То, что я забыла

Мама сделала глубокий вдох.

— Спустя две недели, как ты исчезла, Кайрас снова отправился искать — он проверял места, которые показались ему подозрительными. И нашёл тебя на пристани, где фуры разгружали товар, совсем близко к воде. Ты была истощена, избита и без сознания.

Я слушала, затаив дыхание. В груди всё сжималось, а в голове крутились обрывки каких-то смутных образов — будто фрагменты забытого кошмара.

— Но Лин — мама сглотнула. — Лин до сих пор никто не может найти. Она была из неблагополучной многодетной семьи, где даже не заметили её пропажи. Пару дней назад я ходила в участок, чтобы узнать о ней, — и снова ничего.

В кухне повисла тяжёлая тишина. Я смотрела на маму и впервые осознавала, через что ей пришлось пройти. Страх, бессилие, отчаяние — всё это отразилось на её лице, в дрожащих руках, в надломленном голосе.

— Спасибо, что рассказала, хоть тебе это изначально не хотелось, — тихо произнесла я. — Теперь я хотя бы знаю, с чего начать.

Мама подняла на меня глаза, полные слёз, но в них мелькнуло облегчение.

— Ты сильная, Айла. И я верю, что мы со всем справимся. Вместе.

Я кивнула, сжимая её руку. В этот момент я твёрдо решила: я должна вспомнить всё. Ради себя. Ради мамы. И ради Лин — чтобы помочь её найти, если она ещё жива.

Кабинет психолога располагался в тихом районе города — небольшое здание с большими окнами, зашторенными полупрозрачной тюлью. Мы с мамой вошли в приёмную, где пахло лавандой и свежим кофе. Секретарша улыбнулась и провела нас в кабинет.

Доктор Эстер Райс оказалась женщиной лет пятидесяти с добрыми глазами и спокойной улыбкой. Её кабинет был обставлен просто, но уютно: мягкий диван у стены, два кресла напротив друг друга, низкий столик с блокнотом и ручкой, несколько растений на подоконнике. На стене висела картина с абстрактным пейзажем в пастельных тонах.

— Добро пожаловать, — доктор Райс указала на кресла. — Располагайтесь, пожалуйста.

Мы с мамой сели напротив неё. Я нервно теребила край свитера, а мама положила руку мне на колено, слегка сжав его в знак поддержки.

— Итак, Айла, — доктор Райс открыла блокнот, но не спешила записывать. — Я ознакомилась с вашей историей. Расскажите своими словами, что вас беспокоит больше всего?

Я взглянула на маму, та ободряюще кивнула.

— Я почти ничего не помню о последних месяцах перед тем, как оказалась в больнице, — начала я, стараясь говорить ровно. — И ещё меня пугает звук капающей воды. Просто парализует. Начинает колотиться сердце, потеют ладони, хочется убежать куда-нибудь.

Доктор Райс кивнула, делая короткие пометки.

— Понятно. А когда впервые заметили этот страх? Можете вспомнить ситуацию, когда он проявился особенно сильно?

Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.

— Кажется, это случилось вскоре после того, как я пришла в себя в больнице. Мы были на кухне, мама мыла посуду И вдруг я услышала, как капает кран. Всё внутри будто сжалось, стало трудно дышать. Я выбежала из дома и долго не могла успокоиться.

— Хорошо, спасибо, что поделились, — мягко сказала доктор Райс. — А что касается потери памяти Вы пытались вспомнить что-то конкретное? Какие-то события или моменты?

— Да, — я сглотнула. — Вчера мама рассказала мне, что я сбежала из дома. Что оставила записку. Но я не помню ни подготовки к этому, ни самого момента ухода. И я очень хочу вспомнить, что со мной было всё это время до больницы.

Доктор Райс откинулась на спинку кресла, внимательно глядя на меня.

— Айла, потеря памяти после травматического события — это не редкость. Наш мозг иногда блокирует воспоминания, которые слишком болезненны. Страх перед капающей водой тоже может быть связан с каким-то эпизодом, который пока остаётся за пределами сознания.

— Но можно ли это исправить? — спросила мама, в её голосе звучала тревога. — Можно ли помочь ей вспомнить?

— Мы будем работать над этим постепенно, — заверила доктор Райс. — Важно не форсировать процесс. Мы начнём с того, чтобы помочь Айле справиться со страхом. Используем техники релаксации, возможно, попробуем метод постепенного привыкания к звуку капающей воды — но только когда она будет готова. А параллельно будем аккуратно работать с воспоминаниями: через ассоциации, эмоции, детали окружения.

Она повернулась ко мне:

— Айла, важно, чтобы вы чувствовали себя в безопасности во время наших встреч. Если какой-то вопрос покажется слишком тяжёлым или неприятным — сразу говорите, мы сменим тему. Договорились?

— Договорились, — я слабо улыбнулась.

— Отлично. Тогда для начала я предложу вам небольшое упражнение. Закройте глаза и попробуйте представить место, где вы чувствуете себя абсолютно защищённой. Это может быть реальное место или придуманное. Опишите его нам: что вы видите, слышите, чувствуете?

Закрыв глаза, я неожиданно увидела пристань — не ту, где меня нашли, а другую, полную света и жизни. Она предстала передо мной во всех деталях: деревянные скамейки, выкрашенные когда-то в голубой, теперь выгоревшие на солнце; чайки, кружащие над головой; солёный воздух, наполняющий лёгкие.

— Я вижу море, — прошептала я едва слышно. — Оно такое синее, такое спокойное Я слышу крики чаек, чувствую, как волны накатывают на берег и отступают, оставляя пену. Солнце греет лицо, а под ногами — мягкий, тёплый песок

Странно, но страх перед морем больше не сжимал сердце. Ещё недавно я боялась даже думать о нём, а теперь Видимо, то воспоминание с Кайрасом, когда мы сидели на берегу и смотрели на него, что-то во мне изменило.

— Очень хорошо, — голос доктора Райс звучал мягко и уверенно. — Держите этот образ в голове. Если почувствуете тревогу, мысленно возвращайтесь сюда. Это будет ваше безопасное место.

Открыв глаза, я заметила, что дыхание стало ровнее, а руки больше не дрожали.

— На сегодня достаточно, — улыбнулась доктор Райс. — Айла, вы отлично справились. В следующий раз мы продолжим работу с этим образом и начнём потихоньку приближаться к тем воспоминаниям, которые пока скрыты. А пока попробуйте каждый день хотя бы пять минут проводить в своём безопасном месте — мысленно, конечно. И если страх капающей воды даст о себе знать, сразу используйте этот приём.

Мы попрощались и вышли из кабинета. На улице мама обняла меня за плечи.

— Ну что, как ты? — спросила она.

— Странно, — я улыбнулась. — Но не так страшно, как я думала. Кажется, я готова попробовать.

Мама сжала мою руку.

— Я рядом. Всегда.

И в тот момент я действительно в это поверила.

Понедельник выдался хмурым — небо затянули серые тучи, а ветер гнал по асфальту сухие листья. Я шла в школу, кутаясь в куртку, и мысленно прокручивала вчерашний разговор с психологом. Образ морского берега уже не казался чем-то далёким — я почти чувствовала тепло песка под ногами и слышала крики чаек.

На уроке физкультуры настроение немного поднялось: мы вышли на улицу, на спортплощадку, залитую осенним солнцем. Учитель объявил, что будем играть в вышибалы. Класс оживился, все начали разбиваться на команды.

Я встала в ряд с остальными, стараясь не привлекать внимания. Но, видимо, это только подстегнуло некоторых. Почти сразу я заметила, что две девочки — Эмили и Хлои — явно выбрали меня своей мишенью. Они переглянулись, ухмыльнулись и начали перебрасывать мяч так, чтобы он летел прямо в мою сторону.

Сначала я уворачивалась — то приседала, то отпрыгивала в сторону. Но они не сдавались: их броски становились всё точнее, всё жёстче.

— Айла, лови! — крикнула Эмили с фальшивой улыбкой и швырнула мяч изо всех сил.

Я отпрянула, но поняла, что на этот раз увернуться не успею. В тот самый момент, когда мяч уже почти коснулся моей груди, рядом мелькнула тень — Кайрас шагнул вперёд и загороди́л меня собой. Мяч глухо ударил его в спину.

Я зажмурилась, испуганно втянув воздух. Сердце заколотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен всем вокруг. Но вместо боли или удара я вдруг почувствовала крепкие руки на своих плечах — тёплые, надёжные.

Медленно открыв глаза, я подняла голову и встретилась взглядом с Кайрасом. Его голубые глаза смотрели прямо на меня — серьёзно, но без тени насмешки. В них читалась решимость и забота.

— Ты в порядке? — тихо спросил он, слегка сжав мои плечи.

— Д-да, — выдохнула я, чувствуя, как дрожь понемногу отпускает. — Спасибо.

Кайрас кивнул и обернулся к Эмили и Хлои. Его голос прозвучал неожиданно твёрдо:

— Вы что, не видите, что играете нечестно? Если хотите соревноваться — давайте по правилам. Или вы только против тех, кто слабее, умеете?

Эмили покраснела и открыла рот, чтобы огрызнуться, но Хлои дёрнула её за рукав и прошипела:

— Да ладно, Кайрас, чего ты? Мы просто играли.

Голос Хлои показался мне знакомым. Да, точно — это были те самые девушки, которые говорили про меня и Кайраса в туалете пару дней назад. Я вспомнила их перешёптывания, ехидные смешки и почувствовала, как внутри поднимается волна злости. Меня охватила горькая несправедливость: они всерьёз считают, что я выдумала свою амнезию?

— Играли? — Кайрас приподнял бровь, его голос стал холоднее. — Если вы хотите отыграться на ком-то, отыгрывайтесь на мне.

Девушки замолчали, переглянулись. Когда Кайрас снова повернулся ко мне, Хлои подала голос — на этот раз громче, с язвительной ноткой:

— Неужели ты не видишь, что она притворяется? — она кивнула на меня головой. — Это же смешно, Кайрас! Раньше ты ей был не нужен, а когда стал с нами проводить время, вдруг выдумала эту историю — она едко усмехнулась, и я заметила, как её задел тот факт, что Кайрас защитил меня. В её глазах мелькнула ревность, смешанная с досадой.

Я невольно сжала кулаки, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Но прежде чем я успела что-то сказать, Кайрас резко развернулся к ней. Его лицо стало жёстким, маска «хорошего мальчика» дала трещину — теперь передо мной был совсем другой человек.

— Что ты сказала? — прошипел он, делая шаг к Хлои. — Не смей говорить так об Айле. Ты не знаешь, через что она прошла. И не тебе судить, притворяется она или нет.

В воздухе повисло напряжение. Остальные ребята перестали играть и с любопытством наблюдали за происходящим. Эмили нервно переминалась с ноги на ногу, явно желая оказаться где-нибудь в другом месте.

— Кайрас, да что с тобой? — вскинулась Хлои, отступая на шаг. — Ты раньше никогда так не реагировал! Она же просто

— Просто что? — перебил её Кайрас. Его голос звучал низко и твёрдо, совсем не так, как обычно. — Просто что, Хлои? Не такая, как вы хотите? Не вписывается в вашу картинку?

Эмили попыталась сгладить ситуацию:

— Да ладно вам, ребята, давайте просто продолжим играть

— Нет, — отрезал Кайрас, не отрывая взгляда от Хлои. — Теперь я хочу услышать: почему вы решили, что имеете право так обращаться с Айлой? Почему выбрали её мишенью? И почему считаете, что можете решать, что она чувствует и чего не чувствует?

Хлои закусила губу, на мгновение потеряв уверенность. Но быстро взяла себя в руки:

— Потому что это очевидно! — она повысила голос, стараясь звучать убедительно. — Она вдруг стала «бедной потерянной девочкой», и все вокруг бегают вокруг неё на цыпочках. А раньше была такой же, как все! Может, даже жёстче.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. В чём-то она была права: до больницы я действительно вела себя иначе. Но это не давало им права так со мной обращаться.

— И что с того? — мой голос прозвучал неожиданно твёрдо. Все обернулись ко мне. — Даже если бы я притворялась — какое это имеет значение? Разве это даёт вам право травить кого-то?

Хлои на мгновение растерялась, но тут же нашлась:

— Ты просто хочешь внимания!

— А ты хочешь, чтобы Кайрас был только твоим, — ответила я, глядя ей прямо в глаза. — И поэтому злишься, что он не поддерживает твои игры.

В толпе ребят пробежал шёпот. Кто-то удивлённо охнул. Хлои побледнела, потом покраснела.

— Да как ты смеешь...

— Я смею, — я сделала шаг вперёд. — Потому что устала от этого. От того, что вы решаете, кто я такая. От того, что пытаетесь заставить меня чувствовать себя виноватой за то, что со мной случилось. И от того, что делаете вид, будто знаете правду лучше меня.

Кайрас положил руку мне на плечо — не чтобы остановить, а чтобы поддержать.

— Айла права, — сказал он. — Вы не знаете всей истории. И не пытаетесь узнать. Вы просто решили, что можете судить и наказывать. Но это не так.

— Ребята, — раздался голос учителя физкультуры, мистера Дэвиса. Он подошёл незаметно и теперь стоял, скрестив руки на груди. — Что здесь происходит?

— Они целенаправленно бьют мячом в Айлу, — прямо сказал Кайрас. — И говорят, что она притворяется из-за амнезии.

Мистер Дэвис посмотрел сначала на Эмили и Хлои, потом на нас.

— Так, — он сделал паузу. — Эмили, Хлои, вы нарушили правила игры и допустили неуважительные высказывания. Это недопустимо. Отправляйтесь в раздевалку, остальную часть урока проведёте там.

— Но — начала было Эмили.

— Без «но». Правила одни для всех. А вы, — он повернулся к классу, — запомните: спорт — это про уважение и командный дух. Травля — это не игра.

Эмили и Хлои, опустив головы, поплелись к зданию школы. Остальные ребята переглянулись, кто-то смущённо улыбнулся, кто-то кивнул, будто соглашаясь с учителем.

— Продолжаем игру, — мистер Дэвис хлопнул в ладоши. — Разбиваемся на команды поровну. Кайрас, Айла, помогите организовать.

Когда учитель отошёл, Кайрас повернулся ко мне: — Ну что, готова показать им, как надо играть?

Я улыбнулась — впервые за долгое время по настоящему искренне: — Более чем.

Мы начали новую игру. На этот раз команды были сбалансированы, броски — честными, а атмосфера — по настоящему спортивной. Я ловила мяч, передавала его, смеялась над шутками. И чувствовала, что что-то изменилось — не только в игре, но и в отношении ко мне.

Глава 8. Шорох в тени.

Наше время.

Прошла ровно неделя с того дня на уроке физкультуры. После того как Кайрас заступился за меня, Эмили и Хлои больше не цеплялись открыто — но их злобные взгляды, бросаемые исподтишка в коридорах, говорили сами за себя. Иногда я ловила на себе их перешёптывания, но теперь это не так задевало: внутри появилось что-то новое — не просто страх или растерянность, а тихая уверенность.

Что касается моих отношений с Кайрасом Я всё чаще ловила себя на мысли, что чувствую между нами особую связь. Было ли дело в нашей дружбе, которая существовала до амнезии? Или в том, что за последние дни мы словно стали ближе? Я не знала ответа. Но одно было ясно: я могу доверять ему. Его поддержка оказалась не просто жестом вежливости — она была настоящей.

В последнее время я почти не общалась с Zero. Погрузившись в учёбу, я старалась вспомнить основы предметов, чтобы благополучно закончить школу. Каждый день был наполнен попытками собрать воедино обрывки знаний, восстановить логику формул, последовательность исторических событий. Это напоминало сборку пазла, где половина деталей потеряна, а остальные будто перевернуты лицевой стороной вниз.

Второй визит к доктору Райс оказался куда более болезненным, чем первый. Я лежала на кушетке в её уютном кабинете, смотрела на абстрактную картину на стене — мягкие голубые и зелёные мазки, напоминающие волны, — и пыталась сосредоточиться на дыхании.

— Айла, — голос доктора звучал мягко, но настойчиво, — попробуйте вернуться в то место, которое вы описали в прошлый раз. Ваше безопасное место у моря. Представьте его как можно чётче: запах соли, шум волн, тепло солнца на коже.

Я закрыла глаза и послушно представила берег. Песок под ногами, крики чаек, лёгкий бриз, шевелящий волосы. Дыхание стало ровнее.

— Хорошо, — продолжила доктор Райс. — А теперь, когда вы чувствуете себя в безопасности, попробуйте сделать шаг в сторону. Не к чему-то конкретному, а просто в сторону воспоминаний. Что приходит первым?

Я замерла. В сознании вдруг вспыхнул образ: тёмная комната, слабый свет от лампы, падающий на край кровати слишком жесткой, чтобы её так назвать, а еще железные прутья, словно я была в клетке. Я сижу, подтянув колени к груди, и смотрю в окно. За ним — ночь, дождь, капли стекают по стеклу, оставляя блестящие дорожки.

Звук. Капающая вода.

Капля за каплей. Кап кап кап

Сердце забилось чаще. Ладони вспотели. Я невольно сжала край пледа, которым была укрыта.

— Я слышу — мой голос дрогнул. — Капающую воду. Где-то рядом.

— Где именно? — спокойно уточнила доктор Райс. — Можете описать место?

— Тёмно — я говорила медленно, словно пробираясь сквозь туман. — Очень темно. Только свет от едва освещаемой лампы. А звук он идёт откуда-то спереди. Может, из ванной? Будто кран не закрыт до конца.

— Что вы чувствуете в этот момент?

— Страх, — выдохнула я. — Но не из-за звука. Он просто усиливает что-то. Будто напоминает о чём-то плохом. Я не могу разобрать, о чём именно, но внутри всё сжимается. Хочется убежать. Но я не двигаюсь. Просто сижу и слушаю. Кап кап кап

Доктор Райс сделала короткую запись в блокноте.

— Айла, вы отлично справляетесь. Теперь давайте вернёмся к морю. Сделайте глубокий вдох и представьте, что вы снова на берегу. Соль на губах, ветер в волосах, солнце греет лицо.

Я послушно «вернулась» к морю. Дыхание постепенно выровнялось.

— Это было тяжело, — призналась я, открывая глаза.

— Но важно, — мягко добавила доктор Райс. — Вы сделали большой шаг. Мы нашли точку отсчёта — тот момент, когда страх перед звуком капающей воды становится частью чего-то большего. В следующий раз мы попробуем продвинуться чуть дальше, но только если вы будете готовы.

Я кивнула. В груди всё ещё дрожало, но вместе с тревогой появилось и что-то ещё — слабое, но отчётливое ощущение: я приближаюсь к разгадке. К тому, что произошло до больницы. К тому, что я забыла.

Сегодня я задержалась в школе на дополнительных занятиях, и когда наконец вышла на улицу, сумерки уже начали сгущаться, мягко размывая очертания домов и деревьев. Воздух оказался на удивление тёплым для осени, а лёгкий ветер едва шевелил опавшие листья, перекатывая их по асфальту с тихим шорохом. Я решила не спешить и пройтись пешком — после насыщенного дня хотелось хоть немного проветрить голову и побыть наедине со своими мыслями.

Поначалу всё казалось совершенно обычным: мимо проходили люди, кто-то разговаривал по телефону, где-то вдали глухо гудели машины, а под ногами мягко шуршала листва. Город жил своей привычной жизнью, и в этом не было ничего тревожного. Но чем дальше я шла, тем отчётливее ощущала странное, нарастающее чувство — будто за мной наблюдают.

Я несколько раз оборачивалась, стараясь незаметно вглядеться в лица прохожих, в отражения витрин, в тени между деревьями, но каждый раз не находила ничего подозрительного. Люди были заняты своими делами, никто не обращал на меня внимания. И всё же ощущение не исчезало. Напротив — оно медленно усиливалось, будто кто-то терпеливо ждал, пока я это замечу.

По коже пробежали мурашки, а вдоль позвоночника разлился неприятный холод. Сердце стало биться быстрее, дыхание сбилось, и я невольно ускорила шаг, стараясь убедить себя, что это всего лишь игра воображения.

Именно в этот момент телефон в кармане резко завибрировал, заставив меня вздрогнуть. Я остановилась и достала его дрожащими пальцами. На экране высветился незнакомый номер.

— Алло? — тихо произнесла я, чувствуя, как голос предательски срывается.

В ответ — тишина.

Я уже собиралась сбросить вызов, решив, что это ошибка или чей-то розыгрыш, когда вдруг услышала звук, от которого внутри всё мгновенно сжалось.

Кап.

Кап.

Кап.

Тот самый звук.

Моё тело напряглось так резко, будто его пронзил электрический разряд. Пальцы сжались вокруг телефона, дыхание перехватило.

А затем раздался смех — тихий, почти шепчущий, но в нём отчётливо чувствовалась угроза. От этого звука хотелось сжаться, исчезнуть, раствориться в воздухе.

— Кто это?.. — едва слышно выдохнула я.

— Айла — протянул голос на другом конце линии, слишком спокойно, почти ласково, и от этого становилось только страшнее. — Ты так быстро забываешь.

Холод медленно скользнул по коже, словно чьи-то невидимые пальцы провели по спине.

— Давненько мы не виделись, — продолжил он, и в его голосе прозвучала странная, пугающая насмешка. — Я даже скучал. А ты забыла наши игры? Как печально...

Я резко обернулась, снова пытаясь выхватить взглядом что-то необычное в толпе. Люди проходили мимо, смеялись, разговаривали, кто-то держал телефон у уха. Всё выглядело слишком обычным — и от этого ещё более нереальным.

Кто из них?

— Что тебе нужно? — спросила я, заставляя себя говорить твёрже, хотя внутри всё дрожало.

— То же, что и раньше, — спокойно ответил он. — Но сначала вспомни.

Во мне вспыхнула злость, резкая и почти спасительная, на мгновение заглушив страх.

— Где Лин? — выпалила я.

На том конце повисла короткая пауза, а затем раздался тихий смешок.

— Она — медленно произнёс он, будто смакуя каждое слово. — Плавает. Пока.

Меня передёрнуло, будто от холода.

— И ещё, Айла, — добавил он уже почти шёпотом, — Всё, что ты сделаешь я узнаю. Всё, что скажешь — тоже.

Сердце глухо ударило в груди.

— Поэтому давай договоримся, — продолжил он мягко. — Ты молчишь. А я не трогаю тех, кто тебе дорог.

Он сделал паузу, словно давая словам осесть.

— Например, Кайраса.

Воздух застрял в горле, и на секунду мне показалось, что я просто не смогу вдохнуть.

— Если ты хоть пальцем его тронешь — начала я, но он тут же перебил, почти ласково:

— Тише. Не злись. Мне это даже нравится.

Снова тот звук.

Кап.

Кап.

Кап.

— Начинай вспоминать, Айла, — сказал он напоследок. — Время уже идёт.

Связь оборвалась.

Я осталась стоять посреди улицы, крепко сжимая телефон, словно он мог удержать меня в реальности. Всё вокруг вдруг стало странно размытым, будто я оказалась под водой: звуки приглушились, движения людей замедлились, а мир перестал казаться настоящим.

Я снова огляделась — теперь уже внимательнее, пытаясь зацепиться за любую деталь. Мужчина у киоска, говорящий по телефону. Девушка в капюшоне, скрывающем лицо. Пара подростков у остановки, смеющихся над чем-то своим.

Кто из них?

Или он вообще не здесь?

Домой я почти бежала, не разбирая дороги. Каждый шорох заставлял вздрагивать, каждая тень казалась угрозой. Его слова эхом звучали в голове, не давая сосредоточиться ни на чём другом.

«Начинай вспоминать».

Что именно? Что я сделала? И что случилось с Лин?

Захлопнув дверь своей комнаты, я прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Руки всё ещё дрожали, дыхание сбивалось.

Нужно было кому-то рассказать.

Кайрасу. Маме. Доктору.

Но если он не врёт если он действительно следит

Я крепче зажмурилась.

Если я скажу — Кайрас окажется в опасности. Если промолчу — я остаюсь одна.

Телефон снова завибрировал, вырывая меня из мыслей.

Кайрас:Как прошли дополнительные?

Я уставилась на экран, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. Он был нужен мне прямо сейчас — как воздух, как опора, как единственный человек, которому я могла бы довериться.

Но я не могла.

Айла:Отлично.

Кайрас:Всё в порядке?

«Нет», — пронеслось в голове.

Но пальцы уже печатали другое:

Айла:Да, просто устала.

Ответ пришёл не сразу, и эти несколько секунд показались вечностью.

Кайрас: Хочешь завтра на пикник? Возьмём бутерброды, горячий шоколад просто посидим.

Сердце на мгновение сбилось с ритма, а затем забилось быстрее.

Это было свидание? Или просто дружеское приглашение?

Я перечитала сообщение ещё раз, всматриваясь в каждое слово, словно пытаясь найти в нём скрытый смысл. Но вдруг поняла, что это не так важно.

Это было место, где можно было хоть ненадолго почувствовать себя в безопасности.

Не идеальное. Не вечное. Но настоящее.

Я глубоко вдохнула, позволяя этому ощущению хоть немного вытеснить страх.

Айла:Звучит чудесно. Я согласна.

Кайрас:Тогда в 11 у старого дуба?

Айла: Договорились. Спасибо тебе.

Кайрас:За что?

Я на секунду задержалась, глядя на экран.

Айла:За то, что ты есть.

Ответ пришёл почти сразу.

Кайрас:Всегда рядом.

Я отложила телефон и медленно откинулась на спинку кресла. За окном окончательно стемнело, и город погрузился в мягкий вечерний полумрак. Но внутри меня, несмотря на всё произошедшее, загорелся маленький, упрямый огонёк.