Развод по-восточному. Я больше не твоя

Пролог

– Ты здесь никто! – кричит мне в лицо Лейла, сгребая рукой с комода статуэтки, подсвечники и рамки с фотографиями с моей свадьбы.

Всё это летит со звоном на пол, разлетаясь на осколки.

– Юридически я законная жена Ильхама, а ты лишь любовница, – продолжает она орать. – Ты никто! Никто!

По законам Востока, вторая жена не имеет свидетельства из ЗАГСа, и в случае разрыва отношений ей не достаётся ничего. Если, конечно, муж не пожелает ей что-то дать.

– Ну, если я никто, чего ты тогда так орёшь?

– Да потому, что ты достала уже своим присутствием, ходишь перед ним туда-сюда. Еслибы Ильхама не заставили шантажом на тебе жениться, тебя бы здесь не было!

– Вообще-то я не давала тебе право так со мной разговаривать, приходить в мою комнату и устраивать тут истерики.

– Я тебя изуродую и мой муж не то, что спать с тобой не будет, он даже не посмотрит на тебя! – замахивается на меня Лейла, в руке бронзовая статуэтка.

– Лейла, ты что здесь делаешь? – заходит в комнату Ильхам.

– Дорогой, – делает страдальческий вид Лейла и прячет руку за спину, – она меня доводит, – начинает плакать. – Она хочет, чтобы у меня случился нервный срыв, и я потеряла твоего сына.

Глава 1 – Амина

Я закончила второй курс Медицинской Академии и планирую учиться дальше. Но моим планам не суждено сбыться. Я успеваю проучиться два года, и Отец по приказу деда в срочном порядке выдаёт меня замуж.

Каждый день прихожу из Академии, запираюсь в своей комнате и плачу. В этом доме меня никто не любит, да и никогда не любил, кроме отца. Но ему приходилось скрывать свои чувства из-за ненависти деда ко мне и его ревнивой второй жены.

Моя мама русская, она была первой женой отца и очень его любила, а отец любил её. Но она умерла, когда мне было пять отроду, и отцу быстро нашли вторую жену.

Отец женился, а мачеха меня невзлюбила и жутко ревновала его ко мне. Всячески препятствовала нашему общению. Как можно быстрее родила ему ещё детей. Отцу некогда было мной заниматься, и он нанял для меня Зулейху. Она была моим воспитателем и нянькой. Папа очень хорошо знал русский язык и учил меня ему, в память о моей маме, его любимой жене. Когда я подросла, он нанял мне репетитора. Хотя дед и его жена были против. Он настоял. Единственный человек в его доме, кто ко мне хорошо относился кроме отца, была Зулейха.

Она и рассказала мне, что знала и слышала от других работников в доме отца про мою русскую маму.

Вскоре у меня родились брат и сестра. Но мачеха меня к ним почти не подпускала.

Я росла чужим и нелюбимым ребёнком. Мечтая о любви, я пыталась всем угодить, чтобы им понравиться, наивно полагая, что если я буду всем помогать, буду вежливой и послушной, то меня полюбят. Но время показало, что это не так.

– Семья жениха приехала, переодевайся быстрее, – торопит меня Зулейха.

– Но я не хочу замуж, я учиться хочу.

– Не капризничай, а то отец накажет, на вот, – подаёт мне выглаженное, пахнувшее свежестью, красивое платье, – надевай быстрее, некрасиво заставлять жениха ждать.

Я быстро переодеваюсь, и мы выходим к гостям. Хочу сбежать, мне это всё не нравится, но уж очень интересно посмотреть на него... Вдруг он окажется хорошим человеком, полюбит меня и позволит учиться?

В гостиной сидят мужчина и женщина в почтенном возрасте, вероятно, это бабушка и дедушка жениха, рядом пара помоложе – это отец и мать. На соседнем диване сидят двое мужчин, один из них мой жених.

– Жених справа, на диване, – шепчет мне Зулейха, слева его брат.

Глаза поднимать нельзя, но я мимолётно, незаметно рассматриваю их.

– Это наша невестка? – медленно встаёт дедушка, а за ним и бабушка.

Они делают шаг ко мне и протягивают руки, чтобы обнять меня, и я обнимаюсь со всеми по очереди, брат жениха просто мне улыбнулся. Жених даже не встал.

– Да, – говорит отец, – она, наша красавица.

– Пфф... Нашёл красавицу, – ворчит себе под нос моя мачеха, и это слышу только я, потому что она стоит за моей спиной.

А я и не хотела быть красавицей для Ильхама. Я вообще не хочу за него замуж. У него злое лицо. Это дед заставил моего отца найти мне подходящего жениха, чтобы избавиться от меня, от нежеланного ребёнка от русской женщины. Я подслушала, как они говорили обо мне, что я позор их рода. И мне срочно надо найти мужа из уважаемой семьи.

Дед искал мне мужа два года, пока мне не исполнилось восемнадцать. Тогда к деду приехал его старый знакомый и попросил об услуге. Он просил поддержки для его бизнеса в России, обещая поделиться прибылью. У деда в России было много связей. Дед, недолго думая, согласился, но поставил своё условие: его сын, Ильхам, возьмёт меня второй женой.

Семья Ильхама думали неделю и дали своё согласие.

Чувствую на себе тяжёлый взгляд Ильхама. Боковым зрением вижу, что он в идеально выглаженном тёмном костюме, кремовой рубашке и в новых дорогих туфлях.

Гостей пригласили поужинать, а меня каждый раз отправляли принести им новые блюда. Так и произошло моё знакомство с семьёй моего будущего мужа. Мой дед с отцом договорились о дате свадьбы и проводили гостей.

***

Наступил день регистрации. В наш дом начали съезжаться родственники, гости, приехали адвокаты, привезли имама.

Дом украсили специально для праздника, приготовили много угощения, наготове были официанты и повара, играла живая музыка. Возле дома дежурили охранники, штук десять, не меньше.

Дом украшен морем цветов и гирлянд, всё готово для праздника.

В присутствии свидетелей проводят никях. Имам перед бракосочетанием читает небольшую проповедь, аяты из Священного Корана о богобоязненности и хадисы о браке в качестве наставления нам, будущим супругам, и всем собравшимся. Затем спрашивает нас, согласны ли мы на заключение брака... Но это лишь формальности, сказать «нет» мне нельзя.

Также меня должен ожидать подарок – махр. Но почему-то все уже обсудили детали, не посвятив меня в подробности.

После чтения молитвы мы пьём освящённую воду, и адвокаты сразу же суют кучу бумаг, чтобы подписать брачный контракт. Отец кивает мне, с грустью в глазах, давая разрешение поставить подпись. Я даже не знаю, что я должна подписать, прочитать мне не дают. Может это мой смертный приговор? Или меня забирают в рабство. Скорее, второй вариант. Молча подписываю, на душе кошки скребут.

Мы получаем благословение, и официально объявляют о нашем браке.

Дрожащими пальцами беру кольцо с бархатной подушечки и пытаюсь надеть на палец Ильхама. Он помогает своими пальцами, затем быстро надевает мне. По правилам – ему серебро, мне – золото. Это необязательный элемент обряда... Но семья решила, мы должны быть «связаны».

Фотограф всё время ослепляет нас вспышками.

Пришло время для поцелуя.

Мачеха помогает с вуалью.

В горле пересохло. Смотрю на Ильхама, и в его глазах отражается мое собственное смятение, моя ненависть к этой ситуации. Он молчит. Не проявляет ни малейшего желания, никаких чувств. Только холод и отчуждение.

Имам, словно почувствовав напряжение, произносит короткую фразу, что-то вроде «благословите союз». И все ждут.

Ильхам делает шаг ко мне. Его губы касаются моих, но это лишь формальность. Холодные, безжизненные. Я стою, как статуя, не в силах ответить. Это не поцелуй, это просто прикосновение, которое призвано доказать то, чего нет. Нет любви, нет привязанности, нет желания быть вместе. Только принуждение.

Он отстраняется, и я чувствую облегчение. Хоть на мгновение.

***

Я с трудом дождалась вечера, голову ломит, сводит живот от голода и очень хочется спать. Мы прощаемся с гостями. Последними ко мне подошли мои брат и сестра. С ними я никогда не ссорилась, но и особо не дружила, мачеха не позволяла, всё время их контролировала.

– Я буду скучать, – обнимает меня сестра Захра.

– Я тоже буду скучать.

Насир быстро меня обнял, кидая виноватый взгляд на мать, и отстранился.

– Тебе пора, – обнимает меня отец, – пока, дочка, – незаметно надевает мне на руку широкий золотой браслет.

– Папа, – смотрю на него печальным взглядом.

– Это на всякий случай, родная, я тебя люблю, – шепчет мне на ухо.

Мать Насира недовольно косится.

Сажусь в машину Ильхама. Он с водителем впереди, а в просторном салоне разместились его отец, мать и бабушка с дедушкой.

– Устала, милая? – бабушка двигается, чтоб мне было место сесть.

– Немного.

– Ну ничего, сейчас приедем, отдохнёшь, поешь чего-нибудь, а то за день ничего в рот не взяла, – накрывает мою руку своей.

Надо же, какая внимательная. И заботливая. Я так волновалась, что у меня и правда не было аппетита. За день я ничего не съела.

Всю дорогу до особняка Капланов ехали молча. Когда подъехали к нему, он поразил меня своей роскошью. Фасад здания выполнен из тёплых оттенков, его изогнутые линии и высокие арки придают ему лёгкость и элегантность.

Величественные колонны, украшенные тонкой резьбой, поддерживают широкий балкон с изящными перилами. Балкон обрамлён витиеватыми узорами, выполненными из кованного металла, покрыт песочного цвета коврами, на котором стоят мягкие диваны.

Высокие окна, украшенные яркими стеклянными витражами, переливаются на солнце, создавая игру света и цвета, которая завораживает взгляд, по бокам от входа растут пальмы в горшках.

– Не хуже нашего, – заметила я про себя.

Охрана достаёт из машины подарки для семьи Ильхама от моей семьи.

– Внучка, дай руку, – тянется ко мне бабушка Карима.

Помогаю ей вылезти из машины, затем помогаю дедушке. Родители выходят сами.

– Ты устала, пойдём со мной, я покажу тебе твою комнату, – зовёт меня свекровь.

Послушно иду за ней.

– Амина, твоя комната будет на третьем этаже, в правом крыле, первая невестка живёт в левом, – объясняет она мне, пока мы идём, – спальня Ильхама тоже на третьем этаже. Мы с мужем живём на втором.

Свекровь открывает передо мной дверь и показывает рукой заходить.

– К твоему приезду всё готово, чистое бельё, пижамы, халаты, сорочки, полотенца, всё найдёшь в шкафу. Принимай душ, скоро тебе принесут поесть.

– Спасибо.

Я вошла в красивую, но унылую комнату, а она закрыла за мной дверь. Ну хоть на этом спасибо.

Выйдя из душа, я увидела большой поднос с едой. Такая голодная, что сразу на него набросилась.

Всё съедаю, выключаю свет, оставив ночник. И прямо в халате заваливаюсь спать. Наверное, мой муж тоже очень устал и не придёт ко мне.

Слышу где-то вдалеке мужской и женский голос. Они ругаются.

Я погружаюсь в сладкий сон.

И сквозь сон чувствую запах дыма от сигарет. Открываю глаза и вижу, как Ильхам стоит передо мной, расстёгивает ремень и спускает штаны, другой рукой стягивает с меня одеяло.

– Не надо, – беззвучно открываю рот, голос пропал от страха.

– Ты подписала договор, – хрипит он мне в лицо, рукой распахивая мой халат.

Ведёт по животу вверх, к шее, и накрывает её, сдавливая пальцами.

Я закрыла глаза и не двигаюсь. Хватка слабеет, он распахивает халат и хватает меня за грудь, больно её сжимая. Ногами протискиваясь между моих ног, раздвигает их.

Прижав меня к кровати своим весом, он входит в меня. Всё во мне сопротивляется, между ног сухо. Он начинает жёстко толкать свой член в меня. Едва проник. Я стонала от боли, хотелось кричать, но было ужасно стыдно. Он зажал мне рот рукой, качаясь всё быстрее и быстрее. Вторая рука придавила мне волосы. Примерно через пять минут мои руки и ноги онемели, и я почти не чувствовала боли, лишь его резкие подёргивания и грубое рычание. После, он упал на меня всем своим телом и не шевелился несколько секунд.

Встав, он надел штаны и достал из них пачку таблеток, кинув их мне на кровать.

– Вот, будешь пить, я не хочу ребёнка. Об этом молчать, а то накажу.

С этими словами он вышел из комнаты.

Чуть позже зашла домработница, забрала простыню с каплями крови и застелила свежую.

***

Прошло несколько дней. Я привыкаю к жизни в чужой семье. Я не ощущаю себя дома и скучаю даже по мачехе. Общение со свекровью и свёкром очень тёплые. Они меня не обижают, но и не могу сказать, что любят. А вот бабушка Карима и дедушка Ихсан очень хорошо ко мне относятся. Всё время интересуются, надо ли мне что-нибудь, не хочу ли я кушать, как себя чувствую.

В основном я читаю учебники по медицине и смотрю видео про разные болезни. Иногда гуляю с бабушкой в саду.

Ко мне в комнату входит домработница и приглашает меня в столовую. За столом весело и оживлённо. Лейла, первая жена, видит меня и радостное выражение сменяется ненавистью.

Я сажусь на своё место, и все принимаются обедать, разговаривая между собой и словно не замечая меня.

Молчу только я.

Когда обед заканчивается, я быстро ухожу в свою комнату. Слышу, как кто-то идёт за мной и заходит в мою комнату. Это Асма, моя свекровь.

– Дочка, это тебе, – протягивает банковскую карточку.

Я беру карту и вопросительно смотрю на неё.

– Это Ильхам открыл, на твоё имя. Можешь покупать себе всё, что нужно, не стесняйся, золото, косметику, духи, наряды...

– Спасибо...

– Когда захочешь поехать за покупками, сообщи мне, я дам тебе водителя, охрану и прислугу.

Ещё раз поблагодарив, я убрала карточку в шкатулку с золотом.

– И ещё, завтра поедем в торговый центр, купим тебе пару платьев, обувь и немного золота.

– Зачем? У меня всё есть.

– Через несколько дней приедет твой отец с дедом в гости, а мы тебе ещё ничего не купили, это нехорошо, стыдно. Поэтому даже не обсуждается.

«А, всё понятно, – думаю я. – Приедет мой дед и увидит меня в старых вещах, опозорит семью жениха».

– А как я узнаю, сколько денег на карте? Я же должна ориентироваться, когда мне стоит остановиться, вдруг я сильно увлекусь, делая покупки.

– На этот счёт не переживай, если ты не собираешься покупать какой-нибудь остров, то денег тебе хватит надолго.

Свекровь улыбнулась и вышла.

Глава 2 – Нежеланные гости

На следующий день свекровь повезла меня по магазинам. Мы купили два платья и шикарный брючный костюм, за которые мы заплатили как за небольшую поддержанную иномарку. Также она заставила меня купить пару красивых туфель и по паре удобных, кеды, кроссовки и спортивный костюм, духи.

Всё это несли телохранитель и прислуга, которые ходили за нами следом.

Мы перекусили в ресторане, затем она потащила меня в магазин аксессуаров. Мы купили две брендовые сумочки. Потом по пути домой заехали в ювелирный магазин и приобрели жемчужный набор, он очень гармонично смотрелся на фоне моих чёрных волос. Нам всё упаковали, и мы наконец поехали домой.

– На будущее, – снимая туфли с уставших ног и обувая тапочки, говорит мне свекровь, – ты хотя бы раз в месяц ездишь за покупками.

Вещи несут ко мне в комнату, всё развешивают и раскладывают, кроме одного платья – его забирают постирать и выгладить, к приезду моей родни.

***

Я уже неделю живу в новой семье. Сегодня приезжают мои родственники навестить меня. Я наряжаюсь в своей комнате, осталось несколько штрихов.

Самира, прислуга в доме Капланов, собирает мне волосы в причёску и помогает надеть жемчужное колье, серьги и браслет. Брызгает на меня духами издали, поправляет локоны, которые как будто выбились из причёски, красит мне ресницы и даёт прозрачный блеск, чтобы я сама нанесла его на губы.

Ставит передо мной туфли на шпильке, жемчужного цвета, хоть я и жила в богатой семье, но таких вещей мне никогда не покупали, и я очень нравлюсь себе сейчас.

– Пора идти, – заглядывает свекровь.

Я иду за ней на первый этаж. Отец, увидев меня, повеселел и взгляд наполнился радостью. Дед был холоден. Взгляд мачехи был полон противоречий: восхищение, ненависть и зависть переплетались в нём, создавая странный коктейль эмоций.

– Ты так изменилась, – обнимает она меня с желчью в голосе.

– Да, – поддерживает отец, – стала ещё красивее.

Дед не встал даже меня поприветствовать.

Я, смущаясь от похвал, опускаю взгляд. Я и правда изменилась, и даже похудела немного, что придавало мне утончённости и грациозности. Здесь все ели по часам и только полезную еду, а дома мне приходилось есть что придётся, и по ночам пробираться на кухню, чтобы чего-нибудь перекусить, потому что голод не давал спать.

Муж мой сидел в кресле, молчал и периодически посматривал в телефон. Когда я зашла, он взглянул на меня. Глаза его округлились, и он долго не мог их отвести.

Бабушка Карима начала нахваливать мою скромность и доброту, свекровь выдавливала улыбку.

Я чувствовала себя не в своей тарелке.

– Абу рейха, – принюхивается ко мне мачеха Назира, – и жемчуг мелкий, – прошептала она мне на ухо.

– Вы мне и такого не дарили, – так же тихо отвечаю я ей, – и духи мои мне нравятся.

Бросает презрительный взгляд.

И мне всё равно, что она подумает, сделать она мне сейчас уже ничего не сможет. И одно это радует меня.

Она, как всегда, не упустит шанса сказать мне что-нибудь неприятное. Вот и сейчас недовольна духами, которыми я пахну. А мне очень даже нравятся.

– Спасибо Вам, – обращается мой отец к родителям Ильхама, – моя дочь стала такой красавицей, замужество пошло ей на пользу.

Нас всех пригласили к столу и вынесли разных блюд и закусок. Капланы тщательно подготовились к приёму моей родни. Даже наняли официанта, который приносил всё новые блюда, менял тканевые белоснежные салфетки и быстро убирал грязную посуду, заменяя её на чистую, при этом подливая вина в бокалы.

Дед мой заговорил о наследнике. Мне стало ужасно стыдно. Он просил не тянуть с этим делом, мол, хочет успеть понянчить правнука. А на самом деле просто хочет побыстрее скрепить покрепче наш союз.

Я сейчас думаю лишь об одном. О том, что, если бы сейчас моя мама была рядом со мной, она бы меня защитила и не отдала замуж за этого ужасного человека. И мне так тоскливо стало и сильно захотелось плакать. Я опускаю голову и пытаюсь подумать о чём-нибудь другом, чтобы слёзы не хлынули из глаз.

Интересно, какая она была? Мне никогда не показывали её фотографию. «Она была позором нашей семьи. Отец женился на русской...» Я даже не знаю, как выглядит моя мама. Но я всегда представляю её очень красивой и доброй.

– Мамочка, зачем ты меня оставила? Почему ты умерла? – ком подкатывает к горлу, а слёзы к глазам, – я так тебя люблю, мама.

Очнулась я от своих раздумий, когда все начали вставать из-за стола и собираться домой. Прощаясь, мачеха отвела меня в сторонку, сказав всем, что хочет попрощаться. Ну, конечно, ничего подобного она не хотела.

– Ты должна как можно скорее забеременеть, – делая вид, что обнимает меня, с натянутой улыбкой шепчет мне на ухо, – это приказ твоего деда.

Поднимаю глаза на деда, он исподлобья строго смотрит на меня. Он прекрасно знает, о чём сейчас говорит мне Назира.

– Я поняла, – отвечаю я ей, скорее для того, чтобы побыстрее отвязаться от неё.

А сама вспомнила. Про таблетки, которые мне дал Ильхам. Да я и сама не хочу ребёнка от этого гадкого человека, да и он от меня тоже. Если я пожалуюсь деду, что он дал мне противозачаточные, будет большой скандал, но я не пожалуюсь. Мне самой ребёнок не нужен, я хочу выпросить у мужа для себя закончить учёбу в Медицинской Академии.

Я даже готова его шантажировать, что расскажу деду про таблетки. Хотя меня охватывает жуткий страх, когда я представляю себе эту сцену шантажа.

Моя родня быстро распрощалась со мной и моей новой семьёй, и они уехали.

Я в своей комнате, думая о том, что мне надо учиться, решила на всякий случай каждый месяц снимать с карты немного денег и прятать их.

***

На следующий день с утра и до обеда мы с бабушкой Каримой возились в саду, а дедушка Ихсан сидел рядом на кресло-качалке и читал новости в ноутбуке, охая и цокая. Бабушка искренне улыбалась дедушкиному возмущению.

– Скоро накроют стол к обеду, – бабушка смотрит на часы, – пора заканчивать.

Мы собрали немного ягод и повыдирали сорняки. Бабушка любит возиться в саду, мне тоже нравится.

– Ильхам с Лейлой приехали, – дедушка встаёт с кресла, – пойдёмте, скоро будем обедать.

Мой муж с первой женой шли по тропинке к дому мимо нас, даже не смотря в нашу сторону. Только проходя совсем близко, Лейла бросила презренный и ненавистный взгляд на меня, а я посмотрела на бабушку, надеясь, что она не увидела этого. Но бабушка и дед увидели.

– Она ревнует, – улыбнулась бабушка, – ну ничего, привыкнет, если будет обижать, ты мне говори, – смотрит мне в глаза.

– Угу, – киваю ей.

Берём под руки дедушку и идём обедать.

После обеда все расходятся по комнатам, я иду в свою. За мной идут Ильхам и Лейла, поворачивая в своё крыло.

Лейла выглядит как картинка, очень красивая... и я понимаю, почему Ильхам от неё не отходит. Она старше меня, хитрая, коварная и агрессивная, и очень обольстительная. И я не знаю, как мы уживёмся с ней в одном доме, да ещё и на одном этаже. Но у нас нет выхода.

Ильхам после первой брачной ночи больше не заходит ко мне. Слышу его голос и громкий смех Лейлы на её половине этажа. И я этому рада, лишь бы больше не заходил в мою комнату.

– Ты же не пойдёшь сегодня к ней, – слышу я её напряжённый голос.

– Я не собираюсь с тобой это обсуждать, знай своё место, Лейла, – отвечает ей строго.

– Ты же говорил, что не хочешь жениться, говорил, что любишь меня.

– Ты же знаешь, я не мог отказать отцу, без этой свадьбы мне не выиграть выборы.

– Обещай мне, что разведёшься после выборов?

– Боюсь, что это невозможно, тебе придётся смириться, Лейла.

– Тогда я её убью! Убью! – сквозь зубы цедит она.

– Успокойся, дура! – трясёт её за плечи.

– Не ходи к ней, не надо с ней спать! – требует она от Ильхама.

– Не могу, родители следят, чтобы я исполнял свой супружеский долг, её дед требует внуков, только он их не получит!

– Ты дал ей таблетки? Не хочу, чтобы она рожала от тебя!

– Дал, не волнуйся, она будет пить.

– А вдруг не будет? Вдруг своему деду пожалуется?

– Не пожалуется, я её припугнул. Лейла, тебе надо с ней подружиться.

– Ни за что! Этого никогда не будет!

– Я как муж тебе приказываю! Поняла?

Слышу громкий стук.

Голоса стихают. Я аккуратно закрываю дверь и сажусь на диван.

Значит, Ильхаму я не нужна так же, как и он мне. Может мне удастся договориться с ним, чтобы он меня отпустил?

Открываю ноутбук и включаю урок по неврологии. Через два часа ко мне заходит Лейла с подносом.

– Привет, ты не против? – заглядывает в комнату, открыв дверь.

«Ну вот и пришла подружиться».

– Я против, Лейла, уходи, – не смотрю в её сторону.

– Будет лучше для всех, если мы подружимся, – всё равно заходит она, закрывая плотно дверь.

На ней молочного цвета шёлковый халат и шлёпанцы из такого же шёлка, расшитые серебряными нитями. Распущенные чёрные волосы ниспадают по плечам, и божественный запах духов дурманит.

– Наш муж уехал? – интересуюсь я, пытаясь понять её действия.

– Он в своём кабинете, работает...

– Зачем всё это? – показываю на поднос.

– Чтобы подружиться, я же сказала, – ставит поднос с напитком и сладостями на стол, разливает.

– Это лабан, с лаймом, мёдом и инжиром, бабушка сказала тебе он нравится, – двигает ко мне чашку.

– Спасибо, я не хочу.

– Пей, я специально для тебя его делала, старалась.

Лейла очень строго и требовательно смотрела на меня, держа в руках чашку с напитком. Так требовательно, что я невольно взяла эту чашку из её рук. Она к своей не притронулась, но охотно положила себе в рот сладкое лакомство и запила его водой.

– А ты почему не пьёшь? – интересуюсь я.

– Я не люблю инжир. Себе я принесла воду.

– Это же ты надоумила мужа, чтобы он заставил меня пить противозачаточные?

– Ты пойми, я для тебя стараюсь, я слышала, что ты не доучилась в медицинском и очень хочешь закончить. Так вот, если ты родишь, то тебе точно закончить не дадут, – прищурившись, смотрит на меня.

Она, конечно, права, – думаю я, отпивая напитка.

Лейла довольно смотрит на меня.

– Ты знала, что когда начнутся выборы, мы поедем жить в Москву?

– Нет.

Смотрю на неё и не верю своим ушам. В Москве жила когда-то моя мама и я мечтаю её увидеть, эту Москву. Возможно, даже у меня там родственники есть. Только вот как их найти?

– Ты пей, пей, – подталкивает меня за локоть Лейла, и я пью.

– Можем завтра за покупками вместе съездить?

– Мне ничего не надо, у меня всё есть.

– Глупая ты, золото лишним не бывает, и пара хороших туфель тоже, – жуёт мармелад Лейла.