Вечность между нами

1. Начало ставшее концом

Две фигуры неспешно шли по высохшему полю, которое совсем недавно цвело и пахло, приманивая множество насекомых. Пыль из-под ног взвивалась и оседала на плащах, пачкая и без того грязную одежду. Где-то в высоте загудел мотор патрульного дирижабля. Высокая фигура натянула капюшон на нос и поторопила отстающую. Долгая дорога по пустынной, потерявшей все живительные силы земле не делает людей счастливыми, а тем более красивыми. В воротах города появились две серые девушки: высокая, выглядела измученной, а серое лицо и мышиный цвет волос старил. Вторая была совсем юной, не познавшей тягот девой тринадцати лет. Стражники в кожаных костюмах с железными конструкциями на руках, усилителивающими их физическую силу, осмотрели их скудную поклажу: пару штанов и рубах. Взять с бедняков было нечего, а приказ Императора: открыть ворота беженцам, связывал им руки.

Когда пыльная пустошь скрылась за железными створками, а чёрный дым от мотора проезжающего экипажа, скрыл две фигуры, невысокая спросила:

— Мам, кого мы идём убивать?

— Папу, — едва слышно шепчут женские губы, а вслух было сказано лишь: — Поработителя.

Взгляд серых линз устремился на огромную башню, шпиль которой исчезал в пропахшей копотью вершине. Женщина чувствовала присутствие супруга столь явно, словно прыгнула в бочку с сороконожками. Всё тело будто липкие маленькие ножки окружили и пытаются забраться под кожу, вонзить жало в темечко и высосать волю. Поработить, подчинить чужой воле и сделать безупречной рабой — вот о чём мечтает Император.

— Мам, — подросток уже прилип к прилавку со сладостями и смотрел, как за толстым стеклом в пышущей копотью печи готовят пончики. — Давай возьмём, — умоляющий взгляд был способен растопить лёд и женщина поддалась.

— Купим навынос, — сдалась ледяная королева, передёрнув плечами от противного ощущения попытки чужого вмешательства в мозг. Она брезгливо взглянула на висящий за толстым стеклом кристалл, который сейчас был лишь украшением, а когда-то...

Через некоторое время, в маленьком номере на втором этаже девочка уплетала сладкий пончик, едва успев помыть руки пропахшей гнилью водой из прогнивших труб. В это время женщина смывала с себя пыль и копоть. Вода с шумом бежала в железную кадку, и на счётчике быстро заканчивалась предоплата. Смыв серость, в грязном зеркале отразилось молодое светлое лицо, а белые волосы напитались живительной влагой и лежали на плечах молодой хозяйки. Вот только взгляд до сих пор оставался неживым, тяжёлым, холодным, словно тысяча лет лежала за пустотой зрачков.

Передёрнувшись, незнакомка тронула свою голову, словно пыталась отогнать надоедливый шум, который становился всё громче. Губы поджимались, прекрасно понимая, что тот, за кем она идёт, скоро явится сам. Ей не нужно даже думать, как пробраться в его охраняемый замок. Не нужно строить великие планы по захвату заложников. Всё слишком просто. Просто только сейчас. Спустя несколько десятилетий после множества неудачных попыток убийства.

— Мам? — девочка удивилась, увидев мать в её первозданном облике.

Даже серые линзы были выкинуты в мусор, а на теле матери была нерастянутая рубашка и мешковатые штаны, а приталенный жилет и легинсы. Женщина выглядела как девочка, совсем маленькая, юная и прекрасная. Словно родительница готовилась к долгожданной встрече с любимым и хотела выглядеть, как прекрасный цветок.

— Дочь, купишь себе ещё пончиков? – путешественница вложила в маленькую ручку остаток средств и улыбнулась.

Она хотела запомнить лицо той, кого любила больше жизни. Бесцветные зрачки впитывали образ самого светлого существа во вселенной и прощались навсегда.

Скоро. Он совсем скоро ворвётся в тихую и размеренную жизнь. Теперь по спине женщины бегал холодок. Он уже прочёсывает ближайшие окрестности, как крыса мусорную свалку. Он идёт на встречу, словно пёс-ищейка за наградой.

— Ага, — тонкий подросток вскакивает с кровати и несётся на выход, исчезая за дверью в новом городе, с новым лицом и новой личностью.

— Она уже взрослая, — женские губы дрожат, словно уговаривают сами себя не поддаваться нахлынувшим эмоциям и не показывать панику перед...

Дверь срывается с петель, пролетает до стены и оставляет отпечаток в каменной кладке. Щелчок огнестрельного механизма, чёрный дым и огненные всполохи в оружие заполняют небольшую комнатку придорожной гостиницы. На мужской руке оружие его мира, мира, который выпивает жизнь из её мира.

На пороге стоит тот, кого мало кто видел, но каждый слышал его имя и знает о его деяниях. Многие пытались сопротивляться, но спустя годы бегают перед ним на цыпочках и выполняют каждый указ. За его холодным и безразличным лицом с вежливой улыбкой скрывается монстр. Дракон, потерявший крылья, но не силу. Человек, который способен проникать в чужое сознание и подчинять любого, но не её. Не девушку с бесцветными глазами и белой копной волос, не ту, у которой все отняли, сделав изгоем. Не свою жену.

— Странно, ты сама пришла ко мне? — мужчина замер, вглядываясь в спокойную женщину напротив. Он считал, что в этом десятилетии не встретит своё наваждение.

— Давно не виделись, — супруга отошла от кровати и сделала неуверенный шаг к мужчине.

Всего один шаг, но на его лице отразилось желание обладать, поработить, подчинить и одновременно восхищение. Он не мог отвести взгляд от её лица, преследовавшего во сне и наяву. Не мог двинуться, потому что не хотел притрагиваться к манящему телу и в то же время желал наброситься на собеседницу и притащить в свой дом.

Он желал. Он хотел. Он поглощал. Пытался проникнуть в её мысли, прочесть на холодном лице каплю эмоций. Направлял все свои силы, чтобы заставить единственного человека, имеющего волю, сдаться. Единственную, перед кем он бессилен и безволен.

— Ты не изменилась, — она была всё такой же, какой приходила в видениях, во снах, в бреду.

— Твоими трудами, — горькая усмешка скользнула по краю манящих губ и тут же исчезла за вуалью пустого взгляда.

Мужчина приготовил оружие, влил силу кристаллов в мотор, наполнил заряд разрывной волной. Он приготовился убивать, прекрасно понимая, что это тело, даже разбросанное на мелкие кусочки, выживет. Соберётся, срастётся, восстановится, потому что бессмертное. Она такая же, как и он. И восстанавливаться она будет в его замке, в его клетке, в его объятиях. В этот раз он сделает так, чтобы она дышала им и вместе с ним.

Но что-то было не так.

Девушка понимала, что оказалась в лапах демона, в клетке со зверем, которого хочет убить, но не смеет притронуться. Её шаги не прекратились. Медленно, словно пересиливая свою ненависть, она подходит к убийце своей семьи, поработителю своей страны и встаёт прямо напротив его лица.

Девушка всё ещё остаётся нежной, хрупкой и желанно манящей. Запах солнечного лета, заполняет комнату, пропахшую гарью. Её белые волосы сияют, как огонёк памяти о залитом солнце прошлом. Её фигура соткана из света и борется с тьмой, которая идёт от мужчины.

Он недолго мог стоять. Она была слишком беззащитной и недоступной. Её вид манил, притягивал и рвал его душу на части.

Свободной от оружия рукой он резко притягивает к себе женские манящие губы и впивается в порабощающем поцелуе. Она не вырывается. Женское тело застыло, шокированно замерев на высоте вдоха и погрузившись в секундную слабость. Мужчина всё также был властным и резким, но таким родным и манящим. Он читал её мысли, не прибегая к своим способностям, и любил так, как мог только он один. Он не позволял никому прикасаться к его сокровищу, оберегал и лелеял, боясь, что она рассыпется от его жестокой, поглощающей любви. А она всегда была спокойной, нежной, манящей и одновременно холодной, рациональной и неконтролируемой.

Когда мужчина отстранился, жадно приникая губами к женским щекам, скользя языком по заплаканным глазам и ловя чужое дыхание. Вдавливая её тоненькое тело в свою горячую кожу, впитывая всеми рецепторами запах истинности и желая проникнуть в её душу. В женских руках уже сиял чёрный кристалл. Артефакт, который уничтожит двух бессмертных вместе с прогнившим, мёртвым миром.

— Я устала, — её слёзы очищали и успокаивали, словно парализующий яд. Мужчина горел, прикасаясь к столь манящему и трепещущему телу. Не мог отстраниться и притягивал так близко, словно паук свою жертву.

— И я, — выдохнул признание бессмертный дракон, лишённый крыльев, но имеющий Истинную в своей жизни.

Его пальцы впились в её тело, прижимая так крепко, словно боялись потерять. Потерять её снова. А ведь он помнил. Помнил её совсем другую: ласковую, нежную, манящую, любящую.

Помнил. Помнил. Помнил...

Артефакт активирован. Ничего не вернуть назад. Чёрный кристалл нельзя остановить, и эти секунды единения станут последними для Поработителя и Разрушительницы этого мира.

Мужские руки резко разрывают мешающую ткань рубашки, а пальцы сминают дерзко стоящую грудь. Женщина болезненно шипит, пытаясь отстраниться, оттолкнуть, но он впивается в её шею поцелуем, кусает, удерживает, словно оголодавший зверь, впервые увидевший истекающее соком мясо.

Они все будут помнить! Он не позволит забыть!

Книга пишется в рамках литмоба " Во мраке истинности"

https://litnet.com/shrt/hP0x

Воспоминания о былом

Воспоминания

Имперский двор был поглощён сбором магических кристаллов. Каждая семья старалась добыть в шахтах идеальный кристалл и сделать мощный артефакт. Магия не просто витала в воздухе, а активно щёлкала маленькими всполохами молний над головами приближённых. Спрятавшись ото всех в саду, принцесса с белыми волосами, читала книгу о приключениях на просторах Империи юной леди.

Красивая беседка вмещала в себя увитые розами качели, а хрупкие бабочки витали вокруг нежного мысочка. Скинув туфельки и украдкой стянув чулочки, я перелистывала страницы и искоса поглядывала на нянюшку. Она была единственным человеком, от кого мне не удалось избавиться и уединиться наедине со своими мыслями. Фрейлины потерялись: кто в библиотеке, пока я выбирала книгу, кто в оранжерее, пока я искала удобное место в саду. Но к своему совершеннолетию я привыкла, что за мной постоянно наблюдают. Нельзя принцессе гулять одной. Да и прятаться от всего двора не стоит, если ты в магической Империи зовёшься бриллиантом короны.

— Вас скоро представят двору на весеннем балу невест, волнуетесь ли вы, госпожа Эвелин? — нянюшка по-свойски, по-домашнему говорила со мной и смотрела на меня, как кошка — мать на ленивого котёнка.

Перелистнув страничку женского приключенческого романа, я спокойно ответила:

— Всем известно, что принцесса выйдет замуж за сына военачальника Империи. — сосредоточившись на пляске солнечных зайчиков на тротуарной плитке, добавила: — Бастион с детства играл со мной в этом саду и является единственным претендентом на мою руку.

Когда ты сестра семерых принцев и единственная дочь императорских супругов, твоя жизнь становится сказочной. Богатства, наряды, балы и привольная, не знающая нужд и работы судьба. Мне можно не переживать о будущем, можно забыть о короне и её тяжести. Ответственность за Империю не ляжет на мои хрупкие плечи, пока все семь братьев с их семьями не умрут. У старшего кронпринца Эвета уже родился наследник, у второго принца — Эрика беременная жена, Эрет — третий брат около полугода назад обвенчался со своей любимой. Энрике ещё не вошёл в брачный возраст, но посватался к девушке благородного сословия. Младшие братья пока лишь об играх думают, но и им папа приглядывает невест и старается, чтобы их встречи проходили чаще, для налаживания отношений. Так же, как и мои детские игры с сыном военокомандующего, были для строго определённого плана.

Мне даже политикой заниматься не надо. Все дела Империи раздали братьям. Принцессе Кристального леса остаётся только почивать на лаврах прошлых правителей и ждать своего суженного у окошка. Конечно, мне не хватает приключений и развлечений, но на Осеннем балу каждый из придворных вспоминает обо мне — бриллианте короны. Именно я наполняю кристаллы магической силой, соединяю главный столичный бриллиант с драгоценными камнями крупных городов и провинций, насыщаю наши земли силой и защитой, чтобы даже в зимние дни наша Империя процветала, утопала в зелени и давала урожай.

Как ни прискорбно, но сила рода передалась самому слабому и ленивому существу — мне. Но я ответственно подхожу к своим обязанностям. Жду, когда народ соберёт новый урожай кристаллов, делаю выставку уникальных камней, оцениваю новые сплавы, дарю победителю кристалл из собственной сокровищницы. В первую неделю осени моя фигура слишком значима, оттого и занята. Но пока у меня есть время на ленивое чтение по утрам и наслаждение миром и покоем в благословенном саду Кристальной Империи.

За зелёной стеной кустарников послышался голос отца. Элизар был в отъезде вместе с младшими сыновьями, оставив старших принцев руководить Империей. Прибытие папочки ознаменует первый бал принцессы. Но меня не собственная помолвка волнует, а то, что я просила привести из дальней для меня страны — кристалл Забвения. Артефакт, способный стирать память и подчинять воле того, у кого сущность сильнее. Не тому, кто держит камень в руках, а тому, кто действительно достоин.

Не терпится увидеть сию диковинку.

Посмотрев на занятую няню, соскочила с качелей и босоногая, поднимая юбки, рванула в густую поросль кустарника. Нянин голос раздался за спиной, но я, смеясь, поспешила на встречу с родными. Протискиваясь по узенькой аллее между кустами роз и не замечая холода под ногами, бежала вперёд, желая встретить отца и четырёх братьев. Я точно знаю, что все мужчины семьи привезли мне подарки. Но больше всего меня волнует кристалл Забвения.

Артефакт, который по преданию образовался в теле огромного и последнего дракона. Настоящего огнедышащего, магического ящера, которого называли Королем Неба. Его тело погибло, а душа образовала кристалл, чтобы все помнили о величии исчезнувшей расы двуликих покорителей неба. Нам преподают, что драконы исчезли, погибли, унеся бессловесную магию в недра истории и в основу сказок. Магические ящеры погибли, а на местах, где они когда-то жили или магичили, появились кристаллы с остатками магии. Поговаривают, что после двуликих остался небольшой след: народец, что умеет общаться с кристаллами и переделывать их. Народ называют даркарами, но за глаза их ненавидят. Ведь только они могут сотворить великие дела, держа в руках кристалл. Но мало кто помнит, чьи это потомки. Даркары — двуликие лишённые драконьего пламени, короли неба, свергнутые на землю.

Красивая сказка про великих ящеров, но не более. История остаётся в прошлом, хоть и учит почтению. Но сейчас мне нужен отец.

Продираясь по едва заметным извилистым дорожкам и не обращая внимания на потрёпанное платье, я бегу на голос. Отец близко, но его тон холоден и наполнен металлом, который готовится пролить кровь.

— Я должен увидеть Бастиона! — слышу решительный голос отца и вылетаю прямо в палисадник с беседкой и маленьким прудиком.

Но спина великого Императора спешно удаляется, словно не желает терять ни единой минуты.

— Папа, — спокойно и воспитанно делаю пару шагов в его сторону, но широкая спина удаляется так, словно не слышит меня. — Пап! — поднимаю тон и понимаю: Элизар меня не желает слышать.

Делаю ещё пару спешных шагов и внезапно наступаю на колючку босыми ногами. Невоспитанно шиплю, начинаю прыгать на одной ножке, спешно поднимая юбки, и тороплюсь к беседке, ругаясь, как конюх.

— Сушёное сено, солома! — прыгаю и ругаюсь, пока моё тело не врезается в человека.

Неизвестный стоял на мощёной дорожке в тёмном одеянии и смотрел на меня сквозь прорези маски. В нём чувствовалась сила, мощь и непреклонность. От него пахло пожаром, словно он только недавно прибыл из самого пекла.

Я не видела незнакомца в свите отца, да и на злосчастной дорожке. Он словно из воздуха появился и теперь загораживал мне подход к беседке, а я так и замерла с поднятой ногой и задранным подолом.

— Даже маленькая колючка способна ранить бриллиант, — низкий, хриплый голос донёсся из-под тёмной маски. — Хрупкий камень уничтожит всю корону, — его слова лились как песня, словно ткались из самого бытия и реальности. Но отчего-то у меня начала болеть голова.

— Вы говорили с отцом? — опускаю ногу, но стараюсь на неё не наступать. — Вы видели моих братьев?

Спешно поправляю платье и выпрямляюсь, вспоминая все уроки этикета и манер, которые вдалбливала няня. Хотя он и заметил меня в нелестном положении, мне всё равно, захотелось показать всю свою силу и уверенность. Но рядом с ним я по-прежнему осталась слабой девушкой с раненой ножкой, как зверь с раненой лапкой, скулящий и молящий о помощи.

— Бриллиант волнуют дела Империи? Или дочь требует внимания отца? — незнакомец не отвечал, хоть и говорил складно. Каждое его слово словно ткалось из приказа и пыталось достигнуть моего разума.

Незнакомец не воспринимал меня как человека и игнорировал мои вопросы. Он привык получать ответы ещё до того, как откроет рот. Холодный взгляд глаз и тёмная маска пытались пробраться сквозь мои пустые разговоры и добиться ответа на свои вопросы. Но я стояла неподвижно и не воспринимала ни одного вопроса.

— Чего желает маленький бриллиант, имеющий всё? — Мужчина приблизился, заворожив меня всего одним взглядом и пугая всё сильнее с каждым произнесённый звуком. — Власти? Слишком утомительно. — мужская рука в тёмной перчатке поднимается и дотрагивается до моего белого локона. Накручивая волосы на палец, он продолжал манить и пугать одновременно. — Мира для своего народа? Несбыточно. Человеческая жизнь — это конфликт. Без побед над собой человек не станет сильнее, опытнее, лучше. — тихо, умиротворяюще гипнотизирует хриплый голос. Он буквально соприкасается с моим телом, но между нами всё ещё есть невидимая грань. Мужчина не переступает её, а отодвигает, становясь ближе, словно прогибает под себя. — Может, нечто личное? — взгляд напротив чернеет, затягивает в омут, вытягивает душу.

Наши носы соприкасаются, незнакомец тянет меня за волосы к себе, становясь ближе. Мы начинаем дышать одним воздухом. Заворожённо вдыхаю чужой терпкий аромат и проваливаюсь во тьму чужого взгляда. Его пальцы легко прикасаются к голой коже на шее, продолжая играть локоном волос и норовя сломать невидимую грань приличия.

Внезапно охранный браслет на моей руке нагревается, а кристаллы, что созданы для освещения дорожек и оповещения об опасности начинают гудеть.

Делаю глубокий вдох, словно выныриваю из омута чужого психологического воздействия. Ощущаю сильную головную боль и понимаю, что мужское лицо недопустимо близко. Незнакомец смотрит на меня сверху вниз и пересёк все нормы и приличия.

Замахиваюсь и отвешиваю пощёчину незнакомцу, который притронулся к принцессе кристального замка.

— Уберите от меня руки!

Глаза незнакомца загораются потусторонним, холодным светом, словно увидели нечто интересное, достойное внимания. От его взгляда становится не по себе. Хочется спрятаться от холода, скрыться от интереса, который явно ничего хорошего не принесёт. Но принцесса не должна бояться, поэтому я не отступаю, даже когда мужчина склоняется и делает звучный вдох всей грудной клеткой.

— Сладкая, — его слова скользят по моей шее, вызывая странное смятение и одновременно отторжение.

— О чём говорил отец? — едва шевеля губами, я смогла спросить то, что нужно. — Где мои братья? — я всё также боюсь и стараюсь не шевелиться, но делаю вид смелой и серьёзной принцессы.

— Почему ты не подчиняешься? — прошептал мужчина и сделал шаг, который разорвал все границы приличия, ведь его тело прижалось ко мне, почти нависло надо мной и скрыло в своей могучей тени бледный призрак учтивости.

— Отойдите, — сжимаю кулаки, но новый замах был перехвачен огромными руками в чёрных перчатках.

Его пальцы сжали мои кисти и притянули к себе. Теперь я не отстраняюсь, а вжимаюсь в мужское тело столь неблагородно и отчаянно, что уже не могу представить, как освободиться. На землю падает охранный браслет, но я не замечаю этого и пытаюсь пошевелиться. Отойти прочь, улизнуть от опытного воина и убежать от заинтересованного человека.

— Пожалуйста. — не узнаю свой голосок и тихий всхлип. Кажется, что мой разум сдался и теперь вся надежда на благоразумие незнакомца, но он безумен раз позволяет столь фривольно относиться к принцессе Империи Кристаллов.

— Сделай мне приятно, сладкая, — шепчет мужчина на ухо, прижимаясь ко мне всем телом, словно пытается поглотить.

На остатке силы воли, на безумном скачке адреналина я делаю то, что ни одна принцесса не делала — кусаю неизвестного за оголённую шею, а потом кричу:

— Нянюшка!

Когда няня меня обнаружила, я стояла в злополучном саду ни живая, ни мёртвая. Белая как снег, дрожащая, как лист на ветру, онемевшая, словно статуя. А когда няня отвела меня к главному входу в замок, в эти же двери вносили деревянные гробы, обитые золотом.

Три небольших гробика, вслед за которыми шли воины империи. С парадной лестницы сбегала мама, хоть и была слабой и болезненной, но она почти скатилась к трём ящикам, несущим смерть. Она хваталась за ноги несущих, кричала не своим голосом и молила открыть гробы. А когда я увидела, как отец пытается поднять маму, я поняла, что в этот день лишилась трёх младших братьев. Мой мирный сон погрузился во мрак.

***

Она: — Я помню, когда он появился, мой мир погрузился во мрак.

Он: — Я помню, когда она появилась, мой мир озарился светом и заполнился сладостью её манящего тела.

Еще одна книга литмоба "Во мраке истинности"

https://litnet.com/shrt/9T5s

Первое нет

Дворец погрузился в мёртвую тишину. Никакой подготовки к осеннему празднику Кристаллов. Слуги превратились в бесплотные тени, боясь привлечь внимание господ. Отец замкнулся, стал холодным, отстранённым. Элизар не хотел видеть собственных детей, словно молчаливо обвинял нас в том, что мы живы. Я не верила в то, что видела собственными глазами. Мой разум не мог легко вычеркнуть братьев и положить в могилу воспоминания. Хотелось во всём разобраться и найти шутника, который принёс гробы в мой дом.

По скудным обрывкам и слухам я знала, что в смерти моих младших братьев замешан Бастион, ведь именно ему было поручено сопровождать принцев на обратном пути. Император торопился во дворец и приехал намного раньше, а братья захотели повеселиться, чем поплатились жизнями, оставшись без имперской охраны с несколькими воинами и Бастионом.

Как и в чём именно виноват мой друг и наречённый никто мне не сообщал. Но по скудным обрывкам фраз я знала, что сына военачальника заперли в темнице и ведут допрос. Чтобы хоть что-то прояснить, я пробралась в крыло принцев и тут же встретила младшего из оставшихся братьев — Энрике.

— Братец, — подбежала к мальчику и обняла родного человека. Впервые за день притронулась к тому, кто может вернуть душевное спокойствие.

Такое блаженство и тепло я ощущала лишь с младшими братьями и Бастионом. Старшие всегда были заняты и учились быть настоящими принцами и светилами для народа, а младшие радовались свободе и проказничали. Всё изменилось, заставив меня смотреть на мир в серых красках и не ждать новых игр.

— Эва, как ты сюда пробралась? — удивился братик, но из объятий не вырывался. — Все пролёты контролируют воины, старшие ушли на собрание, меня заперли в комнате.

— Меня тоже заперли, но няня уснула, и я прибежала к тебе, — доверительно шепнула братику и, спохватившись, потащила его прочь из коридора в едва заметную нишу, по которым передвигались слуги.

Принцесса Эвелина нежная, добрая, застенчивая и прилежная была лишь для народа. Слухи о её почтительности, терпении и скромности были столь правдивы, что я сама иногда в них верила. На самом деле единственную принцессу, которой от императорской семьи не достанется ничего, кроме хорошего брака, мало кто замечал. Приглядывать за девочкой, которую с рождения учили лишь танцевать, петь и развлекать супруга беседой, было неинтересно. Вскоре маленькая принцесса поняла, что даже фрейлины лучше поиграют в саду, чем будут сидеть рядом с ней, поэтому научилась «исчезать» от чужих глаз. Скромница, умница и красавица выросла юркой, беззаботной и хитрой пронырой. Оставаясь для всех идеальной принцессой, я таила в себе много секретов. Так же как и замок, я надевала сияющие доспехи благополучия, чтобы скрыть тёмные лазы недоверия.

— Энрике, — поторопила мальчишку, увлекая его в темноту дворцовых переходов. — Пойдём посмотрим, что там на собрании.

— Эвелина, — удивлялся мой юный последователь. — А нас хватятся?