Манас

ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ

Известив о проведении пира, Жакып велел конюху Ийману, пастуху Байболу, старшему овцеводу Кубату, погонщику верблюдов Сарбану забить девять кобылиц, девяносто баранов, семь коров, двух верблюдов. Дожив до пятидесяти лет, Жакып не давал пиров, поэтому этому событию удивились все.

- Он что-то затеял! — зашушукались все.

Жакып, велев выкопать очаг, забив предназначенный скот, созвал двенадцать племен кыргызов, родственных казахов, мангулов, всех калмаков и устроил двухдневный пир. Раздал мясо всему народу и все вволю наелись-напились, довольные щедростью хлебосольного хозяина.

- Пусть останутся мои родственники! — объявил Жакып, когда все стали разъезжаться.

Приехавшим на пир детям бедняков бай подарил шелковые пояса. Кому не хватило их, получили по пять тенге* денег. Детей-сирот, не имеющих отцов, Бакдоолот и Чыйырды одели в халаты и дали каждому по половине туши барана, чтобы получить их благословения.

Когда приглашенные извне гости разъехались, Жакып пригласил к себе домой бая кыргызов Бактыгула, казахского старца Уйшуна, Байжигита из кыргызов, острослова Таза из кипчаков, Акбалту из нойгутов, богатыря Эштека из ногоев, сына турков Дамбылду, сына Тумонбая Абдылду и подарил им по паре сапог и парчовому халату.

После этого он начал свою речь, объясняя причину устройства пира,

- Братья! – сказал он. – Мне уже пятьдесят лет и я один из богатейших кыргызов. Однако, как говорится, «не все ладно в этом мире!» Всевышний до сих пор не дал мне ребенка. Я очень печалился по этому поводу. Несколько дней назад мне и моим женам приснились странные сны. Чтобы растолковать их, я и устроил этот пир. Все остались им довольны? – вопросительно посмотрел на окружающих Жакып.

Сидевший по правую руку от него смуглый, среднего роста, с проседью в усах и бороде, полноватый гость по имени Бактыгул ответил с улыбкой:

- Хвала Всевышнему, бай! Пир прошел отлично и весь народ остался благодарен вам! Правильно я говорю, братья?

Все сидящие дома гости загомонили:

- Правильно, все прошло просто великолепно!

- Я также благодарен вам! – довольно кивнул головой Жакып. - Большое спасибо вам за то, что откликнулись на мое приглашение. Теперь, с вашего позволения, расскажу свой сон.

- Говорите, мы внимательно слушаем вас, бай! – кивнул Бактыгул, одетый в красный камзол и белый калпак.

Жакып, отпив пару глотков из стоящей перед ним чаши кумыса, начал свою речь.

- Во сне я поймал грозную птицу! – сказал старик. – На ее ногу я повязал шелковый шнур. От его свирепого вида все птицы и звери робели перед ним. Я изготовил насест и посадил его туда вместе с белым соколом.

- А что приснилось вашим женам? – с интересом спросил Бактыгул.

- Старшая жена видела, что она съела яблоко. Через некоторое время из-под ее подола вышел дракон в шестьдесят локтей и со свистом встал перед нею вместо коня. А младшая жена увидела двух птиц в доме, которых привязала вместе на изготовленном насесте. Что бы это значило? Растолкуйте эти сны, старейшины!

В доме на некоторое время воцарилась тишина и все стали переглядываться друг с другом. Тогда слово взял широкоплечий, высокого роста, скуластый Байжигит.

- Бай Жакып! – сказал он. - Ваш сон предзнаменует хорошие изменения в вашей жизни. Птица в вашем сне – это ребенок. Он завоюет все земли, куда простирается солнечный и лунный свет, в этом можете не сомневаться! А дракон в шестьдесят локтей и то, что повязали его шелковым шнуром, кормили торжественно лунным светом означает, что ребенок твой будет править народом и миром до шестидесяти лет. То, что твоя старшая жена оседлала его вместо коня – слава твоего сына распространится по всему миру. Он будет грозным, как дракон и сильным, как лев! Самые сильные люди мира сего будут отчитываться, а все подданные будут преклоняться перед ним. К нему снизойдет великая благодать, размером с черную гору!

Услышав такое толкование, Жакып от радости заплакал навзрыд.

- Спасибо за добрые слова, Байжигит! – проговорил он, проливая слезы. – Пусть сбудется все сказанное тобой!

Выплакавшись, осушив свои слезы и придя немного в себя, Жакып, как будто вспомнив о чем-то, вновь обратился к Байжигиту:

– Ты ничего не сказал о привязанном мною соколе?!

- Сокол – это девочка! – ласково ответил Байжигит.

Жакып кивнул головой и задал новый вопрос:

- Что означают две привязанные птицы во сне моей младшей жены?

Тогда Жакыпу ответил сидевший слеваДамбылда - светлолицый, худощавый мужчина.

- Молодец, Байжигит! – похвалил он. – Ты очень хорошо растолковал сон! А две птицы во сне Бакдоолот – два сына, бай. Ваша младшая жена родит двух сыновей и они продолжат дело старшего брата! А теперь, друзья, дадим Жакыпу наше благословение!

Когда Дамбылда раскрыл свои ладони, все последовали его примеру.

- Бай! – сказал он. – Пусть Всевышний хранит тебя, чтобы твои сны стали вещими. Пусть он даст тебе детей, чтобы ты вместе с ними прожил счастливую жизнь! Аминь!

ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ

Вскоре после пира, данного Жакыпом, у калмаков произошла удивительная история. Как и у других народов, у них были свои прорицатели и шаманы, предсказывающие будущее.

Иранкудук - один из таких людей. Через месяц после пира Жакыпа он поспешно отправился к Алооке. Оседлав коня, калмак рано выехал из дома. Проехав некоторое расстояние, он почувствовал озноб. Несмотря на летний период, небо было хмурым и дул прохладный утренний ветерок. Поглубже надвинув на лоб красный островерхий колпак, продрогший Иранкудук еще плотнее укутался в синий шелковый халат.

«Проклятье! – выругался про себя он. – Спросоня я не заметил такой пасмурной погоды. Иначе оделся бы потеплее. Может, вернусь домой и поеду к Алооке завтра?»

С наслаждением зевнув, Иранкудук вспомнил о срочном вызове Алооке и отказался от своего намерения.

«Нет! Если не поехать к хану сегодня, потом проблем не оберешься!» - подумал он и пришпорил коня.

Иранкудук доехал до дворца Алооке за два часа. Когда охранники ввели монаха, хан сидел в своей комнате на золотом троне. Алооке был одет в красный шелковый халат. Висевший на его широком черном ремне меч, украшенный драгоценными камнями, сверкал под яркими солнечными лучами, ослепляя глаза.

- Вы приказали мне немедленно прибыть! – сказал Иранкудук хану. – Бросив все дела, я приехал к вам. Внимательно слушаю вас!

- Это верно! – кивнул головой Алооке. – Я послал за тобой потому, что услышал странные слухи и хотел расспросит тебя об этом поподробнее.

- Спрашивайте!

- Люди болтают, что у кыргызов скоро появится богатырь, который завоюет калмаков и китайцев. Что ты на это скажешь?

- Мой хан, эти слухи исходят от меня.

- Откуда ты взял эту бессмыслицу? – недовольно спросил Алооке.

- Как вы сами знаете, у меня есть волшебная, где предсказано все будущее, книга по названию «Истирлап» - ответил Иранкудук. – Согласно ему, скоро у кыргызов родится богатырь по имени Манас. Ликом, как маслянистая пшеница, с глазами, как густой туман и с видом, как голодный лев, он станет ханом. От его руки падут не только калмаки, кангайцы, а даже китайцы с той стороны. Манас покорит все земли вплоть до Бээжина. Он родится у бурутов. Когда Манас оседлает коня, твоим тыргоотам* придет конец.

- До какой степени можно верить сказанному тобой?

- Полностью верьте! До сих пор все предсказания «Истирлапа» полностью сбылись, не правда ли?!

- Это так!

- Да, повелитель. Немного времени осталось не только у вас, но и у нас. Удача отвернется от тебя, ты покинешь свои земли и перевалишь за Кангай*!

Услышав слова монаха, Алооке взбесился.

- Что, какой-то сын бурута сможет победить меня?! - гневно взревел он. - Бээжин завоюет, сукин сын?! Нет, этому не бывать. Сегодня же мы немедленно отправимся к хану Эсенкану и расскажем ему о Манасе!

Когда Алооке и Иранкудук отправились в путь и через несколько дней прибыли в Бээжин. Эсенкан, собрав всех мудрецов и шаманов, попросил у них совета. Посмотрев на баранью лопатку, разложив гадальные камушки, мудрейшие подтвердили слова Иранкудука. Испуганный Эсенкан, после глубоких раздумий, отправил гонца к старейшине Китая Карыкану. Тот, собрав ученых, спросив у духов, узнал о рождении у кыргызов богатыря Манаса. Составив об этом грамоту, он переслал ее Эсенкану.

Правитель Китая, поняв, что мудрецы говорят правду, приказал Алооке:

- С сегодняшнего дня найти всех беременных кыргызок, вспороть им животы и не дать родиться Манасу!

Алооке, взяв жайсанов*, вернулся на Алтай. По его приказу к нему были пригнаны все кыргызы. Пока никто не понимал причины, почему их собрали, монахи отделили одетых в длинные платья, с заплетенными в косы серебрянными подвесками беременных женщин и никого не подпускали к ним.

Поставив между народом и женщинами вооруженных короткими копьями, мечами и дубинками воинов, монахи вывели беременных на середину площади. Они стали вспарывать им животы ножами и кинжалами, не обращая никакого внимания на их дикие мольбы и отчанные крики. Вытащив плод, монахи кидали их собакам, оросив мгновенно густую траву красной кровью. Вскоре вся площадь наполнилась невинными кыргызками, распрощавшимися с этим миром.

От такой жестокости оставшиеся женщины стали падать от страха в обморок. Поспешивших к ним на помощь безоружным мужчинам преградили дорогу вооруженные калмаки и не пустили дальше. Несколько бесстрашных джигитов попытались, несмотря на копья и мечи, спасти женщин, но пали от рук врага. Все вокруг наполнилось предсмертными криками убиваемых женщин, детским плачем и громким лаем собак, празднующим свой жуткий пир.

Видя все это, кыргызы, не зная, что предпринять, впали в ужас. Несколько старцев во главе с Акбалта, повесив на шеи пояса в знак покорности, отправились во дворец к Алооке.

- Так, мои кыргызы, что вы хотели мне сказать? – спросил, восседая на золотом троне, Алооке.

Кыргызы, горько заплакав, упали перед ним на колени.

- Пощады, мой хан, пощады! – вскричал во весь голос Акбалта. – Тебе накрыты наши халаты, предназначены наши кони. Смилуйся над нами, повелитель!

- Не шумите, голова от вас болит! – недовольно закричал Алооке. – Говорите быстрее, кыргызы! Или я прогоню отсюда вас всех!

- Повелитель! – глотая слезы, проговорил Акбалта. – Мы твои подданные. Что ты ни скажешь, все исполняем, куда ни отправишь, безропотно идем. Однако, несмотря на это, твои монахи вспороли животы тысячам наших беременных женщин. Невзирая на их мольбы, они вытащили из их нутра расплод и бросили на съедение собакам!!!

- Мне это известно! Монахи исполняют приказ Эсенкана.

- Повелитель, за какие грехи ты наказываешь нас, оставляя наших женщин бесплодными?! – с дрожью в голосе спросил Акбалта.

- Оказывается, у вас скоро должен родиться богатырь по имени Манас – надменно ответил Алооке. – В будущем он покорит Китай. Чтобы Манас не родился, Эсенкан велел убить всех беременных кыргызок!

- Мой хан, кто вам все это рассказал? – с удивлением спросил Акбалта.

- Об этом поведал мой прорицатель, прочитав волшебную книгу «Истирлап»! – Алооке указал на стоявшего у трона Иранкудука. – Остальные мудрецы и шаманы Эсенкана подтвердили его слова.

Иранкудук, в знак согласия, важно кивнул головой.

Акбалта сначала посмотрел на старцев, а затем на Алооке.

- Повелитель! – взмолился Акбалта.- Останови это кровопролитие, не дай иссякнуть нашему роду!

- Нет! Такой приказ может дать только Эсенкан.

- Тогда, пока мы съездим к нему, не убивай наших женщин, мой хан! – снова расплакался Акбалта.

Согласившись, Алооке временно приостановил кровопролитие. Девяносто старцев кыргызов во главе с Акбалта, взвалив на тридцать верблюдов изделия из золота и серебра, волчьи, тигровые сапоги, дорогие шкуры и меха, на девяноста лихих скакунах, преодолев большое расстояние, приехали в Бээжин во дворец Эсенкана.

Стояло лето и солнце палило немилосердно. В такую жару Эсенкан, оставив стольный город, переселился в прохладную крепость Салкын на отрогах гор. Узнав об этом, кыргызы направились туда. Крепость эта располагалась недалеко от Бээжина. Хан Китая поставил большой желтый шатер в плодоносящем саду и отдыхал там. В саду обезьяны прыгали с ветки на ветку, бегали пугливые косули и заливались трелью соловьи, наполняя все вокруг шумом и гамом.

Выгрузив подарки с верблюдов, слуги хана начали заносить их в склады. Самих кыргызов охранники, вооруженные короткими копьями и длинными мечами на поясе, сопроводили к шатру Эсенкана.

Китайский хан был одет в длинный красный халат, искусно разукрашенный желтыми драконами. В отличие от кыргызского халата, китайский запахивался на правую сторону и был опоясан широким поясом. По китайским понятиям, на левую сторону запахивали халаты только невежественные народы.

- Повелитель! – почтительно произнес Акбалта. – Мы привезли тебе в подарок золота, серебра на двугорбых верблюдах. Если пожелаешь, мы готовы еще добавить. Единственная наша просьба – оставь кыргызов в покое и пощади наших женщин!!!

- Нет! – хмуро покачал головой Эсенкан. - Пожалев вас, я не могу допустить рождения такого опасного человека, как Манас. Кто пожалеет врага, тому не сдобровать!

- Повелитель, вы правильно говорите! Пожалев врага, не станешь сильнее. Хотя мы не враги тебе, мы не просим не убивать наших женщин. У нас есть лишь единственная просьба.

- Говори!

- Твой прорицатель по своей книге узнал, что у кыргызов родится Манас. Однако, монах не сказал, от кого он родится. Спроси у него об этом. Разве не правильнее будет убить лишь женщину, которая должна родить Манаса?! Если истребишь весь кыргызский народ, кто будет платить дань и прислуживать тебе?!

Эсенкан, немного призадумавшись, расхохотался. Вместе с ним льстиво захохотали все вельможи.

- Ха-ха-ха! – со смехом сказал хан. – Правильно говоришь, мой кыргыз! Почему я сам не додумался до такой простой мысли?! Просто так чуть было не лишился всех подданных, истребляя тысячи женщин?!

Эсенкан покачал головой и хмуро уставился на Иранкудука, стоявшего недалеко от его трона.

- Ты слышал, что сказал этот кыргыз? – сурово спросил хан.

- Слышал! –ответил Иранкудук.

- Если слышал, отвечай. Кто родит Манаса?

Иранкудук, не смея прямо взглянуть на Эсенкана, опустил голову.

- Сейчас пока неизвестно, от кого он родится! - с дрожью в голосе произнес монах.

- Что ты сказал?!

- Мы пока не можем определить, какая женщина должна родить Манаса – поспешно ответил Иранкудук. – Однако, если позволите, я назову приметы богатыря, который должен родиться.

- Называй!

- Если у кыргызов родится мальчик, вели посмотреть на его открытую ладонь. На одном конце ладони должна быть кровь. На другом конце жир, а посередине - белая метка с именем «Манас».

Эсенкан, задумавшись на некоторое время, обратился к вельможам.

- Слушайте мой приказ! – сказал он. – С сегодняшнего дня убийства кыргызских женщин прекратить. Однако, пусть они живут не отдельно, а соберутся по пять домов в одном селении. На каждые пять домов поставьте по одному монаху, который должен пересчитать всех беременных женщин. После рождения мальчиков, исследовать их ладони. Если найдут Манаса, пусть немедленно отправят его мне!!!

ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ

Стояла холодная погода и с неба моросил противный мелкий дождь. Холодный ветер с гор заставлял еще больше мерзнуть вышедшего наружу человека. И он спешил вернуться обратно.

Не думая о холоде снаружи, расположившись вокруг скатерти, поедая мясо и выпивая кумыс, сидят гости Жакыпа - Акбалта, Адылбек и Кыпчакбай. Им расторопно прислуживают две слуги. Если у кого заканчивается мясо в тарелках или кумыс в чашах, слуги тут же наполняют их.

Заметив, что у Жакыпа освободилась чаша от кумыса, худощавый джигит тут же направился к нему. Наполнив чашу, он молча удалился. Сделав пару глотков кумыса, протерев усы и бороду, Жакып обратился к гостям.

- То, что я искал на небесах, нашел на земле! – довольно произнес старик. – По прошествии девяти месяцев после пира Чыйырды понесла. А теперь она вся светится и стала особенно красива. Но после этого для меня настал “настоящий конец света!”

- Почему? – удивленно посмотрел на Жакыпа Адылбек, перестав жевать сочный кусок баранины.

- Приставленный к нам монах калмаков стал после этого безвылазно обитать у меня в аиле.

- Правду говоришь, Жакып! – кивнул Акбалта. – Этот негодяй вынюхивает все вокруг, в каждый дом заходит!

Жакып, горестно вздохнув, покачал головой.

- Когда пришел монах, я подарил ему скота и накормил до отвала – сказал он. – Изготовил водку из кумыса, наполнил ею бурдюк и дал ему унести с собой. Если Манас родится у меня, постараюсь любым путем сохранить его целым и невредимым. Надеюсь, что, если его не убьют, Манас отомстит за кыргызов и защитит интересы своего народа!

- Да, Жакып! – поддержал его Акбалта. - Если Манас родится живым-здоровым, наберется сил, то обязательно исполнит все чаяния кыргызов. Он объединит наш разрозненный, униженный, угнетаемый народ и уничтожит всех врагов. Надо предпринять все возможные усилия, чтобы обмануть находящегося в аиле монаха до рождения Манаса.

- Как я заметил, он большой любитель водки?! - Жакып с улыбкой посмотрел на Акбалту.

Акбалта расхохотался и поставил свою чашу с кумысом на скатерть.

- Я тоже это заметил! – сказал он, прекратив свой смех. – Мы должны воспользоваться данным обстоятельством и с сегодняшнего дня поить его водкой до отвала. Давать ему все, что он ни попросит, ни в чем не отказывать, всем обеспечить и превратиться в самых близких его друзей. Монах от водки должен забыть не то что чужое, но даже свое имя!

Претворяя этот план в жизнь, Жакып стал уделять калмакскому монаху еще больше внимания. С утра до вечера угождая ему, он кормил мясом и поил водкой монаха, сколько его душе угодно было.

В это время у Жакыпа неожиданно появилась большая проблема. У Чыйырды начался талгак* - она захотела тигриного сердца. Ее душа не принимала ни меда, ни сахара, ни другой пищи. Единственное, чего требовала Чыйырды – сердце тигра.

- Э-э, жена! – услышав впервые о ее желании, Жакып невольно рассмеялся. – Другие женщины желают фрукты, овощи, а тебе захотелось тигриного сердца отведать?!

- Да, мой старичок! – не смущаясь, ответила Чыйырды. – Я хочу съесть сердце тигра и отведать бульон из него.

Услышав это, Жакып чуть не взбесился.

- Жена, ты что, ума лишилась? – заорал он рассерженно. – На свете столько животных, столько видов блюд, а ты выбрала тигра?

- Да!

- Где я тебе его найду? – еще больше рассердился старик. – Ведь тигр – это тебе не кошка, не воробей. И не каждый охотник сможет его подстрелить.

- Я это все понимаю! – умоляюще посмотрела на мужа Чыйырды.– Но, что я могу поделать, если хочу именно это?! Из-за желания попробовать тигриное сердце я места себе не могу найти и просто схожу с ума! Надо обязательно найти его, мой старичок. Если не дать беременной женщине то, чего она хочет, ее ребенок может родится больным или слабоумным!

От этих слов Жакып еще больше растерялся.

- Только этого мне не хватало! – опечалился он. – Хорошо, я порасспрашиваю у охотников и постараюсь исполнить твое желание ради будущего ребенка!

После этого Жакып стал узнавать у всех охотников про тигриное сердце, однако ни у кого и нигде не смог найти его.

- Чего в округе много, так это тигров! - рассердился старик. – А вас, охотников, еще больше! И как же вы не можете подстрелить одного из них?!

- Тигр – не мышь! – засмеялись охотники. – Ему тоже хочется жить! Тигра могут убить только самые опытные охотники. А такие полуохотники, как мы, не способны на такой подвиг. Мы, едва услышав рев тигра, от страха бежим от него без оглядки!

Жакып еще больше опечалился. Когда он уже потерял всякую надежду исполнить желание Чыйырды, услышал, что вольный охотник из Кангая Бадалбай подстрелил тигра. Расспросив, он узнал, что охотник оставил себе только шкуру, а печень, сердце и остальное мясо зверя оставил на месте.

Узнав эту новость, Чыйырды побежала к конюху Бадалбаю раньше Жакыпа.

- Новость о том, что подстрелен тигр, передал ты, сынок? – спросила она у конюха.

- Да! – вежливо ответил огромный, смуглый, примерно двадцати пяти–тридцати лет Бадалбай.

Чыйырды сунула ему в руки большой слиток серебра.

- Зачем вы даете мне это? – с удивлением спросил Бадалбай.

- Сынок! – плачущим голосом сказала Чыйырды. – Пусть жизнь твоя будет вечной. Ты для меня сейчас роднее, ближе моих родителей. Не стой здесь, поскорее скачи и принеси мне сердце увиденного тобой тигра, а затем проси любую награду!

Услышав такое, Бадалбай был безмерно удивлен.

«Что с нею? Почему она из-за одного сердца тигра обещает столько награды? – про себя подумал он. – Ладно. Как бы то ни было, исполнит она или нет свое обещание потом – мне разве не все равно?! Главное – из-за такого пустякового дела старуха дала такой огромный слиток серебра! Пока она не передумала, исполню ее просьбу и принесу тигриное сердце!»

С этими мыслями Бадалбай поспешил домой. Попрощавшись со своими домочадцами, он незамедлительно отправился в путь. Двигаясь без остановок, с одной ночевкой в пути, охотник добрался до мест, где видел тигра и обнаружил, что тот весь обледенел. Бадалбай вырезал сердце тигра. Затем, не мешкая, он пустился в обратный путь.

По дороге он увидел конюхов, разделывающих павшую от болезни кобылу. Бадалбай решил испытать Чыйырды.

«Она мне правду сказала или это просто блажь? - подумал он. – Возьму у конюхов сердце кобылицы и дам Чыйырды оба сердца. Посмотрим, что она на это скажет?!»

Исполнив свое намерение, он взял кобылье сердце и к полудню следующего дня доехал до своего аила, где к нему, улыбаясь, подошла Чыйырды. Когда Бадалбай протянул ей оба сердца, старуха страшно удивилась.

- Сынок, почему ты даешь мне два сердца? – обеспокоенно спросила она у Бадалбая. – Что, по дороге начался падеж тигров? Или вольный охотник Кангая подстрелил сразу двух тигров?

- Нет, матушка! - ответил Бадалбай. – Нет никакого падежа тигров. И вольный охотник Кангая подстрелил только одного из них!

- Почему же ты тогда дал мне два сердца?– еще больше забеспокоилась Чыйырды. – Или ты хочешь обмануть меня, подсунув сердце другой скотины, вместо тигриного?

- Нет! - засмеялся Бадалбай. – Я был очень удивлен тем, что вы дали такую большую награду за сердце тигра и обещали еще больше. Поэтому я, решив испытать вас, по дороге взял сердце павшей от болезни кобылы. Я прошу у вас прощения за это!

- А-а, вот, оказывается, какой ты негодяй! - захохотала Чыйырды. – Посмотри, какой хитрый! Ну и напугал же ты меня!

После этого, успокоившись окончательно, она положила в котел оба сердца. Слегка сварив их, не давая никому, она все съела сама. Выпив без остатка две большие чаши бульона, Чыйырды полностью утолила свой талгак.

ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ

Пришло время родиться ребенку. Схватки у Чыйырды начались в ночь со среды на четверг. В ее юрте было выставлено коромысло из золота и забита белая кобылица.

Чыйырды не смогла сразу разродиться и схватки ее продолжались в течение шести дней и семи ночей. На помощь к ней пришли все жители аила. Жакып, кружась вокруг юрты, переживал всем сердцем о благополучном рождении ребенка и не отходил далеко.

Чыйырды временами теряла сознание и закатывала глаза, когда ребенок в утробе начинал шевелиться. Она начинала снова кричать, когда приходила в себя.

- Неужели этот ребенок пришел на мою погибель и оставит бая Жакыпа вдовцом? Почему он не рождается?! – кричала, снова вцепившись в золотое коромысло, Чыйырды, приводя всех в смятение.

Услушав о мучениях жены, Жакып горестно вздохнул и непрошенные слезы потекли из его глаз.

«Пусть Всевышний сжалиться над нами и жена благополучно разродится! – про себя начал молиться он. – Когда же младенец появится на свет?! Упаси бог от того, что он и сам не родится, да еще доведет до могилы жену, повергнув меня в горе?!»

На седьмой день, при вести о том, что Чыйырды наконец должна родить, измучившийся Жакып заплакал навзрыд.

- О-о, Всевышний! – проливая слезы, взмолился он. – Несмотря на такое большое богатство, я молю об одном ребенке! Дай мне сил не опозорится перед народом, упасть или потерять сознание от радостной вести о рождении младенца!

Вспомнив о том, что он мужчина, Жакып, вытерев слезы, взял себя в руки.

- Уеду в безлюдное место и встречу там радостную весть о рождении сына! – решил бай и объявил о призе в сорок голов темно-серых жеребцов тому, кто сообщит о рождении наследника.

- Я еду в степь, братья! – сказал он односельчанам. – Если у меня родится дочь, никуда не двигайтесь и оставайтесь дома. А если родится сын, удостоверившись в этом, найдите меня, где бы я ни был!