То, что я забыла

Кэтрин Эвил

То, что я забыла

Глава 1. Пустота в памяти.

Наше время.

Я всегда любила море. Его запах — солоноватый, свежий, с лёгкой горчинкой водорослей — будто очищал лёгкие от всего лишнего. Ветер, пахнущий морем, приятно холодил кожу, а мерный рокот волн убаюкивал, заставлял закрыть глаза и свернуться клубочком, словно в детстве.

Но что-то изменилось.

Теперь при одной мысли о воде внутри всё сжимается. Я избегаю прогулок у воды, обхожу стороной фотографии с пляжами, даже в кино замираю, когда на экране появляется берег. А если где-то рядом капает вода — будь то кран, дождь или даже стакан, случайно оставленный на столе, — я тут же закрываю уши руками, зажмуриваюсь и жду, пока этот звук не исчезнет. Он раздражает, пугает, вызывает приступ необъяснимой тревоги, будто за ним скрывается чтото страшное.

Около недели назад меня выписали из больницы. Мама встречает меня с натянутой улыбкой, обнимает так крепко, что становится трудно дышать, и шепчет: «Всё позади, милая, всё позади». Но когда я пытаюсь спросить, что со мной случилось, её лицо сразу меняется. Взгляд становится жёстким, голос — холодным: «Не нужно ничего спрашивать. Просто забудь. Всё уже в прошлом».

Первые несколько дней после выписки тело ужасно ломило, будто меня пропустили через мясорубку. На ногах и в области живота — синяки. Тёмные, багровые, уже начавшие желтеть по краям. Я пыталась найти объяснение: может, упала? Попала в аварию? Но почему тогда память исчезла?

Я помню маму — её руки, голос, запах лавандового мыла, которым она всегда пользуется. Помню комнату, в которой выросла, книжные полки, скрипучую ступеньку на лестнице. Но остальных Я словно не узнаю их. Учителя в школе, соседи, даже старые друзья — их лица кажутся чужими, будто я вижу их впервые.

Пару раз в больнице я замечала, что за мной наблюдает парень моего возраста. Он стоял в конце коридора, прислонившись к стене, и смотрел. Не так, как другие — с любопытством или жалостью. Его взгляд был другим: внимательным, напряжённым, будто он пытался что-то во мне разглядеть. Когда я оборачивалась, он тут же отводил глаза, делал вид, что просто ждёт врача или кого-то из персонала. Но я чувствовала — он приходил не случайно. И каждый раз, когда наши взгляды всё-таки встречались, внутри что-то ёкало, будто я должна его знать. Но память молчала.

Я закрываю окно — с улицы доносится отдалённый гул, напоминающий шум прибоя. Внутри снова поднимается волна тревоги. Что со мной произошло? И почему море, которое я так любила, теперь кажется мне таким пугающим?

Я беру в руки ноутбук — его поверхность чуть тёплая от недавнего использования — и открываю крышку. Экран загорается мягким светом, прогоняя полумрак комнаты. Пальцы привычно пробегают по клавиатуре: логин, пароль, вход в мессенджер.

Всего несколько секунд загрузки — и вот он, диалог с анонимом по нику «Zero». Он словно ждал, когда я выйду в сеть: сообщение появляется мгновенно, будто повисает в воздухе ещё до того, как я успеваю нажать «отправить».

Zero:Как прошёл день?

Я замираю на мгновение. В груди что-то ёкает — то ли от облегчения, то ли от странного предчувствия. Его внимание всегда такое точное, такое своевременное. Будто он знает, когда мне особенно нужна поддержка.

Айла:Нормально. Но тревожность от звука воды никуда не исчезает

Нажимаю «отправить» и откидываюсь на спинку стула. Смотрю на экран, жду ответа. И он приходит почти сразу — без задержек, без долгих пауз.

Zero: Я понимаю. Пройдёт время, и оно исчезнет. Ты не одна.

Я перечитываю сообщение несколько раз. «Ты не одна». Эти слова будто обволакивают меня теплом. Но следом приходит другая мысль — колючая, тревожная.

Что я чувствую к нему?

С одной стороны, его понимание пугает. Как он так точно угадывает моё состояние? Почему его ответы всегда попадают в самую точку, будто он видит меня насквозь? Иногда мне кажется, что он не просто читает мои сообщения — он наблюдает. Следит. Знает, когда я нервничаю, когда молчу дольше обычного, когда задерживаю дыхание перед тем, как напечатать очередную фразу.

Это настораживает. По коже бегут мурашки, и я невольно оглядываюсь на дверь, словно ктото может стоять за ней и подсматривать.

Но с другой стороны

С другой стороны, это так приятно — знать, что есть ктото, кто понимает. Кто не задаёт лишних вопросов, не давит, не пытается «исправить» меня. Кто просто слышит.

Я смотрю на мигающий курсор в поле ввода, колеблясь. Хочется сказать, чтото важное, чтото настоящее. Но слова не находятся. Вместо этого я печатаю:

Айла:Спасибо, что ты есть.

Ответ приходит почти мгновенно — так быстро, что кажется, он ждал этих слов:

Zero:Всегда буду рядом. Обещаю.

Экран гаснет — собеседник вышел из сети. Я закрываю ноутбук, но его слова всё ещё звучат у меня в голове.

«Всегда буду рядом».

В груди смешиваются противоречивые чувства: благодарность, страх, надежда. Кто он на самом деле? И почему мне кажется, что я уже слышала этот тон — мягкий, уверенный, заботливый — где-то раньше?

Где-то в глубине памяти что-то шевелится, будто пытаясь пробиться наружу. Но я не могу ухватить это ощущение. Оно ускользает, оставляя после себя лишь лёгкую тоску и странное чувство дежавю.

Сквозь вихрь размышлений я услышала тихий стук в дверь.

— Можно? — донёсся приглушённый голос.

— Да, входи, — откликнулась я.

В тот же миг мама переступила порог и осторожно присела на край моей кровати. Её движения были чуть замедленными, будто она боялась меня потревожить.

— Я почти закончила с ужином, так что, минут через десять можешь спускаться, — сказала она, протянула руку и ласково погладила меня по голове. Улыбка на её лице вышла вымученной, натянутой, словно она изо всех сил старалась казаться спокойной.

— Хорошо, — тихо ответила я. Пауза повисла между нами, густая и тяжёлая. Потом я всё таки решилась: — Мам?

— Да, милая? — Она встрепенулась, и я заметила, как её плечи невольно напряглись. Она снова застыла в ожидании — будто заранее готовилась к какому-то непростому вопросу.

— А можно я переделаю свою комнату? — выпалила я. — Я совсем не помню, где что лежит, а если сама всё расставлю, то хотя бы буду знать, куда что положить. Так будет проще

— Конечно, милая, — мягко ответила мама. В её глазах мелькнуло облегчение, но следом за ним — тревога. — Только не переусердствуй, ладно? Ты ведь совсем недавно выписалась, и я не хочу, чтобы у тебя были какието осложнения. Береги себя.

Она встала с кровати, на мгновение задержалась у двери, бросила на меня ещё один заботливый взгляд и тихо вышла, оставив меня наедине с мыслями и новой надеждой на порядок — не только в комнате, но и внутри себя.

Я глубоко вздохнула, оглядела комнату и принялась за дело. Сначала отодвинула кровать — та скрипнула, будто протестуя против перемены. Под ней скопилась пыль, несколько забытых заколок и пара старых тетрадей.

Я присела на корточки и провела рукой по полу, нащупывая чтото ещё. Пальцы наткнулись на уголок плотной бумаги. Вытащив находку, я замерла.

Фотография.

На ней была я — улыбающаяся, с растрёпанными волосами, в лёгком голубом платье. Рядом — незнакомая девушка с короткими рыжими волосами и веснушками на носу. Она смеялась, прикрывая рот рукой. А между нами — парень, стоявший спиной к объективу. Видны были только тёмные слегка кудрявые волосы и голубая рубашка.

Я присмотрелась внимательнее. Его поза Он слегка согнулся, плечи подрагивали, одна рука была согнута так, будто он показывал какой-то смешной жест. По движениям можно было предугадать, что он корчил рожицы — именно в тот момент, когда щёлкнул затвор. От этой мысли я не смогла сдержать смех.

— Что же ты там такое вытворял? — прошептала я, разглядывая снимок.

Пальцы невольно погладили изображение. Кто эти люди? Когда было сделано фото? Почему я его спрятала под кроватью?

Я перевернула фотографию. На обратной стороне — ни даты, ни подписи, только едва заметная царапина.

Снова взглянула на парня. Что-то в его фигуре казалось до боли знакомым. Поза, изгиб руки Где я могла его видеть? В больнице? Нет, там всё было иначе. Может, раньше? До до того, что стёрло мою память?

Я поднесла снимок ближе к лицу, пытаясь уловить какие-то детали, которые могли бы подсказать мне ответ. Голубая рубашка гармонировала с платьем девушки — может, это был какой-то праздник? Или просто случайный день, когда мы решили посмеяться и запечатлеть момент?

В голове зашевелились обрывки образов: запах солнцезащитного крема, смех, чьито руки, подбрасывающие меня в воздух Но картинка не складывалась. Воспоминания ускользали, оставляя после себя лишь лёгкое покалывание в висках.

Я села на пол, прислонившись спиной к кровати, и ещё раз внимательно изучила фотографию. Незнакомая девушка выглядела так, будто мы были близкими подругами — её рука лежала на моём плече, она явно чувствовала себя со мной комфортно. А парень Почему он повернулся спиной? Сам так решил или это случайность?

Внезапно меня осенило: а что, если он специально встал так, чтобы не попасть в кадр? Чтобы остаться анонимным? Но зачем? И почему тогда я сохранила этот снимок?

Я поднялась, подошла к окну и вгляделась в фотографию при дневном свете. Детали стали чётче: лёгкая складка на рубашке парня, блик на волосах девушки, моя собственная тень на земле Всё выглядело таким настоящим, таким живым. И в то же время — совершенно чужим.

Положив снимок на подоконник, я оглядела комнату. Книги уже стояли на полках в новом порядке, вещи были разложены по ящикам, а стены казались светлее без старых постеров. Но теперь у меня появился новый ориентир — эта фотография.

Она стала первой ниточкой, первым реальным доказательством того, что у меня была жизнь до больницы, до страха перед морем, до тревожных звуков капающей воды. И пусть я пока не могла вспомнить этих людей, я знала: они были частью моей истории. И, возможно, если я буду искать дальше, другие фрагменты тоже начнут складываться в единую картину.

Я аккуратно положила фотографию на стол — туда, где она будет всегда на виду. Затем вернулась к уборке, но теперь каждое движение давалось легче. Будто найденный снимок дал мне не только вопросы, но и надежду на ответы.

Глава 2. Кто ты?

Наше время.

Сегодня мне предстояло пойти в школу. Но как сделать шаг туда, где я никого не знаю? Дело было даже не в том, что я не могла вспомнить учебный материал, — меня пугало ощущение, будто я снова стану новенькой: без друзей, без ориентиров, без малейшего представления о том, куда идти и к кому обратиться.

Я всячески оттягивала момент выхода, но, надев джинсы и белую толстовку и собрав каштановые волосы в высокий хвост, вдруг осознала: бояться неизвестного бессмысленно. Если я хочу восстановить воспоминания, из-за которых потеряла память, нужно действовать так, как раньше, — жить в том же ритме, что и до случившегося.

Спускаясь вниз, я услышала, как мама разговаривает с кем-то по телефону. Она явно старалась не афишировать разговор — до меня долетали лишь обрывки фраз:

— Да... Помогите ей, — она запнулась и вздохнула. — Она не помнит... Да, спасибо.

Когда я вышла из-за угла кухни, мама тут же улыбнулась непринуждённо и сделала вид, будто ни с кем не говорила.

— Садись, милая, тосты готовы, кофе уже на столе, — она указала на стол, где аппетитно дымились тосты, политые мёдом.

Я кивнула и присела, но аппетита не было. Взяв кружку с кофе, я сделала небольшой глоток.

— Покушай обязательно, — настояла мама, пододвигая ко мне тарелку.

Уступая её заботе, я всё-таки взяла тост и откусила кусочек. Он оказался вкусным, но из-за тревоги перед первым днём в школе кусок буквально не лез в горло. Я боялась того, что может случиться, но в то же время отчаянно хотела узнать, какой была моя жизнь до потери памяти.

Я допила кофе, поставила кружку на стол и глубоко вздохнула.

— Мам, — начала я осторожно, — с кем ты только что говорила?

Мама замерла, её рука, гладившая край скатерти, на мгновение остановилась. Она посмотрела на меня — в глазах мелькнуло что-то, чего я не смогла распознать: то ли тревога, то ли решимость.

— С учительницей биологии, — ответила она слишком быстро. — Уточняла расписание на эту неделю.

Я кивнула, но внутри зародилось сомнение. Её голос дрогнул на последнем слове, а взгляд скользнул в сторону, будто она боялась встретиться со мной глазами.

— Понятно, — я отодвинула тарелку. — Тогда я пойду. Не хочу опаздывать.

— Конечно, милая, — мама поспешно подошла ко мне и поправила воротник толстовки. — Всё будет хорошо, вот увидишь. Если что — звони сразу, ладно?

Я натянуто улыбнулась и кивнула.

На улице было прохладно — осень уже вступала в свои права. Листья шуршали под ногами, а ветер, пахнущий дождём, развевал волосы. Я шла медленно, стараясь собраться с мыслями. Школа виднелась впереди — большое трёхэтажное здание с широкими окнами и ухоженной лужайкой перед входом. Всё казалось таким обычным, таким привычным но в то же время — чужим.

У ворот толпились ученики. Кто-то смеялся, кто-то листал учебники, кто-то переписывал домашнее задание. Они все знали друг друга, обменивались новостями, обнимались при встрече. А я стояла в стороне, чувствуя себя невидимой.

«Так, Айла, — мысленно приказала я себе. — Ты справишься. Просто найди кабинет и займи место где-нибудь в середине».

Я вошла в здание. Коридоры были заполнены шумом и движением. Голоса, шаги, хлопанье дверей — всё сливалось в один гул, от которого начинала болеть голова. Я достала из рюкзака расписание, которое мама распечатала утром, и попыталась сориентироваться.

Кабинет 307. Третий этаж.

С разглядыванием расписания я не заметила, как с кем-то столкнулась плечом, а в следующий миг уже летела на пол. Учебники с глухим стуком разлетелись в разные стороны, а листок с расписанием, покружившись в воздухе, приземлился метрах в двух от меня.

— Блин, — прошипела я, привстав на локте. Локти неприятно заныли, отдавая резкой болью при каждом движении.

Я уже собиралась подняться, когда в поле зрения появились ботинки — тёмные, с аккуратно завязанными шнурками. Медленно подняла взгляд выше: джинсы, голубая рубашка И наконец — лицо.

Передо мной стоял парень с тёмными волосами, слегка вьющимися на концах. Его голубые глаза сначала сверкнули искренним испугом, но уже через секунду выражение лица стало непринуждённым, почти расслабленным. Он окинул взглядом разбросанные учебники, потом снова посмотрел на меня — и протянул руку.

— Ты в порядке? — голос у него оказался низким, но мягким, с лёгкой ноткой беспокойства.

Я на мгновение замешкалась, оценивая ситуацию. Ладонь парня была открытой, взгляд — честным. В груди что-то дрогнуло: в его чертах было что-то до боли знакомое, будто я уже видела его сотни раз.

Решившись, я вложила свою ладонь в его. Он легко, но бережно помог мне подняться — настолько плавно, что боль в локтях почти не ощутилась.

— Да, вроде нормально, — ответила я, отряхивая джинсы. — Просто не ожидала

— Извини, я тоже не заметил, — он слегка улыбнулся, и в уголке рта появилась едва заметная ямочка. — Я отвлёкся, искал расписание кабинета Иронично, да?

Я невольно рассмеялась, чувствуя, как напряжение уходит.

— Похоже, мы оба были слишком увлечены, — я кивнула на листок, всё ещё лежавший в отдалении. — Спасибо, что помог.

Парень проследил за моим взглядом, тут же бросился вперёд и поднял расписание. Вернувшись, он протянул его мне — аккуратно, двумя пальцами, будто это был какой-то ценный артефакт.

— Держи. Надеюсь, ничего не помялось.

Я развернула листок — всё на месте. Подняла глаза на парня и вдруг поймала себя на мысли: его улыбка, манера держаться, даже то, как он чуть склонил голову набок Всё это будто пробуждало что-то глубоко внутри.

— Спасибо ещё раз, — повторила я уже тише. — Я Айла.

Он на секунду замер, словно обдумывая, а потом ответил:

— Кайрас. Рад познакомиться снова.

Последнее слово прозвучало едва слышно, почти шёпотом, но я его уловила. Внутри всё сжалось от смеси тревоги и любопытства. Что он имел в виду? И почему его лицо кажется мне таким знакомым?

Я хотела ему задать вопрос, но когда я снова подняла голову, парня не оказалось на месте.

Ошеломлённо огляделась по сторонам. Коридор бурлил: ученики спешили на уроки, перебрасывались шутками, листали конспекты, толкались у шкафчиков — но Кайраса нигде не было. Будто он не просто ушёл, а растворился в этой толпе за доли секунды.

«Как? — мысленно повторила я. — Он же только что стоял рядом»

Я подняла разбросанные учебники, аккуратно сложила их в рюкзак, разгладила помявшееся расписание. Пальцы слегка дрожали. Что это было? Почему он исчез так внезапно? И главное — что означали его слова: «Рад познакомиться снова»?

В груди нарастало странное ощущение: будто я стояла на пороге какого-то важного открытия, но дверь перед носом захлопнулась в последний момент.

Решив не зацикливаться, я двинулась дальше по коридору, сверяясь с расписанием. Третий этаж, кабинет 307. Указатели на стенах помогали ориентироваться, но каждый встречный взгляд заставлял невольно вздрагивать — вдруг снова увижу эти голубые глаза, эту лёгкую улыбку?

У двери нужного кабинета уже толпилось несколько человек. Я остановилась чуть поодаль, стараясь собраться с духом. Кто там внутри? Будут ли они относиться ко мне как к новенькой? Вспомнят ли, что я здесь училась?

— Айла? — раздался вдруг голос сбоку.

Я обернулась. Передо мной стоял парень с короткими светло каштановыми волосами и в очках. Он смотрел внимательно, чуть склонив голову.

— Ты вернулась, — улыбнулся он. — Мы все переживали. Я Лиам. Мы в одном проекте по физике, помнишь?

Я напряглась, пытаясь выудить из памяти хоть что-то. Имя «Лиам» отозвалось слабым эхом, но больше — ничего.

— Да, конечно, — кивнула я, надеясь, что голос звучит уверенно. — Просто пока всё немного путается.

— Ничего страшного, — он дружелюбно похлопал меня по плечу. — Если что — обращайся. Я помогу сориентироваться.

Мы вошли в класс вместе. Учительница, заметив меня, тепло улыбнулась:

— Айла! Очень рада, что ты снова с нами. Проходи, садись — она окинула взглядом ряды парт. — Давай вот сюда, у окна, рядом с Эваном. Он поможет тебе войти в ритм.

Я прошла к указанной парте. Положила рюкзак, достала тетрадь и ручку. Взгляд невольно метнулся к двери — вдруг Кайрас всё таки появится?

И в этот момент дверь скрипнула.

В кабинет вошёл он.

Кайрас остановился на пороге, на мгновение задержал взгляд на мне — в его глазах мелькнуло что-то такое, что я не смогла расшифровать: то ли облегчение, то ли тревога. Потом он коротко кивнул, будто отвечая на немой вопрос, и прошёл к своей парте в среднем ряду. Сел, достал учебники и тетради, открыл дневник — всё так буднично, будто ничего между нами не произошло.

Моё сердце забилось чаще. Он знал, что я здесь. Он видел меня. И эта встреча явно не была случайной.

Я отвернулась к окну, пытаясь унять волнение. Солнечный луч играл на поверхности парты, отбрасывая блики.

Лиам, сидевший через два ряда, подмигнул мне ободряюще. Эван, мой сосед по парте, вежливо улыбнулся:

— Если нужно что-то объяснить по программе — спрашивай. Мы поможем.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Возможно, школа — это не ловушка забытого прошлого, а мост к нему. Каждый взгляд, каждое слово, каждая случайная встреча — всё это кусочки мозаики. И рано или поздно они сложатся в единую картину.

Звонок прозвенел резко, оборвав мои размышления. Учительница встала у доски, и урок начался. Но я всё ещё ловила краем глаза движения Кайраса — его профиль, наклон головы, то, как он записывал в тетрадь. Что-то во всём этом было важное. То, что я должна вспомнить.

Звонок прозвенел, разрывая тишину кабинета. Ученики зашевелились: заскрипели стулья, зашуршали тетради, послышались оживлённые голоса. Я медленно собрала вещи в рюкзак, всё ещё поглядывая в сторону Кайраса. Он перекинулся парой слов с соседом, закрыл учебник и поднялся из-за парты.

Я вышла в коридор, стараясь не терять его из виду. Толпа учеников заполняла пространство, и мне приходилось лавировать между ними, чтобы не отстать. Но стоило мне на секунду замешкаться у шкафчиков, как чья-то рука резко схватила меня за запястье и дёрнула в боковой проход — туда, где было меньше людей.

— Я скучал, — произнёс незнакомый парень, прижимая меня к стене. Его лицо оказалось слишком близко, а хватка на руке была крепкой, почти болезненной.

Я напряглась всем телом, сердце забилось чаще.

— Отпусти меня, — тихо, но твёрдо попросила я, пытаясь высвободиться. — Пожалуйста.

Он лишь усмехнулся, не ослабляя хватки:

— Да ладно тебе, Айла. Мы же раньше неплохо ладили. Или ты всё забыла и теперь строишь из себя недотрогу?

Паника начала подступать к горлу. Я уже открыла рот, чтобы позвать на помощь, но в этот момент услышала шаги — быстрые, решительные.

Кайрас появился в проходе так внезапно, будто знал, что здесь что-то не так. Его взгляд метнулся ко мне, потом — к парню, державшему меня. Лицо Кайраса стало жёстким.

Не говоря ни слова, он шагнул вперёд и резко оттолкнул незнакомца в сторону. Тот отлетел на шаг, но быстро восстановил равновесие.

— Не трогай её, — холодно произнёс Кайрас. — Не видишь, ты её пугаешь?

Незнакомец хохотнул, оправил рубашку и прищурился:

— Тебе какое дело, Блэквуд? Раньше тебя это не волновало.

Кайрас сделал шаг вперёд, его голос стал ещё твёрже:

— Раньше — может, и не волновало. Но сейчас — волнует. И если ты ещё раз подойдёшь к ней без её согласия, я позабочусь, чтобы ты пожалел.

Парень на мгновение замер, оценивая ситуацию. Потом снова усмехнулся, но уже менее уверенно:

— Ладно-ладно, — он поднял руки в примирительном жесте. — Я просто поздороваться хотел. Чего сразу кидаться?

Он бросил на меня последний взгляд — странный, будто смешанный из раздражения и чего-то ещё, чего я не смогла разобрать, — и развернулся, быстро уходя по коридору.

Я выдохнула, только сейчас осознав, что всё это время задерживала дыхание. Кайрас повернулся ко мне. Его выражение лица смягчилось.

— Ты в порядке? — спросил он, внимательно вглядываясь в моё лицо.

Я кивнула, всё ещё чувствуя дрожь в руках:

— Да...Спасибо. Кто это был?

Кайрас слегка нахмурился:

— Его зовут Дрейк. Вы с ним когда-то общались ближе, чем следовало. Но это было до того, как — он запнулся, будто подбирая слова, — до того, что с тобой случилось. Видимо, он решил, что раз ты ничего не помнишь, можно вести себя так, будто ничего не изменилось.

Я опустила взгляд, переваривая услышанное. Значит, между мной и Дрейком что-то было. Что-то, о чём я не помнила, а он, похоже, не собирался это отпускать.

— Почему ты вмешался? — спросила я тихо. — Ты мог просто пройти мимо.

Кайрас чуть улыбнулся — на этот раз по настоящему, без напряжения:

— Потому что никто не должен заставлять тебя чувствовать себя некомфортно. И потому что — он сделал паузу, — я помню, какой ты была раньше. И знаю, что ты бы не позволила ему так с собой обращаться.

Я посмотрела ему в глаза — голубые, серьёзные, но при этом удивительно тёплые. В груди что-то дрогнуло. Возможно, он знал обо мне больше, чем я сама. И, кажется, был готов помочь вспомнить.

— Спасибо ещё раз, — сказала я искренне. — Правда.

Кайрас кивнул:

— Пойдём? Следующий урок через десять минут, а нам в противоположное крыло.

Я глубоко вздохнула, стараясь унять волнение, и пошла рядом с ним по коридору. Теперь я точно знала: Кайрас — не просто знакомый из прошлого. Он — одна из тех нитей, что помогут мне вернуться к самой себе.

Глава 3. Друг или враг?

Наше время.

Первый день в школе прошёл относительно спокойно — и если бы не помощь Кайраса, я, думаю, не справилась бы. Он ненавязчиво подсказывал, куда идти, напоминал расписание, пару раз перехватывал взгляды других учеников, будто заранее гасил возможные неловкие ситуации.

В конце дня, когда мы шли к выходу из школы, я в очередной раз поблагодарила его — искренне, от всего сердца:

— Спасибо, Кайрас. Без тебя я бы точно потерялась сегодня.

Он тут же развернулся ко мне, и на мгновение в его глазах вспыхнула злость — но эта злость была направлена словно не на меня, а на самого себя.

— Перестань, не нужно меня каждый раз благодарить, — процедил он. — Любой бы это сделал, и ты прекрасно это знаешь.