Он мне не брат

Он доктор.

Грант сам признался мне в этом, и теперь я счастлива, что удалось хоть что‑то про своего тайного близкого незнакомца узнать.

Так и представляю теперь, что мой любимый пресс скрыт под униформой врача. Эта мысль будоражит воображение. Я вижу его в белом халате, с серьёзным выражением лица, сосредоточенного на работе. Как теперь на врачей смотреть‑то? Невозможно! Каждый раз, встречаясь взглядом с медиком, я буду вспоминать Гранта, его улыбку, его прикосновения.

Даже на Эльдара! Хотя этот у меня вызывает отвращение.

Уж его персона меня соблазнить никогда не сможет. Слишком неприятен.

Его манеры, его взгляд, его слова — всё отталкивает меня.

Грант: «Да, смена. Какие планы на день?»

Бэби: «Семейные. Поеду в больницу к девочке одной. И, наверное, там до вечера пробуду. А ты? Отсыпаться будешь?»— отвечаю, стараясь сохранить лёгкость в тоне.

Грант: «На сон времени нет»

Бэби: «Эй! Так нельзя! Ты же врач. Ты должен понимать, как важен сон для организма»— возражаю, и на минуту, всего на одну минуту, мне кажется, что я становлюсь Эльдаром. Он меня также вчера есть уговорил. С той же настойчивостью, с тем же желанием позаботиться.

Грант: «Твоё задание на сегодня: соблазнить какого‑нибудь врача»

Бэби: «Ты что?!!! В своём уме?!!! Какой соблазнить врача?!!!»— пишу, и в груди вспыхивает негодование. Это уже слишком! Мы ведь только начали узнавать друг друга, а он вдруг выдаёт такое!

Грант: «Ну ты же в больницу поедешь. Вчера ты сказала, что тебе нравятся врачи. Найдёшь себе там красивого докторишку и соблазнишь. Не обязательно спать с ним. Просто закадри. В доказательство приму всё»

Бэби: «Это уже слишком!»— отпечатываю, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста.

Грант: «Либо фоточку в стиле НЮ жду!»

Бэби: «Ладно! Посмотрим! А тебе тогда нужно прислать мне тысячу и одну розу. Только вот адрес я тебе свой не скажу! Если к полночи цветов не будет, то жду фотографию твоего лица»— отвечаю, пытаясь перевести всё в шутку.

Знаю, что задание невыполнимо. Тем более что живу я теперь в доме Фарида. И Грант никак не сможет узнать этот адрес. Это нереально!

Грант: «По рукам!»

Отключив телефон, ещё долго сижу и смотрю в стену, не зная, как реагировать на происходящее.

Поцеловаться с каким‑то врачом?

Он что, совсем?!

Нормально ведь начинали, а сейчас пошло непонятно что!

В голове — хаос. Смешанные чувства, недоумение, лёгкое раздражение, но и искра азарта.

Что он задумал?

Почему так резко сменил тон?

— Ты уже собралась? — раздаётся голос Фарида, и я вздрагиваю от неожиданности. Он ловит меня, спускающуюся по лестнице, его лицо спокойное, но в глазах забота. — Поедем сейчас к Алине. По пути заедем в пекарню и купим её любимых булочек и какао.

— А Эльдар? Он разве не с нами? — оглядываюсь на второй этаж, где расположена комната отца Эльдара и его самого.

— Он в больнице ночью остался, — хмурится брат, его голос звучит сдержанно. — Он разве тебе не сказал, что уедет на ночь?

— Нет, — мотаю головой, чувствуя, как в душе зарождается обида. — Привёз домой и сразу уехал. К Арсу, кажется. Они говорили по телефону. Я с Сашей поиграла немного и ушла к себе. Не видела Эльдара. Думала, он ночью вернулся.

— А, ладно, — брат пожимает плечами равнодушно. — Дар сейчас с Алиной. Всю ночь с ней провёл и даже заснул, обнимая кроху.

— Мило! — тяну, и в сердце разливается тепло. Представляю свою девочку, которая безумно любит Эльдара. Которая в его объятиях точно не боялась ночных монстров. Её улыбка, её смех, её доверчивые глаза — всё это наполняет меня счастьем.

— Да! Смотри, даже фотография есть, — и, разблокировав телефон, показывает мне то, как мило дремлют эти двое. Алина, прижавшись к Эльдару, спит, её лицо безмятежное, а его рука бережно обхватывает её крохотные плечики.

Но кое‑что меня всё же смущает на фотографии.

Только вот что?

И почему?

Я всматриваюсь в кадр, пытаюсь уловить деталь, которая царапает сознание.

Может, это тень на его лице?

Или что‑то в позе?

Что‑то неуловимое, но тревожное.

Что‑то, что заставляет моё сердце биться чаще, а разум — искать ответы.

Как Фарид и сказал, по пути в клинику, мы заезжаем в пекарню. Воздух здесь пропитан ароматом свежей выпечки— сладостным, почти гипнотическим. Берём для Алины разные виды булочек, которые она любит. Пушистые с маком, сдобные с изюмом, хрустящие круассаны. Покупаем какао для малышки и кофе — для меня, Фарида и даже для Эльдара.

Затем едем в больницу, куда нас пускают без лишних слов. Да, охрана останавливает Фарида на досмотр, но меня пропускает без всех этих формальностей. Привыкли, наверное, ко мне— я здесь почти свой человек.

Сердце стучит чаще, когда подхожу к палате. Захожу, и впервые за утро чувствую, как внутри разливается тепло. В комнате уютно, светло, а главное Алина здесь, живая, дышит.

Обнаруживаю Эльдара и Сергея Радионовича в палате девочки.

Мой так называемый братец сидит около Алины на кровати. Его поза расслаблена, но взгляд напряжён. А Сергей Радионович, новый врач малышки, стоит рядом и что‑то с ним обсуждает тихо и сосредоточенно.

— Доброе утро всем! — приветствую их, стараясь скрыть волнениеза нарочито бодрым тоном.

Острый взгляд Эльдара сразу устремляетсяв мою сторону. Резкий, пронзительныйи застываетна пакете с выпечкой. В его глазах мелькает что‑то похожее наголодили любопытство.

Он точно помешан на еде!

Алина тут же ищет взглядомтого, кого называет папой. И, найдя его, улыбается— широко, искренне, так, что у меня на душе становится светлее. А Сергей, завидев меня, подходит и целует мою свободную руку. Легко, почти невесомо, но с такой теплотой, что внутри что‑то ёкает.

— Ада, вы вернулись! — ослепляет меня милой улыбкой, которая, кажется, не сходит с его лица двадцать четыре на семь.

Порой, только увидев его и прочувствовав его энергетику, мне становилось лучше. Вот бы все врачи были такими. Доброжелательными, чуткими, умеющими поддержать одним взглядом.

— Не могла иначе, — отвечаю ему с улыбкой, но тут же слышу, как хрустит ручка между пальцев старшего Кудинова. Этот звук режет слух, словно предупреждение.

— Булочки? — как‑то резко поднимаетсяс кровати и подходит к нам, чтобы забрать бумажный пакет. Становится слишком близко ко мне— так близко, что я чувствую тепло его тела, запах его одеколона. — Мне тоже взяли?

— Да. Там… — хочу сказать про круассан с шоколадом, но в этот момент рука Эльдара обвивает мою талию.

Мои глаза округляются, а губы перестают произносить слова от шока происходящего. В голове пустота, только один вопрос;

Что он делает?!

— Сергей, я зайду к вам позже. Договорим. Не будем утомлять девушку сложными терминами, — обращается к Сергею наглый тип, который решил, что имеет право дотрагиваться до меня. — А то ещё мозг не выдержит и лопнет.

— Эй! — ударяю его локтем под рёбра, но, увидев, как мой жест его перекосил, тут же чувствую себя виноватой. — Прости! Прости! — извиняюсь перед ним, пока он продолжает смотреть на врача Алины суровым, почти угрожающим взглядом.

— Ну ладно! Я пойду… Эльдар, зайдёте. Буду ждать вас, — прощается мужчинаи уходит, оставляя меня, Эльдара, Фарида и Алину одних.

— Дар, что это было? — шипит на брата Фарид, которому, как и мне, происходящее явно не пришлось по душе. Его голос звучит сдержанно, но в нём чувствуется напряжение.

— Хочешь дядей раньше времени стать? — тут же отпускает меняЭльдар. Его тон холоден, почти насмешлив. — Я только переехал в Россию и не хотел бы слушать крики детей Ады в доме.

— Почему это? — недоумеваю, чувствуя, как внутри закипает негодование. — Алинины ты слушал.

— Алина мне родная, а твои дети…

— Эльдар, прекрати! — просит его Фарид. Егоо голос звучит твёрдо, но в нём слышится усталость.

— Это слишком низко, — говорю я Эльдару, и в моём голосе звучит не только обида, но и злость. — Ты бы за языком своим следил. Ты делаешь своими словами больно не только мне, но и своему родному брату. Он подарил мне семью и кров, за что я ему благодарна. И думаю, ему было бы приятно, если бы не дружили, то хотя бы не цапались при любом случае. Но тебе, кажется, на это наплевать! Ты думаешь только о себе и своих чувствах!

— Дар, она права, — вступается за меня брат. В его глазах читается сочувствие. — Ты ведь не такой…

— Я пойду разогрею какао для Алины в столовой, — произношу, взяв стакан с напитком из подстаканника. Голос звучит ровно, но внутри всё дрожит.

Выхожу из палаты и иду в сторону столовой, где есть микроволновка. Шаги звучат глухо, а в голове — какофония мыслей. И по пути я встречаю того, кого Эльдар ввиду своей невоспитанности прогнал наглым образом.

— Сергей Радионович, — подхожу к мужчине, голос звучит тихо, но уверенно. — Извините, пожалуйста, Эльдара. Он ведёт себя просто ужасно. Но у него племянница в больнице. Думаю, это всё нервы.

— А по мне он вас ревнует, — пожимает он плечами, ответив мне спокойно и размеренно. Его тон не осуждающий, а скорее размышляющий.

Вместе заходим в столовую, где Сергей тут же направляется к чайнику.

— Он меня ревнует? Бред! Он меня недолюбливает с самого нашего знакомства. Постоянно в чём‑то подозревает, — рассказываю, и, поставив стакан с какао в микроволновку, завожу таймер на минуту. Взгляд невольно падает на часы. Время тянется медленно, словно издевается.

— Может, присядем? — указывает на столик рядом, и я соглашаюсь. Сажусь, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— Что я хотел сказать, Ада, — берёт он мои руки в свои, его прикосновение тёплое, успокаивающее. — Иногда мужчины боятся своих чувств и желаний. Они пытаются вытолкнуть их из своей головы, и им кажется, что лучший способ — это задевать предмет своего обожания. Чаще всего этим пользуются школьники, но… большие мальчики тоже этим грешат.

— То есть вы хотите сказать, что Эльдар может быть в меня влюблён? — с сомнением тяну, не веря в это. Внутри всё сопротивляется этой мысли. Слишком абсурдно, слишком невероятно. — И все его действия — просто попытка выкинуть меня из головы?

— Скорее попытка не дать вам узнать правду, — дарит мне тёплую улыбкуи подмигивает. — Так что присмотритесь к нему. Вдруг всё именно так?

— Это кажется безумием! — выдыхаю, чувствуя, как в груди смешиваются противоречивые эмоции. Недоверие, смущение, лёгкое любопытство.

— Вы красивая, молодая и яркая девушка. Так почему он не может в вас влюбиться? — его слова звучат мягко, но убедительно.

— Потому что я ему фактически сестра? — высказываюсь, пытаясь найти логичное объяснение.

— Нет! — мотает головой, его тон твёрдый.

— То, что я виновата в смерти его матери? Хоть это не так…

— Не‑а, — снова мотает головой, его взгляд полный сочувствия.

— Это невозможно! Кто я, а кто он… Два разных уровня…

— Глупости! — восклицает, коротко рассмеявшись. — И почаще улыбайтесь. Вам идёт улыбка, — подмигает мне с улыбкой на губах.

— А я‑то думаю, чего она так долго! А она врачей соблазняет! Ещё и быстро сразу за ним ушла, — раздаётся голос Эльдара, и я хочу его придушить. Внутри всё закипаетот злости и раздражения. — Браво, Ада! — голос становится всё ближе, его шаги звучат резко, почти агрессивно. — Вам идёт улыбка… — копирует он врача. — Что ещё ей идёт? А?!

— Эльдар, успокойся, — прошу его тихо, но твёрдо, и, аккуратно забрав руки из хватки доктора, дотрагиваюсь до локтя Дара. Пальцы слегка дрожат, но я стараюсь не показывать волнения. — И следи за языком. Он старше тебя.

— И если старше, то я должен позволить ему лапать тебя? — резко скидывает мои руки с себя, но, схватившись за одну, продолжает её держать. Его пальцы сжимаются чуть сильнее, чем нужно. — Ну так что, Ада?

— А может быть, он мне нравится! — выпаливаю, потому что устала от его неадекватного поведения.

Внутри всё кипитот негодования и обиды. Он ведь нормальный мужчина. Я знаю. Я видела. Его все таким считают. Но со мной он ведёт себя отвратно.

Почему?

Что я сделала не так?

— Нравится? — переспрашивает он, поморщившись, словно от неприятного вкуса во рту. — Тогда чего вы в столовой? У него такой хороший кабинет и диван в нём!

— Заткнись! — с размаху даю ему пощёчину.

Звук удара эхом отдаётся в тишине, и на мгновение мир замирает. Потом буду корить себя за это, но не сейчас. Сейчас я просто не могу терпеть его намёки, его попытки выставить меня женщиной лёгкого поведения.

— Ты настоящий идиот, Эльдар! Самый что ни на есть идиот! — заявляю, и, бросив всё, выхожу из столовой.

Сердце колотится, а в горле стоит ком.

Но уже через несколько секунд Эльдар вылетает следом за мной, словно не может отпустить эту ситуацию.

— Ада, прости! Я просто вспылил, — хватает за плечои разворачивает к себе. Его взгляд искрится раскаянием, но я не уверена, искреннее ли оно. — Извини! Я не выспался. А тут ещё ты с этим флиртуешь, — делает отмазку из ничего. Из воздуха её вытягивает, и это ещё больше раздражает.

— Какая тебе разница, Эльдар? — развожу руками, наконец решившись высказать ему всё в лицо. Слова льются потоком, словно долго сдерживаемый поток прорвал плотину. — Я что, должна строить свою личную жизнь так, чтобы никогда не попадаться тебе на глаза? Извини, но не выйдет! Там, в палате, ты был прав. Однажды у меня будут муж, дети. И мне жаль, что одна мысль об этом вызывает в тебе такую злость. А тем более мысль о том, что мои дети попадутся тебе на глаза и, не дай бог, побеспокоят тебя.

— Да нет же, Ада! — прикрывает глаза, помотав головой. В его голосе слышится усталость, а плечи слегка опускаются. — Я… Он мне не нравится. Хочешь, я найду тебе нормального мужчину? Но не это… Он женат, Ада. У него жена есть и даже дети! Зачем тебе это?

— Так он и не флиртовал со мной, Эльдар, — скулю от этой сцены.

Внутри что‑то дрожитто ли надежда, то ли страх.

Он словно и правда меня ревнует. И всё именно так, как сказал Сергей Радионович.

— Мы просто говорили, Эльдар! — устало выдыхаю. — За то время, что я провела в клинике, я сблизилась с ним. Мы часто кофе вместе пили и разговаривали, чтобы он не уснул. Я видела его жену и даже знакома с ней. Ты совсем меня такой ужасной считаешь? Способной разрушить чьё‑то счастье?

— Нет, не считаю, — отвечает, глядя в пол. Его голос звучит тише, почти шёпотом. — Извини!

— Там какао в микроволновке, — произношу, указав ему на столовую.

Он идёт туда по одному моему намёку, а я слежу за его фигурой в белой униформе. В голове мелькает странная мысль. Представляю на его теле синюю форму, такую, как у Гранта.

Ему бы пошла.

Белый — совсем не его цвет. Его голубым глазам хорошо идут синеватые оттенки.

Может, подарить ему такую?

Хотя о чём я думаю? Он меня так ненавидит, а я ему буду форму дарить? Обойдётся!

— Вот! Какао, — возвращается, и даже улыбка на его лице возникает, когда он понимает, что я его осталась ждать. Его взгляд теплеет, а напряжение между нами понемногу тает. — Мир? — спрашивает, остановившись рядом со мной. В его глазах читается надежда.

— Мир! — киваю. И мысленно добавляю, что всё ради Фарида. Ради него я готова пойти на многое.

— Ты можешь мне услугу оказать? — нерешительно интересуюсь, закусив губу. Внутри всё сжимается от стыда, но нужно идти до конца.

— Какую? — вопросительно интересуется, его брови слегка приподнимаются.

— Есть тут врачи, которые не прочь подзаработать? — даже взгляда на него не поднимаю, потому что стыдно. Ужасно стыдно. Но я не хочу проигрывать Гранту. — Мне надо фотографии постановочные сделать.

— Какие фотографии? — по его голосу кажется, словно он понимает, о чём я, и моя идея обмана ему приходится не по душе. Но откуда он может знать? В его тоне слышится настороженность.

— Ну-у-у, надо мне! И чтобы врач был, — произношу, и он на секунду даже зависает. Его взгляд становится тяжёлым, а губы сжимаются в тонкую линию.

— А я не подойду? — странно произносит;

— Ты нет! — выпаливаю, округлив глаза. — Точно нет! Так знаешь кого?

— Не знаю, — отвечаети обгоняет меня, ускорив шаг. Его спина становится жёсткой, а шаги — резкими.

Не поняла?

А что это за реакция?

То есть я его ждала и даже на мир пошла, а он при моём отказе обиделся? Я же просто сказала, что он не подойдёт как врач. Вдруг мне в возрасте нужен?

Странный он! До безумия!

Внутри всё бурлит от противоречивых чувств. Злость, обида, недоумение и… что‑то ещё, что я не могу определить.

Почему он так реагирует?

Почему каждое его слово, каждый взгляд вызывают во мне такой вихрь эмоций?

Я иду за ним, стараясь не отставать, но в голове крутятся вопросы, на которые нет ответов.

Может, я что‑то упустила?

Может, между нами есть что‑то большее, чем просто взаимная неприязнь?

Но пока я не готова искать ответы. Пока мне нужно сосредоточитьсяна своей игре с Грантом — на том, ради чего я здесь.

Глава 4

Ада

Пробыв весь день с Алиной и развлекая её всеми возможными в её положении играми, рисовали, собирали пазлы, читали сказки и даже устроили кукольный театр из подручных средств, я, Эльдар и его отец Алекс наконец едем домой. В машине тихо, лишь тихо играет радио, а за окном медленно сгущаются сумерки.

Эльдар едет лишь чтобы переодеться и принять душ. Ближе к ночи ему нужно будет вернуться в клинику и сменить Фарида, который остался с малышкой. Он ей сказки собственного сочинения рассказывает. волшебные, добрые, с неожиданными поворотами. Что ей безумно нравится. Я слышала, как она смеялась, когда мы ненадолго заходили в палату.

Но, помимо всего прочего, в больнице я ещё отчаянно искала того, кто сможет мне помочь с заданием. Подходила к разным врачам, робко заводила разговор, но на меня смотрели, как на дурочку. Да и стыдно мне было. Словно я просила о чём‑то непристойном.

По итогу у меня ничего не вышло!

И я с тяжёлым сердцем, но решилась на кардинальные меры. Воспользоваться тем, кто сам предлагал мне помощь.

— Эльдар, — подхожу к нему осторожно, когда профессор выходит поговорить по телефону. В груди тугой комок волнения, а ладони потеют.

Боже, как же неловко! Как же ужасно!

Ну, Грант!

Я тебе задам в следующий раз задание! Чтобы ты тоже опозорился!

— Что? — отзывается он, отвлекаясь от кофе и новостей в смартфоне. Его взгляд холодный, отстранённый.

— Ты вообще спал прошлой ночью? — начинаю издалека, пытаясь сгладить неловкость.

— Спал.

— А этой будешь?

— Буду рядом с Алиной, — по его голосу становится ясно, что светской беседы не выходит, и он начинает что‑то подозревать. Его брови слегка приподнимаются, а губы сжимаются.

— А если с ней что‑то случится? Ты сможешь услышать? — спрашиваю, и это действительно меня волнует. Потому что мне кажется, что без моего присмотра с ней что‑то случится, и я потеряю дочь. Внутри всё сжимается от страха.

— Я чутко сплю, — говорит он. — Услышу. Не переживай.

— Ладно, — поджимаю губы и опускаю голову, чувствуя, как горячие слёзы подступают к глазам. Как же стыдно! Но НЮ фото делать будет еще хуже. — Помнишь, ты в больнице говорил, что можешь мне помочь с постановочными фотографиями?

— Так я же не подхожу, — напоминает он, и рука, которой он держит кружку, обхватывает её сильнее, отчего костяшки становятся слишком белыми. В его голосе — лёгкая насмешка.

— Да, но… подходишь. Больше некого просить, — признаюсь со вздохом, чувствуя, как сгораю от стыда. — Очень нужны фотографии с врачом.

— Какие? — устало вздыхает, но всё же в его глазах пролетает какой‑то огонёк интереса или азарта. Его взгляд становится чуть более внимательным.

— Будто бы ты меня целуешь или что-то в этом духе, — выпаливаю и отвожу взгляд, потому что представляю, что он сейчас обо мне подумает. Щеки пылают, а сердце колотится как сумасшедшее.

— Что?! Зачем тебе такое? — его голос звучит резко, почти гневно. Он ставит кружку на стол с громким стуком.

— Надо, очень! И надо, чтобы ты форму медицинскую надел. У меня даже есть, — скалю зубы и, кинувшись к шкафу, приношу ему пакет с синей формой. — Вот! В больнице взяла на день! Кто-то из врачей хотел выкинуть. Но я попросила у старшей медсестры её на денёк!

Смотрю на Эльдара, ожидая его ответа, а его отчего-то моя реплика веселит и даже на смех пробивает. А если быть точнее, это у него вызывает костюм, который я ему принесла. Он смотрит на пакет, потом на меня, и его губы растягиваются в улыбке.

— Ну так что? Согласен? — уточняю и добавляю: — Я буду тебе за это кофе по утрам варить! Пожалуйста! — в моём голосе звучит отчаяние.

— Ну давай, — вздыхает он и, встав, забирает у меня пакет. А после прямо передо мной начинает переодеваться. Даже не просит закрыть глаза или отвернуться.

Округлив глаза на это зрелище, сразу же отворачиваюсь сама. Моё сердце бьётся так сильно, что, кажется, готово выпрыгнуть из груди.

— Да я не стесняюсь, — бросает он мне, и в его голосе слышится насмешка.

— Зато я стесняюсь! — кидаю в ответ, и он начинает хохотать. Его смех звучит громко, заразительно, и на мгновение я забываю о своём смущении.

— Готово! — произносит спустя время, и я оборачиваюсь, увидев самое прекрасное на свете. Эльдара в медицинском костюме, который безумно ему идёт. Его плечи выглядят шире, а глаза — ещё ярче на фоне синей ткани.

Зачем он только белую носит?

— Тебе нужно купить такой же костюм, — признаюсь ему и достаю телефон. — Ну что, готов? Делаешь вид, что просто меня целуешь. Ок?

— А ты это будешь фотографировать? — с сомнением уточняет, его взгляд становится настороженным.

— Ну да.

— Давай лучше поставим камеру, — начинает он и включает на своём телефоне видео. — И снимем. Потом сделаешь стоп‑кадры.

— Точно! Ты гений! — выдыхаю с облегчением.

— Ага, — кивает и, подперев смартфон кружкой, подходит ко мне. — Что мне делать?

— Обхвати меня за талию, — командую, и он выполняет, прижав к себе так резко и тесно, что я даже издаю стон. — Прости! — извиняюсь, пока моё собственное сердце меня оглушает. — Теперь… просто наклонись и будто бы… — говорить как‑то сложно. Мысли словно улетают, а дыхание сбивается. — …ну будто бы меня целуешь, — с трудом сосредотачиваюсь, чувствуя, как жар разливается по всему телу.

— Понял, — отзывается, но вместо того, чтобы сделать вид, он целует меня по‑настоящему. Его губы — тёплые, настойчивые, а прикосновение — электризующее.

Огромными глазами смотрю на него и, будто бы парализованная, ничего не делаю. Он же наслаждается тем, что творит. Целует и не стесняется в проявлениях. Его рука крепче сжимает мою талию, а другой он слегка касается моего лица.

— Так? — переспрашивает, отстранившись и вытирая уголки губ. А я всё так же на него таращусь и слова сказать не могу. Моё дыхание сбито, а мысли путаются.