Черная метка для графини

Мир сузился до одной точки - до него. До его ритма, его дыхания, его имени, которое она шептала, стонала, кричала в темноту каюты. Он двигался в ней, и каждое движение было как удар - глубокий, сильный, доводящий до грани безумия. Она чувствовала, как напрягаются его мышцы под ее пальцами, как капли пота падают на ее грудь, как его губы ищут ее губы, чтобы заглушить крики, которые рвутся наружу.

- Джейкоб... Джейкоб...

- Вот так, - прохрипел он, ускоряясь.

Волна накрыла их одновременно.

Алисия чувствовала, как он содрогается, как напрягается каждая его мышца, как его крик - хриплый, рваный, почти болезненный - застывает у нее на губах. И в этот момент, когда мир рушился и собирался заново, она поняла то, что должна была понять много лет назад.

Он не просто любил ее. Он жил ею. Каждым вздохом, каждым ударом сердца, каждой мыслью. И если она потеряет его - не в том будущем, которое она надеялась изменить, а сейчас, сегодня, этой ночью - она потеряет себя.

…А потом наступила тишина.

Только их дыхание, смешанное и тяжелое. Он скатился с нее, притянул к себе, уткнулся лицом в ее волосы, и она чувствовала, как его руки дрожат - этот сильный, несгибаемый мужчина трепетал, как мальчишка.

- Если завтра ты не вернешься, - сказал он тихо, и голос его был хриплым, сломанным, полным той уязвимости, которую он никому, кроме нее, никогда не показывал, - я пойду за тобой хоть на край света. Клянусь всеми богами, Алисия. Даже если ты прикажешь остаться.

Она не ответила.

Только прижалась крепче, чувствуя, как по щеке скатывается слеза, горячая, соленая, пахнущая морем и отчаянием.

«Не дай мне его потерять, - мысленно взмолилась она той силе, которая вернула ее в этот день, в эту ночь, в его объятия. - Не дай мне сделать так, чтобы он снова меня ненавидел. Не дай мне снова убить его любовь».

Утром в дверь постучали - один длинный удар, три коротких – кто-то свой.

Алисия накинула халат, подошла к двери, приоткрыла.

На пороге стоял Томми.

- Капитан! - выдохнул он. - Поручение выполнено! Ваша сестра и ее семья на перевале. Их встретили люди барона. Через три дня они будут в горах.

Алисия выдохнула - с облегчением, которое не чувствовала уже много дней.

- Ты уверен?

- Точно, капитан. Я сам проводил их до развилки. Дальше они поехали с проводником.

- Молодец, - она потрепала его по голове. - Иди отдохни. Сегодня у нас будет трудный день.

Томми кивнул, зевнул и побрел в свою комнату.

Алисия закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.

- Сестра в безопасности, - сказала она. - Теперь я могу идти к герцогу.

Джейкоб уже оделся и стоял у окна, глядя в темноту.

- Ты уверена, что не хочешь, чтобы я поехал с тобой? - спросил он.

- Уверена. - Алисия подошла к нему, поправила ворот его рубашки. - Ты нужен на корабле. Я поеду к тете Маргарет, она поможет мне собраться на бал. А ты - на «Месть». Проверь все, подготовь команду. Через три дня мы встречаемся в бухте Святого Михала.

- А письмо отцу Бенедетто? - напомнил он.

- Я отправлю его от тетушки.

Джейкоб кивнул. Он взял ее лицо в ладони и быстро поцеловал.

- Возвращайся, - прошептал в губы.

- Обязательно, - ответила она.

Он вышел.

Утром Алисия отправила Грету - свою мнимую компаньонку - домой с щедрым вознаграждением.

- Спасибо тебе, - сказала она, обнимая старуху. - Без тебя ничего бы не вышло.

- Ты только береги себя, чертовка, - буркнула Грета, пряча мешочек с монетами.

Алисия оделась в простое дорожное платье и вышла во двор, где ее ждал экипаж.

- На улицу Роз, - сказала она Томми, исполняющему роль ее пажа.

Карета тронулась.

Особняк тети Маргарет встретил ее запахом свежей выпечки и цветущего сада.

Старая леди уже ждала в гостиной, окруженная служанками с коробками и сундуками.

- Сегодня ты идешь на бал - сказала Маргарет вместо приветствия, окидывая ее цепким взглядом. - И ты будешь самой красивой женщиной там.

Они поднялись наверх - в будуар, где уже были разложены платья, драгоценности, веера и перчатки…

Алисия стояла посреди спальни, чувствуя себя куклой, которую наряжают к празднику.

- Это платье не годится, - сказала Маргарет, когда первое облачение - бледно-розовое, с пышными рукавами - натянули на Алисию. - Слишком невинное. Она не должна казаться девочкой. Она должна быть женщиной. Загадочной. Опасной. Подайте вот это, темно-синее. Как море в шторм.

Принесли темно-синее платье. Оно было из тяжелого бархата, с глубоким декольте и рукавами, открывающими плечи. Серебряная нить, вплетенная в ткань, мерцала при каждом движении, как лунная дорожка на воде. Кружева на вороте и манжетах были такими тонкими, что казались сотканными из морской пены.

- Да, - сказала Маргарет, окинув Алисию взглядом. - Это оно.

Служанки зашнуровали корсет, и Алисия охнула, когда ребра сдавило. Она привыкла к мужской одежде, к свободным рубашкам и курткам, к тому, что можно дышать полной грудью. Теперь каждый вдох был коротким, поверхностным, и это придавало ее голосу ту самую загадочную хрипотцу, о которой говорила Маргарет.

- Терпи, - сказала старая леди, заметив ее гримасу. - Красота требует жертв. И чем опаснее женщина, тем теснее ее корсет.

Волосы уложили в высокую прическу, закрепили серебряными шпильками, оставив несколько локонов падать на плечи. Маргарет собственноручно наложила на лицо Алисии легкий слой белил, подвела глаза угольным карандашом, сделала губы алыми, как кровь.

- Теперь, - сказала она, отступая на шаг, - последнее.

Она подошла к комоду, достала футляр из черного бархата, открыла. Внутри, на белом шелке, лежало колье - сапфиры в серебряной оправе, такие темные, что казались почти черными, и в центре - крупный камень, в глубине которого горел огонь, как в морской пучине в шторм.

- Это принадлежало твоей матери, - сказала Маргарет. - Она носила его в день свадьбы. Единственное, что удалось спасти от хищных ростовщиков. Я должна была продать его и вызволить ее из тюрьмы, но бедняжка скоропостижно скончалась. Возможно, не своей смертью, но мне ничего не известно наверняка… Я хранила его для тебя.

Алисия коснулась камня пальцами. Он был теплым, живым, и когда Маргарет застегнула колье на ее шее, она почувствовала, как по телу разливается странное тепло, как будто что-то проснулось внутри.

Она подошла к зеркалу и замерла.

Из отражения на нее смотрела незнакомка. Темные волосы, уложенные в высокую прическу, открывали тонкую шею, на которой мерцал сапфир. Глаза, подведенные углем, казались почти черными, глубокими, бездонными. Платье облегало фигуру, подчеркивая талию, и струилось к полу тяжелыми складками.

- Ты вылитая Вэнс, - тихо сказала Маргарет, стоя у нее за спиной. - Вот теперь ты готова.

Когда Алисия вышла в коридор, чтобы спуститься вниз, Томми ждал ее у лестницы.

Он был отмыт, аккуратно причесан и одет в ливрею пажа, черную, с серебряным галуном - и должен был сопровождать уважаемых родственниц на маскараде. На самом деле, его задача была найти и вскрыть сейф в кабинете герцога, чтобы завладеть ключом от семейной шкатулки Вэнсов.

Карета громыхала по булыжной мостовой, и Алисия смотрела в окно на огни Бельтайна, зажигающиеся в сумерках. Маргарет сидела напротив, прямая, как статуя, с лицом, которое ничего не выражало, но глаза ее смотрели в темноту с той же хищной настороженностью, что и у Алисии.

- Ты готова? - спросила она, когда карета остановилась у особняка герцога.

Алисия посмотрела на здание - огромное, каменное, с колоннами и статуями на крыше, с окнами, в которых горели сотни свечей, с дверями, распахнутыми настежь, чтобы впустить гостей. Оттуда доносилась музыка, смех, звон бокалов - звуки мира, в котором она никогда не жила.

- Не могу, - призналась Алисия. - Каждую минуту кажется, что я что-то упустила. Что герцог уже знает, где Лили. Что его люди уже в пути.

- Конечно, его люди ищут ее, - усмехнулась Маргарет. - Но горы опасны для тех, кто не знает дорог. Томас вырос там. Они в безопасности.

- Тогда я готова!

- Помни главное, - Маргарет взяла ее за руку, сжала, - ты - баронесса Вэнс. Ты вернулась из Селеции после долгого отсутствия. Ты ничего не знаешь о пиратах, о Черной Метке, о своем прошлом. Ты - леди. И никто не должен усомниться в этом.

- Я помню, - ответила Алисия.

- И еще, - Маргарет помедлила, - герцог опасен. Он умен, хитер и жесток. Он будет проверять тебя. Испытывать. Не поддавайся. Не показывай страх. Не показывай слабость.

- Это я умею лучше всего, - сказала Алисия, и в голосе ее зазвенела сталь.

Маргарет улыбнулась - впервые за весь день.

- Вижу, - сказала она. - Ты - дочь своего отца. И своей матери. А теперь иди!

ГЛАВА 6

Бальный зал особняка Монфортских сиял, как шкатулка с драгоценностями. Тысячи свечей отражались в зеркалах, зажигая миллионы огней, и Алисии казалось, что она идет по облакам - по паркету, натертому до такого блеска, что в нем можно было увидеть собственное отражение, искаженное, как в морской глади.

Она вошла под руку с Маргарет, чувствуя, как тяжелые юбки шуршат по полу, как корсет сдавливает ребра, как сапфир на шее будто пульсирует в такт сердцу. Взгляды скользили по ней - мужские, восхищенные, и женские, завистливые, - но она не смотрела по сторонам. Она искала его.

Герцог стоял у дальней стены, в окружении придворных, и когда увидел ее, его лицо не изменилось. Ни тени удивления, ни интереса - только легкая, едва заметная усмешка, которая могла означать что угодно.

- Ваша светлость, - Маргарет склонилась в реверансе с удивительной грацией. - Позвольте представить вам мою племянницу, баронессу Алисию Вэнс.

- Очаровательно, - герцог взял руку Алисии и поднес к губам. Его поцелуй был холодным, сухим, как прикосновение змеи. - Польщен знакомством.

- Я тоже, ваша светлость, - ответила Алисия, выдерживая его взгляд.

В глазах герцога мелькнуло что-то вроде удивления, и он отпустил ее руку.

Повернулся к Маргарет и завел светскую беседу - о погоде, о дорогах, о последних новостях из столицы. Алисия слушала вполуха, глаза ее блуждали по залу.

Томми стоял у колонны, в своей черной ливрее с серебряным галуном, и смотрел на нее с той настороженностью, которая бывает у молодых волков, почуявших добычу. Он ждал сигнала.

Алисия коснулась сапфира на шее - условный знак, о котором они договорились заранее. Томми кивнул, незаметно отступил в тень и исчез.

Теперь оставалось только ждать.

Танец следовал за танцем. Алисия определенно пользовалась успехом у мужчин, приглашения следовали одно за другим. Какой-то барон, потом граф, потом молодой офицер, который смотрел на нее с таким восхищением, что ей стало почти жаль его.

Время тянулось медленно, как патока. Алисия поглядывала на дверь, за которой скрылся Томми, и считала минуты. Семь. Пятнадцать. Полчаса.

Где же он?

Она уже хотела удалиться под предлогом поправить прическу, когда заметила движение у лестницы, ведущей в хозяйские апартаменты. Герцог, который только что танцевал с племянницей, вдруг замер, повернул голову в сторону и нахмурился. Его глаза - темные, как ночное море - сузились, и он сделал шаг в сторону выхода.

Недолго думая, Алисия двинулась к нему - сквозь толпу, сквозь шуршание юбок и запахи духов, сквозь музыку и смех, - и оказалась у лестницы в тот же миг, что и герцог.

- Ваша светлость, - сказала она, касаясь его рукава. - Вы не пригласили меня на танец. Я обижена.

Герцог остановился. Посмотрел на нее - и в его взгляде мелькнуло что-то, чего она не могла прочитать. Подозрение? Раздражение? Или, может быть, что-то другое - то, от чего у нее замерло сердце?

- Простите, баронесса, - сказал он, и голос его был низким, почти ласковым. - У меня неотложное дело.

- Оно не может подождать? - спросила Алисия, и в голосе ее прозвучала та легкая, кокетливая нотка, которой учила ее Маргарет. - Я так надеялась, что вы составите мне компанию. В этом зале так душно. Может быть, мы могли бы выйти на террасу? Или... - она посмотрела на лестницу, - может быть, вы покажете мне свою библиотеку? Говорят, у вас собрание редких книг, которому позавидовал бы сам король.

Герцог замер.

На одно мгновение - всего лишь на одно - его лицо потеряло маску холодного высокомерия, и Алисия увидела в нем человека. Уставшего, подозрительного, но все еще способного на удивление.

- Вы интересуетесь книгами, баронесса? - спросил он.

- Я интересуюсь всем, что может меня развлечь, - ответила она, глядя ему прямо в глаза. - А вы, ваша светлость?

Это была опасная игра. Слишком опасная. Но Алисия видела, что Томми так и не вернулся и поняла: времени нет.

- Хорошо, - сказал герцог, и в голосе его появилась нотка заинтересованности. - Пожалуй, я покажу вам свою библиотеку.

Он взял ее под руку, и они начали подниматься по лестнице. Алисия чувствовала, как его пальцы властно сжимают ее локоть.

Кабинет герцога был огромен - не меньше, чем зал для приемов внизу. Стены от пола до потолка были уставлены стеллажами с книгами в кожаных переплетах, с золотым тиснением, с медными застежками. Пол из темного дуба блестел, как зеркало, отражая свет свечей в тяжелых канделябрах. В центре комнаты стоял массивный письменный стол из черного дерева, инкрустированный перламутром и слоновой костью. На столе - стопка бумаг, чернильница из горного хрусталя, несколько перьев.

Алисия заметила движение у окна. Она поняла, что там, в тени тяжелых бархатных штор, притаился Томми.

- Ваша библиотека, - сказала она, проходя в глубь комнаты и стараясь держаться так, чтобы закрыть герцогу обзор на окно. - Она впечатляет. Сколько здесь книг?

- Тысячи, - ответил герцог, закрывая дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел. - Некоторые из них уникальны. Есть, например, одна... - он подошел к стеллажу, провел пальцами по корешкам, - которая рассказывает о вашей семье, баронесса. О роде Вэнсов. О том, что они хранили веками.

- И что же они хранили? - спросила Алисия, чувствуя, как Томми за ее спиной делает шаг, еще один, к двери, которая теперь была заперта.

- Знание, - герцог повернулся к ней, и в его глазах горел огонь. - Знание, которое может изменить мир. Или уничтожить его. Вы знаете, о чем я, баронесса.

- Понятие не имею, ваша светлость, - ответила Алисия, делая шаг к нему, чтобы отвлечь внимание. - Я всего лишь женщина, которая интересуется книгами.

- Женщина, - повторил герцог, и в голосе его появилась насмешка. - Вы не женщина, баронесса. Вы - хищник. Такой же, как я. Я вижу это в ваших глазах.

Он шагнул к ней, и Алисия почувствовала, как ее спина упирается в книжный стеллаж. Он стоял так близко, что она чувствовала запах его одеколона - горький, резкий, как полынь, - и тепло его тела, которое, вопреки ожиданию, было горячим, почти обжигающим.

- Чего вы хотите, баронесса? - спросил он, наклоняясь к ней. - Зачем вы здесь? Не говорите, что из-за книг.

Алисия смотрела в его глаза - темные, глубокие, как морская пучина, - и чувствовала, как время утекает сквозь пальцы. Томми был у двери, но дверь была заперта, а ключ висел на поясе герцога.

- Я здесь, - сказала она, и голос ее был низким, почти шепотом, - потому что вы меня заинтриговали, ваша светлость.

- Заинтриговал? - переспросил он, и в его глазах мелькнуло что-то вроде насмешки. - Чем именно?

- Вы смотрите на меня так, будто знаете что-то, чего не знаю я, - ответила Алисия, поднимая руку и касаясь его лица. Пальцы дрожали - она не могла это контролировать, - но она надеялась, что он примет эту дрожь за волнение. - Вы говорите загадками… Это... интригует.

Герцог замер. Его глаза - темные, бездонные - смотрели на нее с выражением, которого она не могла прочитать. И в этот момент Алисия услышала за спиной легкий скрип - Томми открыл окно, через которое можно было выбраться на карниз.

- Что это было? - герцог резко повернул голову к окну.

Томми еще не выбрался. Если герцог увидит его - все кончено. Осталось одно средство. Самое отчаянное

Алисия не думала.

Она схватила его за ворот, притянула к себе и поцеловала.

А в саду, прижавшись спиной к старому дубу, стоял Джейкоб и смотрел вверх - туда, где в окне кабинета горел свет.

ГЛАВА 7

Поцелуй был отчаянным, как у человека, который прыгает в ледяную воду, чтобы спастись от огня. Она вложила в него всю свою злость, весь свой страх, всю свою ненависть и горечь - чего она сама не ожидала. И, может быть, что-то еще - то, что заставило ее сердце биться быстрее, а пальцы вцепиться в его плечи.

Герцог не сопротивлялся.

На одно мгновение - всего лишь на одно - он замер, будто не веря, что это происходит. А потом его руки обвили ее талию, и он ответил на поцелуй - требовательно, властно, та