Сказки Лоубери

Когда два враждующих семейства собрались, то священник потребовал отдать юному мельнику его осла, который теперь с малойвероятностью принес бы своему владельцу чистое золото. Хозяин стада развел руками, показывая в сторону стойла с доброй дюжиной животных.

– Выбирайте, я не знаю, где этот волшебный зверь.

Махнув мальчугану, который присматривал за животными, мистер Грин попросил открыть ворота стойла и вывести к толпе животных. Первый, вытерев рукавом свое испачканное лицо, исполнил приказание.

Пока все присутствующие разводили руками, не понимая, как разрешить затянувшийся спор вокруг осла, Эспер внимательно всматривалась в мальчика, который по очереди выводил животных на дорогу. Она понимала, что заклятье больше не работало, и зуд ее плеча не мог помочь в поиске золотого осла. Оставалось мыслить здраво. Подойдя поближе к пастушку, она стала вслушиваться в его бормотание: «Иди, Пятнышко. Иди, Солнышко. Иди, Зорюшка».

Окликнув его, она с интересом спросила:

– Мальчик, а ты всем осликам придумал имена?

– Конечно, мисс. Я же с ними все время провожу, ухаживая.

Мистер Гудвилл жестом приказал всем замолчать, прислушиваясь к разговору своей смышленой племянницы и мальчугана.

– И как ты назвал нового ослика?

– Золотце, мисс.

– Покажешь мне его?

– Конечно, вот и он, – на этих словах из стойла вышел неприметный ослик, издав нервное ржание.

Нежно потрепав животное за ухом, Эспер радостно обернулась к дяде, указывая на находку. Семейство Пин неуверенно подошло к предмету распрей, рассматривая его со всех сторон.

– Дети мои, – включился священник, – не надейтесь на магию. Это обычное животное, которое бог создал нам в помощь. Не обращайтесь к злым чарам и не верьте обещаниям людей со злым умыслом. Запомните, ничего даром не дается. Будьте милосердны друг к другу и следуйте заповедям бога.

Смиренно выслушав его речь, старший сын мистера Пина все же расстелил платок на земле и завел на него животное. Прошептав под осуждающий взгляд священника слово «Бриклебрит», новоиспеченный мельник уныло вздохнул, перебирая в кармане полученные таким способом золотые монеты.

– Сын мой, – к нему подошел сэр Патрик, – не грусти. Как у тебя, так и у твоего брата есть знания. Вы обучились мастерству, с помощью которого теперь сможете зарабатывать. Трудясь и смиряясь судьбе, вы всегда найдете помощь бога!

– Ладно, – притихшим голосом ответил юноша, подталкивая осла в сторону своего дома. – Вы правы, отец Патрик, негоже людей обижать и верить в заклятья. Сами заработаем и своему старику поможем. Бог нас не оставит.

Противоборствующие стороны обменялись рукопожатиями и обещали впредь не враждовать, а помогать друг другу. Мир в этой деревушке восстановился.

Эспер, довольная завершенным делом, заняла свое место в коляске, мысленно просчитывая, сколько бутылочек примочек нужно будет прислать с посыльным для скорейшего выздоровления сыновей двух семейств, и настраивалась на приятный вечер в доме семейства Эдвардз.

Когда мистер Колп забрался на свое место, предварительно поставив в ноги корзину с куриными яйцами, любезно переданную мистером Грином за участие, возле калитки дома мистера Пина послышались радостные вскрики.

Троица изгоняющих нечисть дружно обернулась на звук голосов, быстро осознав, что произошло. Бедный ослик, испуганный событиями, затронувшими и его, неожиданно выдал то, что в некотором смысле можно назвать золотом, у самого порога своего нового жилища. Когда младший семейства Пин взял лопату, чтобы скинуть это удобрение подальше от крыльца, он заметил в нем золотое сияние. Чудо это или стечение обстоятельств, но вырученные таким своеобразным способом деньги помогли семье портного в последующем отстроить добротный дом, а сыновьям обзавестись своей мельницей и токарной мастерской, приносящими хороший доход для безбедной жизни.

Уже вечером, облачившись в свой великолепный наряд, сияющий серебристым блеском и украшенный кипенно-белым кружевом, с замысловатой прической из кос с вплетенными в них лентами и воздушным веером в руках, Эспер с неким волнением вошла в двери внушительного дома одного из влиятельных семейств графства Уэстлендшир под руку со своим дядей. Хозяин дома, мистер Эдвардз, встречал у порога гостей вместе с младшим сыном Артуром, которому недавно исполнилось восемнадцать лет. Он был преданным поклонником красоты пришедшей дамы, постоянно краснея и теряясь рядом с ней. И в этот раз юный мистер Эдвардз, при виде красивых глаз обворожительной мисс Эспер, замялся и не смог перемолвиться с вошедшими гостями ни словом. Девушка, отметив про себя силу своих чар, довольно улыбнулась и направилась в общий зал, чтобы отыскать свою подругу и узнать у нее все последние новости.

Предусмотрительно прикрывая лицо веером, чтобы не быть узнанной одним джентльменом, с большой вероятностью присутствующим на балу, Эсперанса прошла добрую половину основного зала, прежде чем заметила мисс Миллсон за приятной беседой с мистером Эдгаром Трентоном. Получив в свою сторону множество искренних и пылких признаний ее красоты и изящества от будущего партнера по первому танцу, она постаралась незаметно увести подругу в сторону и поговорить наедине.

Выпив легкий напиток, Эспер заметила в дальнем углу свое семейство во главе с Луизой, беспрестанно расхваливающей свой наряд и прекрасную жизнь замужней леди, однако опасного кавалера с перекрестка двух дорог нигде не было видно. Не заметив за собой, что слова вырвались наружу, она произнесла:

– Неужели его здесь нет?

– К сожалению, его сегодня не будет, Эспер, – огорченно заявила Кэтрин, беря ее под руку и ведя к столу с десертами. – Капитан Хэндрикс попросил передать тебе свои глубочайшие извинения и уверения в нескончаемой боли его сердца за то, что этот вечер ему придется провести далеко от тебя, подруга. Сегодня утром его направили с важным поручением в Лондон, не требующим отлагательств. Так что на последние два танца тебе придется согласиться на другого партнера. Уверена, что проблем с этим не будет.

– Надеюсь, – наигранно вздохнув, проговорила Эсперанса, – эта спешка будет оправдана, и капитан Хэндрикс вернется из поездки, как минимум, в статусе генерала.

Кэтрин, не ожидая такого злословия со стороны подруги, но, одновременно смеясь, поперхнулась кусочком десерта и закашляла. Эспер, нежно похлопав ее по спине, никак не унималась в своем красноречии:

– Возможно, младший Эдвардз вспомнит хоть одно слово и пригласит меня на танец. Судя по тому, как он сейчас налегает на бокал вина, стараясь остаться незаметным, такой исход к концу вечера вполне ожидаем.

Неожиданно, смех Кэтрин прекратился, и она внимательно посмотрела через плечо подруги.

– Думаю, за возможность потанцевать с тобой может побороться еще один кавалер, которого мы так долго ждали. Какими бы восторженными по описанию не были восхваления дам его внешности, в реальности он их превосходит в разы. Боюсь, что мое сердечко уже немного затронуто легкой привязанностью.

Прекрасно осознавая, кому сейчас пропели дифирамбы, Эспер подняла до глаз свой веер и медленно повернулась назад. В противоположном углу зала ее дядя стоял в компании с важным джентльменом, которого она ранее видела в церкви, и молодой парой. Если высокая красивая брюнетка со смущенно опущенным взглядом была ей не знакома, то в ее спутнике сложно было не признать всадника на вороном коне, который плетью сшиб шляпу Эсперансы и, отчасти, знал ее маленький секрет, приняв ее перевоплощение за уловки маленькой воровки или пастушки.

Чувствуя, что в груди не хватает воздуха, девушка судорожно схватила подругу за руку и потянула ее в противоположную сторону, предлагая отыскать младшего Эдвардза и небольшим поощрением выбить из него приглашение на танец. Однако в этот раз Кэтрин не поддалась, замерев на месте.

– Боюсь, подруга, испытывать сэра Артура мы будем чуть позже. Сейчас же…

Остановившись на полуслове, она сделала глубокий реверанс, адресованный кому-то за спиной Эспер.

– Мистер Блэкривер, я хотел бы представить вам свою младшую племянницу, мисс Эсперансу Гудвилл.

Перебрав в голове все возможные бранные слова, не достойные уст юной леди в элегантных перчатках и красивых туфельках, она с невинным видом развернулась к подошедшей компании и присела в реверансе.

– Среди своих мы часто зовем ее просто мисс Эспер. Племянница, рад представить тебе патрона нашего прихода и достопочтенного гражданина графства – мистера Блэкривера.

Обернувшись к своему собеседнику, священник продолжил:

– Мистер Блэкривер, здесь также присутствует не менее прекрасная особа – мисс Кэтрин Миллсон.

Красивый и гордый глава родовитого семейства отвесил дамам поклон и, в свою очередь, представил им своих спутников: младшего сына Говарда, будущего владельца имения Блэкривер-лодж, и дочь по имени Кассандра.

Перекинувшись несколькими общими фразами и восторгами от бала, далее новоприбывшие поделились вполне интересной информацией. За это время Эспер успела узнать, что старший сын Томас Блэкривер сейчас по делам находится в Лондоне, а мать семейства с двумя средними дочерями сейчас пребывает в семейном поместье Торнланд-парк. Сам мистер Блэкривер с младшими детьми приехал в именье близ Лоубери, чтобы проверить все счета и уладить некоторые вопросы, после чего он планирует отправиться к супруге, а Уорд и Кэсси (так он ласково называл своих отпрысков), собираются остаться здесь до осени.

Если первые минуты разговора Эсперанса переживала, что Говард ненароком выдаст ее маленький секрет с перевоплощением или предъявит претензию за легкую травму глаза и перенесенное оскорбление, то очень скоро она облегченно вздохнула, замечая в его поведении одну учтивость и внимательность ко всем присутствующим.

Когда разговор плавно перетек к благам графства, и мистер Блэкривер стал хвалить небывалый урожай клубники в своем поместье близ Лоубери, к компании присоединилась чета Дарли. Будучи знакомыми с Уордом, новоиспеченные супруги с особым трепетом и благоговеньем приветствовали его отца и сестру, приглашая к себе в гости, когда ремонт поместья будет готов. Получив слова формальной благодарности в свою сторону, Луиза ухищрениями принудила вторую сторону сделать тоже самое, получив приглашение посетить имение Блэкривер-лодж и совершить небольшой променад с пикником, завершив все сбором сладкой клубники в красивые плетеные корзиночки. Прежде чем старшее поколение решило откланяться, было договорено, что в ближайшие дни в Каррент-парк пришлют письмо с точным днем для организации подобного увеселения, куда были приглашены все члены семьи Гудвилл и Дарли, а также прекрасная мисс Миллсон.

Луиза, довольная своей маленькой победой и не понимающая бестактности своего поведения, была готова приступить к танцам, приглашая и всех остальных присоединиться.

– Надеюсь, мы увидим ваше участие в танцах, сэр Говард и мисс Кассандра? – пристально вглядываясь в лицо молодого джентльмена, миссис Дарли прокручивала в голове некие мысли.

– Безусловно, – отпарировал Уорд. – После первого танца, который остается за моей сестрой Кэсси, я готов ангажировать любую прекрасную леди из нашей небольшой компании.

– Отлично! – Луиза добилась своего, мельком взглянув на своего супруга, безучастно стоявшего рядом и мечтавшего лишь о стаканчике горячительного и нескольких партий в карты. – Если мистер Дарли не будет против, то третий танец я бы с радостью разделила с вами.

– Буду вам премного благодарен, – в ответ на сверлящий женский взгляд Говард ответил низким поклоном. – Мисс Миллсон?

– Ох, да, – раскрасневшись, Кэтрин нервно перебирала пальчиками пояс своего платья, – четвертый танец у меня абсолютно свободен.

– Сочту за честь, – последовал учтивый поклон, после чего молодой кавалер обратился в сторону Эспер, не готовой к подобному исходу событий. – Мисс Эсперанса?

– О, нет, благодарю, – смущенно произнесла некогда дерзкая особа, решившая отыграть роль смиренного агнца до конца вечера.

– Чтобы пригласить нашу Эспер на танец, кавалеры ангажируют ее за долгие месяцы вперед, – саркастично заметила Луиза, довольная отказом сестры от внимания такого манящего кавалера.

– Но ведь капитан Хэндрикс не прибудет на бал, подруга, – совершенно неуместно включилась в обсуждение танцев Кэтрин, заинтересовав своей фразой Говарда, уязвленного вежливым отказом. Никогда ранее ни одна молодая особа не смела противиться его мужским чарам, даже на королевских приемах. Всякая находила варианты разрушить первоначальные договоренности с другими кавалерами, лишь бы не навлечь осуждение или разочарование этих пронзительных карих глаз. Всякая – до настоящего момента. Отдельным уколом в сердце пришло осознание, что не все танцы, в итоге, ангажированы, и им попросту пренебрегают, выбрав гордое одиночество вместо кружения по залу в его компании. Если в первые минуты встречи лицо этой выскочки ему было смутно знакомо, то со временем его все больше и больше относило воспоминаниями к небольшому происшествию на дороге, когда одна маленькая фурия в образе а ля гарсон запустила в него любезно поданными ей монетами.

«Однако этого не может быть, – размышлял про себя Уорд, – та дерзкая пастушка не могла оказаться благородной девицей, переодетой в мужской наряд. Это просто немыслимо. Никто в здравом уме не выпустит богатую наследницу в таком виде на улицу, если только она не так проста, как кажется».

Из легкого оцепенения его вырвал стремительно брошенный взгляд Эсперансы в сторону подруги и незаметное пожатие руки. Кэтрин, осознав свою оплошность, быстро замолчала и последовала за ней прочь после реверанса. Последующая реплика навязчивой миссис Дарли, оставленная в адрес подруг, сложила в голове молодого человека некое представление об удаляющейся особе:

– Боюсь, мистер Говард, вам не сравниться с капитаном Хэндриксом в глазах моей сестры. Она всегда отдает предпочтение красным мундирам, отрицая очевидное социальное неравенство.

Эспер, услышав подобные оскорбления не только в свой адрес, но и задевшие искренне почитаемого ею кавалера, не смогла сдержать свой бурлящий нрав и резко развернулась, возвращаясь на прежнее место.

– В одном ты права, Луиза, – с яростным блеском в глазах медленно проговорила она, – я не обращаю внимание на социальное неравенство, когда дело касается достойных, учтивых и приятных в общении людей. Очень часто люди благородного происхождения прикрываются своим классом как ширмой, не имея под ней ничего ценного. И цена таким людям – зияющий ноль!

Приняв протянутую ей руку мисс Миллсон, Эспер с гордо поднятой головой покинула своих собеседников, оставляя старшую сестру в позоре и гневе, мисс Кассандру – в полном недоумении, мистера Дарли – в пространных мыслях, а сэра Говарда – в полном осознании своей правоты.

«Ошибки быть не может. Та пастушка с проселочной дороги, ополчившаяся на меня, и есть младшая племянница сэра Патрика Гудвилла. Тем интереснее будет за ней понаблюдать».

Глава 7. Три змеиных листочка

Что может быть прекраснее бала в представлении молодой леди, кружащей в медленном танце со своим кавалером? Если все участвующие в этом действе девушки блистали не только своими изысканными нарядами, но и разгоряченными радостными лицами, то Эспер в первый свой танец вечера переживала бурю негодований и раздражений. Мистер Трентон, составлявший ей компанию, несколько раз неловко наступил на платье, попутно извиняясь. Безусловно, будучи одной из самых блистательных партнерш по танцам в графстве Уэстлендшир, она подобные огрехи воспринимала как оскорбление и стыд, раскрасневшись, по своим причинам, не меньше самого Эдгара. Слабые попытки второго вести непринужденную беседу и порадовать юную леди своими подготовленными для этого случая комплиментами падали в бездну безразличия и упрямства первой. Но не один лишь неумелый, но влюбленный до отчаяния молодой священник превратил прекрасный вечер Эсперансы в сплошные расстройства: рядом с ней весь танец маячил элегантный силуэт прекрасного, но опасного сэра Говарда в компании со своей сестрой. Плавность его движений и ловкость в ведении партнерши по залу заставляли многие женские глазки невольно следить за ним и представлять себя на месте мисс Кассандры. Сам же виновник девичьей ревности обаятельно улыбался, осознавая происходящее, и периодически посматривал на ведущую пару танца, внутренне подсмеиваясь над муками сероглазой фурии с перекрестка дорог. Эспер, перехватывая его загадочный взгляд, не могла понять истинную причину интереса к себе, принимая такое внимание за насмешку и злорадство.

Последующие танцы складывались для девушки более успешно, что отразилось и на нее поведении, вернув лицу свежий румянец и веселый блеск глазам. Узнав от Кэтрин много интересного про ближних и дальних соседей, ее внимание часто возвращалось к хозяину Эдвардз-холла и истинной причине организации всего бала. Дело в том, что у мистера Эдвардза было двое сыновей, и старший из них по имени Ричард год назад выгодно обручился с одной писаной красавицей благородного происхождения из соседнего графства, заметно уступая своим доходом и внешними данными супруге. По кулуарам ходили толки, что его избранница до замужества долго не соглашалась на брак, предлагая чудовищные условия своим кавалерам, да и сама относительно недавно изрядно похорошела, с детства не показывая и намека на привлекательность. На что пришлось согласиться молодому джентльмену, чтобы заполучить такую новоявленную красавицу, доподлинно неизвестно, однако долго радоваться успешному браку не пришлось, потому что очень скоро девушка заболела неизвестной болезнью и стала чахнуть на глазах, не покидая своих покоев. Если семейство Эдвардз ограждало себя от всевозможных слухов, подбирая проверенных слуг, то молва, как часто бывает, домысливала свое: что молодая жена умерла, а ее муж закрылся с ней в комнате на целую ночь, после чего на утро они оба вышли из спальни живы и веселы, хоть и на голове старшего сына мистера Эдвардза проявилось несколько седых волос. Чтобы развеять такие мистические слухи и был устроен настоящий бал, на котором молодая чета спустилась к гостям под руку вполне живыми и довольными. Что до волос Ричарда, то Эспер так и не заметила и намека на легкую проседь при разговоре с ним. Единственное, что она почувствовала, так сильную усталость и отрешенность молодого человека, что никак не сходилось с радостью от женитьбы на невероятной красавице. Саму леди Эдвардз она видела лишь издалека, отметив про себя бледность ее лица и некую злобу во взгляде, что так сильно портило ее нежный и притягательный для мужчин образ.

«Странно, но на писаную красавицу она не тянет с таким выражением лица и откровенным пренебрежением к гостям», – отметила про себя Эспер, пытаясь разузнать больше об этой семейной тайне.

Заметив в углу зала своего дядю, увлеченного разговором с хозяином дома, она решила подойти к ним поближе и узнать подробности беседы. Когда оставалась пара шагов до намеченной цели, ее путь преградил младший семейства Эдвардз, раскрасневшийся и осмелевший из-за выпитого им вина.

– Мисс Эсперанса, – помпезно начал юный кавалер, – я наслышан о том, что с отсутствием капитана Хэндрикса вы лишены партнера на последние два танца. И если бы вы согласились оказать мне честь…

Дальнейшая речь с предстоящим восхвалением красоты прекрасной леди и уверениями в пылкости чувств и стремлении за ней следовать весь вечер была прервана Эспер, уже пожалевшей о своих ранних мыслях кружить с ним в танце.

– Сэр Артур, – размахивая перед собой веером, она пыталась выдержать личные границы и направить алкогольный шлейф кавалера в противоположном от себя направлении, – советую вам сменить напиток вечера на кофе, чтобы не упасть без чувств во время танца или не испортить своей даме платье при очередном кружении по залу.

– Так вы согласны посвятить мне два танца? Я все исполню, как прикажете, – пересилив приступ икоты, младший Эдвардз старался держать лицо перед своей богиней.

– Даже не знаю… – Эсперанса почувствовала, что ее медленно загоняют в угол мягкими увещеваниями.

Пока в ее голове проносились варианты того, кого на замену можно выбрать в партнеры для танца вместо этого размякшего юнца, ее мысли прервала достаточно резкая речь джентльмена, который все это время с упоением следил за разворачивающейся сценой.

– Думаю, вам лучше выпить кружку молока и лечь в свою постельку, молодой человек, – саркастично заметил Говард Блэкривер. – О своей даме сердца не беспокойтесь: ее талант прекрасной танцовщицы я постараюсь раскрыть наилучшим образом.

Получив в свою сторону два недоумевающих взгляда, он галантно отвесил поклон и протянул Эспер свою руку.

– Что вы, сэр Говард, – придумывая на ходу уместный для случая отказ, она рискнула остаться либо в испачканном платье в центре зала, либо с потерявшим сознание партнером, – лишать юного джентльмена танца было бы непростительно с моей стороны.

На этих словах молодой Эдвардз воскликнул от радости, пообещав сторониться алкоголя до конца этого вечера, а мистер Блэкривер вновь испытал чувство уязвленности и раздражения. Желая поставить на место пастушку благородных кровей, он подхватил под руку Артура и проговорил голосом, не принимающим возражения:

– Так и быть: я протрезвлю вашего кавалера, мисс Эсперанса, к предпоследнему танцу, однако завершающий – за мной. Нам с вами есть что обсудить: хотя бы нашу любовь к длительным прогулкам по проселочным дорогам, не так ли?

Приняв вызов с гордо поднятой головой и присев в небрежном реверансе, девушка подалась вперед, ища глазами своего дядю, однако к этому моменту его поблизости уже не было. Обойдя ползала в его поисках, она смогла заметить встревоженного мистера Эдвардза, поднимавшегося по лестнице вместе с мистером Колпом. Почувствовав неладное, она отыскала свою мать с сестрой, но и те не знали, где сейчас находится сэр Патрик. Последний раз его видели с хозяином дома, а большего никто не заметил. Если миссис Элинор больше всего волновала беседа с миссис Миллсон, то Луиза не сводила глаз с Говарда, беседующего с другой молодой особой неподалеку. Не более информативным оказалось общение с подругой, которая только и думала о предстоящем кружении по залу с вышеупомянутым мистером Блэкривером.

Временно отпустив ситуацию, Эспер отдалась последующим танцам, сменявшим друг друга до последнего. Ее задумка найти дядю и уговорить его уехать пораньше не удалась, однако можно было скрыться на втором этаже в его поисках, оставив вынужденного партнера, такого популярного в этот вечер среди дам, ни с чем. Как только она стала взбираться по лестнице на второй этаж, ее ловко удержали за руку сзади и повели в сторону выстроившихся пар. Уорд, заметив ее маленькую уловку, пресек бегство, вынудив начать совместный танец.

– Боюсь, мисс Эсперанса, – начал он, – вы меня неправильно поняли в первые минуты нашего знакомства. Никоим образом я не хотел обидеть благородную леди неподобающим поведением и оскорблением.

Эспер выбрала молчание.

– Что касается моего грубого поведения с дворовой челядью, с кем я мог спутать человека из достопочтенного рода, то оно может быть оправдано моим личным опытом в общении с подобным людом и тем, на что они способны. Нередко воровство процветает в наших краях, а цель истинного гражданина своей страны – попытаться это исправить.

Девушка слегка раскраснелась и осмотрелась по сторонам, опасаясь, что их разговор может быть услышан. Убедившись, что ближние пары заняты своими собственными беседами, и лишь старшая сестра с негодованием периодически поглядывает на нее, она постаралась объясниться со своим партнером:

– Сэр Говард, вы вправе вести себя так, как пожелаете, как и другие люди могут выбирать себе окружение, исходя из своих личных предпочтений.

– Смею ли я полагать, что я не вхож в компанию этих счастливчиков?

– Боюсь, что единожды сформировавшиеся предубеждения сложно разрушить, когда прилагаемые силы второй стороны нечестны и заполнены откровенной ложью.

– Не лжецу рассуждать о лживости, милая мисс Гудвилл. Признаюсь, что порой пастушки или дворовые девчонки куда честнее благородных леди с сомнительными поступками и тайнами.

Эспер, побагровев за мгновенье, попыталась вырваться из рук партнера, но тот уже просчитал ее возможный ход, усилив хватку.

– Что же вы не держите лицо, или вам есть что скрывать, милая пастушка?

Заметив стремительно спускавшегося по лестнице мистера Колпа, она поняла, что что-то в этом грандиозном доме происходит, и ее дядя где-то наверху.

– Думаю, вам тоже есть что скрывать, сэр Говард. Невинное переодевание с благими целями не идет в сравнение с теми слухами, что кружатся вокруг вас.

– И в чем они заключаются, смею спросить?

– Что вы, несмотря на благородное происхождение, слывете грубым, самодовольным и порочным человеком. И в первых двух характеристиках я самолично убедилась. В обществе вы строите из себя джентльмена, любезного с дамами, но есть ли благородство в ваших проявлениях? Или вы забыли об отданном вам приходе и сомнительной молве вокруг ваших прихожанок?