Развод по-восточному. Я больше не твоя

– Нет, мне не далеко, спасибо. Пока, Амин!

– До завтра, – смущённо.

Я открыл дверцу машины и помог ей сесть. Мягко захлопнул дверь и пошёл на место водителя.

Вот и случай. Надо заговорить с ней.

Сажусь.

– Всё нормально?

– Да. Спасибо Вам... Ярослав.

«Она знает моё имя?»

– Если что, обращайтесь. Надеюсь, он не обидел?

– Всё нормально, но у меня просьба...

– Всё, что угодно. Слушаю?

– Мой муж... Он не должен об этом узнать, – испуганно. – Вы меня понимаете?

О да, я очень её понимаю, боюсь представить, как он накажет её за это, если узнает.

– Я нем как рыба.

– Рыба? – её как будто передёрнуло.

– Ну, я имею в виду, я могила.

– Что? – сильнее разнервничалась она.

Тьфу ты, она же нерусская, наверно, толком не понимает, что это значит.

– В общем я буду молчать, обещаю. Но одно условие...

– Какое? – нервно перебирает пальцами пояс от платья.

– Давайте на «ты»?

– Эмм... Хорошо, только...

– При Вашем муже словом не обмолвлюсь.

– Тогда договорились, – опускает свои красивые глаза.

– За пирожными поедем? – беспардонно спрашиваю её, обнаглевший и опьянённый счастьем.

– Я бы не отказалась...

Поворачиваю в кондитерскую, но не в ту, адрес которой дал мне Сергей, а на другую улицу. Она скрыта парком и домами. Здесь гораздо вкуснее и атмосфернее. Не та проходная забегаловка на проспекте...

Паркуюсь и выхожу открыть ей дверь. Подаю руку. Берёт...

Помогаю выйти. С удивлением смотрит на меня, но не сопротивляется.

Заходим внутрь. Она покупает пару булочек, а я два меренговых рулета и травяной чай в чайнике.

– А это зачем? – смотрит она на чайник.

Ставлю всё на подоконник, пододвигаю два стула и показываю ей сесть. Вижу страх и недоверие в её глазах, но садится.

– Мне нельзя это делать, – неуверенно садится, избегая моих глаз, – меня накажут, сильно.

– Мы один раз, никто не узнает. К тому же это очень вкусно. Очень... – двигаю к ней рулет и наливаю чай. Волнительно берёт чашечку и подносит к губам, дуя на него.

Сидим напротив окна, пьём чай и наблюдаем, как в парке гуляют люди.

– Я могу спросить?

Отрицательно качает головой. Такая слабая, зашуганная девочка.

Прерывисто вздыхаю.

Я так счастлив, что она рядом, хоть даже и так, на десять минут. Ловлю каждое её движение.

Не беспокою расспросами.

Она вдыхает аромат чая и каждый раз закрывает глаза, делая глоток.

Тихо наблюдаю.

– Вкусно?

– Очень, – доедает она рулет.

– Поехали?

– Уху... – послушно встаёт.

Обратно ехали молча. Я позволил себе включить музыку.

Подъезжаем к дому и видим, как её муж выходит её встречать.

– Вы задержались на десять минут, – остервенело палит на меня.

Амина испуганно гуляет взглядом по тротуарной плитке.

– Пробки, светофоры, – равнодушно пожимаю плечами, отдавая ему ключи, – правила не нарушаю, не гоняю. Вам же важна безопасность?

– Да... Спасибо, Ярослав. Вы на сегодня свободны, можете ехать домой, – с подозрением. – Пойдём, Амина, я соскучился, – показательно обнимает её, показывая, что она принадлежит ему.

Пересаживаюсь в свою машину, жду, пока греется.

Звонок.

– Серёга, здоров, всё окей?

– Салют. Звоню узнать, не натворил ли ты там дел? Что-то неспокойно мне. Я же тебя привёл, как бы не хочется выхватить, – усмехается.

– Не волнуйся, только поговорили.

– Поговорили? Ты что творишь, Яр?

– Не заводись, ничего такого, там парни приставали, я отбил её, всё!

– Ярый, я тебя прекрасно понимаю, девочка необычная, красивая.

– Ещё какая красивая, – перебиваю его, – а волосы какие, заметил? Шёлк.

– Да что ты заладил, волосы, волосы! Тормози, друг.

– Не беспокойся, я ничего лишнего себе не позволил, так... чай попили с пирожным.

– Что? – шокировано кричит в трубку Серёга, – какой нахрен чай, Яр? Тебе жить надоело?

– Не ори, я больше не буду, отвечаю.

– Смотри мне, а то чай он там распивает с чужой женой... если бы с моей кто так, порвал бы как Тузик грелку. А он вообще мусульманин! Зарежет на своей территории, скажет к жене приставал и ему ничего не будет за это.

– Ничего не будет, Серый, спи спокойно.

– Ага...

– Как жена?

– Прооперировали вчера, нормально.

– Передай ей от меня скорейшего выздоровления. Ладно, прощаюсь, домой поехал.

– Будь здоров, не кашляй и помни, она чужая жена!

Арты героев

Дорогие читатели, познакомьтесь с нашими героями!)

У каждого из них своя история, свой скелет в шкафу и… клубок нитей судьбы, который они пытаются распутать, чтобы обрести контроль над своей жизнью.

Начнём...

Ильхам

разумеется, по Москве он в таком наряде не разгуливает ;)

Лейла

своего не упустит, ревнивая, всегда наготове выцарапать сопернице глаза

Альбина

ублажать чужого мужа – лишь издержки работы, её интересует только доход, если не больше...

Виктория

между книгой и телефоном выберет книгу, но только чтобы запилить фоточку в сеть

Амина

Наша ГГ и недостижимая мечта Ярика, без задних мыслей, бескорыстная и запуганная

Ярослав

добрый и отзывчивый, но иногда слишком уверенный в себе ;)

сыграет ли это ему на руку?

Глава 8 – Повод для ссоры

Завтра Ильхам Каплан дал мне полдня отдыха, я должен быть на работе в пятнадцать ноль-ноль и везти его с женой на очередной важный приём. Я доехал до дома и затеял плов. Мясо тушится, я подготавливаю приправы, крошу лук и морковку.

Звонок в дверь. Плетусь открывать, срывая фартук.

– Вот ты где! – проходит Вика с двумя пакетами, один из маркетплейса, другой с супермаркета, важно вручает мне оба и раздевается, – а я звоню тебе, пишу, а ты не отвечаешь, – с претензией высказывает.

Открываю бумажный пакет, там овощи и зелень. Заглядываю в другой – новые вещички и косметика.

– Телефон в кармане, не слышал звонка, – достаю телефон из куртки и вижу пропущенные.

– Мог бы и сам позвонить, – с укором.

– Ты зачем так поздно приехала?

– Соскучилась, а что, нельзя? Да и мне заказ надо было забрать, а пункт выдачи рядом с тобой.

– Я устал, хотел выспаться.

– Ну выспишься завтра, что готовишь?

– Плов. Проходи.

Целует меня в губы.

– Вик, убери этот гель с губ, а? Какие-то ощущения... короче, не нравится мне. И что-то с мимикой у тебя... точнее её нет. Что ты опять с собой сотворила?

– Аха... убери... смешной! Я давно собиралась это всё сделать, скулы, губы, а ты говоришь «убери», нееет... Это же красиво, ты специально не хочешь, чтобы я красивая была?

– Вообще-то мне это всё никогда не нравилось. И волосы... гладишь тебя по голове, а там какие-то штуки пластмассовые, ресницы эти, да таких длинных вообще не бывает, и густых, как они вообще держатся? Как будто лапки мух поналепили. Ногти – это отдельная история, на кой хрен такие острые, да ещё с нелепыми рисунками?

– Так, Ярик, тебе денег, что ли, жалко стало? Чего это тебя понесло? – ставит руки в бока.

«Денег мне и правда жалко на эту хрень» – думаю я.

– У нас из семейного бюджета больше палтоса на эту «красоту» улетает каждый месяц. Ты считаешь это приемлемо? Ипотеку можно платить.

– На женщину нельзя денег жалеть!

– Ты на себя посмотри, ты скоро на женщину не будешь похожа, на алкашку скорее.

– Всё, хватит! Я что, приехала выслушивать твои претензии? Давай побыстрее доготовим и поедим уже.

– Вик, я всё сказал, завязывай с этими экспериментами над внешностью, иначе нам придётся попрощаться. И да, лавочка закрыта. Больше на эту фигню, – делаю пальцем круги возле её лица, – денег не дам.

– Ярик, ну ты чего?

– Я всё сказал, если тебя не устраивает, где выход ты знаешь, – иду на кухню.

– Ааа, я поняла... – следует за мной, включая писклявый голос. – Тебе не понравилось, что я к тебе по собственной инициативе приехала и ты таким образом пытаешься со мной поссориться, чтобы я уехала? Да?

– Вика, чушь не неси, – ответил я ей, а сам задумался.

А есть правда в этих словах. Мне так глубоко в душу запала эта восточная красавица, что и без того надоевшая Вика стала совсем не интересна. И видеть её сегодня у себя дома я вообще не рассчитывал. Хотел поесть как следует и помедитировать на нас с Аминой.

***

Утром собираюсь на учёбу, заходит Ильхам.

– Не торопись, сегодня на учёбу ты не едешь.

– Как не еду, что случилось?

– К шестнадцати нас ждут на празднике у моих друзей, это партнёры твоего деда. Ты должна быть и это не обсуждается. Ему наверняка доложат о нас, так что надень самое дорогое платье и всё своё золото.

– Но я учусь до четырнадцати, час до дома, я успею.

– А принять душ, сделать причёску, макияж, нарядиться, тоже за час успеешь?

– Я...

– Нет, Амина, я сказал остаёшься дома, значит остаёшься дома! Приведёшь себя в порядок, отдохнёшь перед встречей. И меня позорить не будешь, как в прошлый раз!

Расстроенно сажусь на кровать.

– Давай настроение подниму, – расстёгивает ремень на брюках.

– Ильхам, уйди, я не хочу...

– Ты всегда должна хотеть своего мужа, запомни это.

Закрываю глаза и запрокидываю голову, глубоко вдыхая.

– Ты не представляешь, сколько женщин тебе завидуют, – расстёгивает рубашку.

– Ну, возьми кого-нибудь из них в жёны!

– Дура! Неужели не ревнуешь?

– Я тебе не Лейла. Я радоваться буду, отдохну хоть от тебя.

И тут мне прилетает пощёчина.

Вскрикиваю, не столько от боли, сколько от неожиданности. Бросаю на него укоризненный взгляд. Щека краснеет, я держусь за лицо.

– Я научу тебя мужа уважать, станешь у меня послушной и милой.

Тру щёку рукой, сверля его взглядом.

– Раздевайся!

– Нет! – с вызовом смотрю на него.

– Воевать со мной решила? Кишка тонка.

Берёт за горловину рубашки и резко дёргает вниз, пуговицы по очереди отскакивают, она распахивается, обнажая мою грудь.

– Я всегда буду брать своё, запомни это и лучше смирись. Штаны сама снимешь?

Встаю и молча стягиваю штаны. Толкает меня на кровать, падаю на спину. Поднимает брюки и достаёт из кармана маленький пузырёк смазки, откручивает крышку и смазывает набухший член.

Взгляд опьяневший.

Поднимает мои ноги, раздвигает их и, держа рукой член и неровно дыша, толкает его в меня. Ускоряясь, пялится на мои трясущиеся от быстрых толчков груди озверевшими глазами. Вколачивается в меня всё сильнее и глубже. Закрывая глаза, отворачиваюсь.

Чувствую, как он выходит из меня и впивается руками в мои в плечи, резко переворачивает меня на живот. Слышу, как снова берёт баночку, зачерпнув оттуда смазки, и размазывает её у меня между ягодицами.

– Не надо, прошу тебя, – шепчу, теряя голос. Пытаюсь вырваться, но он крепко держит.

– Тебе понравится, женщины кричат от удовольствия, – бесцеремонно раздвигает руками ягодицы и прицеливается членом в дырку. С первого раза ему войти не удаётся, он подливает смазки и, надавливая сильнее, засаживает член прямо в попку.

– Ох, как узко, как хорошо, – бухтит он, ускоряясь и сокращая интервал между рывками.

Кричу от боли в матрас, не поднимая лица, кусаю зубами кисть. Вскрикивания перемешиваются со стонами, тело сковало, слёзы льются градом.

– Ну, я же говорю понравится, – вдалбливается он глубже, больно сжимая ягодицы. Дыхание учащается, начинает рычать и долбиться сильнее и сильнее. Хватает меня за волосы и тянет на себя, не зная меры. Его яйца ударяются об меня, ритмично, мерзко, со шлепками. Через минуту, которая казалась мне вечностью, глухо хрипя, он замедлился.

Останавливается и замирает на несколько секунд. Затем резко выходит из меня, падая рядом.

Я такой боли никогда не испытывала.

– Надо вечером это повторить. Понравилось? – похлопывает меня по попе.

А я даже перевернуться не могу, всё горит между ягодицами. Будто выстрелили.

Лицом уткнулась в матрас.

Поворачиваю голову:

– Повтори с Альбиной, она, наверное, будет кричать от удовольствия, а я больше этого ужаса не хочу, – пытаюсь встать, чтобы идти в ванную, принять душ и одеться.

– Неблагодарная тварь, – хватая за шею, прижимает меня к кровати, – ты не имеешь права такое говорить своему мужу! Саййи`а!

Пытаюсь убрать его руку, но силы не равны. Воздуха не хватает. Видя, что я задыхаюсь, ослабляет хватку.

– До обеда отдыхай, а в два будь готова, иначе тебе же хуже будет.

Встаёт и быстро одевается, уходя из комнаты.

Утыкаюсь лицом в подушку, чтобы никто не услышал моих всхлипов, и реву.

Проплакавшись, иду в душ и долго смываю с себя его запах. Надеваю чистый халат и, закутываясь в плед, включаю видеоурок по медицине.

Через полчаса звонит Маша.

– Амин, привет, ты что сегодня не на занятиях, всё нормально?

– Да, привет. Тебя никто не слышит?

Никто в нашей группе, кроме моей подруги Маши не знает, что я замужем. Мне всё же пришлось ей рассказать, а то наша дружба становилась всё тоньше и чуть не рухнула от моих постоянных оправданий.

– Никто.

– Меня муж не отпустил. Сегодня у него важное мероприятие, и он хочет, чтобы я как следует к нему подготовилась.

– У тебя муж неадекватный, ни погулять, ни в кафе сходить, теперь и учёбу пропускаешь... К тебе домой приехать и то нельзя!

– Прости, у нас так принято.

Да, «принято», это слово – мой тюремный ключ. На меня смотрят и видят покорную жёнушку, а видят ли они, как я гнию изнутри? Я ненавижу своего мужа. Каждое его слово, каждое его требование – как гвоздь в крышку моего гроба. Но что я могу сделать? У нас так принято.

Здесь не просто уважение, здесь страх. Страх перед ним, страх перед семьей, страх перед тем, что скажут люди. Я – его послушная кукла. И если кукла вздумает плясать под свою дудку, то последствия будут ужасные. Не для него, для меня. Меня заклеймят позором, объявят проклятой. Кем я буду? Женщина без мужчины в нашем мире – как лодка без вёсел, её просто унесет течением.

Мне некуда бежать, остаётся только принять судьбу. Не злить свою семью, отца...

– ...у нас так принято... – держу эмоции под контролем.

– Но ты в России живёшь, здесь всё по-другому.

– Не для меня, Маша.

– Как ты вообще его терпишь?

– У нас женщины не выбирают свою судьбу, родители решают.

– Как надо не любить ребёнка, чтобы отдать за такого урода?

– Моя свадьба не про любовь, а про взаимопомощь. Услуга за услугу.

– Боже, Амина, как тебе не повезло...

Вздыхаю. Что ответишь на эту правду?

– Амин...

– Ммм?

– Ты заметила, как на тебя смотрел твой водитель?

– Нет, а он что, как-то смотрел?

– Да он пожирал тебя глазами, он точно втюрился в тебя, по самое «не хочу», ты что, не заметила?

– Нет. Ты серьёзно? Господи, мне уже страшно. Если мой муж узнает, нам обоим несдобровать.

– А мне он понравился, такой настоящий, прям защитник. Как он этих парней, а?

– Да, мне понравилось, как он с ними разобрался.

– Ага, сказал, что ты его девушка, – лукаво посмеивается.

– Кошмар, я чуть не провалилась сквозь землю от стыда.

– Ты шутишь? Радоваться надо, что такой парень по тебе с ума сходит. Я бы сразу его захомутала.

– Захо-мута-ла? – пытаюсь понять смысл слова.

– Забрала бы себе, женила бы на себе.

– Ааа... – мне нельзя два мужа, а мужчинам нашим две жены можно, если содержать сможет, хоть три.

– Мне очень жаль ваших женщин.

– Многие из них счастливо живут, у каждой отдельный дом и прислуга, утопают в роскоши, видятся с подругами... Им мужья не изменяют. Но не у всех так, Маш. Обычные люди совсем по-другому живут, а я... Жребий мой таков...

– А зачем им изменять? Наскучила жена, пошёл к другой, от этой устал, вернулся к истосковавшейся первой, не жизнь, а рай! Неужели такая тебя устраивает? Об этом ты мечтала?

– Нет, совсем о другом, но это решаю не я.

– В России ты можешь развестись с мужем без проблем и жить как хочется.

– Маш, меня за такое вся семья проклянёт!

– Они что, совсем тебя не любят?

Я задумалась.

– Не все. Папа и Зулейха, наверное, любят, но они в семье ничего не решают.

– А мама?

– Я росла с мачехой, она меня ненавидела. А мама... она умерла, когда мне было пять, я её плохо помню.

– Бедненькая...

– Я даже фамилии её не знаю, а у меня наверняка родственники в Москве есть.

– Так спроси у отца. Как же так толком не знать про собственную мать?

– Я боюсь, вдруг он не скажет. Дед запретил нам даже думать о ней. Мама русская, а меня не любили... за то, что я русской дочь.

– Прямо фильм можно снимать. Амин, урок начинается, слышишь звонок? Я полетела, пока.

– До встречи.

Продолжаю смотреть лекцию.

Через полтора часа я закончила конспектировать и принялась за причёску. Сидеть было всё ещё больно, всё тело ныло. Я даже не смогла сходить в уборную.

Вдруг громкий стук в дверь.

Я дёргаюсь, будто ударили электрошоком. В мыслях "неужели снова он?"...

О, прошу, услышь меня, Аллах милостивый! – взмолилась я.

Дверь отворяется...

Глава 9 – Чужая жена

Заглядывает Альбина.

Аллах милостивый... Я невольно успокаиваюсь, осознав, что это не Ильхам. При мыслях о нём, всё начинает ныть. До сих пор не могу спокойно сидеть...

– Прошу прощения, к Вам визажист, можно зайти?

Складываю расчёску и утюжок на место. Стреляю глазами в Альбину.

– Я не вовремя? Уйти? – тоже оглядывает меня, будто вообще не при делах.

– Можешь зайти. Одна.

– Конечно, – заходит.

– И дверь закрой.

Закрывает и подходит ко мне.

– Я могу Вам чем-то помочь?

– Да... – снимаю я самый тонкий браслет с россыпью мелких бриллиантов и протягиваю ей.

– Это что? – удивлённо, с волнением в голосе.

– Это подарок за одолжение.

– Одолжение? Не понимаю...

– Альбина, тебе же нравится мой муж?

– Нет, ну что Вы...

– Конечно, нравится. И это очень хорошо...

***

– Моя жена у себя? – заходит Ильхам в дом, игнорируя гостиную, направляется к лестнице на второй этаж.

Повариха только выглянула, чтобы сказать ему, что она здесь и ей делают причёску, но не успела. Он уже бежал по лестнице наверх. Фантазируя, что он сейчас сделает с ней, чему новому научит её в постели.

Открыв дверь, он застыл от увиденного: занавески задёрнуты, в комнате полумрак. Задом к нему, наклонившись и упёршись в кровать руками, стоит его жена. На ней лишь короткий шёлковый халатик, который задран до бёдер, а под ним ничего...

Вот это сюрприз! – радостно закрывает двери Ильхам. Неужели жена распробовала, что такое секс и теперь хочет его?

Расстёгивая ремень, он шагал к кровати, представляя, что он сейчас с ней сделает.

Обняв попу руками, начал топорно сжимать, возбуждаясь сильнее и сильнее.

– Ну вот, совсем другое дело, вот такой и должна быть моя жена, – засовывая в неё два пальца, стонет он, – Аллах отблагодарил меня за хорошую службу! Дааа, аах, ты так хочешь меня... – шепчет Ильхам, размазывая влагу между ног.

Взяв член рукой, он грубо впихивает его в неё, и она начинает громко стонать. Ильхам отпрыгивает в сторону.

– Не понял, это что такое?

Альбина встала и медленно подошла к нему:

У неё такие же чёрные волосы, как у его жены, только крашенные, но в полутьме, да ещё и ошарашенный увиденным, он не разглядел, что это не его жена, а её прислуга.

– Я соскучилась, не останавливайся, прошу...

– Ты совсем страх потеряла? Ты в комнате моей жены!

– Ей будут делать причёску ещё полчаса, сюда никто не зайдёт, обещаю, – шептала она с горящими глазами, беря его член в руку.

Затем опустилась на колени и взяла его в рот, мягко, нежно, облизывая от яиц до головки.

Такому, естественно, Ильхам противостоять не мог. Он расслабился, взял Альбину за голову и начал задавать темп. Через пять минут заглатываний она встала с колен и пошла на кровать. Она легла и раздвинула перед ним ноги, а он, сопя от возбуждения, бесцеремонно, как он умеет, вошёл в неё. Держа ноги за щиколотки и раздвигая их шире, он двигался всё быстрее, пока она не застонала громче и задёргалась под ним. Поймав эту волну, он тут же кончил следом за ней. И рухнул лицом в её грудь, сжимая и облизывая её соски.

– Уходи, пока жена не увидела, – перекатывается он на спину.

Альбина поднялась и, будто ничего не произошло, гордо и уверенно пошла в душ голышом. В маленький, комнатный. Выйдя через пару минут, натянула форму.

Ильхам встал с кровати.

– Я в душ, когда выйду, чтобы тебя здесь не было.

Приняв душ и одевшись, он спускается вниз с довольным лицом.

***

Мне уже заканчивают макияж. Я видела, как мой муж примерно полчаса назад поднялся наверх и не спускался всё это время. Значит, Альбина сделала то, о чём я её попросила. Соблазнила его.

Да простит меня Аллах, не будет он сегодня меня мучить.

И лицо у него удовлетворённое.

– Дорогая, нам пора, – поправляя галстук, снисходительно смотрит на меня.

– Мы уже заканчиваем, Ильхам Хасанович, – отвечает визажист, делая последние штрихи.

– Амина, ты надела мало золота. Я же просил, надевай так, чтобы и просвета кожи не было! Что обо мне подумают, глупая?

Спорить и жаловаться, что мне тяжело носить такой вес, наверное, бесполезно, но я попробую.

– Мне и в этом тяжело, куда больше? Да и перед кем? Русские женщины не носят столько золота.

– На приёме будут доверенные лица и друзья твоего деда. Я не хочу, чтобы они ему доложили, что я жалею денег на тебя, наденешь всё, – рассчитывается с визажистом.

Я поднялась в комнату и надела ещё цепочки и браслеты с кольцами. Положила в сумочку деньги, которые я успела снять с карты, скрученные в трубочку.

Смотрю на свои руки, свободных пальцев не осталось. Но кольца, переходящие в браслеты, смотрятся шикарно и очень гармонично, а цепи я спрятала под длинный, полупрозрачный палантин, которым закрыла глубокое декольте. Мне показалось, оно хорошо смотрится на этом платье, из шёлка глубокого изумрудного цвета. Оно обтягивает фигуру, подчёркивая линии талии и изгибы бёдер.

– Хочу, чтобы твой дед сошёл с ума, когда увидит твои фотографии или когда ему опишут, в чём ты пришла, – стоит в дверях и надменно смотрит на меня Ильхам.

– Зачем тебе это?

– Он меня раздражает, поехали.

Спускаемся вниз. Надеваю лёгкие ботиночки на шпильке, беру сумочку, телефон, надеваю шубку, накидывая капюшон, и мы выходим из дома.

***

Вижу из машины, как Амина с мужем выходят из дома. Он идёт уверенно, властно смотрит на неё, скорее, как на вещь. Амина наоборот ступает застенчиво, словно боится поскользнуться.

Каплан подставляет ей руку, и она облокачивается на неё, бросая взгляд в мою сторону. Наши глаза встречаются, и в этот миг мир вокруг меня распадается на мелкие осколки и остаётся только она – моя желанная восточная девочка.

Я не могу отвести взгляд, смотрю, как она двигается, робко, плавно, элегантное платье обтягивает её красивую фигуру.

Он что-то говорит ей, а она улыбается ему. Они подошли к машине и сердце моё замерло.

Сегодня муж сам открывает ей дверь. Она наклоняется, чтобы сесть, и легкий аромат ее духов - что-то цветочное и теплое – на мгновение заполняет все вокруг. Я не оборачиваюсь, чтобы не выдать себя, но вижу ее руку. Тонкие пальцы, украшенные россыпью золотых браслетов и колец. Такая нежная, такая ухоженная, такая... недоступная.

Я точно не смогу дарить такие подарки, там мерцают камни, наверняка это бриллианты. Но это же не главное? А он усыпал её золотом, но счастливой не может сделать. Я чувствую, она несчастна.

Господи, – молюсь я про себя, – отдай её мне, ну пожалуйста? Я её буду так любить, как ей не снилось, всё для неё сделаю!

Боковым зрением наблюдаю, как она устраивается на сиденье, как её платье плавно ложится на обивку автомобиля. Она так близко и в то же время недостижима.

Она – чужая жена.

Настроение Каплана приподнятое, и он щедро одаривает комплиментами свою жену. Амина лишь улыбается в ответ, но в глазах читается печаль. Она немного напряжена, будто не в своей тарелке и ей неуютно.

А я чувствую, как зависть расползается по венам, и я не могу с этим справиться. Стараюсь сосредоточиться на дороге, но мысли о ней не покидают меня. Его прикосновения, казалось, обволакивали её, как липкая паутина, и в зеркале было видно, как она отчаянно пыталась из неё выпутаться.

Амина прячет свои чувства за маской вежливости, но я кожей чувствую, что ей некомфортно.