Слёзы Осириса

Слёзы Осириса

Сергей Причинин

От автора

© Сергей Причинин, 2026

ISBN 978-5-0070-9419-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В романе тронные имена представлены в эллинизированном варианте. Подобному упрощению подверглась и титулатура. В тексте сочетаются древнеегипетские названия и современная общеупотребительная терминология, включая слова и понятия, возникшие значительно позже описываемых событий или пришедшие из других языков. Такое сочетание призвано сохранить колорит эпохи, не затрудняя чтение.

Некоторые описанные в книге обычаи, общественные нормы и семейные традиции могут отличаться от современных представлений о морали и допустимом поведении. Реальные исторические личности, события и религиозные представления свободно переосмыслены и изменены в интересах повествования; приведённые в тексте взгляды и поступки персонажей не отражают позицию автора.

Также в романе присутствует сюжетная линия, связанная с зависимостью от вымышленного лекарственного средства. Описанные симптомы и последствия зависимости значительно гиперболизированы и являются частью авторской реконструкции. Их не следует воспринимать как медицинское описание или достоверное отражение реалий Древнего Египта.

Пролог

Тени от масляной лампы плясали на стенах. В воображении Ранфера восставали образы давно умершей жрицы, перед которыми древние демоны казались детскими страшилками. Его знобило, по спине бегали мурашки. Рука тряслась, отчего пламя вырисовывало ещё более витиеватые фигуры.

Он прикидывал, сколько капель уже упало в часах. По его расчётам, пора было бежать наружу.

— Нет, меня не позвали. Ещё чуть-чуть. Ещё немного — и позовут, — убеждал себя мальчик.

Но снаружи молчали. Ни звука, ни шороха. «А может, пришли стражники Долины и всех разогнали? Да, это точно стражи!»

— Проклятье! Атон, помоги встретиться с тобой. Хотя бы ещё раз! — умолял он.

Сам не зная зачем, Ранфер подошёл к широкому ритуальному колодцу и осветил лампой. Бесконечная тьма, уходящая в недра гробницы, напугала его ещё больше. У него даже закружилась голова. Словно в насмешку в лампе закончилось масло, и мальчик остался в полной темноте.

Ранфер начал потихоньку продвигаться к выходу. Наощупь перебирая руками по стенкам колодца, осторожно ступая, он направился к входной шахте. В этот момент раздался крик:

— Ранфер! Выходи!

Мальчик облегчённо выдохнул и ускорил шаг. Несколько поворотов, тяжёлый подъём по восходящему коридору и вот перед ним толпа детей с такими же лампами. Девочки стояли, сцепив руки в замок, мальчики весело переговаривались, пытаясь скрыть страх, который не отпускал.

— Ну как? — спросил Снофру. — Я же говорил весело! А вы не верили. Что с лампой?

— Масло закончилось, — ответил Ранфер.

— Так ты стоял в темноте?

— Нет, она погасла только что, — трясущимися руками мальчик подливал масло.

— Мог бы сказать, что миловался с Нехбет в полной темноте. Тебе в отличие от меня бы поверили.

— Да, он её перед выходом задул, чтобы казаться смелее, — раздался голос из толпы.

Предположение тут же подхватили смехом. Ранфер промолчал. Он ещё не отошёл от «игры», в которую его увлекли товарищи. Снофру с ухмылкой обмеривал мальчика взглядом, особенно наслаждаясь вспотевшим лбом и прилипшим к телу хитоном.

— Кто следующий?

— Я, — нехотя сказал низкорослый Септах.

— Пойдёшь? Или трусишь?

— Ещё чего!

Септах проверил масло, поправил фитиль и отправился в темнеющий провал. Едва он пересёк порог, как Снофру перевернул водяные часы. Всех испытывали одной мерой.

Ранфер бродил туда-сюда, изредка косясь на обеспокоенных сестёр — Нитокрис и Афири. Его мутило, и он никак не мог искоренить из сердца ощущение ужаса.

Снофру крикнул:

— Септах! Выходи.

— Удивительно, как идёт время. Здесь вообще не замечается, — выпалил худой парнишка, который собственную «меру» не достоял.

— А внутри кажется, будто снаружи все о тебе забыли. Или вовсе умерли! — с азартом произнёс Снофру. — Все попробовали? Кроме девочек, конечно!

— Мы же должны от них отличаться, — вставил осмелевший Септах.

— Что ж. Это всё детские шалости. Хотите испробовать настоящее приключение?

Девочки, разбившиеся по стайкам, закачали головами и начали расходиться.

— С вас спрос невелик. Ну что? — Снофру осмотрел десяток ребятишек. — Кто со мной?

— А что нужно делать?

— Коридор, где мы стояли… Я предлагаю пойти дальше. До ложного пола.

Септах замялся. Он ожидал другого «испытания», но не такого.

— Я слышал, там люди гибли, — затаённо произнёс мальчик, косясь на вход в гробницу.

— Никто там не погиб. Это все байки для маленьких детишек. Или ты мертвяков боишься?

— Не боюсь! — расправив грудь, ответил тот.

— Как говорит мой отец — бояться надо живых. А здесь и саркофага нет, гробница-то ложная. Как говорят искатели артефактов — для дураков.

— Все-то у тебя что-то говорят, — выпалил Септах.

— Трусишь? — давил Снофру.

— Нет!

— Кто со мной?

Один за другим к нему присоединялись дети. Только Ранфер стоял неподалёку. Новая затея не вызывала у него восторга. После недавней шалости он впервые задумался, что не всякая игра заканчивается смехом. Нитокрис стреляла глазами то на дверь, то на брата, то на Афири. Младшая сестра лишь качала головой. Озорные мальчишки в предвкушении нового приключения поняли недвусмысленный намёк.

— Трус! Трус!

— Мямля!

— Иди с девчонками!

Ранфера не трогали насмешки. Он уже переступил через себя однажды и не собирался делать это снова.

— Я не трус. Но я не пойду. Вы идите. Я вас здесь подожду. Верну родителям то, что от вас останется. Это же Нехбет! Она никого не отпускает живым.

Его слова произвели такой поразительный эффект, что он не ожидал. Дети переглядывались, кто-то отпрянул от Снофру, другие с опаской косились на гробницу. Медленно и неуверенно они потянулись к Ранферу.

— Ну, похоже в обществе трусов пополнение? Пройти до платформ и обратно. Всего-то! Я так уже делал. Много раз, — солгал Снофру.

Ребятня с виноватыми физиономиями снова потянулась к главному заводиле. Ранфер проиграл этот неравный бой и остался перед входом в зловещую гробницу. Снофру как предводитель компании повёл толпу дальше по коридору — в место, которое дети даже боялись обсуждать.

Сёстры Ранфера исчезли в аллее бараноголовых сфинксов. Мальчику стало жутко. Молодая луна почти не светила, масляная лампа коптила, давая больше дыма. Ранфер подумал, что, даже стоя в гробнице, было не так страшно и одиноко, как сейчас снаружи. Он перевернул часы и уставился на тонкую струйку воды.

Прошла мера — никто не появился, не издал ни звука. Ранфер перевернул часы, чувствуя, с каким трепетом в груди билось сердце.

— Да поскорее бы вы уже вернулись. И какой Сет вас туда понёс?

Прошло уже три меры. Вдруг до него донёсся крик. Потом ещё. Ранфер схватил лампу и бросился в проход. Он сделал всего пару шагов и остановился у шахты, ведущей к колодцу. В коридоре явственно слышалось могучее дыхание какого-то чудовища. Казалось, дышала сама гробница, стенала, требовала убраться непрошеных гостей подальше. После очередного глубокого, хриплого вздоха эхом донеслись крики детей. Они верещали совсем не по-детски.

Ранфер бросился к выходу, ничего не видя из-за пелены слёз.

ЧАСТЬ I Красный прилив

Глава 1

30 лет спустя

Солнце вырвалось из-за горизонта и навалилось на Египет сухим зноем. Диск поднимался медленно, тяжело, будто сам Ра запряг в ладью тысячу быков. Небо обжигало синевой — ни облачка, ни намёка на ветер. Только марево над песками дрожало, расплывалось, и от этого Фивы казались призрачными, ненастоящими.

Площадь перед главными вратами дворца заполнялась народом с самого рассвета. Люди прибывали семьями — мужчины в чистых набедренниках, женщины с детьми на плечах, стариков вели под руки внуки. Все хотели занять место получше, чтобы увидеть церемонию. Слуги фараона сновали в толпе с кувшинами прохладной воды — зной обещал быть жестоким.

Столица Египта, город ста врат, готовился к великому празднику. Он совпал с днём Великого Аписа, когда священный бык совершал ритуальный пробег вокруг храма Птаха. Но истинная причина была иной: визирь фараона Ранфер становился наместником. Мернептах передавал ему в управление Нижний Египет — все земли от Мемфиса до Средиземного моря, богатые пастбища, порты, через которые шла торговля со странами моря и запада.

Дворец оживал. Слуги сновали босиком по каменным плитам — ступни привычно находили прохладные места, огибали нагретые участки. Перетаскивали мебель, протирали вазы, в который раз перемывали серебро. Старший дворецкий покрикивал на молодых, но беззлобно, больше для порядка.

В центральном холле, заложив руки за пояс, стоял фараон Мернептах. Тринадцатый сын Рамсеса II, лишь недавно ушедшего в царство мёртвых. Ему было двадцать восемь лет, и он надеялся править так же долго, как и отец.

Мернептах нервно отбивал ритм пальцами по толстому браслету в такт бьющемуся сердцу. Рядом застыл квартет чёрных как обсидиан телохранителей-нубийцев с копьями.

Фараон ждал жену. Нитокрис приводила себя в порядок уже больше двух часов.

Царица сидела в резном кресле с подлокотниками в виде орлиных когтей. В одной руке она держала серебряное зеркало с ручкой из ливанского кедра, в другую служанка Мегара уже вкладывала кубок с разбавленным вином. Другая служанка — Асо, укладывала кистью на виске мазок сурьмой.

Нитокрис всматривалась в зеркало и не узнавала себя. Не черты лица — с ними всё было в порядке. Что-то другое, гадкое закралось во внешность. Тени под глазами, раньше не знакомые ей даже после бессонных ночей, лёгкая серость кожи, которую с трудом скрывали румяна. Она поднесла руку к лицу. Тёмные вены, проступившие под тонкой кожей, уже несколько недель не давали ей покоя. Нитокрис поджала губы.

— Ещё немного и бог Хнум признает во мне родственницу.

«Показалось», — подумала она и опустила руку в складки платья, которое в последнее время всё больше скрывало её тело.

Она зажмурилась, а после снова подняла глаза к зеркалу. Ей снова подмигивала задорная девушка. Нитокрис улыбнулась, постучала зубами, высунула язык и подразнила себя; после посерьёзнела и высоко задрала голову, изучая тонкую шею. Служанки словно не замечали детских шалостей. Они привыкли к капризам госпожи.

— Закончила? — обратилась она к грузной Мегаре, которая возилась с причёской.

Та утвердительно кивнула и отошла. Нитокрис хмыкнула:

— И как мне надевать парик? Волосы будут торчать. Однажды я плюну и сбрею всё к Анубису.

Мегара промолчала, опустив голову. Волос у Нитокрис было мало — тонкие, жидкие пряди, отчего та всё чаще даже в покоях не снимала парик. Царица щёлкнула пальцами, и служанка принесла чёрный парик из настоящих человеческих волос для высокой короны с диском.

Асо нанизывала украшения. Последним всегда был рубиновый кулон на массивной золотой цепи. Нитокрис пощупала холодный камень.

— Красный цвет мне не к лицу! — сетовала царица. — Мне нравится холод сапфиров. Они подобны голубому Нилу на закате. Но второго такого камня у меня нет. Придётся нацепить этот…

Двери распахнулись. В комнату вихрем влетел Мернептах. Служанки отскочили в стороны, упали на колени, стукнувшись лбами о пол.

— Встать. А то однажды убьётесь. Закончила? — он обратился к жене.

Нитокрис не торопилась с ответом. Медленно, с достоинством, отставила кубок, поднялась с кресла. Равнодушно скользнула по торсу супруга, как по статуе.

— Собирайся. Церемония вот-вот начнётся. Уверен, ты мечтаешь поздравить нового наместника Мемфиса.

— Особенно, если наместник — родной брат! — Нитокрис подалась вперёд, браслеты звякнули. — Даже Сет меня не остановит! Мой муж не соизволит снять немес? Ты фараон или крестьянский мальчик? Облачись в двойную корону. Хоть на люди выходи в пшенте.

— Тебе не угодишь, Нитокрис. Зачем натягивать пшент, если половина короны уходит другому человеку?

— Дай мне минуту! — попросила Нитокрис, не желая спорить.

Фараон вышел. Его мутило от разномастных запахов, которыми пропиталась комната.

Нитокрис всматривалась в зеркало, но видела не себя, а Ранфера. Вспомнила, как он улыбнулся ей вчера в зале и как сжал руку Афири.

— Если бы не отец, — прошептала она в пустоту, — если бы не его решение… я была бы твоей, а не его. Я бы сейчас не страдала…

Женщина коснулась своего плоского живота, и губы скривились в горькой усмешке.

— Ладно. Живи, Афири. Радуйся, пока можешь.

Нитокрис потянулась к потайному отделению, но вспомнила, что в комнате по-прежнему мельтешил чужой человек. Она перевела взгляд на Мегару.

— Асо закончит. Ты свободна.

Служанка поклонилась и оставила царские покои.

Нитокрис достала ларец, спрятанный в столе, и извлекла флакон с красной тягучей жидкостью. Она сделала глоток, улыбнулась отражению и замерла, увидев бледноту. Царица долго изучала тени под глазами — они не могли быть плодом её воображения.

— Асо, накрась меня ещё раз.

— Но фараон…

— Подождёт, — успокоила Нитокрис.

Наконец, царица посчитала недостатки сносно спрятанными, а тоску — уничтоженной одним глотком. Она вышла к мужу, и чета двинулась к балкону, где их давно поджидала свита.

С улицы доносился нарастающий гул — люди ждали появления царских особ.

Царица шла, путаясь в длинном платье, что волочилось за ней на несколько метров. Ткань шелестела по камню, слуги едва успевали отскакивать. Нитокрис знала, как пустить пыль в глаза.

_________________________________***___________________________________

Едва на пороге балкона показался фараон в полосатом немесе, обрушился оглушительный рёв тысяч глоток. Люди внизу махали руками, подбрасывали в воздух пальмовые ветви, женщины пронзительно улюлюкали. Звук давил на уши, отражался от стен.

Казначей Нактамон вышел вперёд и поднял руку, призывая толпу к тишине.

— Да благословит Амон фараона Мернептаха, наречённого вторым, и его супругу, царицу Нитокрис! — его голос, усиленный бронзовым рупором, перекрыл шум толпы.

Мернептах оглядел балкон. Здесь были почти все, кто имел вес при дворе: верховный жрец Аменемхет в леопардовой шкуре, казначей Нактамон с женой и дочерью, начальник войска Хоремб с дочерью Нейтидой, дядя фараона Аменхотеп. И послы — вавилонские, хеттские и нубийский правитель с голой грудью, увешанной золотом.

Ранфер стоял под навесом из льняной ткани, защищавшим от солнца, и держал за руку жену Афири, облачённую в платье, наглухо скрывающее тело. Рядом стояли сыновья — стройный Нахтмин; похожий на мать плотный Юба и дочь Исея с серьёзным отцовским взглядом.

Двое слуг подбежали к Мернептаху. Один ловко снял полосатый платок и надел корону севера и юга: белый колпак Верхнего Египта поверх красного цилиндра Нижнего. Второй слуга вложил в руки фараона цеп и посох — главные царские регалии, символы власти над жизнью и смертью каждого в этой стране.

Фараон показался перед народом. Крики усилились, стали почти невыносимыми. Нактамон низко поклонился и отошёл в сторону.

Мернептах повернулся к Ранферу, пригласил жестом подойти. Главный визирь в скромном белом хитоне и набедреннике-схенти, без единого украшения, приблизился. Фараон похлопал его по плечу, поднял цеп, призывая к тишине. Гул стих не сразу, но постепенно площадь замерла в ожидании.

— Мой дед оставил сыновьям разрушенное войной государство, — голос Мернептаха разнёсся над толпой, — отец вложил все силы, чтобы восстановить Древнюю страну Нила. Я почти закончил дела предков, но не успею завершить всё в одиночку. В это неспокойное время, когда враги наступают на границы, пытаются отторгнуть земли, принадлежащие нам по праву крови, я назначаю регента для управления Южным Египтом. Им будет Ранфер, сын Неферкары!

Тот склонил голову. Улыбнулся фараону, затем повернулся к сестре. Нитокрис улыбнулась, но в груди кольнуло — теперь возлюбленный брат покинет столицу, уедет в Мемфис, и они будут видеться раз в год, если повезёт.

— Визирь Ранфер становится наместником Нижнего Египта! — прогремел Мернептах и надел на его палец перстень с изображением кобры. — Выше него только фараон!

Ранфер встретился глазами с Нактамоном. Оскал гиены был бы приятнее, чем улыбка главного казначея. Гладко выбритая голова блестела на солнце, острый нос, казалось, чуял добычу даже здесь, на празднике. Он коротко поклонился новому наместнику. Его дочь и супруга стояли с непроницаемыми лицами, только желваки ходили на скулах.

Мернептах ушёл в сопровождении послов. Нитокрис недоумённо вскинула брови — церемония закончилась, едва успев начаться.

К Ранферу подошла Афири, погладила мужа по плечу. На лице блестели слёзы.

— Что теперь?

— Пир, — ответил Ранфер. — Но я бы отдал новую должность за последний вечер в своём доме.

— Ещё чего! — Нитокрис обвила руку брата. — Мернептах устроит бесплатную раздачу зерна людям, а для двора — грандиозный пир в честь твоего назначения. Послов надо ублажить, договоры подписать. Пива и вина хватит на три дня возлияний. Успеешь посидеть в своей фиванской конуре. Лучше готовься принимать дворец в Мемфисе.

— Даром не надо! — улыбнулся Ранфер.

Он двинулся во дворец в сопровождении сестёр. Сзади плёлся Нахтмин. Юба вёл за руку Исею. Следом потянулась процессия придворных. Каждый норовил протиснуться поближе к новому наместнику, сказать хоть слово, попасться на глаза.

В обеденном зале накрыли столы. Слуги налетели со всех сторон: молодые нубийцы несли блюда с жареным мясом, египтянки — корзины инжира и фиников, мальчишки — кувшины пива и вина. На столах теснились запечённые гуси, утки, нильская рыба, лепёшки с мёдом, виноград, гранаты и оливки. По одному этому угощению становилось ясно: хозяин Дома не привык считать зерно.

Ранфер с семьёй уселся неподалёку от Нитокрис — на безопасном расстоянии, чтобы не давать повода для сплетен. Царица оживлённо обсуждала что-то с придворными дамами, те хихикали, прикрываясь веерами из страусиных перьев.

Ранфер уныло изучал стол, ломящийся от еды. Афири невзначай коснулась плечом, не глядя на него:

— Тебя возвеличили на царство, а такой вид, будто увидел Сета. Что случилось?

— Нехорошее предчувствие, — он подбирал слова. — Не знаю, как объяснить. В груди всё колотится, как будто сейчас вырвется наружу.

Афири сжала его руку:

— Маат наставит нас. Боги не оставят честных. А пока — выпьем за твоё назначение.

Она подняла золотой кубок, пригубила терпкое красное вино. Ранфер заставил себя улыбнуться и сделал то же самое. Он невольно отметил потрескавшуюся кожу Афири возле уголков рта и отвернулся.

В зал ворвался фараон, громко смеясь. За ним следовала процессия послов, наложниц, слуг и вельмож с жёнами. Мернептах опустился на трон и сразу приметил Ранфера. Тот покорился и отправился к фараону.

— Куда же ты спрятался, Ранфер? — воскликнул он. — Теперь ты нужен Египту как никогда. Признаюсь, я рад, что у меня есть такой надежный человек.

Он щёлкнул пальцами, слуга подал немес. Фараон вытер испарину с лысины и сменил тяжёлую корону на лёгкий плат.

— Ты бы знал, какие зануды эти послы. Все чего-то хотят, а взамен ничего не дают. Как с такими разговаривать?

— Нахалам всегда лучше отвечать молчанием.

— Поэтому ты так преуспел.

Ранфер не изменился в лице.

— Кто теперь будет первым визирем?

— Я бы спросил твоего совета, но знаю ответ.

— Чем плох Киниф?

— Ты всю жизнь ходил на грани. Твоя честность и неподкупность у всех комом в горле. Но ты знал, как ответить недругам. Киниф, к сожалению, и близко не похож на тебя.

— Если он станет визирем, ты достроишь гробницу до сорока лет.

Ранфер ударил в самое больное место. Фараон хмурился. В этот момент Ранфер встретился взглядом с Нитокрис. Она улыбнулась. Мернептах ничего не упустил.

— Мне всегда казалось, что вас связывает нечто большее, чем родство. Моя жена давно на тебя глаз положила.

Ранфер остался спокоен. Фараон неоднократно испытывал его этой шуткой.

— Мы с ней лучшие брат и сестра — не больше. У меня есть жена, дети, высокий титул. О большем я и не мечтаю. Выпьем лучше за тебя, мой государь.

— За лучших мужей, — подхватил подошедший Нактамон.

Ранфер осушил кубок, косясь на лысого казначея. Тот не мог задержать взгляд на одном месте — метался, искал, ухмылялся.

— Великий Дом, я не подведу, — произнёс Нактамон. — Клянусь Амоном!

Не желая ставить фараона в неудобное положение, наместник с его молчаливого согласия удалился. Чем дальше он отходил от Нактамона, тем спокойнее становилось на душе. Он отправился по залу — наблюдать за людьми.

Нитокрис всё так же разговаривала с дамами. Щёки царицы порозовели от выпитого, заблестели глаза. К ней приблизилась служанка — не из личных прислужниц Нитокрис, но знакомая, дворцовая. Она держала поднос с золотым кубком.

— Великая царица, — поклонилась девушка. — Храм Амона прислал вино для царского стола.

Нитокрис приподняла бровь, усмехнулась:

— Хотят меня задобрить? Хитрецы.

Придворные дамы засмеялись. Нитокрис взяла кубок, поднесла к губам. Вино пахло пряно, чуть сладковато — необычно, но приятно. Она сделала глоток. Потом другой.

— Крепкое, — сказала она, возвращая кубок служанке. — Передай храмовникам: я тронута их прямотой. Вино и правда хорошее.

Женщины снова стали выдавливать из себя смех. Служанка поклонилась и исчезла.

— Аменемхет хочет тебе угодить, — шепнула одна из дам.

— Или пытается меня купить, — усмехнулась Нитокрис, наблюдая за служанкой, которая подошла к казначею. — А может, и не жрецы пытаются купить. Кое-кто весь вечер воспевает хвалу Ранферу. Когда такое было? Но вино и правда хорошее. Пусть старается.

_________________________________***____________________________________

Фараон весь вечер прикладывался к кубку и не сводил глаз с Нитокрис и Ранфера. Если раньше ему казалось, что затея с наместничеством разумна, после выпитого в компании казначея интриги Нитокрис заиграли новыми красками. «Разве не она добилась его назначения в Мемфис? А если она его так любит, зачем спроваживает? Что-то не сходится». С каждым днём Мернептах всё чаще ревновал жену — она никогда не смотрела на него с такой теплотой.

Ранфер и Нитокрис были необычайно похожи, и сегодня это сходство давило сильнее обычного. Те же черты лица, та же манера чуть прищуриваться, когда думают о чём-то важном. Стоило ему обернуться к Нитокрис — перед ним возникал визирь. Стоило задержаться на Ранфере — всплывало лицо жены.

Нитокрис угрюмо пила воду, даже не обращая внимания на брата. Ранфер изредка украдкой следил за ней. Она держалась прямо, но лицо казалось чужим. Царица дождалась, когда Ранфер отвернулся, и скользнула в коридор. Нактамон отметил её уход и отпил вина.

Далеко уйти Нитокрис не сумела — на развилке её согнуло пополам. Асо нагнала её, но та отправила служанку прочь.

Ранфер беспокойно крутил головой. Он не заметил, как сестра покинула зал. К нему подошла Мегара.

— Царица призывает вас. Ей нехорошо.

Ранфер поколебался. Повернулся к Афири — та убеждала сонную Исею задержаться. К Нактамону — тот улыбался, поглядывая по сторонам.