Чужая игра Книга вторая «Прозрение»

— Не может быть! — всхлипывая, вырвалось у Метелицы. — Чеснок! Эээй! Чеснок, братан! — закричал радостно он, что было сил.

Метрах в ста от Метелицы, согнувшись, путая босыми ногами от усталости, действительно брел человек. Черная фигура ярко выделялась на фоне белого песка, на огромном безжизненном пространстве, хотя еще была сложно различима для того, чтобы можно было однозначно рассмотреть, кто это был, но Метелица отчего-то был уверен, что это был его подельник. Грусть и безвыходность, сменилась мгновенно радостью, в голове тут же угасли все гнетущие его мысли, тело разом забыло про боль и усталость, захотелось снова жить, бороться, верить во что-то позитивное в своем будущем.

— Чеснок! — радостно закричал вновь Метелица, приводя в порядок руками заплаканное лицо.

Чеснок остановился, всмотрелся вдаль, прислонив руку ко лбу, и тут же в ответ, что-то закричал, размахивая руками.

Метелица припрыгнул от радости и на всех парах бросился к подельнику на встречу. Тот, тоже попытался бежать, но видать сил у него на это уже не осталось. Сделав с десяток шагов, он обессилено упал на колени и, стал дожидаться друга. Никогда еще Метелица так не был рад своему подельнику как сейчас. Несмотря на то, что они были знакомы уже около десяти лет, привычных большинству мужчин, дружеских взаимоотношений между ними так и не сложилось. Им попросту такие отношения были не нужны. Они были командой, их объединяло общее дело, один дополнял другого. На воле, они жили каждый по себе, совсем не интересуясь, личной жизнью друг друга, но только наклевывалось интересное дело, тут же созванивались, встречались и не расставались, пока не проворачивали его. Ну, а если же задуманное шло не по плану или вовсе накрывалось медным тазом, то врозь или вместе коротали дни в какой-нибудь глуши, выжидая пока все утихнет или же, как сейчас, вместе ожидали суда в СИЗО. Может кто-то это бы и назвал истинной дружбой, но в их понимании это было обычное партнерство. Они находились вместе только тогда, когда это было выгодно обоим или обстоятельства не позволяли находиться порознь. Но у этого партнерства был один очень важный момент, который встречается далеко не в каждой мужской дружбе. У каждого из них была железная уверенность в том, что один другого никогда не кинет, не сдаст и не предаст. И в их неправедном деле это было очень важным обстоятельством, придающим друг другу уверенности в положительном исходе практически любого дела.

Радость переполняла Метлицу, он спешил к подельнику и готов был его раздавить в своих крепких объятьях. Это трепетная эмоция вызвала в голове Метелицы очень далекое воспоминание из детства, когда он бежал на встречу к маме, которая приехала забирать его из детского лагеря. Как он по ней скучал. Он впервые, наверное, за десять лет так искренне тепло вспомнил о ней, о ее любви, трепетному отношению к единственному сыну. В голове побежал кинофильм, детских, совсем далеких воспоминаний. За какие-то несколько секунд Метелице показалось, что он внутри себя прожил несколько часов, вспомнив достаточно многое из своего детства, приятного, беззаботного детства, которое закончилось в тот момент, когда он, в одиннадцать лет, переехал с родителями в Ярославль, связался со старшими ребятами, стал пропадать на улице, забросил школу, а потом и вовсе попал в детскую колонию. Вспомнив это, он поменялся в лице. Его тут же захлестнула вспышка ярости и злобы. Радушный взгляд вдруг стал волчьим, недружелюбным. Метелица почувствовал, как вдруг поменялось его настроение. От прежних чувств радости, встречи с подельником, не осталось и следа. Захотелось вдруг наотмашь ударить ему в лицо. Он сжал руки в кулаки и ускорил шаг.

— Одним ударом в лицо ты вряд ли отделаешься! Ты мне ответишь за дебила! — злобно прошипел его собственный голос в голове Метелицы.

Метелица вздрогнул и остановился, испугавшись неожиданно возникших, неподконтрольных ему эмоций. Тяжело дыша, постарался понять, что с ним происходит,

как вдруг почувствовал, как чуть ощутимо задрожал под ногами песок. Он замер, страх, знакомым холодком пробежал по спине, извещая о чем-то плохом. Метелица посмотрел на Чеснока, продолжающего с довольным лицом махать ему руками.

— Не шевелись! Что-то есть под землей! — он негромко прокричал ему, боясь привлечь к себе внимание, того кто был под поверхностью песка, показывая указательным пальцем на песок в промежутке между ними.

Чеснок, вероятно, услышал подельника, так как тут же убрал улыбку с лица, испуганно заморгал глазами, а затем, словно тоже, что-то ощутив, закрутил головой по сторонам, а после, вскочив на ноги, завертелся на месте, выискивая в песке источник этой вибрации.

— Идиот! — выругался про себя Метелица, понимая, что Чеснок ведется себя не благоразумно. Вместо того, чтобы затаиться, крутится как волчок.

— Беги! — надрывно закричал Метелица, понимая, что подельнику оставаться на этом месте теперь уже нельзя! — Беги, что есть сил! — замахал руками Метелица.

Чеснок рванул навстречу Метелице, и только он сделал первые шаги, как

что-то похожее на гигантский хобот, покрытый серыми, гладкими пластинами, внезапно вырвалось из песка, и рухнула на его поверхность. Раскрывшаяся оконечность хобота, разбросила в разные стороны, пару десятков длинных щупалец, усеянных крючковатыми шипами, которые распластались по песку и волнообразно начали исследовать его поверхность. Одна из щупалец сбила Чеснока с ног, остальные щупальца тут же резко метнулись в сторону человека. Метелица, колебался, но все-таки побежал на встречу подельнику. Подбежав к нему, он схватил Чеснока за руку и с силой дернул на себя. Чеснок отлетел на Метелицу, щупальца, растопырив на своей оконечности звездообразный отросток, усеянный зубами, с силой ударила в то место, где еще секунду назад лежала жертва.

Парни вскочили и побежали, что было сил. Тварь неприятно запищала, вобрала в себя все щупальца и тут же скрылась в песке.

— Стой, — резко одернул Чеснока Метелица. — Тварь реагирует на вибрации в песке. Замри! Иначе мы трупы! — уже почти шепотом договорил он.

Парни остановились и замерли. Совсем не шевелиться было сложно, сбитое напрочь дыхание и неимоверная слабость то и дело колыхали тело. Под ногами снова почувствовалась чуть заметная дрожь.

— Не шевелись! — чуть слышно, сквозь зубы прошипел Метелица, видя, как сильно дрожит от страха его подельник. Чеснок легонько покачал головой.

В пяти метрах от них, высунулась из песка тонкая, полутораметровая щупальца, покрытая небольшими волосками и чуть заметно поколебавшись в воздухе, снова скрылась в песке.

Метелица прижал указательный палец к губам, строго посмотрев на Чеснока. Время шло, парни продолжали стоять неподвижно. Вокруг было пока все спокойно, ничего не происходило, от слова совсем. Даже рябившая еще недавно на горизонте дымка, теперь замерла, словно мутная, стеклянная стена, растянувшаяся на десятки километров. Становилось все жарче и жарче, пот беспрестанно струился по телу парней, сделав вскоре мокрой всю их одежду. Не выдержав, Чеснок очень тихо сказал:

— Братан, я уже не могу терпеть, мои ходули сейчас кажется, расплавятся.

— Терпи! — прошипел недовольно Метелица. — У меня они тоже не деревянные, но я в пасть к этой твари не собираюсь.

— Не могу! — пожалился подельник. — Может она уже уползла в другое место?!

— Хочешь проверить, иди! — озлобленно фыркнул Метелица!

Чеснок болезненно сморщил лицо, принявшись осматриваться по сторонам. И удостоверившись, что вокруг по-прежнему спокойно, осторожно поднял одну ногу, уперев ее пяткой в колено, тут же закатив глаза от облегчения.

Ничего не произошло, все, как и прежде, было спокойно.

— Я же говорю, эта тварь уползла, — прошептав, болезненно улыбнулся Чеснок.

— Может быть, — ответил шепотом Метелица, и тоже аккуратно поднял правую ногу.

Со стороны казалось, что парни выполняют какой-то цирковой номер или упражнение из йоги. Шаткая фигура из двух молодых людей, стоящих на одной ноге, держащихся руками друг за друга. Иногда руки приходилось убирать, чтобы стереть пот или почесать конечности и тогда фигура становилась довольно шаткой.

— Мы так долго не простоим, нужно что-то срочно придумать, — в очередной раз, поймав пошатнувшегося подельника, сказал Метелица, аккуратно поставил вторую ногу на песок и начал осторожно снимать с себя майку.

— Это ты зачем? — удивленно посмотрел на него Чеснок.

— Ноги перемотать, все не так песок обжигать будет!

— Голова! — уважительно закивал Чеснок.

Он тут же принялся тоже снимать с себя майку. Мокрая, липкая материя никак не хотела просто сдаваться. Чеснок с трудом дотянул ее до плеч и попытался перекинуть ее через голову, но не удержал равновесие, и чтобы не упасть, сначала запрыгал на одной ноге, а потом и вовсе завалился на колено. Метелица резко наклонился к подельнику и ухватил его за руку, не дав тому упасть на песок всем телом. Он быстро поднял его, резко дернув за майку, стянув ее с его головы.

— Ну, ты и мудак! — злобно прорычал Метелица. — Угробить нас хочешь?! — Словно предчувствуя, что вот-вот случится нечто недоброе, он тревожно закрутил головой по сторонам. — Будь ак ….. — не успел сказать он, как раздался короткий треск и в следующую секунду, вырвавшиеся из песка три тонких, длинных щупальца, с силой ударили Чеснока в спину. Чеснок, выкатил болезненно глаза, уставившись на Метелицу страдальческим взглядом и молча начал оседать на песок, попытавшись ухватиться за своего подельника. Что-то противно хрустнуло внутри тела Чеснока, и тонкая струйка крови побежала по его подбородку. Метелица, сопереживая подельнику, сморщился, прикусив нижнюю губу.

— Прости Чеснок, я тебе уже не помогу! — прошептал он, и, сделав осторожно пару шагов назад, рванул, что было сил, прочь.

Он бежал, не оборачиваясь, в голове была пустота, все возможные мысли выжгло страхом. И только спустя несколько минут интенсивного бега, который с трудом давался по раскаленному песку, в голове начали появляться первые мысли. Сердце яростно барабанило в ушах, нестерпимо болело в правом боку, пятки резало от прикосновения к раскаленному песку. Но сдаваться было нельзя, ему казалось, что он все еще недостаточно далеко убежал. Внутренний голос молил:

— Еще сто метров, еще пятьдесят метров, давай еще десять метров….

В глазах потемнело, ноги перестали слушаться, превратившись в неуклюжие, деревянные протезы. Отсчитав, последние пять шагов, Метелица остановился. Обернулся, и, закашливаясь, пристально стал осматриваться. Вся линия горизонта, как и прежде, была пустынна. Зажав рот ладонью, чтобы не дай бог, своим кашлем не привлечь к себе внимания какой-нибудь твари, он присел на корточки и затаился. Наконец, справившись с кашлем, чуть отдышавшись, он с трудом разорвал майку, которую так и не успел пустить в дело. Облачив в тряпки, свои обожженные пятки, чуть страдальчески улыбнулся, почувствовав небольшое облегчение.

Время тянулось медленно, становилось все жарче и жарче. Песок нагрелся настолько, что ноги стало больно покалывать даже через материю. Метелица, зажмурившись, посмотрел на бело-синее небо, в центе которого неподвижно находилось светило, формы, и размеры которого, были скрыты мощным, белым световым излучением. Как ни странно, это световое излучение не жгло как земное солнце, от него не чувствовалась мощная тепловая, солнечная энергия. Метелица погладил рукой свои волосы, которые были слегка горячими. Складывалось такое ощущение, что так жарко было не от местного светила, а от тепла, которое отдавал песок.

— А может местное солнце и вовсе не дает тепло, а все тепло исходит от поверхности, от песка? Что-то нагревает его изнутри! — появившаяся в голове гипотеза, взбодрила Метелицу. Мозг впервые за долгое время выдал, что-то разумное и возможно полезное.

— Что все-таки могло произойти, почему они вдвоем с Чесноком оказались в этом странном месте? Как вообще они могли здесь оказаться? Почему? Неужели в этом действительно виноват этот худощавый педофил? Как теперь вернуться обратно? — словно обезумевшая толпа, вопросительные мысли набросились и поглотили все рассуждения и домыслы, склоняя разум вновь поддаться панике.

Теряя трезвость ума, Метелица ударил себя по щеке. Помогло. В голове ор мыслей угас. Наступившая пауза, требовала плана дальнейших действий. Но что было делать дальше, он не знал. Вокруг все одинаковое, никакой возвышенности, никакого укрытия, ничего, только белый, ровно выстеленный песок. Метелица напрягся, пытаясь сконцентрироваться на окружающей картинке, он стал мысленно задавать один и тот же вопрос самому себе, требуя помощи у подсознания в указании верного направления. Но такой способ оказался бесполезным. Мозг отказывался брать на себя ответственность за подобное решение.

— Ладно, — хрюкнул Метелица, словно обижаясь на предательское молчание мозга,

и поддавшись какому-то внутреннему, странному чувству, все-таки выбрал направление, осторожно зашагав по раскаленному песку.

Воздуха, казалось, становилось все меньше, дышать становилось тяжелее. Он брел по какой-то сауне, которую натопили, не жалея дров для дорогого гостя. Пытаясь вдохнуть больше воздуха, гортань отзывалась противной болью от жжения. Делая маленькие вдохи, темнело в глазах от нехватки кислорода. Пот нескончаемыми струйками лился с лица, внезапно наступившая тошнота подступила к горлу. Он остановился и почувствовал, как сильно закружилась голова. Картинка перед глазами плыла то в одну, то в другую сторону. Сделав короткую остановку, он пошел дальше. Через какое-то время ноги не смогли терпеть разогревшийся песок даже через материю. Пришлось стянуть с себя штаны и намотать их поверх остатков майки. Помогло это совсем ненадолго. Уже приходилось скакать, прыгать, стараясь как можно меньше времени соприкасаться с раскаленной поверхностью, не думая о том, что на это может отреагировать какое-то из существ, живущих в песке. Как сейчас не хватало кроссовок, которые отчего-то в отличие от остальной его одежды не воскрешались с ним вновь.