Смотритель шлюза

Нетрадиционная медицина утверждает, что люди, их "астральные" тела, состоят из стихий, воды, огня, земли и воздуха. Я всегда со скепсисом относилась ко всякого рода эзотерике, но когда мои кисти погрузились в тепло мужских ладоней, я почувствовала себя именно так: словно я вся из воздуха. Я – сгусток космического газа, могущий быть рассеянным легчайшим дуновением. Мое дыхание стало учащенным и шумным – слишком слышным и выдающим меня с головой.

Вот как оно выглядит и на что это похоже – ветер в голове.

Я вся – ветер.

Если бы он сейчас сделал… все, что, угодно, я бы…

– Идемте, – Андрей Иванович отпустил мои руки.

Я втянула кисти в длинные рукава куртки, чтобы сохранить переданное им тепло, чтобы подольше удержать в рецепторах фантомное ощущение сжатия моих ладоней мужскими пальцами.

Мы миновали шлюз и прошли через лес. Шум хлынувшего ливня сливался с шипением "кипевшей" под переливной плотиной воды. Баня располагалась внизу, подальше от водопада, там, где река разливалась и течение становилось не таким бурным и сбивающим с ног.

– Я попросил Наталью Петровну принести для вас ее фирменного "крафтового" мыла, – Андрей Иванович проводил меня до бревенчатого домика. – Она сама варит его по каким-то алхимическим рецептам своей белорусской бабушки, по уверениям Натальи Петровны – знахарки. "Бабкi-шаптухi", как называют это белорусы.

– Вы знаете белорусский язык, Андрей Иванович?

– Самую малость. Мой дед по маминой линии и моя жена были из Беларуси. Вы тоже, насколько я понял, из тех краев?

– Да, – ответила я, совершенно огорошенная его сообщением о наличии, точнее, об отсутствии некогда имевшейся жены.

– Ее больше нет. Она долго тяжело болела, – вызвав во мне невыразимую признательность за то, что он объяснился сразу, сам, не став создавать ситуации, в которой я была бы вынуждена либо задать непростой и в любой своей формулировке так или иначе бестактный вопрос, либо не задать его, что тоже было бы не меньшей бестактностью, и что оставило бы меня вдобавок ко всему в мучительном неведении, сообщил Андрей Иванович тоном, дающим понять, что на этом тема считается закрытой.

Он с силой дернул просевшую дверь бани и на улицу, как из космического корабля в голливудских фильмах об инопланетных пришельцах, хлынул поток света и вихрящегося в нем густого пара. В предбаннике деловито хозяйничала тетя Наташа: стоя, разутая, на лавке, она с грохотом передвигала и наощупь перекладывала разный скарб на самой верхней полке.

– Вот же ж ты черта кусок! – ругалась Тетьнаташа в темное пространство перед собой: что-то там то ли никак не доставалось, то ли не засовывалось нужным ей образом.

Я представляла себе Наталью Петровну высокой и корпулентной, похожей на советских актрис Нонну Мордюкову и Фаину Раневскую. Она же оказалась чуть выше среднего роста и сухощавой, а даже... сухонькой и миниатюрной. Ее густые седые, "соль с торфом", жесткие волосы были пострижены совсем коротко, по-мужски, и эта ее брутальная стрижка, черные угольки ее цепких ведьминских глаз, негибкость тела, грубоватость и хлесткость формулировок разительно диссонировали с исходившим от нее физически ощутимыми... волнами мягкосердечности. Тетьнаташа была из тех, кто не домогается чужой любви, но влюбляет в себя с первых минут знакомства, аккурат именно этим своим незаискиванием и подкупая. Не позиционируя себя как альтруиста-подвижника, готового рвать на груди рубаху и снимать ее, последнюю, с себя во имя гуманистических идеалов человечества, как раз наоборот, ничуть не боясь показаться деспотично-требовательной, нетерпимой к любой бесхребетности и соплежуйству, на самом деле Наталья Петровна была поразительно нежадной на неподдельную и, что еще важнее, небездеятельную (в этом месте мне придется употребить еще один архаизм) доброту, – ту самую ныне утраченную сострадательную "матриаршью" снисходительность к извинительной человеческой слабости, проистекающей из уязвимости и ранимости живого создания.

Андрей Иванович представил нас друг другу и, заметно чувствуя себя не к месту, с видимым облегчением перепоручив меня заботам своей соседки, оставил нас.

Тетьнаташа принесла мне отвар трав для полоскания волос и то самое обещанное черное мыло, расхваленное Андреем Ивановичем. Мне было жутковато оставаться в бане одной и я попросила Тетьнаташу не уходить, а подождать меня в предбаннике. Она охотно согласилась, радуясь представившейся возможности поболтать.

– Я тут скоро с радиом начну разговаривать! Из Андрея Ивановича слова клещами не вытянешь! Мыло мое из дегтя, березовой чаги, воска и перги. Ну и масло там репейное, – доносился из-за двери ее громкий, зычный голос, кардинально отличавшийся от гипертрофированно предупредительных, вежливеньких, тоненьких и малокровных, рождаемых будто на последнем издыхании голосочков моих многочисленных городских знакомых, – да и, если быть совсем уж честной, моего такого же собственного. – Бабка моя, слышишь меня там?

– Да-да-да, я слышу!

– Бабка моя немного "знала". Собирала травы, "шептала". Небольшенькая такая, вертлявая была, юркая, как ртуть, с жиденькой, но длинной седой косой до пояса. Мало что помнила она, конечно, но кое-что умела. Перед тем, как пойти в баню, она всегда за полчаса клала веники на полки, лила воду на камни и уходила. Первый пар для банника, сначала он парится, только потом люди. Бабуля любила повторять, что в каждое новое тело рвется множество душ – тело достается лучшим. Поэтому обязательно надо найти, понять – почему ты? Почему выбрали тебя? Если ты не выполняешь того, что должен, ты напрасно занимаешь свою оболочку. И тогда в нее может подселиться другая душа. У запойных пьяниц, которые часто отсутствуют в своем теле, внутри запросто может обретаться сразу несколько посторонних потусторонних сущностей. Поэтому любая пустая емкость в старину считалась скверной приметой. Мама моя всегда переворачивала вверх тормашками все перемытые кастрюли и накрывала их ручником, чтобы в них чертей не набилось. И поэтому встретить бабу с пустым ведром не к добру, и поэтому нельзя дарить пустые кошельки. Пустой дом это тоже очень, очень плохо. Дом не должен пустовать. А у нас вон что творится! Черт-те что!

– Тетьнаташ, а домовые бывают?

– А то! – проворчала Наталья Петровна, негодуя по поводу моей настолько бесстыдно откровенной демонстрации своего непроходимого невежества. – Я когда сюда приехала, поставила на чердаке плошку с молоком для домового. Ночью встала в туалет и черт меня дернул проверить, на месте ли она. Поднялась на чердак в темноте – божечки мои! Пустая плошка! Хотя я наливала ее полнехонькую до краев! Хорошо еще, что эта блестящая идея пришла мне в голову после того, как я сходила в туалет, а не до этого!

– Может, это были коты? – продолжала упорствовать в своем агностицизме я, глотая смех.

– Где ты тут видела хоть одного завалящего кота? – возмутилась Наталья Петровна, но, хотя и ощутимо скрепя сердце, все же добавила:

– Андрей Иванович говорит, что это могли быть летучие мыши… Много их тут у нас.

Я с неземным наслаждением отогревалась в сочном, "сдобном" банном тепле, наполнялась, заполнялась живительной влагой с запахами целебных трав, ощущая, как тает, разжижается и покидает тело вместе с дрожью угнездившийся в самой сердцевине костного мозга холод. Щедро намыливая пахучей пеной мокрую кожу, блестящую в тусклом призрачном свете, растворенном в густых клубах матового пара, я чувствовала себя то ли русалкой, то ли молодой ведьмой, то ли невестой, которую готовят к древнему, полному изначальных извечных смыслов обряду – обрятению – приобретению чего-то жизненно необходимого. Ищите и обрящете.

И вот о чем я думаю? И не было ли действительно в моем упорном стремлении попасть сюда тех потаенных мотивов, в наличии которых заподозрил меня мой проницательный прозорливый смотритель шлюза?

Когда я вернулась в дом после банных процедур в выданном мне Тетьнаташей чудесном плюшевом банном халате, в камине вовсю полыхало пламя, а на столе стоял приготовленный для меня ужин: испеченные Тетьнаташей "рыбники" (пироги с жирной сочной семгой) и "калитки", открытые ржаные лепешки с начинкой из изумительно рассыпчатого, не жидкого и без комочков, пышного – эталонного – картофельного пюре.

– С легким паром! – прокричал Андрей Иванович из своей комнаты наверху. – Ужин на столе.

– Я вижу, спасибо огромное!

– Как все прошло?

– Я как заново родилась, Андрей Иванович!

– Так и задумывалось!

Он вышел из спальни и спустился по лестнице со стопкой чистого белья и полотенец в руках.

– Ваша комната наверху. Дверь открыта, не перепутаете, – положив стопку на спинку дивана, он подошел к буфету на кухне.

– Вы сами ловите рыбу, Андрей Иванович? – спросила я, уже без прежней – освоившись – робости устраиваясь за столом.

– Нет, я не рыбак и не охотник. Я даже, к стыду своему, не грибник.

– И вы снова не составите мне компанию?

– Я в баню. Поужинаю потом. Но вы не ждите меня.

– Вы так хотите сохранить за собой возможность стать мне врагом?

Он недоуменно нахмурился и вопросительно наклонил голову.

– Отказываясь от совместной трапезы, – напомнила я ему наш утренний разговор.

Он поставил на стол бутылку с чуть мутноватой маслянистой жидкостью.

– Анисовая настойка. Мне показалось, она вам понравилась, – он оперся обеими руками на столешницу.

Он стоял напротив меня и смотрел на меня сверху вниз глаза в глаза, впервые, как я осознала в ту минуту, за весь этот невероятно долгий насыщенный день: как нам удавалось столько времени ни разу не встретиться взглядами?

Мне понадобилась вся моя воля, вся моя сила, чтобы не отвести глаз. Наш зрительный поединок длился несколько секунд.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Не отрываясь, я стоически выдерживала его взгляд, чувствуя, как искрят дрожащие от напряжения силовые линии моего биополя и электризуется вся поверхность тела, отчего начало саднить кожу лица и корни волос.

– Я вам не враг, – наконец, прервал он молчание, улыбнувшись.

Забрав со спинки дивана свою стопку, он направился к выходу, снял с вешалки куртку и, снова бросив на меня взгляд и улыбнувшись, толкнул дверь бедром и вышел на улицу.

Где-то пониже основания шеи, над и между лопатками, зародилась и заструилась – вверх, под волосы, и вниз по позвоночнику – волна дрожи, словно бы отсюда, из самого позвоночного столба, вынули пробку, как валун из русла реки, открыв энергетическому потоку просвет, дав ему свободно течь, набирая мощь, циркулировать, прочищать внутренние протоки.

Он лечил меня. Не знаю как, но рядом с ним я ощущала, как расслабляются забитые спазмированные мышцы, снимаются блоки и зажимы в волокнах нервов, уходят фобии и паранойя. Я оттаиваю. Мне становится тепло. Я становлюсь теплой. Порывистый колючий рваный ветер, с ним я становлюсь тихой спокойной ключевой водой.

Всего-то и надо. Несколько слов.

Я тебе не враг.

Я тебе не враг.

Но сколько людей ни разу не услышат их в своей жизни. И никогда в жизни не придут к этому недоступному им пониманию.

Что врагами, безвылазно засевшими в промерзших окопах, друг другу можно не быть.

Я помыла за собой посуду и, накинув на плечи куртку, вышла с тазом во двор: я знала, что хотя водопровод и канализация в доме имелись, по мере возможности хозяин дома воду старался выливать на улице. Я спустилась пониже к бане, чтобы выплеснуть мыльные помои не у самого крыльца. В эту минуту Андрей Иванович внезапно появился, полностью обнаженный, из предбанника. Будучи спиной ко мне, меня он не заметил и босиком прошел к реке по освещенному фонарем деревянному причалу, приблизившись к краю которого со смачным всплеском окунулся в ледяной поток.

Пока я лихорадочно прикидывала, как мне быть: бежать в дом, рискуя движением как раз и привлечь к себе внимание, чтобы он не узнал, что я видела его сейчас, или переждать в тени, понадеявшись остаться незамеченной, пока он вернется назад в баню, – Андрей Иванович вынырнул из воды. Ухватившись за край деревянного настила, он легко подтянулся на руках и выбрался на мостки. Какое-то время он по-прежнему не замечал меня, но увидев, суматошливо прикрываться не стал. Каким-то чудом – видимо, оцепенев – смогла не засуетиться и я. Продолжая стоять, я смотрела на него, пока он не прошел по причалу обратно в баню и не скрылся за дверью.

Я вернулась в дом, думая о том, что мне не нравится, мне очень не нравится то, что мне очень понравилось только что произошедшее.