется.

— Тогда у вас все получится.

Силас, конечно, не врал. Несколько дней подряд он перед сном смотрел в стену. И представлял, как по ней скользят золотые линии. Но связь между упражнением и своей задачей лорд-кастелян понял лишь сейчас.

На этот раз Силас решил не закрывать глаза. Он нахмурился, глубоко вдохнул и выдохнул. На миг внутренний монолог остановился. А тело лишь на крошечный миг провалилось куда-то. В место столь великое и прекрасное, что разум отказался его постигать. В груди появился жар. Достаточно сильный, чтобы стиснуть зубы от боли. Поток чистой мощи устремился по шее, скользнул в предплечье. Силас ощутил тепло каждой косточкой и тканью. На миг плоть показалась прочнее стали. Жар змеей пронесся к руке и наконец застыл в запястье.

— Представьте образ. — услышал Силас голос Семфиона

И представил сферу. Жар внезапно исчез. Миг — ноздри уловили запах гари. Словно где-то жгли гнилое дерево и навоз. Силас открыл глаза. В сантиметре от его ладони парила небольшая сфера. Желтого цвета, с нечеткими краями. Она переливалась всеми оттенками золотого. И время от времени пульсировала. С каждой вспышкой света размер магии то уменьшался, то увеличивался.

— Поздравляю, вы маг. — с сарказмом, без злобы сказал Семфион — А теперь просто перестаньте о ней думать.

Только после этих слов Силас ощутил давление. Казалось, его мозгу стало тесно в черепе. Все больше и больше его мыслей, или сознания, или бытия — Силас не мог понять это ощущение — как будто перетекало в сферу. Сильным напряжением воли Силас заставил себя оторвать взгляд. И спустя миг в руке уже ничего не было.

— Все очень даже хорошо. — кивнул Семфион — Пара таких занятий и будете этими сферами бумаги таскать.

— Но этого мало. — вздохнул Силас — Слишком мало.

— Так вы и начали поздно. — ответил Семфион — Сильным магом вам никогда не стать, уж простите за прямоту. Да и для такой магии нужны воображение и концентрация. А одновременно нельзя забывать давать магии свободу. Это сложно, понимаю.

Силас обреченно вздохнул. Примерно до часа ночи Силас тренировался. В конце он смог создать сферу с целую голову младенца. И пусть ее края не были стабильными, пусть пахла его магия отвратительно. Все равно это было хорошим результатом трех месяцев обучения.

Глава 6 Император Тьмы

Лана летела в нескольких метрах над небольшой равниной. Слева и справа тянулся густой лес, скрывавший море. Оно и сейчас шумело в отдалении отвратительным гулом, словно кто-то чавкал. При каждом порыве ветра доносился запах гнилой рыбы, разлагающихся останков животных и бог знает чего ещё.