Идеальный контракт для подонка

«Репутацию приходится зарабатывать годами, а потерять можно в один миг».

Я искренне не понимала сути этого выражения, ведь он просто тиран, а не руководитель. Я видела его отношение к собственным сотрудникам. Увольнение, как нечто само собой разумеющееся, лишение премий за малейший промах… А потом это. Такие выплаты приютам он цинично называл «десятинами», о которых никогда никому не говорил. Все поступления были анонимными, поскольку занималась ими я.

Я часто задавалась вопросом: а если кто-то на работе узнает о его «слабости» к подобного рода учреждениям, они станут как-то иначе к нему относиться?

— Что, просто промолчишь? — хмыкнула Лиза, откинув светлый локон за плечо. — Ты всегда с таким презрением смотришь на меня при встрече, а сейчас что?

С презрением?

Я повернулась и заглянула в голубые глаза, чувствуя, как к горлу подкатывают тошнота и раздражение.

— Ты думаешь, я ставлю себя выше тебя?

— Я это вижу. И знаю, что ты по уши влюблена в Поклонского, но строишь из себя неприступную монашку, в действительности мечтая оказаться на моём месте.

— Ах, на твоём, — протянула я, разглядывая холёное лицо, в которое отчего-то захотелось вцепиться ногтями. Даже не знаю, с чего вдруг.

Надо признать, заявление слегка выбило меня из колеи. Я пыталась понять, как она к этому пришла, если видимся мы от силы два раза в месяц.

— Ты ведь точно такая же шлюха, только продаёшь своё тело несколько в ином ракурсе.

— Чтобы ты понимала, наши трудовые отношения вообще никаких ракурсов не подразумевают, Лиза. — Я коротко взглянула на часы. — И ты опаздываешь уже на несколько минут.

Она неожиданно встала в позу, скрестив руки на груди и требовательно уставившись на меня, видимо, ожидая ответа. А что я могла сказать?

— Он подождёт. В конце концов, на протяжении двух лет я приезжала минута в минуту. Не умрёт.

Я бросила взгляд на окна и едва не проглотила собственное сердце, которое прыгнуло в горло. Поклонский стоял у окна и смотрел на нас. Конечно, я видела только силуэт, но будучи в его квартире сотни раз, я знала наверняка, что свет фонарей достаточно яркий, чтобы различить двух девушек у знакомой машины.

Шеф поднёс руку к лицу, и в эту же секунду мой смартфон ожил осточертевшей уже мелодией.

— Ты молодец, Лиза, ничего не скажешь, — произнесла я с досадой. — Да, Сергей Андреевич.

— Пусть едет домой.

— Поняла вас. — Я положила трубку и посмотрела в голубые глаза. — Как видишь, не дождался. Возвращайся домой, Лиза.

— Что? — сморгнув, растерянно переспросила она. — В каком смысле домой?

Судя по задрожавшим губам, у кого-то намечается истерика. Она метнула взгляд на окна и принялась лихорадочно искать силуэт, который, к слову, уже исчез.

— Лиза, давай без истерик. — Я схватила девушку за руку, но та резко отдёрнула её, отчего я едва не шлёпнулась на колени.

Только сцен под окнами Поклонского мне не хватало. Проклятье.

— Это всё ты виновата!

Ну, конечно. Больше же некому. Я для того и нужна, чтобы быть во всём виноватой .

— Послушай, тебе нужно успокоится, — мягко начала я, чтобы не привлекать внимания жильцов дома.

— Хватит указывать, что мне делать! — взвизгнула она.

Пожалуй, именно в этот миг я поняла, что дела очень плохи. Глаза девушки лихорадочно блестели, руки тряслись, но больше всего меня пугало то, каким взглядом она смотрела на меня. Желание выдрать мне волосы читалось настолько отчётливо, что я даже на секунду опешила.

— С самого начала только и делаешь, что командуешь… Знаешь, что? — на пухлых губах растянулась злая улыбка. — Иди ты в задницу, Марина!

И сказала так, что я сразу поняла, сколько она мечтала это сделать.

Лиза развернулась и направилась к подъезду, пока я просчитывала в голове варианты дальнейших событий. По всему выходило, что влетит опять мне, возможно, даже ударит по премии, которая мне нужна как воздух, учитывая, что мне осталось всего ничего. Хуже только увольнение!

Я настигла бабочку Поклонского в несколько шагов и ухватила за руку, не позволяя ей двигаться дальше.

— Ты только хуже сделаешь, — предупредила я. — Он не потерпит своеволия, Лиза. Вышвырнет, и знать забудет. Езжай домой, как сказал, тогда всё обойдётся.

— Пошла вон, дрянь!

На этот раз взгляд девушки был злым, а через мгновение я ощутила обжигающую пощёчину, от которой мир перед глазами кувыркнулся. Глядя на Лизу, я ошарашенно схватилась за щёку. Как же больно, мать вашу!

— Если Поклонский позволяет тебе подтирать ему задницу, то это его проблемы, — девушка угрожающе выставила передо мной указательный палец. — Не смей лезть ко мне, иначе лохмы повыдираю!

Угроза вполне могла стать реальностью, учитывая, что пускать её к шефу я не собиралась. Но блин! Вот лучше мы друг друга от души потреплем, чем он премии меня лишит за неумение без лишнего шума разобраться с его шлюхой!

— Я вызываю охрану.

Только сказала это, уже выхватывая из кармана телефон, как эта бестолочь с рёвом одичавшей кошки бросилась на меня. Толкнула в плечо и вцепилась, убивая идеально уложенные в пучок волосы. Честно признаюсь, не ожидала, что эта хрупкая на вид «девочка» окажется такой сильной. Чтобы отцепить её от себя, мне потребовалось минут пять. Ответные дёрганья, рычания и оскорбления вывели меня окончательно, а когда я всё же умудрилась заехать ей под рёбра и повалить на землю, меня словно котёнка вздёрнули за шиворот пиджака, развернули и окатили отрезвляющим ледяным тоном:

— Какого чёрта, Марина?! Я сказал отправить её домой, а не устраивать здесь бабские скандалы!

С губ едва не сорвалось «я не виновата», но меня опередила Лиза.

— Серёжа, она меня избила! — Девушка самым натуральным образом разревелась, когда Поклонский посмотрел на неё, а затем перевёл на меня гневный взгляд, будто это действительно я решила её поколотить.

— Я…

— Лучше молчи, — выдохнул он, отпуская мой пиджак. — Бегом в квартиру. Разберусь сам.

Он повернулся к девушке и протянул руку, чтобы помочь подняться. Я же почувствовала себя в этот момент несуразным ничтожеством, срывающимся на других.

— Ты в порядке?

Вопрос прозвучал не для меня, но я всё равно обернулась, чтобы лучше видеть его лицо в этот момент.

— Когда я говорю «ехать домой», я хочу, чтобы ты ехала домой, понятно? — Шеф повернулся и посмотрел на меня. Ничего, кроме гнева, в его стальном взгляде не читалось. — Я. Сказал. В квартиру!

Я закусила саднящую губу, тут же ощутив металлический привкус, кивнула и, резко развернувшись, направилась в подъезд.

Чего я ожидала? Это же вечно жёсткий, как пласт стали, Поклонский, а я всего лишь та, кто не выполнил его требование. Сейчас будет отчитывать за всё и сразу. Вероятно, ещё и злость сорвёт за свою потрёпанную бабочку.

Стоя на площадке, я не решалась войти. В носу щипало от подступающих слёз, и я чисто в силу привычки не могла толкнуть входную дверь, хотя и понимала, что босс будет подниматься практически следом. Но, как это всегда и происходит, я сделала несколько глубоких вдохов и вошла, чувствуя, что подступающая к глазам влага сходит на нет.

Дальше прихожей пройти не решилась, наивно полагая, что сразу после выговора уйду прочь. Зачем разуваться и делать лишние телодвижения?

Когда дверь открылась, моё несчастное сердце с таким грохотом стало долбиться о рёбра, что разогнанная кровь просто кипятком заструилась по венам. Поклонский закрыл за собой дверь, посмотрел на меня исподлобья, бросил ключи на тумбу и разулся. Молча. Не понимая, как на меня давит такое его внимание, режущее, словно скальпелем по нервам.

Сделал два шага и встал настолько близко, что я ощутила его дыхание на своём лице.

— Ты просто не представляешь себе, как сильно я хочу сейчас придушить тебя, Вавилова. Куда подевались твои мозги?

Я хотела ответить, но почувствовала, как сжимается спазмом горло. Посмотрела в стальные, полные гнева, глаза и замерла, когда уголка губ коснулся его палец. Чуть поморщилась от неприятной рези.

— Больно? — спросил он. Спросил настолько тихо, что я внезапно поняла, что гнева там не было и в помине.

Замерла, ошеломлённо глядя в его глаза, и не смогла выдавить ни единого звука, потому что не понимала, откуда в последнем слове столько… беспокойства? Определённо не злости.

— Ссадина небольшая, но обработать нужно. Кровит.

Он взял меня за руку и потянул на кухню, не обращая внимания даже на стук каблуков, что ясно давали понять — Вавилова нарушает одно из правил этого дома.

Я не сопротивлялась. Впрочем, не смогла бы, даже если бы захотела. Кажется, шеф только что разорвал годами выстраиваемый шаблон.

Поклонский усадил ошеломлённую меня на стул, достал аптечку и, судя по тому, как тщательно он перебирал различные пузырьки, начал искать антисептик. Достал зелёнку, внимательно посмотрел на меня и, видимо, решив, что его будет воротить от вида зелёного пятна на моих губах, поставил её обратно.

— Там есть хлоргексидин, — неуверенно протянула я.

Неуверенно, потому что не ждала, что он найдёт среди этого разнообразия препаратов нужный. Но оказалось, что он вполне на это способен. Выудив антисептик, шеф нанёс его на ватный диск и приблизился ко мне.

Первым моим порывом было немедленно отшатнуться и телепортироваться как можно дальше из этой кухни, квартиры, города, страны, а лучше вообще из вселенной. Простите, но разве люди выживают с таким пульсом, когда сердце стучит где-то в извилинах опухшего от событий мозга? А с полчищем крылатых тварей в животе?

— Не дёргайся, — тихо попросил Поклонский, когда я судорожно сглотнула.

Он осторожно стал промакивать ссадину ватным диском, а когда я поморщилась от неприятной рези, даже дунул, не обращая внимания на мои округлившиеся глаза.

— Зачем ты в драку полезла? — спросил босс, сминая ватный диск.

Я сглотнула.

— Не лезла. Лиза сильно разозлилась, когда…

— Меня не интересует Лиза, Марина. Я спрашиваю, почему ты позволила себя так потрепать.

Он демонстративно подня руку, провёл по моим волосам и выташил единственную неведомым образом уцелевшую шпильку, державшуюся только на честном слове. Мои волосы упали на лицо. Я почувствовала приятную боль на коже головы и запах обожаемого мной шампуня. Даже глаза на миг прикрыла, потому что это один из моих любимых видов секса в конце рабочего дня.

— Я пыталась успокоить, — ответила тихо. — Но она…

Поклонский кивнул, обрывая объяснение, и развернулся к аптечке, чтобы убрать её на место. А потом выкинул смятый диск в мусорное ведро.

Я наблюдала за его уверенными движениями, но видела напряжённую спину. А когда он повернулся, заметила и недовольный блеск в стальных глазах.

— Если подобное снова произойдёт, пожалуйста, не будь столь самонадеянна. Просто позвони и сообщи о происходящем. Твоё лицо важнее пары истеричных реплик какой-то шл… девушки по вызову.

Он убрал аптечку на место, после чего принялся заваривать кофе. А я с минуту молча таращилась на него и не могла понять истинных мотивов говорить мне подобное.

— Сергей Андреевич… Я могу ехать домой?

Острый как бритва взгляд скользнул по моему лицу, сильные пальцы стиснули ручку ещё пустой кружки, и это заставило меня прикусить язык.

Чего так психовать-то?

— Я вызвал водителя.

А обратно я как добираться буду? Только не общественным транспортом, ну пожалуйста!

Шеф наполнил кружку кипятком и развернулся ко мне лицом, но так и не посмотрел в мою сторону.

— Машину я сам подгоню завтра, возможно, мне пригодится твоя помощь, — задумчиво протянул он.

— Поняла. — Я натянуто улыбнулась, чувствуя, что выходной, как и треть моей жизни, полетел псу под хвост. Улыбнулась и тут же пожалела, потому что стало резко больно. — Ещё распоряжения будут?

Вроде бы привычный вопрос, который я задаю ему каждый день. Обычно он нормально реагирует, а тут за секунду в демона обернулся, нанизывая меня на остриё своего взгляда.

— Мне кажется или я слышу сарказм?

— Вовсе нет, — нервно улыбнулась я. — Разве я могу?..

Бос прищурился. И я точно увидела ответ его в глазах в духе «От тебя, Вавилова, чего угодно можно ожидать». Так и захотелось по-детски возмутиться «А вот и неправда!»

Мы несколько долгих секунд смотрели друг другу в глаза, но нас прервал звонок. Эту мелодию я не могла не узнать, ведь водитель звонил шефу по нескольку раз в день.

Поклонский поднял трубку и одобрительно хмыкнул, услышав собеседника.

— Машина у подъезда.

Он сбросил он вызов. Мне ничего не оставалось, кроме как подняться со стула и под пристальным взглядом босса процокать каблуками по кухонному кафелю, надеясь, что он не припомнит мне это когда-нибудь. В конце концов, сам затащил.

— Доброй ночи, Сергей Андреевич, — попрощалась я, проворачивая замок.

Поклонский ожидаемо не ответил, хотя не так давно пожелал приятных выходных. Убудет от него, что ли, если лишнее вежливое слово скажет? Всё же я ненавижу свою работу. И босса своего чёрствого тоже ненавижу!

Я старалась думать об этом всю дорогу домой, но войдя в квартиру и скинув с ног пыточную конструкцию, мгновенно обо всём забыла. Вечерний секс куда важнее глупых чувств. Он мимолётный, поэтому нужно наслаждаться каждым мгновением, проведённым босиком в пределах собственной квартиры, даже если раздражающе трезвонит смартфон, который сегодня не хочется брать в руки. Можно хоть чуточку побыть интровертом? А завтра я вся ваша, хоть порвите на много маленьких продуктивных Марин.

Судя по тому, как настойчиво звонила младшая, интровертом мне быть не случится. Не сегодня точно, потому что Света будет обсуждать всё на свете и требовать от меня полной отдачи в общении, иначе непременно примчится «спасать» сестру от одиночества бутылкой текилы. К слову, я так давно с ними не пила, что угроза принять на грудь, позвонить Поклонскому и высказать всё, что я о нём думаю, ехидно махала мне ручкой из-за угла.

Вздохнув, я приняла вызов и тут же была огрета обидой.

— Ну ты чего трубку не берешь? Я в пятый раз звоню! Слушай, мне срочно нужна твоя помощь. Толик в аварию попал и помял чужую тачку. Надо денег, чтобы мимо страховой, иначе опять коэффициент высокий будет. Можешь одолжить?

— Привет, Света, — привычно протянула я. — У меня всё хорошо, спасибо что спросила. Твой благоверный цел?

— Ой, ну чего ты начинаешь? Не так уж редко я звоню, чтобы постоянно о делах твоих спрашивать. И да, Толик целый, чтоб его катарсисом огрело. Сидит побитый, думает, где денег взять. Ну так что?

— Побитый — в смысле виноватый? — интересуюсь я, вздёрнув бровь. — Или ты опять рукоприкладствовала, Коновалова, врач на полставки?

В ответ мне многозначительно промолчали, чем спровоцировали неконтролируемый взрыв смеха. Света, конечно, врач от бога, но мужа своего любит поколачивать, когда тот провинится. И дело вовсе не в пристрастии калечить, а в темпераменте. Взрывная она у нас.

— Вот ты ржешь, а этот, с придурью, даже не понял, чего я так психанула!

— И вряд ли поймёт, — прыснула я в кулак. — Ты же никогда не говоришь, просто колотишь — и всё тут. Неужели там такой огромный ущерб? Сколько денег-то нужно?

— Да сумма не такая большая. У тебя точно найдётся семьдесят тысяч. Через пару месяцев мы всё отдадим, только ласточку нашу починим.

Растеряв всю весёлость, я вздохнула. Кубышка с деньгами у меня действительно есть, но я как-то не планировала подобных трат.

— Ладно. Завтра заеду.

— Утром?

Припоминая своё расписание и отсутствие транспорта, я печально ответила:

— Скорее всего, после обеда. Завтра имеется кое-какая работа от шефа.

— А может, всё-таки утром? Нам до десяти эти деньги нужны. Ну или я могу сейчас Толика к тебе отправить, чтобы забрал.

И испортить мне весь вечер его нытьём? Ну уж нет!

— Я постараюсь перед делами заехать! — выпалила я чуть резче, чем хотелось бы.

У меня ещё от прошлого раза психика не отошла, когда он приезжал с соленьями. Хуже базарной бабы, ей богу. Я ещё при знакомстве поняла, что они с младшей друг друга стоят, ибо так вцепляться в ухо умеет только моя сестра! И если Светка старается нести в мир позитив, то Толя с ней резко контрастирует.

— Ладно. Тогда завтра увидимся.

Попрощавшись с сестрой, я выдохнула и поползла в душ, где меня размазало, как счастливую карамель по горячей булке. До кровати я добралась, едва переставляя ноги. Чуть не забыла выставить будильник и уже со слипающимися глазами набросала список задач на грядущий день.

Где бы только сил на них взять…

***

Шеф приехал в девять утра. Для этого невозможного мужчины рабочий день начинается стандартно даже в выходные. Я в какой-то степени жалею, что температура у него не поднимается уже второй день, да и других симптомов заболевания нет. Врач сказал, что всё в норме, но не советовал Поклонскому так быстро включаться в работу.

Кто бы его слушал…

Когда я вышла на улицу, то обнаружила, что моя машинка уже стоит у подъезда. И управление ею мне, конечно, никто отдавать не намеревался, что не очень-то радовало меня, как владельца. Но кто я такая, чтобы требовать у шефа пересесть на пассажирское сиденье подаренного им же автомобиля?

— Сергей Андреевич, могу я попросить вас заехать сначала к моей сестре? Мне очень нужно, — вместо приветствия начала я, садясь в машину.

Босс сразу метнул в меня недовольный взгляд, но этот утренний ритуал я совершила ещё по телефону час назад, когда звонила, чтобы убедиться, что его состояние позволяет ему заниматься какими бы то ни было делами.

— Это долго? — спросил он слегка сдавленным голосом.

Я повернула голову и внимательно посмотрела на него. Сегодня босс был просто в рубашке без галстука, да и пиджака на заднем сиденье я не видела. Это не показалось мне удивительным. В конце концов, галстук каждое утро завязываю ему я. То единственное, что он ненавидит делать самостоятельно, когда дело касается его одежды.

— Нет. Пара минут, не более. Единственное, дорога займёт минут пятнадцать.

Поклонский бросил взгляд на наручные часы и кивнул, заводя машину.

— Адрес.

— А адрес не изменился, — ответила я, стараясь не вспоминать, как он забирал меня из родительской квартиры, когда я согласилась на его условия.

Ехали мы в молчании. Вернее, я полностью погрузилась в рабочий процесс и составление плана на грядущую неделю, ведь поездку никто не отменял, а это значило, что все вопросы по организации комфорта Поклонского лежали на моих плечах. Шеф же думал о чём-то своём и присутствия личной помощницы не замечал, что было уже само собой разумеющимся.

Когда мы подъезжали к дому, мой смартфон ожил, оповещая о нетерпеливости сестры. До десяти оставалось ещё минут сорок, но она всё равно решила убедиться, что я никуда не денусь, хоть на моей памяти не было ни единого случая, когда я подводила бы кого-то из родных.

— Ты не забыла?

Я тут же растерянно улыбнулась, не понимая причины возникновения подобного вопроса.

— А это возможно?

Света на секунду замялась, понимая, что сморозила ерунду.

— Ну мало ли…

— Через пару минут уже буду. Жди.

Сбросив вызов, я посмотрела на шефа. Тот по-прежнему не проявлял никаких эмоций, внимательно следя за дорогой. Почему-то подумалось, что, несмотря на моё отношение к нему, как собственному боссу — я сейчас про нередкое желание его убить, — я никогда не испытывала дискомфорта, оставаясь с ним наедине.

То есть молчание никогда не стесняло. Я не задумывалась о том, что сказать, обсудить. Поклонский в принципе любит помолчать, а мне нравится, когда тихо. Много времени, чтобы подумать над рабочими процессами. Время и тишина — ценные ресурсы для таких рабов, как я.

Когда мы подъехали к нашей многоэтажке, я выскользнула из машины и направилась к подъезду, рассчитывая быстро передать деньги и вернуться. Но с удивлением замерла, услышав позади хлопок и писк сигнализации своей машины. Обернулась через плечо и с содроганием сердца поняла, что шеф решил последовать за мной.

Что за?..

— Сергей Андреевич, я быстро, — попыталась образумить его.

— Я понял, — ответил он холодно, но даже и не подумал остановиться.

Стало не по себе. Очень не по себе.

Улыбнувшись, я продолжила путь, отмечая, что босс бесшумно следует за мной, сверля взглядом спину. Набрав номер квартиры на панели домофона и дождавшись, когда нам откроют дверь, мы вошли внутрь. Все ароматы старого подъезда тут же обрушились на нас, но я только в лифте увидела, насколько Поклонскому было неприятно. Неженка. Привык к элитным домам и чистоте.

Света встретила нас с открытым ртом. Шефа она увидеть не ожидала, поэтому, когда пропускала внутрь, вся будто сжалась, пока я думала, как отдать деньги. Ведь я даже в конверт их не догадалась положить, а там приличное количество пятитысячных купюр.

— Здравствуйте, Сергей Андреевич, — с придыханием выдавила Света, во все глаза таращась на него.

— Здравствуйте, Светлана, — ответил он, будто кусок льда проглотил.

Я же кусала щёку изнутри, по-прежнему не понимая, что делать. Да и… Поклонский увидит мамин кошелёк и опять психанёт, как пить дать!

— Может, чаю? — с надеждой протянула сестра.

— Мы торопимся, — выдохнула я, хватаясь за сумочку.

— Вовсе нет, — ошарашил Поклонский и принялся снимать ботинки.

Сестра улыбнулась и, пока шеф не видел, многозначительно поиграла бровями.

Дурная женщина. Ну какого чёрта?

— А где Толик и… папа? — спросила я, натянув улыбку и искренне надеясь, что оба за пределами. В идеале было бы города, но я рассчитывала хотя бы на дом.

Свету ещё можно пережить. Свету, Толика и папу не переживёт и сам Сатана.

— Толик скоро вернётся, а папа дома, — улыбнулась сестра, кивнув на мои ноги. — Ты проходить-то будешь? Или на пороге чай попьём?

А можно я пойду? Ну, пожалуйста!

Поклонский отодвинул свои дорогущие ботинки и, скользнув взглядом по моему лицу, прошёл вперёд, оттесняя Свету своей массивной фигурой.

— Да, проходите на кухню, — не растерялась Светик. — Ну что ты встала, как вкопанная, Мариш? Проходи давай, папа всё равно спит после ночных прогулок своих.

Сердце больно бухнулось о рёбра.

— Опять? — спросила тихо, снимая туфли. — Как он?

— Ничего не поменялось, — усмехнулась сестра, складывая руки на груди. — Я не знаю, где он денег взял на этот раз.

Стиснув зубы, я укоризненно посмотрела на сестру, а затем покосилась в сторону кухни, откуда Поклонскому прекрасно было всё слышно.

— Значит, скоро узнаем.

Достала кошелёк из сумочки, и, когда вытаскивала оттуда тонкий пласт купюр, буквально кожей ощутила пристальное внимание шефа. Подняла голову и напоролась на гнев. Гнев, мать его!

— Мне казалось, я неоднократно ясно давал понять, чего именно не хочу видеть в твоих руках, — произнёс он холодно.

Я сжала кошелёк, злорадно подумав, что все его подарки продала, а часть вырученных денег сейчас передаю. Промолчала, не видя смысла оправдываться. Сунула купюры сестре в руки и направилась в кухню, пытаясь миновать шефа.

Этот разговор проходил не впервые. И я не раз сообщала, что это мамина вещь. Да, потрёпанная, да, неприглядная, но я ею практически не пользуюсь в его присутствии.

Это вообще то единственное, в чём я готова стоять до победного конца.

Поклонский схватил меня за плечо и припечатал к стене, чтобы захватить пальцами подбородок и заставить смотреть в его стальные глаза, на дне которых сейчас можно было увидеть раскалённый едва ли не добела гнев.

— Мне каждое утро проверять твою сумочку, чтобы отбить привычку таскать эту дрянь с собой?

К горлу подкатила волна страха. Сердце заколотилось как сумасшедшее, разгоняя по венам кровь, сжигающую кислород ещё быстрее. Я молчала и старалась не реагировать, но всё равно чувствовала, как нос защипало от подступившей влаги.

— Я пока чай сделаю! — Света юркнула мимо, не желая быть участником перепалки. Ей прекрасно было известно, что Поклонский способен задавить любую попытку вмешательства.

— Я задал вопрос, — проговорил шеф. — И намерен услышать ответ.

Он никогда не был хорошим. Никогда. Это моя иллюзия, выстроенная на том, что Поклонский всегда спокоен и холоден. Иллюзия, которая заставляет забывать, как он обходится с должниками, которые после встречи с его людьми могут попасть в больницу с побоями, и чьих дочерей он может себе позволить взять в сексуальное рабство.

Воспоминания накатили одной сплошной тяжёлой лавиной, причиняя боль, давя сверху многотонной толщей ледяного снега. Воспоминания о том, как восемь лет назад, стоя в этой же квартире, он злорадно улыбался, наблюдая мои слезливые потуги уговорить его оставить меня с семьёй.

«Кого ты обманываешь, Марина? Они тебе не родные».

Не родные. Разве можно так говорить о семье, частью которой ты являешься? Да, у нас разная кровь. Но я люблю их, какими бы они ни были. Люблю каждого без всяких предрассудков. Они — то единственное, чем я действительно дорожу.