Развод по-восточному. Я больше не твоя

Я выпила две чашки напитка, и Лейла засобиралась.

– Ну я, пожалуй, пойду, я отправлю прислугу за подносом, – небрежно бросила она, уходя.

Не дождавшись прислугу, поднос я унесла сама. Поднявшись, открыла книгу и через полчаса меня поклонило в сон. Буквы плывут, глаза закрываются. Наверное, устала... в голове стало как-то тяжело, мутит.

Отложив книгу, я иду к постели и ложусь, укрываясь пледом.

Веки становятся тяжёлыми, а мысли ускользают. С каждым вздохом меня охватывает спокойствие, я пытаюсь бороться с этим состоянием, но оно слишком сильное и я растворяюсь в объятиях сна.

Но в какой-то момент этот сладкий сон начал нарушаться. Я слышу далёкие звуки, которые постепенно становятся всё громче. Это голос моего мужа. Я не могу понять, что именно он говорит. Я как будто в глубоком сне и в него пробивается голос Ильхама, который кричит моё имя. Я как в вязком тумане и не могу из него выбраться и чувствую беспокойство, потому что не могу ответить...

Глава 3 – Змея/Хайя

Все собрались ужинать. В центре столовой – роскошно накрытая маида, щедро уставленная угощениями.

Бабушка заметила, что нет Амины.

– Ильхам, – обращается она к внуку, – где твоя жена? Почему не спустилась?

– Я её видела после обеда, сказала, что устала и будет спать, – нервно теребя салфетку, глаголит Лейла.

– Спать? Может она беременна? Почему она устала в такое время? Ильхам, сходи за женой, будь добр.

– Зачем? Если хочет спать, пусть спит, – возмущённо смотрит на бабушку.

– Делай, что бабушка сказала, – строго сказал отец, даже не посмотрев на сына.

Ильхам ответил недовольным прищуром, громко отодвинув стул, со скрипом, и направился в комнату Амины.

Войдя к ней, он увидел укутанную в плед спящую жену.

– Амина, – позвал он.

Но она не реагировала.

– Амина, проснись, проснись! Что с тобой? – трясёт её за плечи, но она не приходит в себя. – Кто-нибудь, помогите!

– Ты что орёшь? Пусть она отдохнёт, – пытается оторвать Ильхама от Амины Лейла, которая практически сразу пошла за ним.

– Где твои глаза, Лейла? Она не спит, она без сознания!

В комнату забегает прислуга Самира.

– Самира, звони врачу, – испуганно смотрит Ильхам.

– Зачем ты её спасаешь? Пусть сдохнет, – шипит Лейла.

– Ты сошла с ума! Если с ней что-нибудь случится, мой бизнес в России пропал, да и не ты будешь отчитываться перед её баба!

– Но ты же не виноват, что она сама захотела умереть?

– Что? С чего ты это взяла? Ты что-то скрываешь? Отвечай, гъабийя!

– Нет, любимый, что ты так... нет, конечно, я просто предполагаю, – отходит назад, опуская глаза.

В комнату врываются родители, за ними стоят бабушка с дедушкой. Все подходят к кровати, отец проверяет пульс.

– Что с ней? Амина? – хлопает её по щекам бабушка. О Аллах, девочка моя, проснись... Кто-нибудь вызвал врача?

– Скорая едет, что это? – Самира поднимает с дивана два блистера без таблеток.

Лейла выхватывает их у неё.

– Это снотворное, смотрите, – крутит её в руках, – похоже, она напилась таблеток.

– Но зачем ей это? Помоги нам, Аллах... Дай сюда, – бабушка забирает блистеры и начинает их рассматривать.

– Это же твои, Карима, как они у неё оказались? – дедушка Исхан с недоумением смотрит на бабушку.

– Как они к ней попали?

– Украла, как ещё, – фыркает Лейла, – жить, наверное, надоело.

– Бедная девочка, – вскидывает руки, – Самира, когда уже табиб приедет? За что мы платим такие деньги, чтобы весь вечер его ждать?

Бабушка садится на край кровати и гладит руку Амины.

– Я пойду встречать доктора, думаю, вот-вот подъедет, – убегает Самира.

***

– Ну, что ж Вы, Ильхам Хасанович, за женой плохо смотрите? – промыв желудок его жене, доктор достаёт зонд.

Ильхам не отвечает, только с подозрением смотрит на Лейлу.

– Айна, антидот... быстрее, – поторапливает он медсестру.

Она организованно достаёт, распаковывает и ставит укол.

– Капельницу готовь, – освобождает он руку. – Большая доза была...

Их движения быстрые и слаженные.

– У неё слабое дыхание, – прислушивается Айна.

– Готовь ИВЛ.

Айна возится с аппаратом, быстро подключая его к Амине.

– Если бы Всевышний не направил вас в этот день, на рассвете её глаза бы уже не открылись, понимаете?

– Альхамдулиллях, да пребудет с вами благословение Аллаха, Ильсур Рустамович, – Карима возносит ладони к лицу в молитве благодарности.

– Моя жизнь принадлежит вам, – Хасан сжимает его руку в знак признательности, – прошу, пройдем со мной на минуту, – берёт его под руку и отводит в сторону.

– Вы понимаете, я обязан доставить вашу невестку в больницу и уведомить власти?

– Ильсур, мы связаны узами дружбы долгие годы, ты знаешь, какую тень это бросит на нашу семью?

– Хасан, дело серьёзное, очень серьёзное, ты же понимаешь... девочку отравили. Или она сама решила ускорить свою встречу с Аллахом, а это означает, что в вашем доме разлад.

– Ильсур, я сам наведу порядок в своей семье, – достает из-под расшитого золотом халата увесистый конверт из тонкой кожи. Ильсур Рустамович принимает его.

– Ты осознаешь, что толкаешь меня к нарушению законов чести, Хасан? – приоткрывает конверт и оценивает подношение, его глаза становятся больше от удивления.

– Во имя нашей дружбы, молю тебя, – Хасан прижимает руку к сердцу.

– Я оформлю это как обычное отравление, но ты клянешься разобраться в этом деле, чтобы тень печали больше не омрачила твой дом. Второй раз мои руки будут связаны.

– Шукран, я твой должник, Ильсур, спасибо...

– Айна, ты остаёшься дежурить до утра, завтра я приеду на осмотр и привезу тебе замену.

– Хорошо, Ильсур Рустамович.

– Проводи меня, Хасан, – уходит доктор.

– Иди сюда, нам надо поговорить, – Ильхам тащит Лейлу в коридор.

– Милый, что случилось? – испуганно плетётся за ним.

– Это ты её отравила? Твоих рук дело? Говори! – грубо хватает её за предплечье и трясёт. Вдруг у Лейлы выпадает коробочка из-под блистеров.

В это время выходят дед с бабушкой и мать Ильхама. Они видят эту картину, ахая и прикрывая рты.

Ильхам подбирает коробочку и тычет в лицо Лейле:

– Ты с ума сошла? Ты хоть понимаешь, что ты натворила?

– Но я... но я не... – трясётся она. – Прошу...

– Ухруси! Ты причина всех проблем!

Он схватил Лейлу за волосы и потащил в её комнату.

Хасан, проводив врача, вернулся к родным.

– Никто не узнает, что здесь случилось, всем ясно? – закрывает дверь в комнату Амины.

В ответ было только молчание, в глазах женщин читался страх.

– А со своими жёнами Ильхам сам разберётся. И не лезьте в его дела... – строго сказал Хасан. – Что столпились? Своих дел нет? Скоро время молитвы.

***

Нур ускользает, словно мираж в пустыне. Веки мои – тяжёлые, сама судьба закрывает мне глаза. Последний отпечаток в моей памяти – страницы книги и тень сна, крадущаяся ко мне. Я будто скованна в объятиях этой кровати, лишь тихий шепот молитвы слетает с моих губ.

Шелест ткани... Шорохи. И я вижу перед собой силуэт – это малаика?

– Не волнуйтесь, Вы под капельницей, я медсестра, меня зовут Айна. Не шевелите рукой.

А я даже если бы захотела, не смогла бы. Глаза не открываются. Засыпаю.

Просыпаюсь и снова пытаюсь открыть глаза, не выходит. Так сильно хочу спать... слышу голос мужа:

– Почему она не просыпается? С ней всё в порядке?

– Альхамдулиллях, худшее позади. Я делаю всё, что в моих силах, иншаАллах. Не беспокойтесь.

– Когда она придёт в себя?

«Неужели он переживает за меня? Нет, не может быть».

– Должна сегодня. Скоро подъедет Ильсур Рустамович, Вы у него всё и спросите.

«Слышу шаги и голос Лейлы».

– Ильхам, а ты что здесь делаешь? – возмущённо спрашивает.

– Ты зачем вышла? – раздражённо ей отвечает, – иди к себе. Мало тебе было?

– Мне кажется, она притворяется, что ей плохо, чтобы ты сидел возле её кровати! – слышу голос Лейлы, чувствую, как она хватает меня за руку и трясёт.

– Ты что творишь? Глупая! – Ильхам с медсестрой бросаются ко мне и оттаскивают её.

– Что Вы делаете? – ошарашенная медсестра поправляет сбившуюся капельницу.

– Она же притворяется, неужели не видно?

Ильхам хватает её и выводит из комнаты. Айна поправляет мне одеяло.

– Пить... – прошу я и начинаю мычать...

Айна поднесла мне стакан воды с трубочкой, я сделала два глотка. Открыла глаза лишь на секунду.

Айна куда-то ушла и пришла через две минуты с Самирой. Они переодели меня в чистое, и я снова провалилась в наум.

Чуть позже я проснулась от голоса табиба. Он привёз результаты моих анализов, что-то объяснял маме и бабушке. Мне померили температуру и снова поставили укол. Приехала новая медсестра, она останется со мной до утра.

К обеду мне стало лучше. Пришла бабушка Карима с бульоном и специями, засунула в меня несколько ложек.

– А кто цветы принёс? – смотрю на столик у дивана.

– Асма приходила к тебе утром, принесла.

– Очень красивые, – проскальзывает вялая улыбка.

– Поешь ещё, внучка, – печально глядит на меня.

– Я больше не могу, простите...

– Позже тебе принесут чай, карак.

Сползаю по спинке кровати на подушку, ложусь на бок и снова засыпаю.

Вечером опять приехал врач. Привёз новые таблетки.

– Просыпалась? Ела что-нибудь? – спрашивает у медсестры.

– Немного супа, в основном спит.

Даёт рекомендации и уезжает.

Слышу голос бабушки и Ильхама.

– Разговаривал с Лейлой?

– Разговаривал.

– И что она сказала?

– Призналась.

– Аллах...

– Никто не должен знать! Амина просто отравилась едой.

– Ильхам...

– Так надо, ситти.

– Бедная девочка, – вздыхает бабушка Карима, – Лейлу следует наказать, – поднимает свой указательный палец.

– Я всё решу. Сам. Иди отдохни, я посижу с ней.

– Я не устала.

– Иди, ты весь день на ногах.

– Я и так целыми днями отдыхаю. Ильхам, не обижай Амину. Она хорошая девушка.

– У неё хитрый дед, и он не просто так её мне подсунул. Хочет меня контролировать через неё, через ребёнка. Но ребёнка он не получит.

– Что ты такое говоришь, Ильхам?

– Я не позволю ему мной манипулировать.

«Больно надо, – думаю я, – я и сама не хочу от тебя ребёнка».

– Ильхам, – заходит в комнату его отец Хасан.

– Да, говори тише.

– Как твоя жена?

– Уже лучше, спит.

– Ты уже поговорил с Лейлой? Что натворила твоя глупая женщина? Надо решить эту проблему внутри семьи.

– Я забрал у неё банковские карты и ключи от машины, запретил выходить из своей половины дома.

– Больше к ней не ходи, пусть спокойно вынашивает моего внука. А ты удели внимание молодой жене, когда она поправится.

– Ну баба?

– Ты меня услышал...

Глава 4 – Наказание для Лейлы

Я проснулась и потянулась. За окном рассвет. Смотрю на часы – начало восьмого. Я уже хорошо себя чувствую и мне хочется заняться чем-нибудь, погулять, почитать или поработать в саду.

Сажусь на кровати, одолевает внезапное головокружение. Медленно поднимаюсь и прислушиваюсь, не ходит ли кто-нибудь за дверью. Там тихо. Возможно, все ещё спят.

Приму душ, пока служанка не пришла. Мне очень некомфортно переодеваться и мыться при ком-то.

Схватив из резного шкафа огромное полотенце из тончайшего хлопка, иду в дальнюю часть крыла.

Захожу в ванную. Здесь же есть отдельная парная.

Вдыхаю сладкий аромат жасмина, струящийся в воздухе, и наношу на своё тело душистое мыло с лепестками розы. Пена медленно скатывается, унося с собой усталость и волнения. Закрываю глаза и позволяю горячей воде смыть все события последних дней. Я стараюсь раствориться в этом удовольствии, отпустить тревожные мысли и сосредоточиться лишь на тепле и покое. Пусть разум освободится от интриг и коварных взглядов, оставив только нежный шёпот воды и лёгкий запах благовоний.

Шорох за прозрачной дверью заставил меня резко открыть глаза.

Передо мной стоял мой муж с охмелевшим от возбуждения лицом. Сердце забилось в бешенном ритме, и я инстинктивно прикрылась руками, словно это могло защитить меня.

– Я пришёл взять то, что мне положено по закону, – сбрасывая одежду, делает шаг ко мне.

Я не могла отвести взгляд от его лица, где смешивались похоть и решимость. Внутри меня всё сжалось.

– Пожалуйста, – выдохнула я, стараясь сохранить голос спокойным, но он почти пропал и дрожал от страха.

Ещё один шаг и он оказался со мной в душе.

Уязвимость и беспомощность. Ильхам вцепился в мои запястья и убрал мои руки, оголяя грудь. Несколько секунд рассматривал мои перси. Всё внутри меня кричало о помощи.

– Прошу... Не надо, – из меня вырвался едва слышный хрип.

Он повернул меня задом к себе и начал грубо лапать моё тело. Будто я не жена, а дешёвая шлюха. Нагнув меня, он коленом раздвинул мне ноги и грубо вошёл. На нас лилась вода, а он всё двигался и двигался во мне, пока не задрожал всем телом. Моя щека больно вжималась в горячую плитку на стене, а ступни скользили. Не издавая ни звука, он двигался всё медленнее, пока совсем не остановился, а я от боли кусала губы и держалась за стены, чтобы не упасть от слабости.

Он вышел из меня и встал под душ.

– Вставай, Амина, – ополаскиваясь, топорно бросает мне, – не забудь про таблетки.

Ильхам берёт моё полотенце и подтирается, пока я, отвернувшись, стою под душем и тихо плачу, обняв себя руками.

– За то, что с тобой сделала Лейла, можешь просить что хочешь, и ты это получишь. Взамен будешь молчать об этом: ни слова об этом не должно дойти до чужих ушей. Подумай, за ответом я зайду позже.

Ильхам вышел, оставив меня в оцепенении под струями воды. Я стояла, не двигаясь, словно парализованная, пока не услышала, как стихли его шаги за дверью. Лишь тогда осмелилась пошевелиться.

Когда-то я мечтала о любимом муже и прекрасной первой брачной ночи. Представляла эту романтику, робость, сокровенность и затаённое дыхание. Как как мы будем любить друг друга... Или такое бывает только в сказках?

И, конечно, «это» будет после окончания Академии... А теперь я мечтаю лишь о свободе.

Смыв с себя эту грязь, я нахожу чистое полотенце в ящике. Укутавшись в него, и в халат, быстро иду в комнату. Сажусь на кровать и открываю тумбочку, под кучей заколок, резинок и всякой мелочи нахожу противозачаточные таблетки и закидываю одну в рот.

Ну вот и всё, никаких детей.

У меня всё ещё кружится голова и в теле бессилие. Наверное, потому что я почти ничего не ела. Смотрю на часы – ровно восемь. Открывается дверь и заходит Самира с подносом еды.

– Доброе утро, – ставит она его на столик и уходит.

Чувствую запах шакшуки и салата, и просыпается жуткий голод. Беру свежевыжатый сок и отпиваю половину. Позавтракав, удобно устраиваюсь на диване, включая лекции по медицине. Желая наверстать упущенные пару дней, слушаю три лекции подряд.

День быстро прошёл и настал вечер. Ко мне заглянула Самира:

– Сегодня Вас ждут к ужину, – она поменяла мне графин с водой на свежий и ушла.

Настало время ужинать, я спускаюсь в столовую, все уже сидят на местах, кроме Лейлы. Я слышала, как возле моей кровати, пока я болела, разговаривали обо мне и Лейле, и говорили, что она меня отравила. И я не знала, накажут ли её и как вообще мне себя вести.

– Добрый вечер, – здороваясь со всеми, сажусь за стол.

– Добрый вечер, внучка, как ты? – бабушка с грустью в глазах смотрит на меня.

– Хорошо, шукран.

Дедушка Исхан опустил глаза.

– Ешь, – скомандовал Хасан, отец Ильхама, – Лейлу мы ждать не будем, она наказана надолго, будет трапезничать в своей комнате.

Все принялись за первое блюдо, самак машви, обсуждая как прошёл день у Ильхама.

После ужина, заходя в комнату, я услышала разговор матери Ильхама Асмы с Лейлой. Оставив дверь приоткрытой, я решаю послушать, о чём они говорят.

– Лейла, я надеюсь ты осознаёшь, что ты натворила?

– Я прекрасно осознаю своё положение, но поверьте, она меня спровоцировала, – плачет Лейла.

– Не говори глупости, девочка почти не выходит из своей комнаты. Смирись, Лейла, со своей участью, теперь твой муж не прикоснётся к тебе до тех пор, пока ты не родишь и не выкормишь нашего внука.

– Мама? – рыдает она, – не поступайте так со мной...

– Это не в моей власти, Лейла.

– Это бесчеловечно с вашей стороны!

– А девочку травить милосердно? Если бы не дитя, которое ты носишь под сердцем, участь твоя была бы гораздо горше, клянусь Аллахом. А теперь ступай в свои покои и не смей покидать их без моего позволения.

– Но я задыхаюсь без свежего воздуха, – умоляет она, заламывая руки.

– В твоем распоряжении балкон, утопающий в зелени и цветах, с фонтаном, услаждающим слух. Дыши воздухом, пока хватит сил. Благодари Аллаха за милость, что тебе дарована.

– Я хочу поговорить с Ильхамом.

– Нет, – строго произносит Асма.

Я слышу её шаги и медленно закрываю дверь.

Ну всё, мне конец, если Ильхам больше не будет ходить к Лейле, то он замучает меня. Спаси меня Аллах!

Ложусь на кровать с телефоном. Накрываюсь пледом, ищу какой посмотреть фильм, отвлечься. Открывается дверь и заходит Хасан.

– Как ты себя чувствуешь, Амина?

Откладываю телефон и сажусь на кровати.

– Альхамдулилла, лучше.

– Я прошу прощения за то, что случилось с тобой в моём доме. Я надеюсь, ты понимаешь, что это не должно выйти за его пределы?

Молчу.

– За это проси, что хочешь...

Внутри меня расцвела робкая надежда. Мечта, похороненная под грузом обстоятельств, вновь подала голос. Я снова смогу прикоснуться к знаниям, утолить жажду просвещения...

– Я... я мечтаю завершить своё образование.

– Хмм... Да, я знаю, что ты училась на врача. Я беседовал с твоим отцом, да будет он благословен.

– Это возможно? – жду я ответа с трепетным ожиданием.

– Скоро вы с Ильхамом поедете жить в Москву, я похлопочу.

– Спасибо! – бросаюсь я ему на шею и резко отстраняюсь, – извините... Лейла тоже едет? – не смею поднять на него глаз.

– Лейле нужен покой, чтобы выносить моего внука. Она останется здесь. Под нашим присмотром.

Вошла Самира со стаканом тёплого молока с мёдом.

– Бабушка Карима Вам передала, – ставит на столик поднос со стаканом и парой печенюшек, – сказала, что это поможет расслабиться и уснуть.

– Спасибо, Самира.

– Добрых снов, Амина.

– Добрых снов, отец.

Трепет сковал меня в постели. Каждый шорох казался поступью Ильхама, несущего новые муки. Но Аллах сегодня был ко мне благосклонен. Ильхам не приходил. Лишь приглушенные звуки доносились из покоев Лейлы. Вероятно, он отправился к ней, чтобы утолить свои похоти.

Пусть так. Лишь бы не здесь.

С мольбой погасив лампу, я укрылась тонким шёлком и забылась сном, полным надежд и умиротворения.

Глава 5 – Переезд

Стоя в большом холле дома Капланов, я наблюдала, как слуги носят наши чемоданы в грузовую машину. Все вышли нас провожать, кроме Лейлы. Она плакала в своей комнате – так мне сказала Самира. И в качестве наказания, ей запретили попрощаться со своим мужем.

Мне немного страшно, я никогда не уезжала из дома, тем более в другую страну. Я попросила отправить с нами Самиру, в качестве нашей кухарки и моей помощницы, но Ильхам отказался её брать, сказав, что нам уже нашли прислугу.

Я прощаюсь с дедушкой и бабушкой, со слезами на глазах обнимая их. Садясь в автомобиль, я увидела на балконе Лейлу. Она с ненавистью смотрела на меня. Если бы она знала... что я совсем не горю желанием спать с её мужем.

Когда мы ехали в машине, Ильхам обратился ко мне:

– Ты должна поговорить со своим дедом и убедить его, что не можешь забеременеть, что у тебя проблемы со здоровьем и ты лечишься. Пусть отстанет от меня. Кстати, ты пьёшь свои таблетки?

– Пью. Я тоже не хочу ребёнка.

– Хм...

***

В Москве в аэропорту нас встретил наш водитель и отвёз в дом, который для нас купили родители Ильхама. Он находился в коттеджном посёлке и был гораздо меньше виллы, где мы жили, но не менее красивый. Четыре просторные комнаты наверху, кухня-столовая и три комнаты поменьше на первом этаже. Пристройка для прислуги.

Нас встретили: водитель, садовник, кухарка и прислуга лично для меня, Альбина – ей около тридцати лет, красивая женщина.

– Ильхам, ты не мог бы мне отдать мой телефон и банковскую карту? – осмеливаюсь я заговорить с ним.

– Я думаю нам следует кое-что прояснить, – садится он на диван.

Неужели он не отдаст мне мои вещи?

– Тебе они не пригодятся, пока.

– Как не пригодятся? Я собираюсь учиться, без телефона это будет проблематично.

– Когда начнётся учёба, ты всё получишь. А пока я часто буду в отъезде, и тебе выходить из дома не разрешаю.

– Но...

– Ап, – затыкает он меня, поднимая палец вверх. – Иди, разбирай свои вещи.

Прошло три месяца

– Амин, заметила, как на тебя Борисов смотрит?

Дима Борисов, красивый мальчик, по нему вздыхают почти все девчонки из моей группы.

– Маш, ты что такое говоришь? Тебе показалось...

– Смотрит, смотрит, ты точно ему нравишься, – хихикает.

– Тишина! – слышим громкий голос профессора на всю аудиторию.

Мы замолкаем, выпрямляя спины, и внимательно смотрим на преподавателя.

Помолчав несколько секунд, он оглядел всех нас поверх очков. Тишина.

Продолжает тему.

– Амин, пойдём сегодня после лекция в кафе? – очень тихо.

– Что ты, мне нельзя... – ни моя подруга, никто другой на курсе не знает, что я замужем. И тем более, что я вторая жена.

Мне нельзя об этом говорить, да я и сама не хочу. Представляю, что будет, когда такое узнают мои одногруппники.

– Дурацкие у вас законы, мне жаль ваших женщин, – шепчет она мне.

– Тшш... Не говори так...

– И что, даже убежать нельзя, сказать, что ты на уроке, например?

– Водитель знает расписание, ничего не выйдет. А если и выйдет, об этом могут узнать и меня сильно накажут, могут даже запретить учиться дальше и тогда мы вообще не увидимся. Лучше не рисковать.

– Жееесть...

Преподаватель прекращает писать на доске и поворачивается, мы резко замолкаем и делаем умный вид.

Мне и самой хочется жить той жизнью, которой живут обычные девочки, ходить в кафе, в кино, гулять, влюбляться, но мне это всё строго запрещено. У нас в стране куда бы ты не пошла, всегда нужно спрашивать разрешения: у мужа, брата, отца или сына. И чаще всего с тобой отправляют сопровождающего. А муж мне не разрешает даже с ним...

Однажды подруга моей матери уехала в книжный магазин, никого не предупредив, так как была дома одна. В следующий раз мы видели её всю в синяках. Её избил муж, когда она вернулась... Он ждал её с палкой в руке.

Но для меня счастье и то, что я могу выходить из дома, ездить в Академию, учиться, общаться с другими людьми, а не только с мужем и прислугой. И я счастлива, что у меня есть Маша. Мы очень быстро подружились и стали не разлей вода, не только в Академии, но ещё и за её пределами мы всё время на связи.

Прозвенел звонок, и все засобирались, громко отодвигая стулья и сваливая свои книги в сумки. В коридоре к нам подошли другие девочки и позвали нас в пиццерию.

– Девчонки, мы идём обедать в пиццерию, вы идёте с нами? – обращаются к нам.

– Конечно! – радостно соглашается Маша, направляясь к ним. Затем оборачивается ко мне. – Амина?

– Девочки, простите, но я не могу, – скрываю печаль в голосе, замечая своего водителя.

– Почему? Амина, ты вообще с нами ещё ни разу никуда не ходила.

– Мне нельзя. Запрещено.

– Что у вас за законы такие? Прошлый век какой-то, – с сочувствием смотрит однокурсница Ирина.

– Даже если никто не узнает? – Маша с надеждой ловит мой взгляд.

– Узнают... За мной водитель по пятам ходит, – машу головой в сторону водителя.

– Не повезло, – девочки жалостливо смотрят.

После лекций еду домой, по пути заскочив в пекарню за любимыми булочками. Там же решаю купить латте, потянуть время, выискать 5 минут для себя. Встаю у окна за столиком, аккуратно ем эклер в салфетке и запиваю кофе, отчуждённо пялясь в окно, как заворожённая: по проспекту несутся машины и мелькают счастливые лица прохожих.

Мне тоже хочется просто так вот ходить по улицам, сама по себе.

За окном мой водитель показывает мне пальцем на часы, поторапливая меня. А я не уйду, пока не доем эклер. Я знаю, что ему может за это влететь, но Ильхам сказал, что приедет только вечером, поэтому он не узнает об этой маленькой шалости. И я с удовольствием пользуюсь этой возможностью.

Подъезжаем домой, мой водитель пультом открывает ворота, и мы оказываемся внутри. Меня как обычно встречает Альбина, наша прислуга. Мужа нет дома. Дома теперь он бывает редко. Иногда и по ночам его нет. Но я не жалуюсь, мне так лучше, он не лезет ко мне, не мучает меня.