Чужая игра Книга вторая «Прозрение»

— Извините, пожалуйста, Вадим Александрович, — начал издалека молодой следователь. — Я не думал, что вы так рано приедете к нам, часам к десяти ждал.

— Еще один, — усмешливо буркнул подполковник.

— Вы, почему без халата? Кто вас сюда пропускает в таком виде? — неожиданно набросилась на молодого следователя дежурная медсестра, оторвавшись от беседы по телефону, прикрыв трубку ладонью.

Следователь и опер, сочувственно поморщились.

— Да, товарищ следователь, почему вы расхаживаете по больнице, словно как на параде, оденьте немедленно халат, — поехидничал подполковник, поправив себе и оперу наброшенные на плечи халаты.

В кармане опера зазвонил телефон. Взяв трубку он, тут же протянул ее Вадиму Александровичу:

— Это Дима, опер, просит вас.

Подполковник взял телефон и, отойдя на несколько шагов, только потом, строгим голосом ответил:

— Белокопытов слушает, говорите.

— Вадим Александрович, — начал запыхавшийся голос. — Я поговорил с Куравлевым, доктором, который должен был оперировать мальчика. Он подтверждает, что вчера произошло нечто неподдающееся разумному объяснению. Говорит, что практически уже констатировали смерть мальчика, как ворвавшийся в палату пациент Верховодцев, ну подозреваемый, — поспешил поправиться полицейский. — В общем, он просто взял за руку мальчика и тот воскрес. Ну, это дословные слова доктора.

— А почему он сказал, что практически констатировали смерть мальчика, то есть была вероятность того, что он был все еще жив? — спросил подполковник.

— Я тоже задал ему схожий вопрос, на, что он ответил, что к его словам не стоит придираться, так как показания приборов жизнедеятельности, в том числе и физическая диагностика пульса, говорили о том, что ребенок умер. При этом ребенку были проделаны реанимационные процедуры, которые так же не принесли результата. В общем, он ручается, что ребенок однозначно был уже мертв. Как-то так. А как наш там клиент, не очнулся?

— Доктор адекватен? — спросил следователь, проигнорировав вопрос опера.

— Ну, в отличие от заведующего, абсолютно трезв и рассудителен. Но заметно подавлен, видать сильно переживает из-за случившегося.

— Мальчик жив, радоваться надо. А, что он говорит по поводу нашего подозреваемого?

— Да, толком ни чего. Говорит, что парня тут же унесли в свою палату. А дальше он не знает о его судьбе, говорит, посидел еще в палате с мальчиком, а затем отправился на квартиру.

— Яснее от твоей информации не стало, наверное, мне следовало пообщаться с ним самому, — задумчиво ответил подполковник, закончив разговор. — Хватит товарищи прохлаждаться, — Белокопытов протянул телефон оперу. — Пациент у нас нынче, кроме того, что отмороженный на голову, возможно еще и очень хитрый, и не предсказуемый в своих поступках. Поэтому машина с двумя людьми должна встать в режиме ожидания у входа, этих желторотых в палате подменять каждые четыре часа, а от вас я жду к обеду письменные показания всех врачей больницы, кто, так или иначе, был вчера свидетелем фокуса с мальчиком.

— А, что за фокус? — молодой следователь недоумевающе посмотрел на Белокопытова.

— Вот ты мне в двенадцать часов, об этом и расскажешь, а то, судя по слухам, шикарное зрелище было, — ответил подполковник. — И еще, кто у нас обнаружил Верховодцева?

— Ну, точно не известно, звонок поступил на 112, а там уже скорая подобрала его, — пожал плечами опер.

— Ну, вот, Диму отправь выяснить, при каких обстоятельствах был найден подозреваемый, с какого телефона звонили, в общем, сам знаешь, чем больше выясним, тем лучше, ну а я пока сделаю опись его одежды и вещей. Все, не смею никого задерживать, — резко закончил подполковник и тут же направился к дежурной сестре, продолжавшей трепаться с кем-то по телефону.

— Уважаемая, оторвитесь на секундочку, — обратился Белокопытов к медсестре.

— Я вас слушаю, — недовольно ответила она, прикрыв вновь ладонью телефонную трубку. — Это по работе, если, что! — следом уточнила она, сморщив пренебрежительно лицо.

— Да, мне это и не интересно с кем вы там трепитесь в рабочее время. Вы лучше скажите, кто отвечает за вещи больных у вас в больнице? Где хранятся они?

— На первом этаже, в приемном отделении спросите дежурную медсестру, сегодня Людка должна быть, Панфилова. Ну, там спросите, язык говорят до Киева доведет, — выдала скороговоркой медсестра и, закатив глаза, аляповато подведенные темно-синими тенями, уставилась на Белокопытова с таким видом, что задавать еще какой-либо вопрос желания у следователя не возникло.

Людка Панфилова оказалась единственным медицинским сотрудником, который находился сейчас в просторном приемном отделении. Хрупкая, белобрысая девчонка лет двадцати пяти, с красивыми, выразительными глазами, слегка вздернутым носом, сидела, сгорбившись за столом, пролистывая страницу социальной сети в своем телефоне.

— Извините, вы Людмила? — следователь постучал костяшками пальцев о косяк распахнутой двери кабинета.

Девушка, от неожиданности вздрогнула, выронив телефон из рук. Хотела было выругаться, но увидев серьезного мужчину, молча кивнула головой, быстро прикрыв телефон чьей-то больничной картой.

— Я следователь по особо важным делам Белокопытов Вадим Александрович, — продемонстрировав корочки, он вошел внутрь.

— Ага, — медсестра вновь кивнула головой, уставив растерянный взгляд на подполковника.

— Мне сказали, что вы ответственная за хранение вещей больных, это так?

— Да нет, у нас нет такой должности, просто я сегодня дежурная, — с дрожью в голосе ответила девушка.

— Что вы так разволновались то? — усмехнулся Белокопытов. — Я не по вашу душу пришел, — добавил он. — Мне просто нужна ваша помощь.

— Это, несомненно, радует, но, чем я могу вам помочь? — с облегчением выдохнула Людмила, не сводя со следователя растерянного взгляда.

— К вам на днях привезли в бессознательном состоянии одного парня, его нашли в горах, помните такого пациента?

— Да, конечно, я же тогда на дежурстве была, — спешно закивала головой девушка.

— Замечательно, — улыбнулся следователь и, не спрашивая разрешения присесть, шлепнулся на кушетку, стоящую у стены. — Людмила, мне нужно осмотреть одежду и вещи, которые были при этом парне, когда он поступил к вам.

— Ну, я думаю, вам здесь моя помощь будет не нужна, — ответила девушка, расплывшись в смущенной улыбке. — При нем не было ни вещей, ни одежды.

— Он, что был голый? — удивился следователь.

— Ага, абсолютно голый, — утвердительно закивала головой медсестра.

— Интересный момент, однако, — постучав по портфелю пальцами, резюмировал следователь. — Может, припоминаете что-нибудь интересное, может кто-то из бригады скорой помощи, что рассказывал, ну как нашли его, может, видел кто что-нибудь интересное?

— Да нет, — пожала плечами девушка. — Сразу почему-то решили, что это турист, заблудился, ну, упал, ударился. В горах всякое бывает.

— А то, что он голый был, это ни кого не смутило? — удивленно спросил Белокопытов.

— Люди, сейчас какие пошли, ничем не брезгуют. Если прилично был одет, может и раздел кто, подумав, что тот уже окочурился, а что трусов не было на нем, так он может и не носил их вовсе, — развела руками девушка. — Его, когда к нам привезли, мы сразу об этом сообщили вашим. У нас как-то тоже было, что-то похожее, привезли мужчину в майке и трусах, с сильным переохлаждением. Так он, когда в себя пришел, рассказал, что заблудился, а одежду снял с себя в воде, когда она его под своей тяжестью на дно потянула. Поэтому ни чего такого мы себе не накручивали, всякое бывает, да и начинаешь привыкать здесь ко всему, сквозь пальцы на многие вещи смотришь, главное ведь сам человек, а не его одежда и прочие шурушки.

— Издержки профессии, я понимаю, — добавил следователь. — Ну, а в каком состоянии он к вам прибыл, понятно, что без сознания, ну там раны, ушибы, гематомы?

— Да нет, — выпучив слегка нижнюю губу и закатив задумчиво глаза, ответила Людмила. — Синюшный весь только был, как из морга.

— То есть как? Ни каких травм не было? От чего-то же он впал в кому тогда? — недоверчиво возмутился следователь.

— Ну, правда, — съежилась девушка. — Вам лучше с Анатолием Денисовичем на эту тему поговорить, я диагнозы не ставлю. Он сказал, что кома могла у него наступить абсолютно от чего угодно. Решили, что он сильно переохладился. Ведь и правда, сколько он там голышом лежал день, два, неделю. Никто не знает.

— Ладно, Людмила, извините за мой скептицизм, работа такая. Что-то у вас пустынно как-то здесь, вы одна дежурите сегодня? Вроде рано утром народу побольше было, — следователь обвел глазами большой кабинет.

— Артем где-то ходит, может, курит на улице. Остальные на выезде, что-то с утра у стариков обострение какое-то, вызовов десять приняли, может на солнце вспышки какие.

— Ну, доживем до старости, узнаем, — улыбнулся следователь. — Спасибо вам Людмила еще раз. Я халатик у вас оставлю, а чуть позже приду и возьму его. Хорошо?

— Да, конечно, повесьте его на плечики, — девушка встала из-за стола и направилась к шкафу.

— Да, не стоит, я вот на вешалку его пристрою, — следователь спешно скинул халат с плеч, повесил его на крючок, обернувшись, оценивающе смерил взглядом стройную фигурку девушки, наигранно улыбнулся ей и вышел из приемного отделения.

— Гнасюк у телефона, — ответил хрипловатый голос.

— Привет, это Белокопытов.

— Ого, не успел я, и соскучиться по тебе, — съехидничал в ответ мужчина на другом конце провода.

— Моя бы воля, не давал бы вообще тебе возможности скучать по мне, но вот по распоряжению руководства, вынужден покинуть на время славный город Мурманск, — рассмеявшись, поддержал ехидство оппонента Белокопытов.

— Ну, чувствую не восхищением от пейзажев Ловозера, ты звонишь со мной поделиться, — усмехнулся Гнасюк.

— А ты проницательный, однако. Слушай, Кеша, — вздохнув подполковник, сменил свой тон на более серьезный. — Здесь у меня подозреваемый лежит в больнице, вроде как в коме. Все бы ничего, но вчера говорят, он вышел из комы, походил по больнице, а затем снова впал в кому. Ты скажи, может ли такое быть или мой клиент искусный симулянт? Видимых физических травм, сразу уточню, на его теле нет.

— У тебя там, что врачей в больнице нет? — удивился вопросу Гнасюк.

— Есть, но мне нужно твое экспертное мнение.

— Нууу, — затянув важно ноту, задумался Гнасюк. — Сложные ты вопросы задаешь человеку, у которого живой клиент бывает так же часто, как у археолога при раскопках живой мамонт.

— Ты же судмедэксперт, тот же медик, только квалификацией повыше, чем любой врач здесь в округе, — поспешил возвысить коллегу следователь.

— Спасибо за комплимент, поделюсь с тобой конечно мыслишками, но мое мнение не принимай за чистую монету, — важно ответил Гнасюк.

— Хорошо, — буркнул Белокопытов. — Говори все, что думаешь, мне оно лишним не будет.

— Ну, то, что нет серьезных физических повреждений тела это еще ни о чем не говорит, кома может быть и как результат серьезной травмы нервной системы организма, явной или не явной, без разницы, — начал говорить Гнасюк, медленно и с выражением, словно студентам под диктовку на лекции. — Но скажу тебе точно, если пациент находился в коме и не один день, а неделю и более, то просто так встать и пойти он точно не сможет. Ведь травма, которая вызвала кому, должна нанести серьезный урон организму, вследствие этого организм, грубо говоря, входит в критический режим работы. Не всегда люди даже пальцем пошевелить могут, выйдя из комы, а ты говоришь ходить.

— А переохлаждение может вызвать кому? — живо поинтересовался подполковник, воспользовавшись паузой коллеги.

— Да, если кровь плохо поступала в мозг, вследствие замедления сердечной активности, то вполне возможно, что гипоксия могла вызвать кому. Но ты не спеши делать выводы. В медицине столько неординарных случаев бывает, что легко могут быть исключения из правил. Скажу одно, симулировать кому, это полнейшая глупость, выбрось эту мысль из головы. Врачи в глубинке не настолько похожи на приматов, как ты думаешь, и тому кому они диагностировали кому, думаю сделали это не на основе закрытых глаз твоего подозреваемого.

— Все равно, мне поговорить с тобой было необходимо, голос у тебя способствует правильному построению мыслей. Ты же знаешь, гнилая мысль она как червячок, точит мозг до тех пор, пока либо ее не опровергнешь, либо не подтвердишь. Спасибо мой оракул, с меня кофе, — вполне довольный ответом коллеги, следователь подвел разговор к концу.

— Ну, прям как бальзам на душу, — рассмеялся Гнасюк. — Соскучишься, звони!

ГЛАВА 7

Время было уже около полудня. В палате, где лежал Верховодцев, царила полнейшая тишина. Вышедшее из-за угла здания солнце, весело играло своими лучами, отраженными от окон соседнего корпуса. Стоявший возле дверей сержант, оперевшись от усталости спиной на стену, сонным взглядом наблюдал за солнечными зайчиками, хаотично прыгающими с пола на кровать и обратно, пытаясь хоть как-то развлечь себя. Внезапно нога Андрея подернулась. Сержант тут же встрепенулся, распрямившись словно струна. Осознав, что в этот момент, он находится один на один в палате с подозреваемым, сержант болезненно скривился в лице, в голове мгновенно нарисовалась короткая зарисовка того, как Верховодцев превращается в мерзкого оборотня и рвет его на части острыми когтями. Сержант на секунду замешкался, но тут же вспомнил о тяжелой железяке, висевшей у него за спиной. Спешно, вскинув из-за спины автомат, он нервно передернул затвор, и направил ствол на Андрея.

— Стой, стрелять буду! — словно ждавшая своего момента фраза, тут же соскочила с языка сержанта. — Паша, Вадим Александрович, быстрее, он ожил! — истерично закричал сержант и, не спуская глаз с Андрея, судорожно дернул рукой на себя дверь палаты.

Первым в палату вбежал подполковник, за ним, неумело скидывая с плеча автомат, вбежал второй сержант с широко выпученными от страха глазами.

Подполковник, остановился возле кровати Андрея, бегло осмотрел подозреваемого, пробежался по показаниям диагностического оборудования, затем повернулся к поднявшему шум сержанту, и недоуменно развел руками.

— И? — вопросительно протянул он. — Кто ожил?

В следующую секунду в палату вбежал Скляр и Алексей.

— Что произошло? — разом спросили они, завертев головами по сторонам, не понимая, что происходит.

— Он, он дернулся, ну шевельнулся! — Испуганно заблеял сержант, поспешив опустить ствол автомата в пол.

Подполковник и все остальные посмотрели еще раз на подозреваемого.

— Он, ногой дернул, словно вскочить хотел, — заикаясь, добавил сержант.

— Он, ногой пошевелил, а ты чуть в штаны не навалил? Что было бы с тобой, если бы он вскрикнул ненароком? — Переведя дыхание, отчитал в шуточной форме, сержанта опер. Мужчины дружно закатились. Белокопытов тут же, велел всем заткнуться, указав жестом на дверь, в которую тут же вбежала медсестра, жадно впившись озлобленным взглядом в подполковника.

— Вы, почему так ведете себя безответственно? Это больница же! Сколько вам раз говорить, что так себя вести здесь нельзя.

— Извините, пожалуйста, — виновато ответил Белокопытов, выпроваживая жестами всех прочь из палаты. — Это произошло случайно, больше такого не повториться, уверяю вас!

— Очень надеюсь, — не меняя своего серьезного выражения лица, кивнула в ответ медсестра.

— Так, ты тоже на выход! — потянул он за собой сержанта, косящего свой взгляд на Верховодцева. — Пошли, возле дверей будешь теперь дежурить!

— Вон, вон, смотрите, — встрепенулся сержант, отчего от неожиданности Белокопытов и медсестра разом вздрогнули. — Дернулся! Нога! Снова! — все разом обернулись к Андрею.

Нога подернулась вновь, затем медленно разогнулся указательный палец на руке, после чего Верховодцев натужно, еле слышно застонал. Все замерли. Вдруг, в следующее мгновение, Андрей, резко растопырил пальцы, сухожилия на руках напряглись, кардиомонитор противно запищал. Пальцы с силой впились в матрац, он выгнул грудь дугой, словно его поразил разряд тока, что-то неразборчиво прокричал сквозь кислородную маску, затем резко упал на кровать, замолчал, разжал пальцы и, открыв глаза, испуганно уставился в потолок. Кардиомонитор затих.

Все настороженно, молча, смотрели на Андрея, не решаясь сделать какое-то действие. Наконец Белокопытов ткнул пальцем в спину медсестры, кивнув головой в сторону пациента. Та от неожиданности не громко взвизгнула.

— Посмотрите, что с ним!

Медсестра неспешно подошла к кардиомонитору, потом склонилась над Андреем и поводила рукой перед его глазами.

Андрей отреагировал. Несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать свой взгляд на человеке, который сейчас склонился над ним.

— Вы меня видите, слышите? — робко поинтересовалась медсестра у Андрея.

— Да, а где я? — невнятно, сквозь маску, натужно прохрипел Андрей.

— Доброе утро, Андрей Александрович, — всплеснул руками Белокопытов, сделав тут же спешные шаги к Верховодцеву. — Я буквально только поздороваться! — Белокопытов посмотрел на медсестру, внутреннее напряжение которой уже явно было близко к критическому.

— Покиньте, пожалуйста, палату! — грубо потребовала она.

— Как ваше самочувствие? — словно не слышав требование медсестры, продолжил беседу Белокопытов с подозреваемым.

Андрей испуганно заводил глазами по помещению, затем резко сдернул маску и еле слышно, взволнованно выронил:

— Вы кто? — кардиомонитор тут же отозвался противным писком, давление повысилось, ритм сердцебиения сбился. Испуганный взгляд Андрея уперся в сержанта, стоявшего возле входа в палату, вцепившегося намертво руками в автомат.

— Убери оружие! — Прошипел ему опер и, схватив за рукав, вытянул его в коридор.

— Да, что же это такое, думаете не найдем на вас управы, — обиженно выругалась медсестра, судорожно ища что-то в коробке с ампулами стоявшей на тумбочке рядом с кардиомонитором. — Да, что же это такое…. Анатолий Денисович! Анатолий Денисович! — схватив какую-то ампулу, медсестра, начала звать доктора, тут же выскочив из палаты. Полицейские, прилежно выстроились вдоль стены по обе стороны от палаты, словно садовые растения украшающие коридор.

— Мы кто? Мы твои друзья, — растянуто ответил подполковник, соображая сколько у него есть времени, до того момента пока его беседу не прервет медперсонал. — Ты разве не помнишь меня? Мы пришли тебя проведывать.

Андрей сощурил глаза, пытаясь внимательно разглядеть подполковника.

— Я вас не знаю! — Андрей заерзал по кровати пытаясь приподняться на подушке. — Я в больнице? — на мониторе вспыхнули красные квадратики. — Почему здесь полицейские?

В палату вбежал Анатолий Денисович, за ним, словно верный и злой пес, вбежала медсестра.

— Вот, смотрите, что натворили, — она ткнула пальцем в монитор, быстро подбежав к нему.

— Пожалуйста, покиньте палату, — настоятельно потребовал Анатолий Денисович. — Я, вас прошу пока по-человечески, вы, что не видите, что ситуация критическая, вы хотите, чтобы человек умер? Тогда чем вы будете лучше убийц, которых ловите?

Андрей округлил глаза, с опаской посмотрев на подполковника.

— Да, конечно, — недовольно сморщил лицо Белокопытов, и натянуто улыбаясь Андрею, откланиваясь, как гусар на балу, стал покидать палату.

Через полминуты он вошел в палату вновь, и быстро подойдя к кровати больного, схватил небрежно Андрея за руку и приковал ее к дуге изголовья наручниками.

Анатолий Денисович ошеломленно посмотрел на Белокопытова.

— Для вашей же безопасности Анатолий Денисович, — оценив реакцию доктора, сказал Подполковник и, дружески хлопнув его по плечу, вышел вон.

— Что происходит? — испуганно вскричал Андрей, дернув с силой прикованную руку, голова тут же отозвалась противной сверлящей болью, отчего он съёжился, зажмурил глаза, пережидая, когда утихнет боль.

— Анатолий Денисович, подержите ему руку, я вколю нитразепам, — брызнув тонкой струйкой лекарства из шприца, шепотом сказала медсестра, осторожно приблизившись к Андрею.

— Отпустите меня, отпустите, — испуганно вскричал Андрей, увидев перед собой укол. — Не надо, пожалуйста. Что происходит? Что произошло, почему я в больнице?

— Успокойтесь, пожалуйста, вам нельзя сейчас нервничать, — грубо вскрикнул доктор на Андрея, но тут же смягчил тон. — Я доктор, я не сделаю вам ничего плохого, прошу поверить мне! Пожалуйста!

— А они кто? Этот вот, который меня приковал, кто он? — Не унимался Андрей.

Анатолий Денисович тяжело вздохнул, обреченно закатив к потолку глаза. Отголоски похмелья напомнили о себе, на мгновение он почувствовал себя дурно.

— Андрей, успокойся, наконец! Ты живой, это главное. — Борясь с болезненным спазмом желудка, протянул доктор. Наконец, спазм успокоился, и доктор облегченно продолжил: — Давай сейчас поставим тебе успокаивающее, и я постараюсь тебе все рассказать, ну только то, что знаю.

Андрей раздосадовано прикусил губу и посмотрел на доктора слезливым взглядом.

Доктор поймал себя на мысли, что не знает как себя вести правильно с этим уникальным пациентом. Доверять ему, или наоборот быть максимально осторожным. Анатолий Денисович задержал свой взгляд на измученном лице парня, глазах, наполненных страхом, пробежал взглядом по тонким, длинным пальцам, лишенным трудовых мозолей, ладоням. В голове промелькнул вчерашний момент, когда, еле держась на ногах, этот парень вошел в палату и каким-то образом вернул с того света безнадежно больного мальчишку.

— Нет, — категорично, звякнуло в голове доктора. — Полицейские явно, что-то путают, или делают это либо намеренно, либо идут по какому-то ложному следу. Парень явно, не может быть убийцей.

— Доверяй мне! — нежно, по-отцовски, произнес доктор. — Тебе нужно успокоиться, для того, чтобы не усугубить свое состояние, это важно, поверь мне. Твое здоровье сейчас важнее всего здесь происходящего. — Анатолий Денисович взяв у медсестры шприц, аккуратно потянул его к плечу Андрея.

— Поклянитесь чем-нибудь, а лучше кем-нибудь, что вы мне не вколите ничего, что может мне принести вред! — заявил Андрей, чуть отодвинувшись от края кровати, где стоял доктор.

Анатолий Денисович улыбнулся.

— Клянусь Андрей, клянусь всем, что мне дорого! Я же врач, а не палач! Веришь мне? — осторожно поинтересовался Анатолий Денисович.

Андрей растерянно посмотрел на доктора, и еле заметно кивнув головой, протянул ему свою руку.

— Молодец! — похвалил его Анатолий Денисович и медленно начал протирать плечо ваткой пропитанной спиртом. — У тебя вероятно травма головного мозга, какого рода пока сложно понять. Это очень опасно, пойми. Голова — это центр управления, с ней шутить не стоит. У меня в шприце обычное успокоительное, оно абсолютно безобидно. Ты успокоишься, это сейчас важно для тебя.

— А где мои родители? Где моя жена? — неожиданно поинтересовался Андрей.

Доктор поспешил воткнуть шприц в плечо, аккуратно выдавив содержимое.

— Все хорошо, молодец, все будет хорошо, — Анатолий Денисович проигнорировал вопрос Андрея.

— Я попал в аварию? Я кого-то сбил? — Андрей продолжал сыпать вопросами.

— Андрей, я, правда, ничего об этом не знаю, — тяжело вздохнув, ответил Анатолий Денисович. — Ты попал к нам в бессознательном состоянии, что было до этого момента, я тебе, к сожалению, подсказать не могу. А вот эти люди! — Доктор кивнул головой в сторону двери в палату. — Зачем они здесь я точно не знаю, говорят, что пришли задать тебе несколько вопросов.

— Вопросов?! А зачем они меня приковали к кровати? — нервно ответил Андрей.

— Ты главное успокойся, тебе нельзя сейчас нервничать, — вмешалась медсестра.

— Я успокоился, — тяжело дыша, недовольно ответил Андрей.

— Вот ты сам помнишь, что было с тобой до того момента как ты очнулся здесь? — осторожно, практически шепотом, поинтересовался доктор.

Парень опустил глаза и задумался.

— Я помню только дорогу, я куда-то ехал, потом яркий свет или вспышка, — неуверенно начал он. — Многое, что помню до этого момента, но вот, после, ничего…. Совсем ничего.