Сказки Лоубери

Уорд с застывшей на лице маской безразличия тяжело принял подобное оскорбления из уст девушки, которая была недурна собой и чем-то зацепила его огрубевшее сердце. Если зарождающие чувства можно скрепить удачным сонетом или верно подобранной лестью, то срубить их на корню способна и единичная фраза, оброненная со зла.

– Вы судите о человеке, исходя из домыслов досужих сплетниц. Будучи совсем юной и неопытной, мисс Эсперанса, вы не можете понять поступки искушенных в любви людей.

– Я не лезу к вам за закрытые двери, сэр!

– И в этом ваше опущение, но сейчас не об этом. Повторюсь: наивная девушка, взращенная на романах, никогда не поймет опытной чувственной женщины, ищущей любви в достойном кавалере. Все ваши книги заканчиваются свадьбой, но что после нее? Связав себя узами выгодного брака, юные супруги зачастую сталкиваются с пренебрежением своих избранников, интересующихся больше картами, лошадьми или дородными дворовыми девчонками. Одни женщины, в итоге, выбирают смирение и ханжество, посвящая себя помощи нуждающимся и церкви, другие же пытаются найти те эмоции, которые были ими недополучены. И кто в такой ситуации виновен: неверная жена, ее любовник или спровоцировавший это неверный муж? Первые женщины, каких большинство, выбирают ханжество и осуждение. Вот я и пример этого осуждения, хотя, по сути, являюсь лишь одной из сторон треугольника. Однако вам это неведомо.

– Как вы противны, сэр Говард! Это невозможно слушать! – возмутилась Эспер, рванув от него сторону, как только музыка прекратилась. – Лучше бы оба последних танца я отдала сэру Артуру.

Заметив вновь появившегося в дверях сэра Джеймса со знакомым чемоданом в руках, она стремительно двинулась в его сторону, желая переключиться на что-то другое. Говард, находясь в не менее озлобленном состоянии, попытался догнать эту грубиянку и перевести ей внешнее благородство каждого из ухаживающих за ней джентльменов на мужской язык и их истинные намерения, но был остановлен своим отцом и сестрой, которые засобирались домой. Попросив отсрочку на полчаса, он метнулся по лестнице на второй этаж вслед за Эсперансой, но наверху его ждал пустынный темный коридор с множеством запертых дверей. За одной из них и скрылась наша героиня, следуя за своим любопытством и твердой поступью мистера Колпа.

Ворвавшись следом за своим напарником по «особым делам» в одну из комнат, она замерла в нерешительности. Пред ней предстала странная картина: на кровати лежал побелевший сэр Ричард с перевязанным бинтами голым торсом. Рядом находился местный врач мистер Треволи, складывая свои хирургические инструменты с застывшим на лице тревожным взглядом. Мистер Эдвардз бережно держал сына за руку, не скрывая слез. Сэр Патрик и вошедший мистер Колп неслышно обсуждали что-то в стороне, однако общее состояние трагедии и потери передалось и вошедшей девушке. Заметив ее, дядя быстро бросился в сторону Эспер, пытаясь ее незаметно выпроводить из помещения, где ее присутствие было неприемлемо. Она, цепляясь за его руку, пыталась добиться правды:

– Дядя, я могу вам помочь.

– Боюсь, дитя мое, что это теперь под силу только нашему создателю. Возвращайся в мир веселья и праздника. Здесь тебе не место.

Доведя племянницу до двери, мистер Гудвилл резко обернулся, услышав крики в смежной комнате и яростный стук в дверь. Все присутствующие, за исключением прикованного к кровати, резко дернулись, пытаясь удержать человека, бросившегося в их сторону.

Оторопев от неожиданности и обуявшего ее ужаса, Эспер прижалась к стене, наблюдая за супругой мистера Ричарда, ворвавшейся внутрь и со злобой кинувшейся к его постели. Яростно отбиваясь от четырех мужчин, она пыталась дотянуться до него, чтобы завершить начатое:

– Он должен умереть! Он, а не я! Перед свадьбой он дал мне клятву, что в случае моей кончины и ему незачем будет жить!

Скрутив обезумевшую девушку, которая за пару часов внешне сильно постарела, мистер Треволи и сэр Джеймс Колп вынесли ее обратно в соседнее помещение, откуда с испугом на них смотрел слуга семьи Эдвардз.

– Миссис Эмили, успокойтесь. Побойтесь бога! – воскликнул мистер Гудвилл.

– Мне другого надо бояться! – прошипела она, с ненавистью смотря на него. – Вам мне не помочь, отец Патрик. Моя душа продана, и за нее большой спрос!

Махнув своему помощнику, священник обреченно потянул за собой племянницу, заходя в соседнюю комнату. Там, привязав обезумевшую к креслу, он стал доставать из чемодана свой молитвенник, крест и кропило. Сэр Джеймс подготавливал воду. Выпроводив испуганного слугу за дверь, сэр Патрик начал читать свою молитву, окропив Эмили освященной водой. Она сильно изогнулась, выкрикивая бранные слова изменившимся голосом.

Эспер поняла, что девушка одержима, ощущая сильное жжение в плече. Пронизывающая боль была так сильна, что ей пришлось прижать одну руку второй и сжаться в углу комнаты. Никогда ранее она не чувствовала ничего подобного.

– Кто ты? Назови свое имя! – требовал священник, прочитав одну из молитв и внимательно следя за притихшей миссис Эдвардз.

– Нет! – прошипела она, обнажив свои белоснежные зубы в зверином оскале. – Не добьешься, отец. Она моя. Моя по заслугам.

– Что ты ей обещал?

– Неземную красоту в обмен на жизнь, только не свою она жизнь захотела мне отдать, а глупого мужа. Он ухитрился ее вернуть в этот мир с помощью змеиных листочков, что я предложил, вот теперь они оба мои!

– Причем здесь ее супруг, если она продала тебе душу в обмен на красоту?

– Она не посчитала нужным вернуть свой долг, когда я за ним пришел. До самой своей смерти она просила сохранить ей жизнь в обмен на жизнь ее мужа, но он был слишком добропорядочным гражданином, отец, и не стал бы переступать через край. Однако, введя ее в беспамятство, я дал ему шанс ее спасти, пустив змею в комнату. Он, до последнего защищая свою женушку, разрубил змею на куски, но я послал вторую, чтобы проверить его смекалку. Скучно нам в Инферно порой, интересно понаблюдать за людишками. Смышленым оказался парень, заметив, как вторая змея принесла три зеленых листочка и накрыла ими разрубленные части. Как первая змея ожила, тот быстро смекнул, что с помощью такого чуда можно спасти человека. Вот он и схватил эти листочки, связав себя безмолвным соглашением со мной. Жизнь за жизнь, отец Патрик.

– Не смей так говорить! Ричард не продавал тебе свою душу. Он чист помыслами!

– Что не скажешь о его женушке, которая так обрадовалась, что он ее вытащил из приготовленного ей котла, положив по листу на ее глаза и рот, что по первому моему зову решила избавить этот мир от своего спутника жизни. Теперь она еще убийца, так что не открутится, змеюка. Ха-ха.

– Она была ведома злыми силами и чарами – это не в счет! Мы найдем эти листочки и покончим со всем!

– Так попробуйте это сделать, отец. Часики неумолимо тикают, отсчитывая последние минуты вашего Ричарда. Только он и знает, где они.

Эспер, превозмогая боль и состояние шока, попыталась подняться на ноги и бросилась к дверям, попавшись на глаза обезумевшей:

– Неужели это… – зацепившись за нее взглядом, темная сущность в теле обессилевшей девушки попыталась податься вперед, но сэр Патрик успел прижать к ее лбу крест, а мистер Колп вновь окропил водой. Сущность завыла, потерявшись, и Эспер вырвалась в смежную спальню, ведомая мистером Треволи.

Захлопнув за собой дверь, она смогла трезво мыслить, почувствовав, что боль в руке пошла на убыль. Стремительно двинувшись в сторону кровати, она обернулась к врачу и спросила:

– Как нам привести сэра Ричарда в сознание?

Мистер Эдвардз, впервые заметив ее в комнате, ничего не смог ответить и лишь сильнее склонился над сыном. Мистер Треволи, проверив состояние больного, чья перевязка на груди успела пропитаться багровыми пятнами, беспомощно развел руками.

– Боюсь, этого нельзя делать. Сэр Ричард потерял много крови от ударов ножом. Любое слово способно его убить.

– Но нам нужно у него узнать, куда он дел листья! Это наш единственный шанс! – подбегая к больному, она начала его звать, теребя за руку.

Врач, заметив это, попытался ее оттащить от кровати, хоть и понимал, что возможностей все испортить уже не осталось, как и шансов на жизнь этого молодого и нежно любящего джентльмена. От сильной тряски Ричард приоткрыл глаза, издав болезненный вздох.

– Сэр Ричард! – закричала Эспер. – Где змеиные листья? Они здесь?

– Да, – прохрипел больной и потерял сознание. Врач метнулся в его сторону, но очень скоро печально склонил голову, боясь огласить ужасную весть. Старший сын мистера Эдвардза перестал бороться за свою жизнь.

В это же мгновенье в смежной комнате раздался жуткий смех, торжествующий от своей победы. Раскрыв дверь, разделявшую двух супругов, мистер Гудвилл в испуге вошел в спальню, обреченно вытирая пот со лба. Если раньше он успевал помочь в борьбе с нечистью, то в этот раз все оказалось страшнее: более сильное заклятье, более сильная сущность, требующая возврата долга.

Эспер первая вышла из оцепененья, суетливо перемещаясь по комнате. Сквозь душащие ее слезы и чувство вины она пыталась пробраться к комоду, чтобы проверить свои запоздалые догадки. Водя рукой по ящикам, она обреченно вздыхала, не чувствуя никакого жжения и зуда.

– Мистер Эдвардз, – она задала неуместный вопрос ничего не осознающему отцу, – где сэр Ричард хранил важные ему вещи? В этом комоде? В столе?

– Что? – отрешенно произнес он. – Не знаю, мисс. Не знаю. Теперь это не важно.

– Все же подумайте, это важно! – настаивала она.

– Что ты задумала, Эсперанса? – воскликнул дядя, пытаясь уберечь племянницу от необдуманного поступка.

– Так где же?!

– В книжном шкафу, возможно. Там скрытая полка на втором ряду.

– Спасибо!

Девушка бросилась к стеллажу и провела рукой по второму ряду книг. Отозвавшаяся в руке боль указала нужное место. Выдвинув несколько книг, она заметила углубление с небольшой шкатулкой. Попытавшись ее взять, Эспер сжалась от нестерпимой боли, но не остановилась на этом.

«Если магия еще жива, у меня есть шанс его спасти»! – подумала она, вытащив шкатулку из тайника. Сбросив крышку, она невольно ахнула, увидев на дне три зеленых листочка. Метнувшись в сторону покинувшего мир молодого человека, она успела отстраниться от своего дяди, понявшего ее умысел.

– Эспер, не смей это делать! Магию надо уничтожить! Ты можешь попасться на тот же крючок! Мы не знаем его имени, чтобы изгнать!

– Нам надо попробовать, дядя! – под безудержный смех из соседней комнаты она подбежала к Ричарду и положила ему по листку на глаза и рот.

Секунда всеобщего оцепенения, и молодой человек громко вздохнул, резко открыв глаза. Под всеобщее ликованье один лишь сэр Патрик схватился за стену, пытаясь удержаться на месте. Мистер Колп подхватил его и поволок на кресло, пытаясь привести в сознание. Эспер, отметив про себя, что дядя дышит, промчалась в соседнее помещение, где сущность в облике леди Эмили извергала страшные проклятья, радуясь новой жертве и возможнойкончине священника, который уже успел набить оскомину подземному миру.

Эспер, схватив молитвенник дяди, приступила к процессу, подняв над собой крест. Сущность, завидев ее, перестала смеяться и впилась в нее взглядом:

– Как ты можешь это делать? Кто ты? Ты же наша. Зачем тебе это?

Эспер, превозмогая свое любопытство и помня, что потусторонняя сила способна забалтывать людей, стояла на своем, прочитав первую молитву и задав вопрос:

– Как тебя зовут? Кто ты? Ответь!

Сущность стала извиваться, крутя головой в стороны.

– Ответь! Какое твое имя?

– Иавал…

Эспер, добившись правды от сущности, замерла в нерешительности, не зная, что делать дальше. На помощь к ней пришел дядя, услышав признание демона и довершив процесс изгнания до конца.

В какой-то момент свечи в двух комнатах потухли, когда пронзительный свист пронесся мимо присутствующих, обдав их могильным холодом. Леди Эмили, придя в себя, не понимала, что произошло, в панике рассматривая пришедших.

Как только процедура изгнания прошла успешно, дело осталось в решении человеческих проблем, в чем мог разобраться лишь сэр Патрик. Выпроводив всех за порог, за исключением молодых супругов и хозяина прекрасного дома, в котором на первом этаже завершался шумный и веселый бал, и обещав разобраться с непослушной племянницей дома, священник прочитал проповедь миссис Эмили о греховности ее поступков и смог воссоединить семью, примерив стороны. Девушка, увидев весь сотворенный ею кошмар и искреннюю любовь ее супруга, слезно попросила у него прощенье и обещала впредь следовать заповедям бога, отмаливая свои грехи. Род Эдвардзов ее сердечно простил в лице Ричарда и его отца.

Эспер, немного отдышавшись в коридоре, решила спуститься вниз одной, пока врач с сэром Джеймсом ожидали священника у закрытых дверей. Устало вздохнув, она спешно прошла большую часть темного коридора, пока в одном из углов не заметила две тени. Одна парочка решила скрыться от глаз за выступом окна, мило беседуя о чем-то своем. Эсперанса, хмыкнув про себя, стремительно промчалась мимо, стараясь не привлекать к себе внимание, пока в свете луны не приметила знакомый ей наряд. Замерев на месте, она вгляделась в притаившиеся тени и с ужасом для себя узнала свою сестру, нежно прижавшуюся к высокому широкоплечему джентльмену, кем никак не мог быть ее супруг мистер Дарли.

Боясь своих подозрений, она сделала шаг вперед и ахнула – второй тенью был Говард Блэкривер. Заметив ее присутствие, парочка обернулась, но реакция у пойманных была разной: страх разоблачения у Луизы и насмешка с безразличием у Уорда.

– Луиза, – превозмогая подступившую к горлу тошноту, произнесла Эспер, – тебя ищет супруг.

Дождавшись, как старшая сестра умчалась прочь, пытаясь скрыть свое лицо, она с ненавистью посмотрела на Говарда.

– Какие вы мерзкие, мистер Блэкривер! Еще пытались меня убедить в ошибочности досужих домыслов людей!

– Я в очередной раз прав, милая Эспер. Ваша сестра относится ко второй категории женщин, вступивших в неудачный брак. Она выбрала любовь.

– Это вы ищите потерянных женщин, запутывая их в свои сети! Вы мне противны! Я все расскажу дяде!

– Увольте угрожать! Прекратите свои крики, иначе именно вас заметят с джентльменом с сомнительной репутацией. В оправдание себя я хочу отметить, что шел сюда за вами, но ваша сестричка нагнала меня и буквально прижала в угол. Можете рассказать правду своему дяде, моя репутация не сможет пострадать более. Однако что будет с вами, моя дорогая? Боюсь, что все кавалеры, включая неуклюжего мистера Трентона и трясущегося юнца Эдвардза, мигом испарятся, не желая связать себя узами с запятнанным семейством. Даже насчет бравого капитана Хэндрикса я не был бы уверен, – засмеялся Уорд, обн