Тюльпаны Байконура

Тюльпаны Байконура

Владимир Выборный

© Владимир Выборный, 2026

ISBN 978-5-0070-9369-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Москва. Наше время

Громко затрезвонил будильник в смартфоне. Сергей пошарил рукой, нащупал смартфон и отключил звонок. Затем он посмотрел на календарь в телефоне, словно проверяя самого себя. Действительно, сегодня двенадцатое апреля, для кого день космонавтики, для кого просто день, но не для Сергея и его семьи. Для него, его жены, детей, друзей это день Байконура, день космодрома, день полигона, служба на котором прочно осела в памяти. По-разному Сергей отмечает этот день. Иногда встречаются с друзьями в ресторанчике, иногда приглашают друзей к себе домой, а иногда вдвоем с женой дома. Не было еще ни одного года, чтобы в их семье забыли об этом празднике. Вот и сегодня вечером они поедут в ресторанчик отметить этот день, день рождения Байконура, ну и всей космонавтики. А пока можно вспомнить, как все было и Сергей в мыслях унесся на много лет назад, когда только завершил учебу в Военном Краснознаменном Институте, получил диплом, погоны офицера и распределение в тот далекий и неизвестный Байконур, или как его еще называют, — «Ворота в Космос». Вспомнился первый день, после выпуска.

Далекий восемьдесят девятый. Первый день после выпуска

В тот день он проснулся рано, за годы учебы, мозг уже привык ровно в семь утра по команде «подъем» давать команду телу вскакивать с кровати. Накануне отгремел торжественный марш на выпуске курса, стихли крики поздравления друзей и родственников, выпито шампанское по поводу вручения диплома и офицерских погон, он по привычке проснулся ровно в семь утра. Привычка, выработанная за три года проживания на младших курсах в казарме, не исчезла, когда последние два старших курса курсанты проживали дома, или в общежитии. Честно говоря, при проживании дома Сергей приучился просыпаться еще раньше, чем в казарме. Если на младших курсах в казарме подъем в семь утра, то проживая дома, он вынужден был просыпаться значительно раньше, чтобы собраться, позавтракать и успеть в институт на построение. Он искренне завидовал своим друзьям, кто жил на старших курсах в общаге, в «Хилтоне», поскольку те валялись в кровати чуть ли не до восьми утра, и не торопясь шлепали в тапочках по «Хилтону».

Проснувшись ровно в семь утра, он сел на кровать, взглянул на свое отражение в небольшом зеркале, стоящем на столе, и поприветствовал сам себя:

— Здравия желаю, товарищ лейтенант юстиции! Еще вчера ты был курсантом юридического факультета Военного Краснознаменного Института Министерства Обороны СССР, а сегодня уже офицер и согласно распределению, секретарь судебного заседания военного трибунала космодрома Байконур.

Да, секретарь. Все знали кадровую политику, что судьями назначают только членов коммунистической партии. Поэтому на пятом курсе, незадолго до процедуры распределения по должностям и местам службы, практически все курсанты написали заявление на вступление в партию. Реакция политотдела была неожиданной, либо, напротив ожидаемой. Заместитель начальника факультета по политической работе, энергичный полковник, собрал пятикурсников и выступил с речью:

— Что? Перед выпуском вспомнили о родной партии? Нет, товарищи, так не делается. Поедете к местам службы комсомольцами, будете служить секретарями, начальниками канцелярии и своей службой докажете право именоваться коммунистами. Там, по месту службы партийные организации и примут решение о вступлении вас в партию.

Но Сергей на распределение не роптал. Секретарь, значит секретарь. Должность старшего лейтенанта. Время есть, чтобы показать себя, вступить в партию и перейти на должность судьи военного трибунала гарнизона, соответствующую воинскому званию — подполковник.

Сергей сладко зевнул, потянулся. Сегодня много дел. Нужно подъехать в институт, в учебный отдел, получить отпускной билет, деньги в финансовой службе и предаться отпускному ничегонеделанью на месяц. Ехать в институт, наверное, нужно в форме, но это не расстраивало, а скорее приятно радовало. В шкафу висела новенькая повседневная форма, которую одевал только на примерке в ателье, на столе лежала тоже новенькая, шитая фуражка. Целых двадцать пять рублей отдал в ателье за ее пошив! Под столом стояли новенькие чешские форменные коричневые туфли. Ох, пришлось же постоять за ними в очереди в военном универмаге, недалеко от станции метро «Боровицкая»! Но потраченные время и деньги были не зря. Туфли выгодно отличались от тех, какие выдали на складе. Они были легче, мягче и, явно красивее.

Честно говоря, все, кто имел возможность, старались улучшить свою форму, многие шили в ателье фуражки, как Сергей. Некоторые шили в ателье кители и брюки из генеральской ткани, но такие еще курсантами щеголяли в генеральских рубашках. А некоторые совершенно не заморачивались формой, довольствовались той, которую получили на складе, поскольку по роду службы полагали носить не ее, а гражданскую одежду. Но такие ребята не заморачивались и распределением, местом службы, поскольку будут служить там, о чем в широком кругу не распространяются.

Сергей не торопился собираться и уезжать в институт. Он еще раз потянулся, зевнул. Но перед уходом из комнаты на кухню, решил на карте найти свое место службы. Достав атлас Советского Союза, листал его, пока не наткнулся на страничку Казахстана. Сергей внимательно, сантиметр за сантиметром изучил пару страниц атласа, отведенных Казахстану, но не нашел слова Байконур. Хм… Он решил пройтись еще раз по страничкам, но снова не нашел нужный пункт Байконур. Он уже решил захлопнуть атлас и отправиться завтракать, как на глаза попала маленькая точка в середине Казахской степи, — Байконыр.

Что за шутка картографов? Сергей застыл на кровати в полном недоумении. Какой такой Байконыр? Отчего он в центре степи, вдали от железной дороги, да от всего, что именуют цивилизацией?

Так, ничего не поняв, Сергей отправился на кухню, выпить чашку чая, проглотить пару бутербродов. А через час из подъезда дома вышел молоденький, стройный лейтенант, в шитой генеральской фуражке, блестящих новеньких чешских туфлях, сияющий как новенький пятак.

Прибыв в институт, он увидел еще несколько человек с курса. Молодые лейтенанты неторопливо толпились у «Хилтона», курсантского общежития, болтали о том и сем. Некоторые пришли раньше и успели порешать все свои вопросы. Среди них был и настоящий богач. Ромка окончил институт с золотой медалью и теперь «финики» (сотрудники финансовой части) отсыпали ему не один оклад, как всем, а сразу три оклада! Хорошо, что Ромка по привычке пришел с портфелем, иначе лейтенант, с набитыми в карманы пачками денег, смотрелся бы комично.

Поболтав с друзьями, сделав несколько снимков на память, Сергей решил зайти в учебный отдел за документами и посетить фиников, для получения своей первой офицерской зарплаты.

— Так, Сергеев… — Многозначительно произнес подполковник из учебного отдела. — Держите удостоверение личности офицера и отпускной с предписанием. Обратите внимание, что отпечатали два номера воинских частей. Один вашего трибунала, а второй штаба космодрома, без которого Вас не впустят на территорию Байконура. Ну и держите телефонный номер начальника канцелярии вышестоящего трибунала ракетных войск, которому ваш байконурский структурно подчиняется. Позвоните ближе к окончанию отпуска, получите от них посадочные талоны на самолет.

Подполковник, заметив на лице Сергея недоумение, продолжил:

— На Байконур билетов в кассах не бывает, рейсы не объявляют. Поэтому как получить билеты, как узнать о своем рейсе информацию, все это Вам расскажут в трибунале ракетных войск. Звоните и получите свой талон на покупку билета до Крайнего.

— До куда? — Переспросил Сергей, совершенно не понимая офицера учебной части.

— Аэропорт так называется, — Крайний. Да и вообще, пора бы знать, что Байконура нет. Вы, товарищ лейтенант юстиции, будете жить и служить в городе Ленинск. Ну все, идите. Кроме Вас еще сотня лейтенантов сегодня придет.

Сергей вышел из кабинета, держа в руках документы и бумажку с телефонным номером. Он не стал ждать окончания отпуска, как посоветовал подполковник, а сразу зашел в соседний кабинет к машинисткам с намерением позвонить:

— Девчонки, привет! Разрешите позвонить по делу?

— Да звони, не жалко. Только недолго. — Ответила одна из машинисток.

— Но если ты собрался звонить девушке, то не позволим. Смотри, какие мы красивые! Забирай нас с собой! — Вроде бы в шутку, а может и не в шутку, отозвалась вторая девушка.

— Девчонки, так меня распределили на Байконур! Все еще хотите ехать?

Вторая сразу отрицательно замахала головой:

— Нееет! На Байконур не поеду!

— А я поеду. Берешь с собой? Готовить умею, ребенка рожу. — Тихо, но твердо согласилась первая.

Сергей даже замер от неожиданности:

— Ты это… не торопись с отъездом. А любовь? Ни за что не поверю, что вот прямо сейчас ты влюбилась в меня. А без любви незачем все затевать.

— Сергеев, почему прямо сейчас? Мы же вас всех знаем по нескольку лет. И тебя, как любого другого старшекурсника, обсуждали еще, когда ты учился на четвертом курсе, и когда учился на пятом… Любовь говоришь? Она появится. Ты парень симпатичный, я и вовсе красавица. Влюбимся. Ты подумай. Впереди месяц отпуска, еще успеем в загс.

Но Сергей уже полностью пришел в себя, решил не спорить с девушками и быстро набрал телефонный номер с бумажки. Послышались гудки и на другом конце провода раздался голос:

— Военный трибунал ракетных войск. Старший лейтенант Замятин слушает.

Сергей сбивчиво объяснил ситуацию. Замятин его не перебивал, а в конце монолога Сергея сообщил:

— Сергеев, отдыхай! А за пару дней перед окончанием отпуска звони, договоримся о встрече в Москве, и я тебе передам талоны на самолет. Талоны отдашь в кассе и тебе продадут билеты. Москва — Крайний. Мне отзвонишься, я перезвоню к вам в трибунал Байконура и тебя в аэропорту встретят. Все усвоил?

— Так точно! — ответил Сергей.

В ответ прозвучало:

— Ну пока!

Сергей примерно минуту стоял с телефонной трубкой в руках, словно пытаясь что-то важное вспомнить. Затем положил трубку на аппарат и вышел из кабинета. Он не слышал разговор девушек, когда закрыл дверь.

— Оля, вот ты говоришь, я привереда и из-за того, что не желаю уезжать из Москвы, жениха себе не найду. Может ты и права, но на себя посмотри. Ты готова ехать за мужем хоть на край света. Сейчас собралась с этим молоденьким лейтенантом ехать на Байконур. Ну что, уехала? У тебя и у меня результат одинаковый, — мужа нет.

За дверью все продолжал стоять Сергей. Он стоял и оценивал слова девушки, которая, фактически сделала ему предложение. Он не захотел обижать ее, не захотел, чтобы она подумала, что не понравилась, что некрасивая, и он вновь, уже без стука, вошел в кабинет:

— Девчонки, извините!

После чего он обратился к той, которая захотела ехать с ним в дальний гарнизон, варить ему борщ и рожать детей:

— Ты красивая девушка, даже борщ умеешь варить, но проблема в том, что я уже женат. Более того, у меня ребенок есть. Извини, и удачи тебе! Вам всем удачи, девчонки!

С этими словами Сергей захлопнул дверь и выбежал из здания.

Вьетнамский друг

А на следующее утро его разбудил телефонный звонок. Вернее, он слышал сквозь сон, как трезвонит телефон, но не было желания просыпаться. Первой на настойчивый звонок отреагировала Ирина. Она взяла трубку, слушала кого-то и на ее лице можно было прочитать, что она ничего не понимает. Она толкнула в бок Сергея:

— Возьми трубку. Звонит какой-то иностранец, что-то лопочет как-бы на русском, но понять его не могу. Из потока речи понятно лишь, «Сергей… Сергей».

Сергей сделал усилие над собой, открыл глаза, проснулся и взял телефонную трубку. Через секунду он обрадованно закричал в трубку:

— Привет, Хоа! Рад слышать тебя! Встретиться? Да, через пару часов приеду на Калининский… Что? Пара часов? Это по-русски означает два часа… Нет, не в два, а через два…

Это был Нгуен Ван Хоа. Слушатель Военного Краснознаменного Института, с которым Сергей познакомился еще будучи курсантом первого курса, на общей встрече нового года. На новый год отпустили всех москвичей и женатиков. В казарме оставались лишь те, кому не было куда приткнуться в новогоднюю ночь в Москве. Для таких несчастных накрыли сладкий стол в ленинской комнате. Лимонад, фрукты, печенье, пирожные стояли стройными рядами на столах. Курсовой офицер, которому посчастливилось встретить новый год не в кругу семьи, а в казарме с курсантами, прошелся несколько раз по казарме, заглядывая в тумбочки и куда только позволяла заглянуть его фантазия, в поиске спиртного. Пусто! В районе половины двенадцатого курсовой офицер отправил дневального в общежитие к иностранцам, слушателям юридического факультета. Ну, чтобы им не скучно было просиживать праздничную ночь в своей общаге. Дневальный ушел и пропал. За десять минут до двенадцати появилась разношерстная и веселая процессия. Толпа шла к казарме и по ходу движения орала нечто похожее на песню. Впереди процессии и ее провожатым, шел дневальный. Его с двух стороне поддерживали иностранные слушатели. Процессия вошла в казарму. Один из иностранцев, в форме офицера революционной монгольской армии на не совсем правильном русском языке доложил курсовому офицеру:

— Не ругай, командир, своего курсанта. Он пришел, а мы отмечаем новый год, который уже наступил в Монголии, во Вьетнаме. Ну мы его и заставили отметить праздник вместе с нами.

Курсовой офицер, с подпольной кликухой «Паша», посмотрел на своего дневального и крикнул второму дневальному:

— Отведи курсанта до кровати. Пусть спит. Он свой новый год уже проспал.

Все иностранцы прошли в ленинскую комнату, а Нгуен оказался за столом по соседству с Сергеем. Там, за бокалами с газировкой, они и познакомились, и подружились.

Сергей положил трубку на аппарат и обратился к жене:

— Институтский друг, Нгуен Ван Хоа, улетает завтра домой. Он тоже окончил учебу в этом году и получил наш, институтский диплом. Просит сегодня встретиться, сфотографироваться вместе, попрощаться.

Ирина, кутаясь в одеяло на кровати, призадумалась, как отреагировать, но потом решила, что для себя тоже найдет занятие дома и скучать не будет:

— Ну иди, встречайся с другом! Тем более, что он уезжает.

Сергей поцеловал Ирину и засобирался. Планы были несложными, — сфотографироваться с Хоа на Калиниском проспекте, «Новом Арбате», прогуляться, пообедать. Он колебался, в чем ехать на встречу с другом, по форме, или в гражданской одежде. Но колебался недолго и одел свою новенькую форму. Тем более, для «фотосессии». Приехав к месту встречи, обнаружил, что Хоа тоже в форме. Не сговариваясь, начали смеяться, что у обоих мысли сошлись.

— Хоа, ты уже знаешь, чем будешь заниматься? — Поинтересовался Сергей у друга.

— Весь наш выпуск уходит в систему судов, а пока будем на стажировке в Центральном военном трибунале. После стажировки будут распределять по местам службы.

Так они ходили, разговаривали, а по ходу разговоров поняли, что было бы неплохо пообедать. Но где? Валдай закрыт до вечера. Что еще по близости? И Сергей вспомнил про Ангару. Хоа, идем обедать в Ангару. Она на время обеда закрывается для обслуживания сотрудников соседних министерств, но думаю нас покормят. Сказать по правде, Сергей немного схитрил. Он точно знал, что покормят, поскольку обедал в Ангаре еще курсантом, когда гулял по Москве, с будущей женой и проголодались. Пускали курсанта с щитом и мечами на петлицах, офицера тем более пропустят. Так и произошло. Швейцар без слов открыл дверь в кафе, лишь бросил вопросительный взгляд на Хоа, в форме офицера вьетнамской армии. Но Сергей быстро ответил, что это офицер военно-революционного политического отдела армии Вьетнама из группы по обмену опытом. Швейцар быстро закивал головой и пропустил оголодавших внутрь, где они вдвоем сытно поели «первое-второе и компот», заплатив полтора рубля на двоих.

Знакомство с полковником Сердюковым

Отпуск пролетал стремительно. Казалось бы, что только вчера начался, а уже все окончено. Оставались всего каких-то пара дней беззаботной жизни и затем полет на Байконур и служба. «Надо бы сегодня позвонить в трибунал ракетных войск и забрать посадочные талоны на самолет», — подумал Сергей, как неожиданно зазвонил телефон. Сергей нехотя взял трубку, из которой послышался голос не молодого мужчины:

— Лейтенант Сергеев?

— Да, это я! — Удивленно ответил Сергей.

— Здравствуйте! Вас беспокоит заместитель военного трибунала войск генерал-майор юстиции Бобков. — Звонящий по телефону привел Сергея в полное замешательство. Сергей вскочил в кровати на ноги. Если бы кто увидел его со стороны, то покатился бы со смеху и было от чего, — Сергей, в одних трусах, стоит на кровати по стойке «Смирно» и орет в трубку:

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор юстиции!

После обмена приветствиями, из трубки послышалось:

— Сережа, хотите поработать в Москве?

Ответ Сергея последовал незамедлительно:

— Товарищ генерал-майор, я готов служить всюду, куда направит Родина, особенно в Москве!

— Вот и прекрасно! Тогда, через час, в следственном изоляторе Матросская тишина Вас ждет полковник Сердюков. — Распорядился генерал и положил трубку.

Размышлять времени не было и Сергей, одевшись, выскочил из дома ловить такси, чтобы как можно быстрее добраться к своему необычному месту службы.

«Вот и первый день службы. На пару дней отпуск укоротился, но прибавилось время, хотя пока неизвестно сколько, для нахождения в Москве», — размышлял про себя Сергей в такси, везущим его в Матросскую тишину.

Из размышления его вывел голос водителя:

— Лейтенант, приехали. Вот тюрьма Матросская тишина.

Высокий забор, ворота, выкрашенные серой краской и в такой же краске небольшая дверь. Эта дверь, или не эта? Но другой не наблюдалось. Сергей нажал кнопку звонка у двери. Зажужжал электрический замок и дверь приоткрылась. Сергей вошел внутрь и увидел перед собой еще одну дверь и справа от себя окошко, за которым находился сотрудник в форме. Сергей протянул в окошко свое новенькое удостоверение и сразу услышал:

— А, лейтенант, Вы, наверное, в трибунал? Поднимайтесь вверх и найдете своих в ленинской комнате.

А в ленинской комнате пили чай люди. В погонах полковника юстиции, подполковника юстиции, еще двое офицеров с майорскими погонами, но черными петлицами, да какой-то парнишка гражданский. Сергей быстро сориентировался, что полковник и есть именно тот, к кому его направил генерал-майор. Сергей перешел на строевой шаг и подошел к полковнику:

— Товарищ полковник, лейтенант Сергеев, представляюсь по случаю прибытия на службу.

Все с интересом посмотрели на Сергея, а полковник добродушно посмеялся:

— Вот какого, бравого лейтенанта нашел мне Бобков!

Затем полковник обратился уже к Сергею:

— Как звать?

— Сергеем.

— Ну вот что, Сережа, садись пить чай. Сегодня знакомься, обживайся, а завтра с утра приступаем к слушанию дела. Будешь секретарем судебного заседания. Твоя обязанность вести протокол, в ходе заседания все быстро записываешь, потом записи оформляешь протоколом.

Затем полковник Сердюков кивнул на гражданского парня:

— А второй секретарь, Павел, регулирует прибытие свидетелей, встречает свидетелей, оформляет для них проездные документы. Подполковник Найданов — прокурор, государственный обвинитель в нашем деле. Офицеры с погонами инженерных войск — наши народные заседатели. С адвокатами, а их восемь человек, познакомиться еще успеешь. С адвокатами общаться только по рабочим вопросам. Все понял?

— Так точно, понял, товарищ полковник! — Громко отозвался Сергей.

— Раз понял, бери чашку и пей чай. Сахар вон в той банке! — Полковник показал рукой на банку с сахаром и отхлебнул чай из чашки.

Потянулись будни, дни службы. Утром на службу, вечером со службы. Дни, когда были судебные процессы, работа начиналась с того, что Сергей кричал, — «Встать, суд идет!», после чего тянулись часы допросов, исследования документов. Сергей все записывал на бумагу, боясь упустить важные детали, поскольку еще в процессе обучения для себя усвоил, что доказательства, изложенные в приговоре, должны соответствовать тому, что отражено в протоколе.

Но процесс шел медленно, даже не шел, а плелся. В деле восемь подсудимых, восемь адвокатов. То не приходит кто-то из адвокатов по причине болезни, то заболел другой адвокат. Процесс откладывается и остается только пить чай. Но и в такие дни работа тоже была. Сергей писал протокол за прошедшие дни, полковник, судья, изучал свои записи. Народные заседатели откровенно скучали, поскольку для них работы не было никакой, от слова совсем.

Когда же получалось всем собраться, адвокаты выздоровели, подсудимых доставили вовремя, приехали свидетели, то работа шла весь день с перерывом на обед. Свидетели приезжали изо все уголков Советского Союза и рассказывали, что видели за время своей службы. Все как один на вопрос, отчего раньше, на службе не сообщали о совершении преступлений этнической бандой, отвечали, что боялись, что их тоже будут бить и убьют.

Сергей внимательно слушал все, показания свидетелей, потерпевших, вопросы адвокатов, прокурора, стараясь впитать все, что может пригодиться ему, когда сам будет председательствующим по делу и придется вести процесс.

Особо поразило Сергея, когда исследовали эпизод с убийством. Члены этнической банды методично избивали своего же, но из более «низкого» племени. Били всем, что попадало под руку, даже поленом. А когда жертва попала в госпиталь и появилась вероятность, что на основе показаний избитого возбудят уголовное дело, то казарменные бандиты обманом вывели его из госпиталя в степь, где и убили, забив лопатой и слегка прикопав в яме.

В один из дней в ленинскую комнату заглянул начальник изолятора:

— Добрый день, товарищи офицеры! Продуктовые наборы заказывает наша служба для сотрудников. Вы будете заказывать?

Время начиналось трудное и отказываться от продуктов ну никак нельзя. Все согласились. Через несколько дней Сергей нес домой пакет с «дефицитом», из которого торчал батон сыро-копченой колбасы, а внутри пакета лежали банка индийского кофе, да различные съедобные изделия, какие совсем исчезли из магазинов.

Медленно, но верно, судебный процесс дошел до своего финала. Настал день, когда полковник Сердюков огласил приговор. Не все члены банды получили большие сроки за убийство. Оказались и те, кто, как бы отделались сроками меньшими. После оглашения Сергей подошел к Сердюкову:

— Товарищ полковник, не понимаю, почему одним более десяти лет, а другим по паре — тройке лет лишения свободы? Убивали же они все вместе!

Старый полковник взглянул понимающе на молодого лейтенанта:

— Сережа, давай-ка выпьем чай после напряженного дня. День, действительно, трудный. Заодно обсудим наш процесс и приговор.

Увели осужденных, уехали адвокаты, ушел прокурор, ушли и народные заседатели, которых отпустил полковник. В ленинской комнате оставались двое, старый полковник и молодой лейтенант. Они сидели за низким журнальным столиком и пили чай.

— Сережа, ты вел протокол, внимательно слушал показания и записывал их. Скажи пожалуйста, что говорили осужденные о Сапаркулиеве, о его роли и его действиях при убийстве Перкулиева?

— Ну… — Сергей принялся вспоминать все, касаемое эпизода с убийством — Он ходил в госпиталь и привел Перкулиева к яме.

— Правильно! Что дальше? — Сердюков задал уточняющий вопрос.

Сергей задумался. А ведь верно, больше ничего о Сапаркулиеве не сказано его подельниками. В яму не он толкал потерпевшего, бил лопатой не он. Когда исследовали документы, результаты экспертиз, то не было ничего, чтобы показывало, что Сапаркулиев держал в руках лопату.

— Сережа, а что сам Сапаркулиев показал? — Спросил Сердюков и хитро прищурился.