Обручимся? Влюблен без памяти

Приобняв меня за талию, Арсений свободной рукой захлопывает дверь. Я оказываюсь в ловушке, в то время как он запрокидывает голову и громко зовет:

– Мару-усь, неси резинки.

Схватив ртом воздух, надрывно кашляю и возмущенно толкаю его в плечи, но он с места не двигается. Прилип ко мне, размазав по обоям. Ближе, чем в лифте, а меня от одного лишь воспоминания лихорадит.

– Какие... Да вы… – возмущенно вскрикиваю. – Отпустите!

Усмехнувшись, он невозмутимо делает шаг назад и жестом приглашает меня в свои апартаменты.

Какой галантный извращенец мне попался. Или бдительность усыпляет?

До боли в суставах сжимаю лямку сумки, собираясь огреть ей маньяка, но рука так и зависает в воздухе.

– Привет, – детский голосок приятной мелодией разливается по номеру, а следом в коридор выглядывает девчушка лет семи. – Вы такая красивая. Надеюсь, вы невеста дяди Арса, – беззастенчиво рассматривает меня с ног до головы.

– Эм-м, нет… Здравствуй, – лепечу я сорвавшимся от стыда голосом.

Пару секунд назад я готова была обвинить босса во всех грехах, а теперь хочу расцеловать это чудо. Не Высоцкого, разумеется, а его племянницу. Любуюсь красавицей, пока она вприпрыжку бежит к нам, и ее длинные, до самой поясницы, кучерявые волосы задорными спиральками подскакивают в такт движениям.

– Жа-аль, – тянет девчушка нараспев и укоризненно косится на Арсения, качая головой. – Я сейчас немного занята тем, что пристраиваю папу в хорошие руки, – говорит так, будто она разводчик чеширских котов со стажем. – Как освобожусь, надо заняться дядей. Срочно.

– Это угроза? – бархатно смеется Высоцкий.

На секунду растворяюсь в этих вибрирующих нотках. Так непривычно видеть похотливого шефа таким довольным, домашним и заботливым. Не знаю, как реагировать на очередную его личность. Стою, словно в пол вросла, и невольно улыбаюсь. Особенно, когда он треплет девчонку по макушке и притягивает к себе, играючи обнимая.

Мать всегда говорила, что мужчина лучше всего проявляет себя в общении с детьми. Это как лакмусовая бумажка, которая тестирует, можно ли построить семью с таким человеком. У Паши не было возможности показать себя – общих детей у нас нет, а Ярика ребенком назвать сложно.

– Арсений Геннадьевич, мы меня позвали сюда, что-обы?.. – задаю я наводящий вопрос, с трудом сбросив с себя флер его очарования.

Чувствую, как малышка дергает меня за рукав, и опускаю взгляд, встречаясь с ее огромными, завораживающими глазами, как у принцессы из мультика. Остановившись в полуметре от меня, она улыбается до ямочек на румяных щеках и протягивает мне шкатулку с заколками, крокодильчиками и… резинками для волос.

– Точно не за тем, о чем ты там размечталась, – не скрывает ехидства Высоцкий, пока я превращаюсь в большой спелый помидор. – Маленькая леди заявила, что ей надо заплести косу, иначе к утру она не расчешет волосы. Однако если это сделаю я, ей вообще придется парик покупать.

– Спасите меня, добрая белая фея, – девочка театрально прикладывает руки к груди. – Кстати, я Маруська, – подает мне ладошку, чуть не присев в книксене.

– Слава, – я аккуратно пожимаю ее пальчики.

– Если бы я знал заранее, что меня ждет такая засада, то сначала бы заставил ее родителей подготовить дочь ко сну, а только потом отдавал бы им ключи от номера для новобрачных, – причитает Высоцкий, запустив пятерню в волосы. – Я сегодня усатый нянь, только без усов, а ты, как моя очень личная помощница, обязана меня подстраховать.

Окинув меня лукавым взглядом, крутит пальцем в воздухе, приказывая мне развернуться, и помогает снять пальто.

– А, так это вы для брата бронировали? – поддерживаю разговор, поежившись от его прикосновений. Стараюсь не подавать вида, что я дико растеряна и смущена. Ситуация дурацкая. Впрочем, у нас других не бывает…

– Разумеется, – важно громыхает босс, довольный собой. – Этот остолоп сам бы не догадался – и еще бы лет двадцать свою фиктивную жену настоящей делал.

– Что такое «фиктивная»? – с интересом уточняет Маруська. Мы обе обращаем внимание на Высоцкого, и он понимает, что сболтнул лишнего.

– Забудь, – отмахивается он, щелкнув племяшку по вздернутому носику. – Сашка для твоего папки – самая любимая… Просто он туго соображает. И заботится о своей репутации больше, чем о личной жизни.

– А вы наоборот? – импульсивно поддеваю я его, вызывая легкую ухмылку на тонких губах.

– Намекаешь на мою плохую репутацию? Так у меня к ней подход простой: что мертво, то убить нельзя, – выдает он с хриплым смешком.

– Дядя Арс, давай сначала нашу гостью ужином покормим, – тяжело вздыхает девочка, как умудренная опытом старушка, дико уставшая от непослушных внуков. – А потом Слава заплетет мне красивую косу, и будем в приставку играть до утра.

Маруська деловито диктует мне «план мероприятий», берет за руку и настойчиво тянет за собой в зал с пресловутым телевизором на всю стену. Напротив него стоит тележка с едой из ресторана, разложенный диван с горой постельных принадлежностей, будто на нем в подушечный бой играли, а в дальнем углу помещения – белый рояль, который сразу бросается в глаза.

– Нет, подождите, – очнувшись, оглядываюсь я на босса. – Я не могу провести с вами ночь, – закусываю губу, осознав двусмысленность фразы.

– Почему? – хмыкает он с неприкрытым ехидством. – Я тебе разрешаю.

Задыхаюсь от его наглости, но все-таки нахожу в себе силы твердо отчеканить:

– Потому что меня дома ждут.

– Я предупредил уважаемого Ярослава Владимировича, – пафосно сообщает Арсений. – Он в твоей квартирке единственный мужчина на хозяйстве, который переживает за тебя, Пашка не в счет, – небрежно бросает, вальяжно шагает в гостиную и падает на диван.

– Откуда у вас номер моего брата? – искренне удивляюсь, проигнорировав шпильку в адрес моего жениха. Не хочу обсуждать личную жизнь – она и так дышит на ладан.

– Я легко добываю все, что захочу, – загадочно тянет он, обласкав меня хитрым взглядом. – Да и Ярослав славный малый, думаю, мы подружимся. Кстати, он тебя отпустил на всю ночь, однако… – подается вперед, облокотившись о широко расставленные колени, и переходит на хриплый шепот, чтобы Маруська не слышала, – прежде пообещал мне все оторвать, если я тебя трону против воли. Для себя я сделал вывод, что по согласию, в принципе, можно, – подмигивает мне, похлопывая ладонью по сиденью рядом с собой.

Отшатываюсь от него, как от прокаженного.

– Вы сейчас все наши условия нарушили!

– Виноват, расслабился, – хлопает себя по бедрам и встает, одернув штаны. – Я в душ, раз уж у нас теперь есть нянька, а вы пока ужинайте и заплетайтесь, – он ласково взъерошивает Маруське кудри, а она надувает губки и забавно отбивается.

– Теперь я еще и няня? – фыркаю недовольно.

– Карьерный рост, – подшучивает босс. – Премию за эту ночь выпишу. В размере оклада.

На секунду чувствую себя продажной девкой, но отмахиваюсь от неприятных мыслей. Нет ничего плохого в том, чтобы посидеть с ребенком. Это даже благородно. Да и Высоцкий в присутствии племянницы ничего лишнего себе не позволит. Что я теряю?

– Несколько таких ночей – и я погашу кредит, а потом со спокойной душой смогу уволиться из отеля и избавиться от вас, – тихо хихикая, я устраиваюсь рядом с Маруськой на диване и раскладываю резинки. – Что? – вскидываю подбородок, заметив озадаченное выражение лица Арсения. Его губы сжаты, будто он хочет сказать что-то, но сдерживается из последних сил.

– Ты специально провоцируешь меня пошло пошутить? – наконец выдает.

– Н-нет, просто вы безнадежно испорчены.

Вспыхиваю, осознав, как порочно звучали мои размышления о плате за ночь, и отворачиваюсь. Провожу ладонью по шелковистым волосам девчушки, перебираю кудряшки пальцами, прежде чем взяться за расческу. Слышу, как хлопает дверь в ванную, и протяжно выдыхаю.

– Мне кажется, вы станете его невестой, – вещает Маруська, словно маленькая провидица. Вместо магического шара смотрит в экран телевизора, по которому скачут игровые персонажи.

– Почему? – растерянно уточняю.

– Потому что дядя Арс не водит ко мне кого попало, – деловито взметает палец в воздух.

Нервно усмехаюсь, вспоминая таинственную Ирэн, которая выплывала из его кабинета. Действительно, сложно представить, как такая мадам возится с семилеткой и делает ей колосок, выбирая резинки с вишенками или цветочками. Зато Высоцкий с ней спит, это понятно по их поведению, так что Маруська зря надеется на адекватную тетушку.

Но знать ей об этом пока не стоит…

– Готово! – восклицаю, закончив плести густую косу. Закрепляю ее синей лентой, завязывая бант у основания. – Удобно? Нигде не тянет?

– О, я как Белль, – подскакивает с дивана и, заливисто смеясь, кружится на месте.

Устало откидываюсь на подушки, наблюдая за милой девочкой. Родить бы себе такую же, и никто бы мне не нужен был больше... Глаза закрываются после тяжелого, насыщенного событиями дня. Сквозь полудрему пробиваются убаюкивающие нотки, как будто кто-то играет на рояле. Смутно узнаю мелодию из сказки «Красавица и Чудовище».

Мыслями возвращаюсь в детство, где не было никаких кредитов, квартир, обязанностей, Паш и прочих шероховатостей взрослой жизни. Просто наслаждаюсь моментом. Давно мне не было так хорошо и уютно. На душе полный штиль, красивая музыка бьет по нервным окончаниям, согревает тело, разливается сладкой патокой по венам.

– Разбудите в пять утра, чтобы босс-вампир пил мою кровь вовремя, – бубню сонно.

– Ничего себе заявочки, – летит насмешливо вместе с очередным аккордом, и я широко распахиваю глаза. – Ты там правда уснула, Кексик? Да я чертов заклинатель змей, – раздается добродушный смех, от которого мне хочется спрятаться под одеяло.

– Дядь Арс, иногда лучше играть, чем говорить, – скептически тянет Маруська, мило сморщив носик. Неодобрительно скрещивает руки перед собой.

Выглядываю из-за спинки дивана в поисках Арсения. Он величаво сидит вполоборота, облокотившись о рояль. Одна его кисть свободно свисает над клавишами, вторая – упирается в бедро, барабаня по нему длинными пальцами, будто продолжает играть. Плутовской, нахальный взгляд впивается в меня, сонную и растрепанную. Один уголок мужских губ ползет вверх, рисуя на расслабленном лице мягкую полуулыбку. На дне зрачков – зеленые языки пламени. Кружатся в танго, тянутся ко мне, согревают и жалят ожогами.

Босс невероятно притягательный… как и все бабники. И мне не нравится, что я беззастенчиво любуюсь им, наплевав на правила приличия, субординацию и кольцо на пальце.

Проснись, Слава!

– Мне нужно… в ванную, – выпаливаю и вскакиваю с места, пока с губ не сорвалось: «Как можно дальше от вас».

На негнущихся ногах, словно на костылях, шаткой походкой, далекой от модельной, мчусь в спасительную комнатку. Ожидаю от Высоцкого очередной издевки в спину, но он молча провожает меня взглядом, который я ощущаю физически. Жар прокатывается вдоль позвоночника вниз и концентрируется на бедрах, невольно виляющих в такт быстрой ходьбе.

Сжимаю руки в кулаки и еле держусь, чтобы не прикрыться ими машинально и не выдать себя с головой. Скрываюсь за дверью, но выдыхать не спешу.

– Вот что я здесь делаю? – спрашиваю у своего отражения в зеркале. – Черт, еще и тушь размазалась.

Сбрызгиваю лицо холодной водой, открываю шкафчик в поисках ватных дисков, но в раковину вываливаются пузырьки с таблетками. Этикеток на них нет, а лишь наклейки с рекомендациями, как их принимать. Открываю одну баночку, заглядываю внутрь, однако по внешнему виду я лекарства определять не умею. В любом случае, выглядят они подозрительно и тревожно. Наверное, все серьезнее, чем мне казалось раньше.

– Арсений Геннадьевич, вот что с вами не так? – фыркаю в пустоту. – Очевидно, все!

Вместо ответа за дверью раздаются вкрадчивые шаги, а следом – тягучий хриплый баритон:

– Да-а? Она сейчас в душе… Да… Хм-м-м, – секундная пауза, и бодрый голос, в котором слышится азарт, продолжает: – На Новый год, говорите? Обожаю праздники! Кто, я? Да я всеядный. Оливье? Обожаю! Готов выдвигаться прямо сейчас и идти к вам пешком, – вещает игривым тоном, как опытный комик на сцене. – Конечно, приедем. Ждите. До встречи.

Запрещаю себе подслушивать дальше, ведь Арсений наверняка обсуждает личные дела, возможно, как раз строит планы на зимние каникулы со своей Ирэн. Не мое дело. Как и эти таблетки, которые я аккуратно возвращаю на место. Много буду знать – быстрее уволят.

– Слава, ответишь? – доносится на удивление серьезно, без тени иронии.

Ручка поворачивается, и дверь легко поддается напору. Защелкнуть я ее, разумеется, забыла.

– Надеюсь, ты там голая, – насмешливо шепчет и, нагло покружив по мне взглядом, протягивает телефон. – Можно сказать, исполняю обязанности твоего секретаря. Цени, – так же тихо, что даже приходится читать по губам.

– Ар-р-р-с-с… – то ли рычу, то ли шиплю от возмущения, осекаясь на его имени.

– Тш-ш, – вторит он мне, и наша беседа больше похожа на переполох в змеином гнезде.

Прикладывает указательный палец к губам и разворачивает дисплей ко мне, чтобы я видела имя контакта. От шока не могу пошевелиться – замираю с открытым ртом, а внутри на автомате включается маленькая забитая девочка. Ненавижу такие поздние звонки – они не сулят ничего хорошего, кроме испорченного настроения.

В сердцах выхватываю из руки босса телефон, а его самого выталкиваю из ванной. Упираюсь спиной в закрытую дверь и без особого энтузиазма, но максимально вежливо произношу:

– Добрый вечер, мама.

– Боже, какой приятный голос у твоего жениха, – ахает она с придыханием вместо приветствия.

Стоп! Так это к моей маме Арсений в гости напросился? Наврал с три короба, что на Новый год приедет? Да я это проклятое знакомство с родителями несколько месяцев готовлю не для того, чтобы скучающий босс мне все испортил. И представлять я должна Пашу. Надеюсь, они по голосу не заметят подмены? Конечно, нет! Глупости!

Все хорошо, и мой план не летит этому мартовскому коту под хвост. Все под контролем. Все…

Черт! Ну, почему ему так нравится ломать чужие жизни ради забавы?

– Он не…

– Знаешь, до сих пор не верится, что ты вообще кого-то себе нашла, – перебивает меня мама, как обычно окуная в грязь с головой. – Умничка, Мстислава, только на диету сядь обязательно, чтобы такого мужчину не упустить. Сама знаешь, на одного парня десять девчат, и ты в этом конкурсе неконкурентоспособна, – тараторит, не давая мне и слова вставить. – Нам с папой не терпится с ним познакомиться.

Глава 13

Арсений

– Дядь Арс, там Слава, наверное, плачет, – неожиданно заявляет Маруська, не выпуская джойстик из рук. Воодушевленно добивает моего игрового персонажа, пока он летает по экрану, не оказывая никакого сопротивления, потому что у меня нет настроения даже кнопки жать. Состояние, как у поверженного Саб-Зиро, которому только что сделали «фаталити». В висках мерзко пульсирует от оглушающих звуков, так еще и упрямая помощница добавляет переживаний.

– С чего ты взяла? – нахмурившись, метаю быстрый взгляд в сторону ванной, а потом – на часы.

– Долго она, – озвучивает мои мысли племянница. – Когда папа обижает маму Сашу, она тоже прячется, чтобы никто не видел, как ей грустно.

– Папа твой… тц, – сплевываю ругательство. – Да и я не лучше, – откидываю джойстик на диван. – Ладно, пойду проверю нашу Несмеяну, мало ли…

На этот раз стучусь в дверь, чтобы не застать ее врасплох, хотя я был бы не против. Особенно после того, как уже видел ее однажды в белье.

Шикарная баба, жаль, что сложная, как кубик Рубика, скрещенный с судоку. Впрочем, с тараканами в ее очаровательной светлой головке мы бы подружились, а вот с ДолбоПашей, за которого она так держится, – точно нет. Не люблю есть с другими мужиками из одной тарелки. Как представлю, что она по ночам с ним… из отеля ее выпускать не хочется. Не зря сегодня в номере заточил – мне спокойнее, когда блондиночка под боком.

Нет, это не ревность, а бизнес-необходимость. Пусть отрабатывает тройной оклад.

– Булочка, ну, ты там размокнешь совсем и превратишься в хлебный мякиш, – подшучиваю я, скребясь в дверь, как забытый на улице щенок. – Может, тебе спинку потереть? – усмехаюсь, пользуясь тем, что Маруська включила мультики на полную громкость.

По моим подсчетам, Слава должна уже разозлиться и ледяной ведьмой вылететь из ванной, по пути отморозив меня парой ласковых, но…

Прислушиваюсь к шуму воды внутри.

Ничего не происходит. Ноль реакции.

– Мстислава, казнь ты моя, Владимировна! – мрачно рявкаю, толкая плечом дверь.

Деревянное полотно послушно ползет вперед, и через образовавшуюся щель улавливаю аппетитную женскую фигуру, коварно скрытую под халатом с логотипом теперь уже моего отеля. Воображение мигом дорисовывает все, что под тканью, а мозг вытекает за ненадобностью.

Так, собственно, зачем я здесь?

Я должен был проверить, как себя чувствует моя помощница, за которую я несу ответственность как работодатель.

Проверил? Проваливай!

– Славка, – тихо зову.

Не слышит. Понурив плечи, плетется к раковине, так и не подняв головы, будто на свое отражение смотреть не хочет. Включает воду в кране на полную. Сгорбленная спинка чуть заметно дрожит, ладони поднимаются к лицу.

Все-таки плачет.

Вызвал, помощницу, называется, а теперь ей самой помощь нужна.

Наказание белобрысое, что мне с тобой делать?

– Сла-ав, – тяну я растерянно, и сам не узнаю своего голоса.

Подхожу к ней сзади, рискую приобнять за талию, зафиксировав ладони четко на поясе, чтобы не помчались блуждать дальше по распаренному телу.

Она же как электрощиток. Не влезай – убьет! А так хочется…

Встречаемся взглядами в зеркале. Короткое замыкание.

Вздрогнув, Слава резко выпрямляется и еще плотнее прижимается спиной к моему торсу, не оставляя между нами ни миллиметра просвета. Теплая, мягкая, пахнет вкусно.

– Ты чего? – ободряюще улыбаюсь, упершись подбородком в ее макушку.

Взгляд скользит по покрасневшему, заплаканному лицу, случайно соскальзывает к декольте, где на пышных формах слегка расходится халат, выставляя напоказ соблазнительную глубокую ложбинку. Из-за моей секундной слабости руки выходят из-под контроля и ползут по животику, соединяясь под грудью.

Слава замирает. Не моргая, ошеломленно смотрит на меня в отражении. Глаза большие, красивые, необычного небесного цвета.

Она в ступоре. Меня ведет – и я ничего не могу с этим сделать. Может, побочка от новых лекарств? Но мне так даже больше нравится.

Понимаю, что наш тет-а-тет, скорее всего, закончится очередной пощечиной, но физиономия у меня бывалая – все стерпит. Оно того стоит...

Блондиночка гармонично смотрится в моих объятиях, как будто на своем месте. Недостающая деталька идеально вошла в паз. Правда, она сама другого мнения.

– Арсений Геннадьевич, – очнувшись, она строго чеканит, возвращая себе образ унылого синего чулка. Но даже в нем она обворожительна. Бляха, точно что-то неладное с таблетками. – Уберите руки. Что вы себе позволяете?

– Хм, я по-другому не умею успокаивать, – нехотя ослабив хватку, успеваю чмокнуть ее в макушку и чуть отстраняюсь, пока не получил затылком по кадыку.

– Не нуждаюсь в вашей жалости, – прокручивается она в моих руках и обиженно поджимает губы. – Ваши методы такие же наглые и пошлые, как и вы сам, – ругается со мной, но как-то лениво, как будто тоже под препаратами.

– Оштрафую, – рычу я с сарказмом.

– Плевать, – равнодушно выдыхает он. – Добиваешься чего-то, стараешься всем угодить, выстраиваешь свою жизнь по кирпичикам, а в один момент… Пуф! – взмахивает рукой перед моим носом. – И все рассыпается. Ощущение, что все это время я бежала куда-то не туда, – пожимает плечами.

– Знакомо, – отвечаю совершенно серьезно. – Это мое обычное состояние.

– Врете, – нежно смеется, с оттенком горечи. – У вас же есть все, что пожелаете.

Производит впечатление сломленной, заблудившейся девчонки, а не самодостаточной женщины. Впервые ее такой вижу. Неужели разговор с матерью на нее так подействовал? Знал бы, сразу послал бы старую каргу на север к пингвинам, а не лебезил перед ней. До сих пор не понимаю, на хрена я на Новый год напросился. Лишь бы КозлоПашку не пустить.

Чую – заиграюсь я, но остановиться не могу…

– А тебе не хватает чего-то? – выгибаю бровь. – Ты только скажи – организуем.

– Вряд ли, – тяжело вздыхает. – Неважно, забудьте. Можно я переоденусь? – кивает на дверь.

По румяной щеке тонкой змейкой сползает одинокая слезинка, которую я импульсивно убираю большим пальцем. Вместо того, чтобы уйти, наклоняюсь к Славе, заключаю симпатичное личико в ладони и…

– Да что с вами? – дышит горячо и рвано прямо мне в губы.

Лишь сильнее распаляет меня.

Планку срывает. Бракованные тормоза отказывают окончательно.

– Клаустрофобия.

Бессовестно лгу, потому что хочу ее поцеловать. И в следующую секунду сам исполняю свое желание. Нахально вторгаюсь в ее приоткрытый от возмущения рот – и бесстыдно вытворяю с ним все то, что с удовольствием сделал бы с ней самой.

Финансистка, ассистентка, нянька… Кого я обманываю? Хочу ее себе в постель. С первого дня Булочка меня чем-то зацепила. До тех пор пока я не пойму, чем именно, и что с этим делать, не отстану. Немного жаль, что я быстро остыну и переключусь, как обычно. Но это будет потом, а сейчас…

Целую неистово, жадно, страстно, как в последний раз. Пробую ее на вкус, пожираю, впечатываю в себя, зарывшись пальцами во влажные после душа волосы на затылке. Знаю, что ничего мне этой ночью не светит, но все равно держу крепко, чтобы не вырвалась. Глотаю каждую секунду нашего обоюдного шока, пока Слава не начала сопротивляться. А она обязательно будет! И это заводит.

Я подписываю себе смертный приговор... поцелуями.

Отрываюсь на мгновение, делаю лихорадочный вдох, как астматик, и вновь впиваюсь в сладкие губы.

Ну, все. Мне хана, а я даже завещание не успел составить.

– Мр-р-р, – то ли рычит, то ли мурлычет мне в рот коварная соблазнительница.

Сминаю ее мягкие пухлые губы, заставляю впустить меня и поддаться. Позже эта Шахерезада опять будет кормить меня сказками о том, как ей не понравилось и какой я отвратительный, но сейчас… Осторожно отвечает, почти не дыша.

Напираю, пока есть такая возможность, впечатываю ее попкой в раковину, обнимаю, чтобы ни шелохнуться, ни пикнуть не смогла. У меня до хрена опыта, чтобы понять, когда женщина хочет – и ее надо брать горячей. И Слава как раз готова.

Плевать на слова, когда между нами – огонь. Она достигает высшей точки накаливания. Пылает, как белая ведьма на костре инквизиции. Я и вовсе уже – до пепла сгорел.

Разум отключается. Просунув руки между нашими телами, нащупываю пояс халата. Дергаю – и полы расходятся. Ныряю между ними пальцами, невесомо провожу подушечками от пупка вверх по животику, игнорируя разряды тока, от которых трясет нас обоих, как пьяных электриков, повисших на проводах.

Выше… И еще… Если доберусь до груди, то меня уже не остановить…

– Вы в своем уме?

Слава перехватывает мои руки, лихорадочно царапая запястья. От нее даже боль ощущается приятно.

– Не очень, – признаюсь честно.

Все-таки отлучила от тела. Жаль.

Пожираю ее взглядом, раз уж другие контакты запрещены. Она сдерживает меня, но не физически – ее милый впалый пупочек развяжется с возбужденным мужиком бодаться. Зато ментально Слава сильнее меня. Расчленяет мысленно, останавливает гневным взглядом.

– Вам совершенно все равно, с кем спать? – шипит, отталкивая меня и запахивая халат.

– Почему-у? – заторможено тяну, наблюдая за каждым ее движением. Напоследок облизываю взглядом тонкую полоску фарфоровой кожи, которая мгновенно прячется под тканью. Тяжело вздыхаю, поднимая глаза к раскрасневшемуся лицу. – Ты хотя бы понимаешь, какая ты красивая, Булочка? – неожиданно для самого себя произношу хрипло.

Жду привычную пощечину, и Слава даже заносит ладонь, но теряется на доли секунды. Выгибает тонкую бровь, изучает меня с подозрением, будто не верит. Хотя с чего бы ей в себе сомневаться?

– Выйдите вон, Багет Геннадьевич, – устало отмахивается, с налетом обреченности.

– Ты мне льстишь, Пончик, – сдавленно прыскаю смехом.

Все-таки получив свою заслуженную оплеуху, вылетаю из ванной. Прошу Маруську присмотреть за строптивой нянькой, а сам запираюсь в кабинете, чтобы разобраться с проблемами брата. Бессонница сегодня мне на руку, так что я сижу за ноутбуком до глубокой ночи, прокручивая видео с камер наблюдения. Делаю перерыв, когда в глазах начинает жечь так, будто песка насыпали.

Размяв атрофированные мышцы, выглядываю в зал, чтобы проверить девочек. Они так и уснули на диване под телевизором. Слава – полусидя, утопая в подушках, а Маруська прижалась к ней сбоку, обняв под грудью. Даже завидно немного.