Аура: Девочка демон

Они вышли за порог, и воздух сразу стал другим — гуще, тяжелее, будто сам лес прислушивался к их шагам. Тропа, знакомая до каждой коряги, теперь казалась чужой: тени сгущались там, где раньше играли солнечные зайчики, а шелест листвы звучал не как дыхание природы, а как шёпот предупреждения.

Тренировочный лагерь был небольшой поляной‑площадкой, окружённой старыми макетами. Здесь воздух всегда пах дымом и горячей землёй — здесь рождалось пламя.

Но прежде чем Юджин успел сделать хоть шаг к центру поляны, из глубины леса вышел он, Опустошённых но особенный. Он не шёл — он просачивался сквозь тени, будто сам мрак решил принять форму человека. Его силуэт был размытым, как отражение в мутной воде, но от него веяло такой тяжестью, что даже воздух, казалось, оседал на плечи свинцовым грузом. Рис 3.

Рис 3. 13‑й предвестник Опустошённых.

И тут же солнце исчезло. Не закатилось, не скрылось за тучами — просто стёрлось, будто кто‑то провёл ладонью по небу, стирая свет. Поляна погрузилась в густой, вязкий сумрак, в котором даже собственные руки казались чужими.

— Какая редкая удача, — голос Марена звучал отовсюду сразу, низкий, скрежещущий, будто камни тёрлись друг о друга в темноте. — Две жизненные энергии в одном месте. Марта — Богиня Красных Аур, пламя её расы ещё теплится… и ты, мальчик, в тебе есть нечто иное. Не магия, не сила — чистая, нетронутая жизненная энергия. Она слаще мёда для таких, как я.

Юджин почувствовал, как внутри него вспыхивает то самое тепло, о котором говорила Керин, — не пламя, а сама суть его жизни, тонкая и яркая нить, которую теперь ощущал не только он. Марен тоже её видел.

Марта шагнула вперёд, закрывая Юджина собой. Вся её привычная колкость исчезла, растворилась, будто её смыло ледяной водой. Теперь в её движениях не было ни насмешки, ни раздражения — только расчёт, холодный и беспощадный, как лезвие клинка.

— Марен, он же 13‑й предвестник Опустошённых, — произнесла она спокойно, будто они встретились не на проклятой поляне, а на рынке, чтобы обсудить цену на зерно. — Ты знаешь, что против тебя могут выстоять лишь богини цветных рас. Обычная Аур, даже воительница, умрёт быстро. А Юджин… он даже не достиг второй стадии магии огня. Сбежать нам не получится. Значит, будем драться.

Её голос звучал ровно, без дрожи, без пафоса — просто констатация факта.

Марен рассмеялся — звук был похож на треск ломающихся костей.

— О, как благородно. Ты готова сгореть, чтобы он жил. Но знаешь, Марточка, мне не нужно твоё чёртово благородство. Мне нужна энергия. Твоя и его. Ия заберу обе, ясно.

Вокруг него сгущалась тьма, пульсируя в такт его словам. Деревья скрипели, будто их гнули невидимые руки, а воздух становился густым, как смола.

Марта подняла руку, и вокруг неё вспыхнуло пламя — не хаотичное, не рвущееся во все стороны, а собранное, сжатое, как пружина. Оно не освещало поляну — оно собирало в себе силу, готовясь к удару. В её взгляде не осталось ничего человеческого — только анализ, расчёт траектории, оценка слабых мест врага, поиск малейшей щели в его защите. Рис 4.

Рис 4. Трек боя: CELESTIAL POISON - R. Bou, OBLXKQ

— Юджин, — не оборачиваясь, бросила она; голос звучал чётко, как приказ. — Не двигайся. Не пытайся меня защитить. Если я ошибусь на долю секунды — ты сгоришь вместе со мной. Держи энергию внутри. Пусть она будет щитом, а не приманкой.

Рис 5.

Рис 5. Глаза Марты приобрели характерный рисунок. Трек боя: CELESTIAL POISON - R. Bou, OBLXKQ

Юджин застыл, чувствуя, как эта самая энергия пульсирует в груди, горячая, живая, почти болезненная в своей яркости. Он понимал: сейчас он не воин, не маг — он просто сосуд, который нельзя разбить.

Марен рванулся вперёд — не бегом, а каким‑то неестественно плавным движением, будто пространство само тянуло его к цели. Копьё свистнуло в воздухе, целясь ей в грудь. Марта отпрыгнула, перекатилась и тут же ударила снизу огненным выбросом.

Это была «Волна красной ауры» — резкий выброс энергии, который должен был сбить противника с ритма. Но Марен лишь слегка отклонился, и волна разбилась о невидимую преграду из тьмы. Он даже не замедлился.

«Он не просто силён, — пронеслось в голове Марты, — он управляет самой тканью пространства. Каждый его шаг искажает реальность. Если я буду полагаться только на силу, он меня раздавит. Значит, надо бить не в лоб, а в щели между его тенями — туда, где тьма ещё не успела затвердеть».

Он сделал обманное движение, будто собирался ударить копьём, но в последний момент его тело словно «провалилось» в тень, и из темноты рядом с Мартой вырвался тонкий, острый шип из чистой тьмы. Она едва успела отскочить, но шип всё же зацепил край её плаща, и ткань тут же начала тлеть, будто разъедаемая изнутри.

В ответ Марта взмахнула катаной, и по лезвию прокатилась волна красного света. Это был «Разлом ауры»: пространство вокруг неё на мгновение исказилось, и все теневые ловушки Марена рассыпались, как будто их никогда не существовало. В тот же момент она сделала рывок вперёд, нанося серию быстрых ударов, каждый из которых оставлял за собой след из искр.

Марен парировал, но его движения стали чуть медленнее — он не ожидал, что она сможет нейтрализовать его теневые атаки так быстро. «Она адаптируется, — подумал он, — и делает это слишком быстро. Значит, нужно заставить её использовать больше энергии. Чем больше огня она выпустит, тем слабее станет её контроль. А когда её аура начнёт мерцать, я заберу эту энергию — и пусть её род исчезнет вместе с её именем». Рис 6.

Рис 6. Битва Марты и Марена. Трек боя: CELESTIAL POISON - R. Bou, OBLXKQ

Он резко отступил, и пространство за его спиной начало темнеть, сгущаясь в плотную, вязкую тьму. Из этой тьмы начали формироваться тонкие, острые лезвия, которые медленно вращались, ожидая команды. Это была его фирменная ловушка — «Теневой вихрь», который мог разрезать даже воздух.

Марта замерла на долю секунды, оценивая ситуацию. «Если я попробую прорваться сквозь вихрь напрямую, он меня изрежет. Но если я использую „Пламенную Сансу“, я смогу на мгновение превратить свой огонь в абсолютное тепло — такое, что тьма отступит сама, не выдержав жара. Это сожрёт половину резерва, но другого шанса не будет».

Она подняла свободную руку, и пламя вокруг неё вспыхнуло багровым, почти чёрным светом — это и была «Пламенная Санса». Огонь перестал быть просто пламенем: он стал чистым жаром, который не освещал, а выжига́л тьму изнутри. Пространство вокруг неё потемнело, и теневые лезвия на мгновение потеряли свою остроту, словно их затушили раскалённым железом. Марта рванулась вперёд, рассекая вихрь одним мощным ударом, и оказалась в опасной близости от Марена.

Не теряя ни секунды, она швырнула вперёд три огненных шара — они летели не просто как сгустки пламени, а как миниатюрные солнца, сжигающие воздух на своём пути. Пока Марен отбивал их один за другим, Марта создала перед собой два огненных крутящихся лезвия — они вращались с такой скоростью, что срезали даже тени, не оставляя Марену ни единой безопасной точки для шага.

Но Марен не собирался играть по её правилам. Он резко крутанул копьё, и вокруг него вспыхнула волна тьмы, которая поглотила огненные шары и заставила огненные лезвия рассыпаться на искры. В ту же секунду Марта бросила каплю своей крови на землю — магия крови вспыхнула алой паутиной, на долю мгновения сковывая Марена, заставляя тьму вокруг него застыть.

«Сейчас!» — мелькнуло у неё в голове, и она метнулась вперёд, целя клинком в брешь, которую успела заметить между пластинами его доспеха. Но Марен уже двигался — не как человек, а как трещина в реальности: он вывернулся из захвата магии крови быстрее, чем она успела нанести удар, и его копьё едва не вспороло ей бок.

«Слабо, — холодно усмехнулся он про себя. — Она думает, что кровь может удержать того, кто питается самой сутью жизни. Её магия — как детская игрушка рядом с тем, что я ношу в себе».

Он резко отступил, и пространство вокруг него снова потемнело. Из тьмы начали вырастать не только лезвия, но и когтистые тени, тянущиеся к Марте со всех сторон. Она отбила одну, вторую, третью, но их становилось всё больше. Тогда она ударила в землю рукоятью катаны — по поляне прокатилась волна жара, сжигая тени и заставляя тьму отступить на несколько шагов.

Но этого оказалось недостаточно. Марен резко крутанул копьё, и вокруг него вспыхнула мощная волна тьмы, отбросившая Марту назад с такой силой, что она пролетела по воздуху, кувыркаясь, пока наконец не упала на землю, тяжело ударившись о камни.

— Ты — никчёмная Красная Богиня Аур, — его голос звучал не с насмешкой, а с ледяным спокойствием, будто он просто констатировал факт. — Твоя сила — лишь тусклое отражение былого величия. Предыдущая Богиня Красных Аур, Микаса Хикагури, была в разы сильнее, могущественнее — она могла сдерживать сразу пятерых Предвестников, не теряя дыхания. А ты… ты даже не способна противостоять самому слабому из Предвестников Опустошённых. Ты не заслуживаешь этого титула.

Марта приподнялась на локте, сплёвывая кровь, и посмотрела на него с той самой колкостью, которая всегда пряталась за её холодной маской.

Пламя вокруг Марты начало медленно гаснуть, словно угасало и её внутреннее пламя — яркие всполохи тускнели, рассыпаясь в пепел, и вскоре от огня осталась лишь тонкая алая дымка, тающая в воздухе. Она опустила катану, и клинок глухо звякнул о камни — будто сама сталь признала эту минуту поражения. Рис 7.

Рис 7. Сломленная духом.

— Бабуля и вправду была сильнее, чем я… — прошептала Марта, и голос её прозвучал непривычно тихо, без привычной колкости, без стального холода. В нём слышалась не слабость, а горькая правда, которую наконец‑то стало не стыдно произнести вслух.

Юджин стоял чуть поодаль, сжав кулаки так, что побелели костяшки, но не смел подойти, пока она сама не позволит. А теперь, когда Марта опустила оружие и плечи её вдруг стали казаться слишком хрупкими для той тяжести, что она всегда носила, он шагнул вперёд. Не спеша, будто боялся спугнуть её, как дикого зверя, который вот‑вот сорвётся и убежит.

И тогда Марта заговорила — не для Марена, не для битвы, а для Юджина, словно только его и стоило сейчас слышать.

— С самого детства мне твердили, что я стану будущей Богиней Красных Аур, — начала она, глядя куда‑то сквозь тьму, туда, где в воспоминаниях всё ещё жил тёплый свет. — Они видели во мне жизненную энергию, такую же, как у Микаса Хикагури. Говорили, что во мне есть искра, способная разгореться в настоящее пламя. И я верила… или делала вид, что верю. Потому что хотелось быть достойной.

Она на мгновение прикрыла глаза, будто пытаясь удержать перед внутренним взором тот образ, который столько лет грел её в самые холодные ночи.

— По легендам, моя бабушка была Богиней Красных Аур первой эпохи. О ней слагали сказания: говорили, что она была настолько сильной и отважной, что сама тьма отступала перед её шагом. Она стала первой и единственной Аурой, которая смогла полностью овладеть магией крови — не просто использовать её, а подчинить, сделать частью своей сути. Я слушала эти истории и восхищалась ею. Мечтала хоть раз увидеть, поговорить, услышать её голос… Но понимала: бабушки давно нет. Её эпоха ушла, а мне достались только обрывки её славы и чужие ожидания.

Марта чуть сжала рукоять катаны, но не подняла клинок — просто прикоснулась к нему, как к единственному якорю, который не давал ей рассыпаться.

— В подростковом возрасте я впервые смогла открыть Сокрытые Врата, которые она оставила после себя. Это было… как шаг в чужую память. Там, в этих вратах, я увидела её. Настоящую. Не легенду, не бронзовую статую в чьих‑то рассказах, а живую женщину с усталыми, но добрыми глазами. Она подошла ко мне, обняла и сказала самые тёплые, самые простые слова, какие только можно сказать ребёнку, который боится не оправдать надежд. Она не говорила: «Ты станешь сильнее всех». Она сказала: «Пускай ты не станешь такой могущественной, как я, но ты можешь стать особенной. Особенной по‑своему».

Марта наконец подняла взгляд — не на Марена, который всё ещё стоял в тени, наслаждаясь её минутной слабостью, а на Юджина. В этом взгляде было столько уязвимости, столько доверия, что у Юджина на мгновение перехватило дыхание.

— Я всегда хотела быть такой же великой, как она, — тихо призналась Марта. — Но, наверное, я просто другая. И, может быть, этого достаточно… если рядом есть тот, кто не ждёт от тебя невозможного.

В этот момент Юджин подошёл к ней со спины. Он не бросился вперёд, не заслонил её собой, не выкрикнул громких слов. Просто остановился рядом и осторожно, будто боясь нарушить хрупкое равновесие, положил руку ей на плечо.

— Пускай ты не такая могущественная Богиня Красных Аур, как твоя бабушка, — сказал он спокойно, но в его голосе звучала твёрдость, которую нельзя было спутать ни с чем. — Но тебе досталась её воля. И её сильный дух. А это порой важнее любой магии. Мы справимся. Вместе.

Марта замерла, чувствуя сквозь ткань плаща тепло его ладони — такое простое, человеческое тепло, которое вдруг оказалось сильнее любого пламени. Она посмотрела на него — и в этом взгляде было что‑то почти детское: удивление, благодарность и робкая надежда, которая только начинала разгораться.

Марен, наблюдавший за этой сценой, скривил губы в усмешке, но в его глазах мелькнуло что‑то похожее на раздражение — будто ему было неприятно видеть, как между двумя людьми возникает связь, которую не разорвать ни тьмой, ни страхом.

— Как трогательно, — процедил он, и его голос снова зазвучал отовсюду сразу, царапая слух. — Ты цепляешься за чужие слова, как за соломинку. Но воля и дух не остановят мою тень. Они лишь сделают твою смерть более горькой.

Но Марта уже не слушала его. Она глубоко вдохнула, ощущая, как внутри, где ещё недавно была только пустота, снова начинает пульсировать тонкая нить энергии. Не такая яркая, как у бабушки, не такая всепоглощающая, но своя. Настоящая.

Она выпрямилась, не убирая плеча из‑под руки Юджина. Пламя не вспыхнуло с прежней яростью — оно загорелось ровно, уверенно, будто теперь знало, ради чего горит.

— Ты прав, — сказала Марта, глядя прямо на Марена. — Я не Микаса Хикагури. И никогда ею не стану. Но я — Марта Хикагури. И этого достаточно, чтобы стоять здесь. Чтобы сражаться. Чтобы не дать тебе забрать то, что мне дорого.

Марта сделала резкое, почти неуловимое движение — и в ту же секунду исчезла, словно её стёрли с полотна реальности. Она не просто отступила — она телепортировалась в отдалённую точку поляны, туда, где тени лежали гуще, а воздух был неподвижен, будто сам мир затаил дыхание. Но её взгляд, острый и пронзительный, не отрывался ни от Марена, ни от Юджина: она видела их обоих, будто между ними не было ни расстояния, ни преград.

Опустившись на одно колено, она скрестила пальцы в ритуальном знаке — сложном, древнем, выточенном веками в памяти её рода. Каждый сустав будто наполнился льдом, а по коже пробежали мурашки от силы, которая начинала собираться вокруг неё, как грозовые тучи перед бурей. В этот миг даже ветер перестал шептать, и наступила гробовая тишина — та самая, что бывает перед самым страшным ударом судьбы. Рис 8.

Рис 8. Использование вышей магии. Трек боя: CELESTIAL POISON - R. Bou, OBLXKQ

И тогда она произнесла чётко, без дрожи, вкладывая в слова всю свою волю:

— Сокрытые Врата.

Реальность вздрогнула. Не треснула, не раскололась — она будто выдохнула, и всё вокруг начало плавно погружаться в тёмное небытие. Тьма не нападала, не рвалась вперёд — она обволакивала, стелилась по земле, забирала свет, звуки, даже запахи, пока мир не превратился в сплошную, вязкую пустоту.

— Безмолвие Ада.

А потом, секунда за секундой, пространство начало перестраиваться. Перед глазами вспыхнул иной мир — мир, где всё горело. Пламя не было красивым или изящным: оно было диким, яростным, пожирающим всё подряд. Вокруг царили хаос и разрушение: обугленные деревья стояли, как чёрные скелеты, а среди руин застыли статуи, покрытые кровавой смолой, — словно кто‑то пытался сохранить в них последние мгновения жизни, но они так и остались в вечном крике.

Юджин почувствовал, как связь с привычной реальностью рвётся, будто кто‑то перерезал невидимые нити, державшие его на месте. Он стоял посреди этого пылающего кошмара и вдруг осознал: он больше не на тренировочной площадке. Он в другом мире, в чужом, враждебном, где сама земля дышала болью. И в этот момент в его голове вспыхнула догадка: Марта не собиралась убивать Марена этой техникой. Она хотела либо прогнать его, либо задержать на мгновение — ровно настолько, чтобы успеть схватить Юджина и вернуться обратно, сбежать от Предвестника, пока тот будет оглушён и дезориентирован.

Марта, стоя на расстоянии, прошептала:

— Коде 9: Огненный Феникс.

В небе будто произошёл разлом — резкий, болезненный, как трещина в стекле. Из этой трещины, разрывая саму ткань пространства, начал появляться он: огромный, пылающий, величественный. Огненный Феникс рос в небе, становясь всё больше, пока не занял собой почти весь горизонт. Его крылья были словно из чистого пламени, а перья — из света, который одновременно слепил и обжигал. Он падал вниз — медленно, но неотвратимо, как приговор, который нельзя отменить. Рис 9.

Рис 9. Огненный феникс, 9-а способность призыва в Безмолвие Ада. Трек боя: CELESTIAL POISON - R. Bou, OBLXKQ

С каждым его движением воздух дрожал, а земля стонала. Рев Феникса прокатился по этому миру, сотрясая даже застывшие статуи, заставляя кровавую смолу стекать по их лицам, будто они наконец‑то начали плакать.

— Лети, мой птенчик, неси хаос и ужас. Пусть этот мир забудет, что значит тишина. — тихо, но твёрдо произнесла Марта, и в её голосе звучала не только сила, но и странная нежность, будто она провожала в последний путь кого‑то дорогого.

Марен, стоявший до этого с высоко поднятой головой, вдруг осознал: просто стоять здесь и ждать удара — смертельно опасно. Его тьма, его власть над пространством казались теперь жалкой игрой по сравнению с этой первозданной стихией.

Он уже хотел перенаправиться в другую точку, скрыться, найти укрытие — но тут его взгляд зацепился за Юджина.

Юджин стоял, вытянув руки вперёд, и вокруг него медленно, но уверенно формировался огромный невидимый купол — светлый, пульсирующий, сотканный из самой жизненной энергии. Он не был похож на щит из стали или камня — он был как дыхание, как тепло, которое отталкивало тьму. Этот купол не давал Марену уйти, не позволял ему раствориться в тенях или ускользнуть сквозь разломы пространства.

Предвестник зарычал, его голос дрожал от ярости и страха:

— Ничтожество! Отпусти! Кто тебе дал право использовать эту силу против меня,мразь?!

Юджин не отвечал. Он чувствовал, как силы покидают его, капля за каплей, как вода сквозь пальцы. Каждая секунда держания этого купола стоила ему частички самого себя. Он понимал все риски: он мог потерять сознание, мог упасть без сил, мог умереть прямо здесь, в этом чужом мире, среди огня и пепла. Но он также понимал, что если сейчас отпустит — Феникс пролетит мимо, Марен ускользнёт, и тогда всё будет напрасно. Марта не сможет вернуться одна, а он не сможет выжить в этом мире без её защиты.

Тем временем Марта, находясь на приличном расстоянии, смотрела на эту картину, и в её груди всё сжималось от ужаса. Рис 10.

Рис 10. В недоумение.

«Что он делает? Зачем? Я же сказала ему не вмешиваться! Если он умрёт — я умру следом. Пока он обычный человек, пока он не понимает всей сути Аур и их силы, он остаётся самым уязвимым. Он для меня удобен и полезен, а может он мне нужен!?»

Мысли метались в её голове, сталкиваясь, как осколки стекла. Она пыталась сохранить хладнокровие, пыталась просчитать варианты, но сердце билось так сильно, что заглушало даже рёв Феникса.

— Нет, нет, нет… — прошептала она сначала тихо, а потом всё громче и громче, пока её голос не превратился в крик. — Не смей, Беги! Не смей умирать, слышишь!

Её глаза наполнились слезами, но она не позволила им пролиться — не сейчас, не в бою. Но капли всё равно выступили, дрожа на ресницах, отражая багровый свет Феникса.

— Не смей, не смей! — кричала она, и этот крик был не приказом, не гневом — это была мольба, самая искренняя и отчаянная, на которую она была способна.

Она рванулась вперёд с такой скоростью, что воздух за ней разрывался на полосы. Каждый шаг отдавался в груди болью, каждый вдох был как удар. Её единственной задачей сейчас было коснуться Юджина, схватить его и телепортироваться обратно в свой мир, оставив Марена один на один с этим хаосом, с этим взрывом, с этим огненным приговором.

Феникс продолжал падать, сокращая расстояние до земли. Его тень накрывала всё вокруг, и даже Марен, привыкший к тьме, почувствовал, как холод пробирается под броню.

Юджин тем временем становился всё слабее. Его руки дрожали, пальцы сжимались и разжимались, а перед глазами плыли тёмные пятна. Он уже не видел чётко ни Феникса, ни Марена, ни даже собственную тень. Он чувствовал только, как энергия уходит, как мир становится тише, как будто кто‑то медленно убавлял громкость вселенной.

Когда он окончательно потерял сознание и начал падать на колени, в ту самую секунду Марта добежала до него. Она не думала, не взвешивала, не искала идеальных слов — она просто схватила его, прижала его голову к своей груди, крепко, так, будто хотела защитить его даже от самой смерти.

И в тот же миг реальность снова вздрогнула — но теперь она не погружалась во тьму, а, наоборот, вспыхнула ослепительным светом. Рис 11.

Рис 11. Спасение.

Они исчезли из пылающего мира и вернулись обратно — на ту самую тренировочную площадку, где воздух всё ещё пах дымом и горячей землёй, где деревья стояли нетронутыми, а небо было ясным, будто ничего и не происходило.

Только тишина была другой — напряжённой, звенящей, наполненной эхом только что пережитого ужаса.

Марен не успел сбежать. Он остался там, в том пылающем мире, и когда Феникс наконец коснулся земли, произошёл взрыв такой силы, что даже пространство содрогнулось. Тьма, которую он носил в себе, рассыпалась, как пепел на ветру, и от 13‑го Предвестника Опустошённых не осталось ничего — ни тени, ни шёпота, ни следа.

Марта опустилась на землю, всё ещё прижимая к себе Юджина. Её плечи дрожали, но не от холода — от облегчения и от той самой боли, которая приходит после того, как ты чудом избежал катастрофы.

— Какая же ты бестолочь… — прошептала она, и её голос дрожал, смешиваясь со слезами, которые теперь уже не сдерживались. — Какая же ты никчёмная, безрассудная, глупая бестолочь… Зачем ты это сделал? Ты чуть не убил себя! Ты мог погибнуть!

Юджин, лежавший у неё на руках, приоткрыл глаза — они были мутными от истощения, но в них всё ещё теплился тот самый свет, который она так боялась потерять. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла слабой, хриплой.

— Зато… — его голос звучал тихо, с хрипом, будто каждое слово царапало горло. — Зато мы вместе смогли убить нашего первого Предвестника Опустошённых.

Марта замерла, глядя на него, и в этот момент вся её ярость, весь страх, вся боль вдруг превратились в нечто другое — в ту самую нежность, которую она так старательно прятала за колкостями и насмешками. Она уткнулась лбом в его лоб, закрыла глаза и прошептала:

— Идиот. Самый настоящий идиот.

Вокруг них медленно оседал пепел, которого не было в этом мире, — будто отголосок того пламени, что только что сгорело в другом измерении. А тишина становилась не звенящей, а живой, наполненной дыханием двух людей, которые только что прошли через ад — и вернулись.

Глава 4

ГЛАВА IV

В тронном зале не было ветра. Колонны уходили вверх и терялись задолго до того, как взгляд мог различить их вершины; между ними клубилась дымка. В ней проступали человекоподобные фигуры: одни стояли, другие бесшумно переходили с места на место. Стоило всмотреться — и они исчезали.