Обручимся? Влюблен без памяти

– Нет, – фыркаю я незамедлительно. Ощущение, словно мое нижнее белье вывернули наизнанку и разбросали по всей квартире, а Высоцкий рассматривает каждую деталь под микроскопом. – Во-первых, вы не имеете права вмешиваться в мою личную жизнь, и я бы расценила это как личное оскорбление. А во-вторых, я доверяю Паше, – выдаю как можно убедительнее и, чтобы закрепить результат, добавляю: – Безоговорочно.

– Такая глупая умница. Очар-ровательно, – рокочет, закатывая глаза. – Ладно, согласен. Не мое дело, – кривится огорченно, но мигом убирает с лица непривычную эмоцию. – Ты мне нужна как ценный сотрудник. Я твой, судя по словам Ярослава о твоих кредитах, единственный источник дохода. Готов стать для тебя денежным мешком в обмен на преданность и профессионализм. Обсудим условия? – подмигивает нагло, в ответ на что я импульсивно закрываюсь руками. Хмурится. – Хотя я уже не знаю, что тебе предложить, если даже тройной оклад не сработал. Разве что суповой набор в виде руки и сердца, но, как я посмотрю, твоя морозилка уже занята.

– Во-первых, вы прекратите отпускать пошлые шуточки в мою сторону, – невольно принимаю его правила игры и начинаю выдвигать условия.

– Зануда, – выдыхает недовольно, но при этом кивает.

– Во-вторых, не будете домогаться.

– Я пока еще и не начинал…

Пропускаю его реплику мимо ушей, потому что если все это, от откровенных взглядов до поцелуя, было разогревом, то мне даже представить страшно, что произойдет, когда он начнет по-настоящему.

– В-третьих…

– А ты всегда считаешь, финансистка? – перебивает он, не выдержав. Нетерпеливо постукивает носком ботинка об пол, пачкая ламинат мокрым снегом. Многозначительно смотрю на его обувь, и он послушно снимает ее, оставляя на пороге.

– Кхм-кхм, спасибо, – указываю на Пашкины тапки, но он брезгливо морщится, скользит взглядом по моим босым ступням и, хмыкнув, возвращается ко мне в одних носках. Смущаюсь, словно мы стали неприлично ближе. – У меня привычка все перечислять по пунктам.

– Заранее согласен на каждый. Не веришь?

Босс достает маленький блокнот и ручку из внутреннего кармана пиджака. Делает это таким привычным жестом, будто постоянно что-то забывает и вынужден делать пометки. Исписанные корявым почерком листки только подтверждают мои мысли. Впрочем, сотрудничать с рассеянным боссом я смогу. Зато теперь ясно, зачем ему помощница. Пока решаю, соглашаться ли мне на новую должность, если предложение в силе, Высоцкий отвлекает меня очередной издевкой:

– Я все запишу – и буду перечитывать каждый вечер перед сном. Сразу после молитвы «Отче наш».

– Вы неисправимы, – шумно вздыхаю я, но внутренне сдаюсь. – Подождите на кухне, я переоденусь.

– Напр-расно, – реагирует он мгновенно и в своем репертуаре. – Отлично выглядишь, по-домашнему. Могу тоже раздеться, и устроим корпоратив в пижамах.

– Пункт про шуточки…

– Понял, молчу, – поднимает руки в знак капитуляции и разворачивается в сторону кухни.

Кажется, договорились. Надолго ли?

Не проходит и пяти минут, как я понимаю, что рано расслабилась…

Есть мужчины, которым верить нельзя. Ни единому обещанию! Дают слово – и тут же его забирают. Синдром бога. Арсений именно из такой непостоянной породы.

Жаль, что осознаю я это, когда полуголая опрометчиво разворачиваюсь на скрип двери. И оказываюсь лицом, а точнее, одной из самых пышных и выпирающих частей моего тела – к боссу, ворвавшемуся в комнату без стука.

Я застываю, как одна из древних статуй, прикрытых лишь фиговыми листками, а он спотыкается на пороге, едва не влетев в косяк.

Фиксируемся в своих позах, не двигаемся и даже не дышим, будто заложники «Игры в кальмара». Не моргая, смотрим друг на друга.

– Что за?.. – выпаливаем одновременно.

Я со злостью и возмущением, он… с неприличным восхищением. Хотя заглядываться у меня не на что – фигура далека от модельной. Разве что плюс-сайз, но такие девушки не пользуются популярностью у современных мужчин, особенно у таких пресыщенных жизнью, как Высоцкий. Или он извращенец? Тогда я влипла…

Благо, белье успела надеть, однако тонкое кружево не спасает от препарирующего взгляда, который просвечивает всю меня до костей, как рентген. Обрываю «сеанс шокотерапии», хватая блузку и прижав ее к груди, кое-как прикрывшись жалким клочком ткани.

Я чертовски стесняюсь своего тела. Свободная, независимая, самодостаточная, а при этом с кучей комплексов по дамской части. Даже сексом занимаюсь при выключенном свете и без особого энтузиазма, не желая лишний раз раздеваться и демонстрировать «кость широкую». Каждой женщине хочется соблазнять и привлекать своего мужчину, а не пугать до икоты и психологической травмы. В моем случае… все плачевно.

– Вы обещали не домогаться, – тихонько попискиваю, не узнавая собственного голоса, а самой смешно до коликов! Прав был вчера Паша: ну, зачем я такая боссу? Возомнила о себе невесть что, так еще и работу чуть не потеряла из-за своих фантазий. Или уже?

Жду, когда Высоцкий отшутится в свойственной ему манере, и мы забудем об этом инциденте, как советовал жених, но он теряется и медлит с ответом.

Пауза затягивается, нагнетает, становится невыносимой. Почему с ним всегда так неловко?

– Твой сотовый, – он заторможено поднимает руку с зажатым в ней телефоном, и я только сейчас улавливаю надоедливое жужжание. – На столе забыла, – отрывисто произносит, избегая прямого зрительного контакта. Фокусируется не на тех глазах. – Кто-то звонит, – с трудом заканчивает мысль, тяжело сглотнув.

– Оставьте на тумбочке и уходите, – произношу я как можно спокойнее, однако он никак не реагирует. Стоит на месте, не шелохнувшись, и бесстыдно изучает меня. – Арсений Геннадьевич, хватит на меня пялиться. Это неприлично.

Заторможено моргает, медленно поднимает взгляд к моему лицу, по пути обласкав все тело, и будто приходит в себя. Ведет себя очень странно, словно я его клаустрофобия. Усилием воли растягивает губы в неестественной ухмылке. На себя не похож!

– Не даешь приобщиться к прекрасному, – он пытается ерничать, но получается ненатурально. – Я, может, созерцаю произведение искусства. Исключительно в эстетических целях.

Красиво поет. Жаль, что издевается.

То есть нет... Наоборот, не жаль... Мне же не нужны его знаки внимания?

Да что со мной?!

– Выйдите немедленно! – приказываю отчаянно, наконец-то приводя замершего шефа в чувство.

Дернувшись, как от оплеухи, он молча скрывается за дверью, а я на эмоциях бросаю подушку с дивана ему вслед. Хорошо, что этого уже никто не видит.

Быстро переодевшись, я на скорую руку привожу себя в порядок – и нехотя крадусь на кухню. Сбежать бы… но квартира моя, а больше мне некуда идти. Приходится опять смотреть своему позору в лицо и надеяться, что босс не будет при нашем общении видеть перед собой полуобнаженную пышку. Все эти бесконечные хлебобулочные изделия, которыми он меня называет, теперь вызывают ужасные ассоциации.

– Понял, готов встретиться после обеда, – доносится до меня на удивление строгий голос Высоцкого. – Нет, сейчас я очень занят.

Судя по грохоту, телефон отлетает на стол. Любопытство берет верх – и я заглядываю на кухню. Кажется, я схожу с ума, потому что вижу сосредоточенного, серьезного босса. Кто этот суровый мужчина и куда делся балагур Арсений? Он делает глоток остывшего кофе из бумажного стаканчика, что принес с собой, кривится от его ненатурального вкуса и склоняется над бумагами, разложенными на столе. Чуть поодаль стоит коробка с нетронутыми пончиками, а на стуле рядом – открытый портфель.

– Порой мне кажется, что у вас есть брат-близнец и вы меняетесь местами время от времени, – не замечаю, как говорю это вслух.

– М? – вскидывает голову. Невозмутимо устремляет взгляд на меня. В зеленых глазах ни капли эмоций – полный штиль. – Брат есть, младший. Но насчет близнеца – обижаешь, – хмыкает с сарказмом, но улыбка при этом по-родственному теплая. – Я на этого брюзгу не похож ни капли, за что огромное спасибо родителям.

Заметно, что семью он любит, и это первый весомый плюс в его копилке… Однако дрянной характер перечеркивает все хорошее и светлое, что в нем есть. Впрочем, нам с ним не жить вместе и детей не растить. Сработаемся.

Главное, забыть о лифте… и спальне… и…

Сколько еще неловких ситуаций нас ждет? Проклятие какое-то!

– Арсений Геннадьевич, вы лучше не переключайтесь, – бодро шагаю к нему, собрав волю в кулак. – Пока еще сохраняете деловой тон, давайте нормально обсудим рабочие моменты.

– Так ты согласна? Пр-рекр-расно, – он растягивает «р», а у меня мурашки не то что на коже – да они через поры в организм проникают! Весело скачут по венам, вызывая внутреннюю дрожь. Приходится приложить адские усилия, чтобы вникнуть в смысл его дальнейших слов. – Как я понимаю, бывшего шефа ты сдавать не собираешься, – выдерживает паузу, чтобы я ответила. Стою парализованная, и могу лишь неопределенно покачать головой. – Однако если мы планируем работать дальше вместе, то тебе придется посвятить меня в курс дел. Я хотя бы должен знать, с какой стороны мне может прилететь по заднице и как сильно.

– Не прилетит, – вырвав себя из его чар и вернув мозг в рабочее русло, я официозно чеканю: – Это я вам могу гарантировать.

– И все-таки? – он хитро прищуривается. – Ты же хочешь сохранить за собой должность финансиста. А я предпочитаю работать с теми, кому доверяю. Антонина твоя, кстати, уволилась по собственному, – бросает как бы невзначай, постукивая ручкой по папке.

– Намекаете, что я следующая? Вы манипулятор, – заносчиво усмехаюсь. Скрываю тревогу под панцирем.

– Ты тоже хор-роша, – обворожительно улыбается, но я лишь выгибаю бровь. Держусь, хоть силы неравные. – Ну, так что? Я принимаю твои условия, а ты – мои. Мне кажется, это справедливо.

Секунда… Две… Десять…

Всё решает эсэмэска из банка с напоминанием о сумме очередного взноса по кредиту и сроках оплаты.

С меня хватит!

Без слов покидаю кухню под сдавленный, недоуменный кашель Высоцкого. Возвращаюсь с ноутбуком в руках, ловлю на себе его испытующий, слегка обеспокоенный взгляд – и, спрятав победную улыбку, сажусь за стол.

– Так будет удобнее, – поясняю я, запуская систему. Веду пальцем по тачпаду. – Думаю, информации за два последних года будет более чем достаточно. После я отвечу я все ваши вопросы.

Боковым зрением цепляюсь за блокнот в его руках. Эта деталь почему-то не дает мне покоя.

– Вы будете записывать? Ничего сложного, практически все есть в документах. Я лишь объясню наглядно...

– Я так привык, Бул… – осекается, будто вспомнив что-то, и проглатывает окончание фразы. Скидывает пиджак, хотя в квартире не жарко. Продолжает ровным, важным тоном: – Привычка. Не обращай внимания.

Открыв блокнот, он тянется за стаканчиком, но я забираю оба и выливаю содержимое в раковину. Опешивший от моей наглости босс теряет дар речи. Ему полезно иногда помолчать и ощутить себя в шкуре подчиненных, на которых он упражняется в остроумии. Или только для меня такая честь?

– Я сварю нам нормальный кофе, – невозмутимо отвечаю я на его немой вопрос, достаю турку и молотые зерна из шкафчика. По кухне сразу же разносится аромат настоящей арабики, приятно щекоча рецепторы. – Судя по всему, мы здесь надолго.

Глава 10

Арсений

Концентрация внимания – и так мое слабое место, а когда напротив, на расстоянии вытянутой руки, сидит счастливая обладательница аппетитных форм, которую я совсем недавно видел почти обнаженной, то богатое воображение и вовсе вытесняет все мысли из головы.

Надо бы сосредоточиться на отчетах, но непослушный взгляд то и дело отрывается от блокнота и кружит по наглухо застегнутой блузке, пытаясь найти в ней брешь.

Тщетно. Закрылась, как восточная одалиска в ожидании шейха.

– Хах, – невольно издаю я издевательский смешок, хаотично обводя ручкой цифры в блокноте. Круги каким-то чудом превращаются в притягательные полушария женской груди – и я яростно зарисовываю их.

Тоже мне шейх!

Мамлюк, рискующий стать евнухом, если будет путаться под ногами.

Вообще-то мне плевать, куда этот эколог недобитый пихает свой бур в рабочее время. В конце концов, я и сам не святой… Просто не понимаю, как вышло, что вместе с досье на Салтыкову я (разумеется, совершенно случайно, будто в бреду) вскрыл подноготную всей ее семьи. И родителей на Дальнем Востоке, и брата-студента, и… ДолбоПаши, как точно окрестил его Ярослав.

Не поленился вчера позвонить Валере, моему знакомому, а по совместительству директору консалтинговой компании, где баклан этот трудится в поте лица… вот только не над очередным проектом, а над женой шефа. Скандал, увольнение, развод… Грязная история.

Сглупил, когда пытался Славе намекнуть на похождения ее жениха. Бабы становятся слепоглухонемыми, когда любят. И эта не исключение.

Жаль. Я считал ее умнее.

Хмыкаю еще раз. Только с разочарованием.

– Что смешного, Арсений Геннадьевич? – строго окликает меня Мстислава, челом бью, Владимировна. Поправляет очки в изящной оправе на переносице, опирается локтями о стол, подаваясь ко мне ближе… И в глаза ей смотреть становится все сложнее.

Все-таки красивая, зараза. Могла бы легко сравнять счет, отомстив неверному жениху. Само имя велит так поступить. Око за око, зуб за зуб. Изменили тебе – измени и ты. Я даже кандидатуру подходящую предложить могу. А что? От меня не убудет.

– Это от усталости, – выдыхаю я, судорожно проглатывая пошлые глупости, которые так и норовят сорваться с губ. Соблюдать условия скучно. – Может, брейк? – откладываю блокнот и нагло захлопываю крышку ее ноутбука. – Давай пообедаем где-нибудь?

– Я не голодна, а вы езжайте, – выпаливает она с облегчением, лишь бы быстрее от меня избавиться.

Подскакивает с места, и я незамедлительно следую ее примеру. Оказываемся лицом к лицу. Ничего лишнего себе не позволяю, вот только все равно перед глазами упрямо стоит голая Венера Милосская. Правда, если дотронусь, то без рук останусь я…

В коридоре раздаются чьи-то шаги, будто косолапый медведь из берлоги выпал и ползет на четвереньках. Следом – грохот с размаха закрывшейся двери.

– Паша? – удивленно произносит Слава, когда тело вваливается в кухню.

Запах алкоголя сложно игнорировать, как и шаткую походку. Это чудо в перьях еще и бухает?

– Привет, – испуганно хрипит, вытянувшись по струнке смирно перед невестой. – Я думал, ты все-таки в отель поехала.

– Нет. А я думала, ты на собеседовании, – недовольно цедит разъяренная Булочка, приковывая к себе мое внимание. Она забавно злится, и в такие моменты напоминает белого джунгарского хомячка. Так бы и почесал по холке, однако попробую – пальцы по одному отгрызет.

– Был. Отказали.

Неудивительно. Этому бурильщику чужих жен Валера такие рекомендации оставил, что ни в одну приличную фирму не возьмут.

– Это Павел, мой жених, – нехотя представляет его Слава, будто стесняется. Правда, мое имя она произносит с таким же обреченным выражением лица. – Арсений Геннадьевич, мой босс.

ДолбоПаша меняется в лице, будто протрезвел, и подобострастно протягивает мне руку. Вспоминаю, как братец Славы мне ее чуть не вывернул, наказывая за домогательство сестры. Этому же персонажу глубоко фиолетово, что я несу потенциальную угрозу чести его будущей жены. А я, черт возьми, несу! Природу трудно контролировать.

– Понял, – убирает он зависшую в воздухе ладонь, которую я не собираюсь пожимать, ретируется к выходу. – Не буду вам мешать.

Исчезает, как пьяный фокусник, едва не врубившись в стену по пути.

– Извините, – проводив его хмурым взглядом, Слава краснеет, будто мамка за нерадивого сынка. Лучше бы в детдом такого сдала. – Это у него впервые, – начинает оправдываться, но замечает мою кривую, недоверчивую ухмылку. – Однако вас не касается. Мы закончили?

– На сегодня – да, – сдаюсь, потому что шведские семьи меня не прельщают. – Завтра жду вас на рабочем месте, Мстислава Владимировна, – важно подчеркиваю.

Выхожу в коридор, обуваюсь, бросаю взгляд на расстроенную Славу, которая нервно кусает губы, когда думает, что я ничего не вижу, и…

Ни черта не понимаю, что творю, будто вожжа под хвост попала. Как представлю, что оставлю ее наедине с экологом нечистоплотным, так мозги отключаются. И я сурово приказываю:

– Впрочем, нет. Ты мне нужна сегодня. Выходной я отзываю, – поднимаю палец, предупреждая ее сопротивление. – А что? Босс дал, босс взял, – иронично развожу руками. Злится, но молчит. – У нас в отеле телевизионщики завтра, а мне надо придумать, как задницу непутевого брата спасать. Будешь помогать.

Что я делаю? Я действительно собрался постороннего человека в семейные проблемы посвящать?

– Как? Что? – мило хлопает длинными ресницами. – Ничего не понимаю…

– По дороге расскажу. А лучше на обеде, – усмехаюсь, вскидывая руку и демонстративно постукивая пальцем по циферблату часов. – Собирайся, у тебя десять минут. Время – деньги. Твои, Булочка, – выпаливаю, не сдержавшись. Достаточно громко, чтобы она негодующе поморщила вздернутый носик.

Могу поспорить, что горе-женишок все слышит из дальней комнаты. Но ему насрать. А значит, негласно дает мне зеленый свет. Сезон охоты объявляется открытым.

Глава 11

Слава

Большие деньги – большие проблемы.

Эту истину за последние несколько дней работы с Высоцким я вызубрила наизусть и проверила на себе. С утра до вечера ношусь из финслужбы в кабинет босса – и обратно. Стоит лишь погрузиться в отчеты и платежные документы, которых у меня гора из-за увольнения Антонины, как он вновь вызывает меня, причем часто без адекватного повода. В последний раз предложил кофе вместе выпить, потому что одному ему, видите ли, скучно. Благо, больше не пристает и не смущает намеками, но и на деловое общение это мало похоже.

Покосившись на подозрительно притихший телефон, я нервно ерзаю в кресле. Около часа назад Арсений лично встретил в холле отеля незнакомую мне даму бальзаковского возраста, провел к себе в кабинет и заперся, предварительно попросив его не отвлекать.

Разумеется, это меня не касается, но… что там можно так долго делать? И почему в голову лезут самые порочные сценарии развития событий?

– Слава, подойди на минутку, – раздается по громкой связи, и я вздрагиваю, не заметив, как задремала прямо на столе и зажала кнопку… грудью. Хорошо, босс не видит меня в этот момент, иначе не упустил бы случая пошло подшутить, как обычно.

– Да-а, сейчас, – лениво отвечаю я, выпрямляясь и потягиваясь.

– Я не понял, Пирожочек, ты там дрыхнешь на рабочем месте? – добавляет босс шепотом. – Надеюсь, одна? Я камеры проверю…

– Нет, – вскакиваю я с места и вытягиваюсь по струнке. – Ничего подобного, Арсений Генна-адьевич, – проглатываю легкий зевок.

Опять не спала всю ночь – думала... О будущем, о семье, о… Паше. В тот день, когда он впервые заявился домой подшофе, я поставила ему ультиматум: если до Нового года не найдет работу, то мы расстаемся. Мой мотив прост и меркантилен – на праздники мы запланировали знакомство с родителями, а тунеядца я им показать никак не могу.

После тяжелого разговора на повышенных тонах мы больше не общались. Паша пропадает где-то целыми днями, а я… честно говоря, отдыхаю и от него, и от исполнения супружеского долга. Я так устаю на двух ставках, что домой буквально приползаю – и сразу отключаюсь, едва голова коснется подушки.

Иногда мне кажется, что босс специально меня выматывает, чтобы сил ни на что не оставалось. Один раз даже склонял остаться на ночь в отеле, чтобы «не тратить бензин зря, ведь все равно через пару часов на работу». Но я осталась непреклонна.

– Круассан ты мой с корицей, не забыла, что через час у нас оборотни с видеокамерами, которые братца моего по миру пустить хотят? – приглушенно напоминает, пока я невольно вслушиваюсь в его бархатный рокот. Спросонья прощаю ему очередное дурацкое прозвище. Кажется, начинаю привыкать.

– Я уже иду, – невозмутимо бросаю.

Пулей долетаю до двери его кабинета и, коротко постучав, тут же захожу внутрь. Подсознательно ожидаю застать Высоцкого в объятиях той незнакомки, и действительно с порога вижу ее, но… Они просто сидят за столом, разговаривают и пьют кофе. Точнее, к своему – босс даже не притронулся, а женщина курит и сбрасывает пепел в чашку.

– Ар-р-рсений, – мурлычет она хрипло, но он останавливает ее жестом, исподлобья смотрит на меня и загадочно ухмыляется.

– Как видишь, время поджимает. До свидания, Ирэн, – спешит попрощаться с гостьей. – До следующего раза, – добавляет неохотно.

Длинноногая брюнетка не первой свежести, но отчаянно молодящаяся, грациозно встает со стула, слегка отодвигая его худыми бедрами. Демонстрирует тощую фигуру, наклоняется к Арсению, мажет щекой по его щеке и, прокрутившись на высоких каблуках, дефилирует к выходу. Меня не замечает, будто я прислуга в богатом особняке. Лишь на секунду удостоив меня надменным взглядом, поправляет очки на переносице и уходит.

Неосознанно провожаю ее оценивающим взглядом. Высоцкий предпочитает леди постарше и опытнее? Впрочем, судя по нашему общению, ему нравится все, что движется, лишь бы женского пола.

– Люкс для новобрачных свободен? Мне он нужен будет на сегодняшнюю ночь, – неожиданно серьезно заявляет шеф, а я смущенно закашливаюсь. – И президентский тоже забронируй, с телевизором на всю стену и игровой приставкой.

– Это на случай, если вам в новобрачном не понравится? – делая пометки в телефоне, на секунду отвлекаюсь от дисплея. – Сбежите в «Скайрим» играть? – не сдерживаю ехидного смешка.

Вижу, как уголки его губ тянутся вверх, а лицо смягчается.

– Много будешь знать, скоро состаришься, – приговаривает привычным ему тоном Чеширского кота в разгаре марта. – Хотя, знаешь, даже с морщинками и длинным носом, который ты любишь совать в чужие дела, ты все равно останешься очар-ровательной.

– Записала, спрошу у Светланы, – пресекаю его неуместные заигрывания, возвращая беседу в деловое русло. – Вы могли бы сказать ей об этом напрямую, телефон ресепшена есть, – многозначительно киваю на блокнот, с которым он не расстается.

– А я хочу через тебя, – усмехается, и это звучит двусмысленно. – В конце концов, ты же должна зарплату помощницы оправдать.

Надеюсь, что его легкомысленный настрой быстро улетучится, но Высоцкий сохраняет его до самого вечера. Даже когда мы собираемся в кинозале на презентации телевизионного шоу «РевиЗоркий», где собираются лучшие рестораторы города и пресса, он все равно продолжает подначивать и раздражать меня. Не сразу понимаю, что таким образом Арсений справляется со стрессом, ведь мероприятие идет не по плану.

Разразившийся скандал, связанный с его братом – ресторанным критиком, удается уладить. Я не вникаю в суть, а просто в точности выполняю инструкции Высоцкого. Кажется, он остается мной доволен.

Пока Светлана показывает гостям их номера, а Арсений куда-то исчезает, я пользуюсь моментом, чтобы отправиться домой. Рабочее время давно закончилось, так что я со спокойной совестью накидываю шубку и шагаю к лифту, мысленно молясь, чтобы меня отпустили с миром. Устала, как рабыня Изаура.

Чуть не плачу, когда мне звонит Высоцкий. Он же должен с любовницей в номере для новобрачных отжигать. Я ему зачем?

«Чтоб ты провалился», – тихо постанываю, однако в трубку вежливо говорю: «Слушаю вас».

– Поднимись ко мне в президентский, я тут не один, – выдает босс в приказном тоне. – Нам помощь нужна.

– Какого плана? – растерянно уточняю, судорожно отгоняя от себя мысли эротического характера. Он же не настолько испорчен!

– Ну, на месте покажу, – таинственно обещает, пугая меня еще сильнее. – Вы как две девочки быстрее найдете общий язык

– Арсений Геннадьевич, вы не офигели? – вскрикиваю, вызывая лифт.

– Тц, Слава! Поднимись, сказал! Не пререкайся, – рычит на меня и бросает трубку.

Надо бы развернуться и уехать домой, но… Я очень зла! Сначала пойду и выскажу боссу все, что я о нем думаю. Мы вообще-то очертили личные границы, а он…

Вместо первого этажа выбираю верхний. Яростно стучу в дверь номера, пока на пороге не появляется Арсений. Инстинктивно окидываю его взглядом, изучаю свободные штаны и футболку, которые он наверняка из дома захватил, собираясь переночевать в отеле, и выдыхаю с облегчением. Спасибо, хоть не голый встретил.

– Вы совсем спятили? – отчитываю его, уперев руки в пояс. – Я вам не девочка по вызову, и…

– Тш-ш, чего расшумелась? Заходи, – шикает на меня и, схватив за руку, затаскивает в номер.

Кажется, я погорячилась.

Глава 12

Мое тело оказывается впечатано в стену, к груди прижимается горячий твердый торс, а уха касается парализующий жаркий шепот:

– Раздевайся.

– Что?