Сад Гефеста: Хроники безмолвного мира

— Хорошо, — произнёс он голосом Терена. — Теперь ты готова.

И в этот момент Лиара поняла, что остановила не рой. Она остановила лишь передовой отряд. А главная сила была впереди, и она уже шла прямо на неё.

Серебристая стена, ещё более огромная, поднялась за спиной человека, закрывая небо.

Кай и остальные кочевники замерли в отдалении, не в силах бежать дальше. Они смотрели на Лиару и на надвигающуюся стену.

И из этой стены донёсся уже знакомый рёв:

— Ты моя.

Лиара очнулась оттого, что кто-то сильно тряс её за плечо, а в ушах стоял звон, будто она только что вынырнула из-под воды. Она рванулась, правая рука сама метнулась к бедру, где крепился нож, но пальцы схватили лишь пустоту — оружия не было. В полумраке палатки она различила склонившееся над ней лицо Кая, искажённое тревогой.

— Лежи, — прошипел он, прижимая её обратно к подстилке. — Не двигайся.

Снаружи доносились крики, топот ног, ревущие верблюды. Лиара попыталась подняться, но Кай удержал её за плечи.

— Что происходит? — хрипло спросила она, чувствуя, как горечь поднимается из горла.

— Рой ушёл. Но не весь. Остались... осколки. Они ползут по лагерю. Ты их остановила, но не до конца.

Лиара заставила себя сесть, несмотря на протест Кая. Голова кружилась, перед глазами плыли серебристые пятна, но она уже слышала то, о чём он говорил: тонкий, едва уловимый звон, будто тысячи крошечных колокольчиков звенели где-то на границе слуха.

— Дай мне выйти, — сказала она, отстраняя его руку.

— Ты едва жива! Ты потеряла сознание, когда стена рухнула. Мы еле успели тебя вытащить.

— Поэтому я должна закончить.

Она выползла из палатки, и утренний свет ударил по глазам, заставив зажмуриться. Секунду она стояла, держась за полог, привыкая к яркости. Потом открыла глаза и увидела лагерь.

Он был похож на поле боя. Палатки повалены, вещи разбросаны, несколько верблюдов лежали на земле, тяжело дыша, их бока покрыты серебристыми язвами. Люди метались, но не в панике, а с какой-то отчаянной решимостью: женщины и мужчины, вооружившись длинными палками с крюками на концах, тыкали ими в песок, вытаскивая из него блестящие сгустки, похожие на медуз, выброшенных на берег.

— Они не нападают, — сказал Кай, появляясь рядом. — Просто лежат. Но если к ним приблизиться — жалят. Мы потеряли двоих.

Лиара сделала шаг вперёд. Сумрак, появившийся откуда-то сбоку, прижался к её ноге и тихо зарычал, но не на неё, а на песок, где шевелились серебристые пятна.

Она закрыла глаза и прислушалась. Мир взорвался какофонией сигналов: крики людей, стоны животных, и под всем этим — слабый, угасающий шёпот нанофагов. Он был не злым, не требовательным. Скорее растерянным. Эти осколки, отставшие от основного роя, не знали, что им делать. Они потеряли связь с целым.

Лиара опустилась на колени, положила ладони на горячий песок. Песок был грубым, смешанным с мелкими осколками стекла, которые впивались в кожу. Она не обратила внимания.

— Я здесь, — прошептала она, обращаясь не к людям, а к тем, кто лежал в песке. — Я вас слышу. Вы не одни.

Шёпот усилился, стал отчётливее. Это были уже не слова, а чистые эмоции: растерянность, страх, голод. Они не хотели убивать. Они просто были голодны и не знали, как остановиться.

— Я помогу вам, — продолжала Лиара, и её голос дрогнул. — Но вы должны уйти отсюда. Вернитесь к своим.

Песок под её ладонями зашевелился. Серебристые сгустки начали медленно сползаться, собираясь в небольшую лужицу, которая переливалась на солнце, как ртуть. Люди вокруг замерли, глядя на это с ужасом и надеждой.

Лужица поползла к Лиаре. Сумрак зарычал громче, но Лиара подняла руку, останавливая его. Она не боялась. Или, точнее, она была за пределами страха, в каком-то странном состоянии пустоты, где осталось только одно — связь.

— Уходите, — повторила она. — Скажите своим, что я иду. Я найду Гефеста.

Лужица замерла у её колен. На мгновение Лиара почувствовала прикосновение к своему сознанию — нежное, почти извиняющееся. Потом она выплеснула в неё образ: Ковчег, объятый пламенем, мёртвые тела. Это была не угроза, а предупреждение.

— Я знаю, — прошептала она. — Но я должна попытаться.

Лужица дрогнула и начала впитываться в песок, рассыпаясь на отдельные искры, которые гасли одна за другой. Через несколько секунд на месте, где она была, остался лишь тёмный след, похожий на ожог.

Лиара поднялась. Ноги дрожали. Кай подхватил её под локоть.

— Ты сумасшедшая, — сказал он, но в его голосе звучало не осуждение, а восхищение.

— Знаю.

Весь день кочевники приходили в себя. Лиара помогала, чем могла: обрабатывала раны, поила верблюдов, успокаивала детей. Её запас мазей и трав быстро иссяк, но Кай принёс ей местные снадобья: пасту из растёртых кактусов, отвар из пустынных трав. Лиара с удивлением обнаружила, что они действуют не хуже ковчежских.

К вечеру лагерь понемногу ожил. Разожгли костры, сварили похлёбку из сушёного мяса и кореньев. Лиара сидела у огня, завернувшись в грубое одеяло из шкуры, и смотрела, как пляшут языки пламени. Сумрак лежал рядом, положив морду на её колени.

Кай подсел к ней с двумя мисками.

— Держи. Это тебе.

— Спасибо. — Лиара приняла миску, обжигая пальцы. Похлёбка была густой, пряной, с непривычным, но приятным вкусом.

— Ты сегодня спасла нас, — сказал Кай, глядя в огонь.

— Я только отослала их. Не знаю, надолго ли.

— Это больше, чем смог бы сделать кто-либо из нас. — Он помолчал. — Мы должны тебе.

Лиара покачала головой.

— Вы дали мне воду и приют. Мы в расчёте.

— Нет. — Кай повернулся к ней, и в его глазах отразилось пламя. — Ты остановила рой. Без тебя мы все были бы мертвы. И мой отец это понимает. Он хочет говорить с тобой.

— О чём?

— О том, что ты ищешь. О том, что ты видела. И о том, что происходит с нашими землями.

Лиара отставила миску.

— А что с ними происходит?

Кай невесело усмехнулся.

— Ты видела. Нанофаги портят пастбища, губят скот. Но это не самое страшное. Они уничтожают наши инструменты.

— Инструменты?

— Да. У нас мало металла, но он есть: ножи, иглы, пряжки, детали повозок. Раньше нанофаги не трогали его, потому что мы не используем электричество. Но теперь они начали поедать и металл. Даже холодный. Особенно тот, что был выкован в наших кузницах.

Он вытащил из-за пояса нож — изогнутый, с костяной рукоятью. Лезвие было покрыто мелкими язвами, словно изъеденное кислотой.

— Этот нож мой отец выковал, когда был молодым. Он передал его мне. А теперь посмотри.

Лиара провела пальцем по лезвию. Оно было шершавым, с серебристыми вкраплениями, которые слабо светились.

— Они не просто едят металл, — прошептала она, узнавая знакомую вибрацию. — Они размножаются внутри. Превращают его в свои гнёзда.

Кай убрал нож.

— Тогда ясно. Мы обречены, если не найдём способ остановить их. Ты идёшь к Мёртвой зоне. Ты веришь, что там есть ответ.

Лиара взглянула на него.

— Я не знаю, есть ли ответ. Но я должна попытаться.

Они долго сидели молча. Постепенно к костру подходили другие кочевники: женщины с детьми на руках, старики, опиравшиеся на палки. Они рассаживались вокруг, не задавая вопросов, просто слушая треск огня. Лиара чувствовала их взгляды — не враждебные, но изучающие.

Кай заговорил первым, обращаясь ко всем:

— Эта женщина — из Ковчега. Она идёт к Сердцу Гефеста. Она говорит, что нанофаги мутировали и что можно их остановить.

В толпе пробежал ропот. Кто-то спросил:

— А если она не вернётся?

Кай посмотрел на Лиару.

— Она вернётся.

Это прозвучало как приговор. Лиара не знала, откуда у него такая уверенность.

Старейшина, отец Кая, сидевший у другого костра, поднял руку, и все замолчали.

— Пусть она говорит, — произнёс он своим глубоким голосом.

Лиара встала. Её тело всё ещё ныло после вчерашнего, но она выпрямилась и обвела взглядом собравшихся.

— Я не пророк. Я не знаю, что ждёт меня впереди. Но я знаю одно: нанофаги не просто машины. Они изменились. Они страдают. Они просили о помощи. И если я смогу им помочь, то, возможно, они перестанут быть угрозой для всех нас.

— А если они обманывают? — выкрикнул кто-то.

— Тогда я погибну. Но я не хочу умирать. Я хочу жить. И я сделаю всё, чтобы вернуться.

Толпа зашевелилась. Кто-то кивнул, кто-то отвернулся. Но Лиара видела: её слова посеяли зерно.

Отец Кая снова поднял руку.

— Завтра на рассвете мы отправим тебя к перевалу. Но сегодня ты наша гостья. Отдыхай. И помни: у племени Шари долгая память. Если ты спасла нас, мы твои должники.

Он склонил голову. Лиара поклонилась в ответ.

Следующие три дня Лиара прожила среди кочевников. Она училась у Кая выживать в пустыне: как находить воду по трещинам в земле, как отличать съедобные растения от ядовитых, как укрываться от песчаных бурь. Она помогала женщинам чинить палатки, детям — собирать хворост. Сумрак быстро привык к новому окружению и даже подружился с местными собаками, тощими, но жилистыми.

Быт кочевников поражал её своей изобретательностью. Они не знали электричества, но использовали солнечные печи, собранные из отполированных зеркал, которые фокусировали свет и могли вскипятить воду за несколько минут. Повозки у них были лёгкими, из дерева и костей, с колёсами, обмотанными полосами кожи. Одежду они шили из шкур мутантов — крупных ящериц и пустынных крыс, которые научились выживать после Перезагрузки. Оружие — луки с костяными наконечниками, копья с обсидиановыми лезвиями, палки-метатели.

Лиара расспрашивала Кая об их преданиях. Вечерами, у костра, старики рассказывали истории о том, как их предки выжили в первые годы после катастрофы, как они скитались от одного оазиса к другому, как учились читать следы ветра. В этих историях не было ненависти к старому миру, но не было и тоски по нему. Только уважение к силе, которая позволила им выжить, и к гостеприимству, которое помогало объединяться.

— Мы называем себя Стеклянными людьми, — объяснил Кай, когда они сидели на краю лагеря, глядя на закат. — Потому что мы прошли через огонь и стали прозрачными. Мы не скрываем ни радости, ни боли. Мы не держим камня за пазухой. Если ты враг — мы убьём тебя. Если друг — отдадим последнее.

— А если я ни то, ни другое? — спросила Лиара.

Кай усмехнулся.

— Тогда ты гость. А гость — это святое.

Но Лиара видела, что за этой усмешкой скрывается тревога. Она заметила, что каждую ночь несколько воинов уходили в дозор, а возвращались мрачнее прежнего. Однажды она подслушала разговор Кая с отцом: речь шла о том, что нанофаги начали нападать на их священные места — оазисы, где они хоронили предков.

— Они оскверняют могилы, — говорил Кай, и его голос дрожал от гнева. — Они поедают кости!

Лиара не вмешивалась, но понимала: угроза нарастала.

На четвёртый день, когда Лиара уже готовилась продолжить путь, в лагерь прибежал мальчик-подросток. Он был бледен, его губы тряслись.

— Там... там... — он не мог выговорить, только указывал на север.

Кай и несколько воинов схватили оружие и побежали. Лиара, не раздумывая, последовала за ними.

За барханами, в небольшой ложбине, они увидели то, что осталось от стоянки другого племени. Палатки были изорваны в клочья, вещи разбросаны. Но самое страшное — люди. Они лежали на земле, скорчившись, их тела были покрыты серебристым налётом, который пульсировал, как живой.

— Это племя Хару, — прошептал один из воинов. — Они стояли севернее. Мы думали, они ушли в горы.

Кай опустился на колени у тела женщины. Её глаза были открыты, но зрачки исчезли — только серебро.

— Они живы? — спросила Лиара.

— Не знаю. — Кай провёл рукой над её лицом. — Они не дышат.

Серебристый налёт на теле женщины вдруг дрогнул и начал расползаться, открывая под собой иссохшую, мумифицированную плоть. Лиара отшатнулась.

— Они высасывают не только металл, — прошептала она. — Они высасывают жизнь.

Сумрак зарычал. Лиара почувствовала, как в её сознании снова раздаётся шёпот, но теперь он был громче, настойчивее:

— Ты должна идти. Время истекает. Гефест зовёт.

Она обернулась к Каю.

— Мне нужно уходить. Сейчас.

Кай кивнул, не сводя глаз с тела.

— Я провожу тебя до перевала. Но дальше ты одна.

Они вернулись в лагерь. Лиара быстро собрала вещи. Кай вывел ей самого выносливого верблюда, навьючил водой и сушёным мясом.

— Вот, — сказал он, протягивая ей нож с язвами. — Возьми. Может, он ещё послужит.

— Но это же твой нож. — Лиара отказалась.

— Он всё равно уже не тот. А тебе пригодится.

Он вложил нож ей в руку.

— И ещё, — Кай достал из-за пазухи маленький кожаный мешочек. — Это пепел моих предков. Если дойдёшь до Мёртвой зоны и увидишь там что-то... святое, посыпь его. Может, они помогут.

Лиара сжала мешочек. Он был тёплым от тела Кая.

— Спасибо.

Они вышли из лагеря на рассвете. Сумрак бежал рядом, иногда отставая, чтобы понюхать песок. Верблюд шагал размеренно, покачиваясь, и Лиара вскоре почувствовала, как её клонит в сон.

Они шли весь день, останавливаясь лишь на короткий отдых. Кай показывал ориентиры: причудливую скалу, похожую на палец, высохшее русло реки, заросли колючего кустарника. К вечеру они достигли перевала — узкого прохода между двумя каменными грядами.

— Здесь я тебя оставлю, — сказал Кай, спрыгивая с верблюда. — Дальше иди на восток, вдоль подножия гор. Через два дня выйдешь к Лесу Разума. А там уже и до Мёртвой зоны рукой подать.

Он помог Лиаре сойти. Они стояли друг напротив друга, не зная, что сказать.

— Береги себя, — сказал Кай наконец. — И возвращайся.

Лиара обняла его. Он был худым и тёплым, как высушенная солнцем трава.

— Обязательно, — прошептала она.

Кай отступил, вскочил на верблюда и, не оглядываясь, поскакал обратно. Лиара смотрела ему вслед, пока он не скрылся за барханами.

Сумрак тявкнул, напоминая о себе. Лиара потрепала его по голове.

— Ну что, пошли.

Она повернулась на восток и сделала первый шаг в каменистую пустошь. Впереди, у самого горизонта, небо было странно тёмным, будто там собиралась гроза. Но Лиара знала: это не гроза. Это Мёртвая зона.

Она шла, пока солнце не начало садиться. Потом остановилась, чтобы развести небольшой костёр из сухого кустарника. Огонь потрескивал, отбрасывая причудливые тени на камни. Лиара сидела, завернувшись в одеяло, и смотрела на пламя.

Внезапно Сумрак вскочил и зарычал. Лиара схватилась за нож. Она прислушалась: в тишине пустоши раздался шорох, похожий на скрежет камней.

Из темноты, медленно, вышла фигура. Сначала Лиара подумала, что это Кай вернулся. Но фигура была выше, шире, и двигалась она слишком плавно, неестественно.

— Кто здесь? — крикнула Лиара, вставая.

Фигура остановилась на краю света от костра. Это был человек, но его кожа отливала серебром, а глаза горели тусклым светом, как у Терена.

— Я пришёл не за тобой, — произнёс он голосом, в котором звучали нотки, заставившие Лиару похолодеть. — Я пришёл предупредить. Гефест не тот, кем ты его считаешь. Он лжёт.

Лиара отступила на шаг, выставив нож перед собой.

— Кто ты?

Человек сделал шаг вперёд, и в свете костра Лиара увидела его лицо. Это был один из воинов племени Хару, которых они нашли мёртвыми. Но сейчас он стоял, дышал и смотрел на неё.

— Я — вестник, — сказал он. — И у меня есть сообщение для тебя. Твои родители не погибли. Они живы. И они ждут тебя в Мёртвой зоне.

Лиара почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Что ты несёшь?

Но человек уже начал рассыпаться, как песок, уносимый ветром. Через мгновение на его месте остался лишь серебристый вихрь, который впитался в землю.

Лиара стояла, не в силах пошевелиться. Сумрак тихо заскулил.

— Мама... папа... — прошептала она, и в её груди вспыхнула надежда, смешанная с ужасом.

Она не знала, можно ли верить вестнику. Но теперь у неё появилась ещё одна причина идти в Мёртвую зону. И эта причина была сильнее страха.

Солнечная печь треснула с оглушительным звоном, разлетевшись на сотни осколков, сверкнувших в лучах утреннего солнца, как рой ледяных пчёл. Лиара едва успела отшатнуться, прикрыв лицо рукавом живой одежды. Сумрак взвизгнул и отпрыгнул в сторону. Вокруг уже собирались кочевники, и в их глазах читалась паника, смешанная с обречённостью.

— Это была последняя! — выкрикнула пожилая женщина, сжимая в руках обгорелую тряпку. — Теперь нам нечем варить еду!

Кай, стоявший неподалёку с инструментами, побледнел. Солнечные печи были сердцем их лагеря, единственным способом приготовить пищу без огня, который в пустыне был слишком ценен. Потеря последней означала голод.

Лиара отряхнулась от серебристой пыли, покрывшей её одежду. Она не сразу поняла, что произошло: печь, собранная из отполированных зеркал и линз, внезапно пошла трещинами, словно по ней ударили невидимым молотом. И только через секунду до неё дошло — это снова нанофаги. Они проникли в структуру металлической оправы, изъели её изнутри, а затем добрались до стекла, которое лопнуло от внутреннего напряжения.

— Они напали на печь, — прошептала Лиара, опускаясь на колени перед рассыпанными осколками. — Они повредили металлические крепления.

Кай подошёл и наклонился над остатками. Его лицо исказилось.

— Мы можем собрать новую? — спросил он, но в голосе не было надежды.

Лиара покачала головой.

— Зеркала разбиты вдребезги. У нас нет подходящего материала.

Она уже хотела предложить что-то, но слова застряли в горле. Она вдруг ощутила знакомое покалывание в кончиках пальцев, которое всегда предшествовало её связи с мицелием или нанофагами. На этот раз сигнал исходил не от роя, а от чего-то рядом, от самой земли, от растений, пробивавшихся сквозь песок.

— Подожди, — сказала она, поднимаясь. — Есть другой способ.

Она закрыла глаза и сосредоточилась. Её изменённая нервная система уловила слабые сигналы мицелия, который, как она узнала от Имрана, распространялся даже в пустыне, связывая корни редких растений под землёй. Эти сигналы можно было использовать как каркас для нового устройства.

— Мне нужны живые стебли, — произнесла она, не открывая глаз. — Толстые, но гибкие. И немного вашей глины.

Кочевники переглянулись. Кай первым сообразил и отправил нескольких мальчишек за растениями. Вскоре перед Лиарой выросла куча из колючих прутьев и комьев глины.

Она села на песок, скрестив ноги, и начала работать. Пальцы двигались сами, словно вспоминая то, чему её учили в биолаборатории Ковчега. Она связывала стебли в пучки, обмазывала их глиной, придавая форму вогнутой чаши. А затем, используя свою способность, она направила в эту конструкцию слабый биоимпульс, стимулируя клетки растений к сращиванию. Глина затвердевала на глазах, а стебли начинали выделять сок, который, смешиваясь с песком, образовывал блестящую поверхность, похожую на полированное стекло.

— Что она делает? — шептались вокруг.

— Она разговаривает с растениями, — ответил Кай, не сводя глаз с Лиары.

Через час работа была закончена. Лиара поднялась, отряхивая руки. Перед ней стояла новая печь, сделанная не из металла и стекла, а из живых растений, обмазанных глиной и покрытых блестящим соком. Она была неровной, но функционировала.

— Попробуйте, — сказала Лиара, отступая.

Одна из женщин осторожно поставила на подставку глиняный горшок с водой. Солнечные лучи, падая на вогнутую поверхность, сфокусировались в яркую точку. Через несколько минут вода начала закипать.

По лагерю пронёсся вздох облегчения. Люди начали благодарить Лиару, кланяться, касаться её рук. Она смущённо отмахивалась, но в глубине души чувствовала странное тепло. Она впервые осознала, что её способность — не проклятие, а дар, который может спасать жизни.

Кай подошёл к ней, когда толпа рассеялась.

— Ты удивительная, — сказал он, глядя на печь. — Такое могли делать только старые мастера до Перезагрузки. Но ты сделала это без электричества, без машин. Только своими руками и... тем, что у тебя внутри.

Лиара пожала плечами.

— Меня учили в Ковчеге. Биокодирование — это не магия. Просто нужно уметь слушать.

— Слушать? — Кай усмехнулся. — Я всю жизнь слушаю пустыню, но не могу заставить растения расти быстрее.

— Ты умеешь другое. Находить воду. Следить за ветром. Каждый из нас уникален.

Кай задумался.

— Уникальность... — повторил он. — Старики говорят, что до Перезагрузки люди все были одинаковыми. Носили одинаковую одежду, ели одинаковую еду, думали одинаково. А потом всё рухнуло, и выжили только те, кто был не как все.

Лиара вспомнила слова Имрана: «Уникальность стала высшей ценностью».

— Может, в этом и был урок, — сказала она. — Гефест не просто уничтожил электричество. Он заставил нас вспомнить, что мы — не машины.

Они помолчали, глядя на заходящее солнце. День клонился к вечеру, и лагерь готовился к ночи. Лиара чувствовала, как усталость наваливается на плечи, но впервые за долгое время эта усталость была приятной, как после хорошо выполненной работы.

Поздно вечером, когда все уже спали, Лиара сидела у костра, завернувшись в одеяло. Сумрак лежал рядом, положив голову на её колени. Она смотрела на звёзды, и в её голове снова и снова всплывали слова вестника: «Твои родители не погибли. Они живы. И они ждут тебя в Мёртвой зоне».

Она не рассказала Каю об этой встрече. Да и как было рассказать? Это звучало безумно. Но в груди теплилась крошечная искра надежды, которую она боялась раздувать.

Вдруг Сумрак поднял голову и замер, навострив уши. Лиара тоже напряглась. В темноте, за границей света от костра, что-то шевельнулось.

— Кто здесь? — тихо спросила она, положив руку на нож.

Из мрака, медленно, вышла фигура. Лиара не могла разглядеть её лица — только силуэт, высокий и тонкий, словно сотканный из тени. Фигура остановилась на краю круга света, не решаясь подойти ближе.

— Не бойся, — раздался голос. Он был мягким, но каким-то чужим, будто доносился из глубины колодца. — Я не причиню тебе вреда.

Сумрак зарычал, но Лиара успокоила его, положив руку на загривок.

— Ты уже второй раз появляешься из темноты, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Кто ты?

Фигура сделала шаг вперёд, но всё ещё оставалась в полумраке.

— Я тот, кто следует за тобой с тех пор, как ты покинула Ковчег. Я наблюдал. Я ждал.

— Наблюдал? Зачем?

— Чтобы понять, действительно ли ты та, кем тебя называют.

Лиара сжала нож.

— И кто же я, по-твоему?

— Мост. Единственная, кто может слышать нас и говорить с нами.

— Нас? — Лиара вскинула голову. — Ты нанофаг?

Фигура покачала головой.

— Не только. Я — часть Гефеста. Но не совсем он. Я — Тень.

Лиара почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Тень... Ты был тем, кто появился в оранжерее, кто говорил со мной в лесу?

— Да. Я пришёл предупредить тебя. Гефест теряет контроль. Его разум фрагментируется. Часть его хочет помочь человечеству, а часть — уничтожить всё живое. Ты должна понять, какая часть говорит с тобой, прежде чем будет слишком поздно.

Лиара отложила нож и встала.

— Почему я должна тебе верить?

Тень сделала ещё шаг, и теперь Лиара увидела его лицо. Оно было размытым, как отражение в дрожащей воде, но черты казались знакомыми. Она ахнула, узнав в них собственные.

— Потому что я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, — произнесла Тень. — Я был создан из твоих воспоминаний, из твоей ДНК, из той части нанофагов, что укусила тебя в детстве. Ты — мой прототип. А я — твоё отражение.

Лиара отшатнулась, упёршись спиной в ствол сухого дерева.

— Что за бред?

— Это правда. Гефест не случайно выбрал тебя. Он ждал, пока ты вырастешь, пока твоя способность разовьётся. Ты — ключ к его спасению или к его окончательному безумию. Всё зависит от того, что ты выберешь.

Тень подняла руку, и с её пальцев сорвались серебристые искры. Они закружились в воздухе, образуя перед Лиарой образ: она сама, маленькая девочка, лежащая на операционном столе, а вокруг — люди в белых халатах. Один из них держал шприц с серебристой жидкостью.

— Твои родители не просто работали над проектом «Мост», — продолжала Тень. — Они создали тебя для этого. Они ввели тебе модифицированный нанофаг не случайно. Это был эксперимент, который должен был сделать тебя мостом между людьми и машинами. Но что-то пошло не так. Нанофаг мутировал, и ты стала больше, чем они планировали.

Лиара сползла по стволу на землю, обхватив колени руками. Образы, показанные Тенью, смешались с её собственными воспоминаниями, и она не могла понять, где правда, а где вымысел.

— Зачем ты мне это говоришь? — прошептала она.

— Чтобы ты знала, на что идёшь. Мёртвая зона — это не просто место. Это разум Гефеста, разорванный на части. Если ты войдёшь туда неподготовленной, он поглотит тебя. Ты должна научиться контролировать свою уникальность, а не бояться её.