Осколки

с востока поднялся Урук-пророк.

Пёсьим утром, в час, когда Солнце спит,

пересёк он каменный пояс гор.

Вёл он стаю — полузверь, полупрах,

клыки точили о материнский рог.

Малзи пели: «Смешение — наша власть,

чистота — лишь кость, что грызёт червь».

Пали сёла на северных берегах,

кровь текла в ручьи, что поят ясень.

Эльвира-девочка пряла прядь в углу —

тогда ещё красные очи не жгли.

Рогатый услышал — клювоострый вождь,

глазами прошил горизонт.

Там, где дым застелил небесную гладь,

он крылья расправил в полный рост.

«Воля не терпит наполовину,

кто смешался — тот умер внутри.

Я в вас не веял пшеницу скотины,

я в вас сеял огонь — на, посмотри!».

Слово его — как молот по наковальне:

«Вставайте, волчья рать.

Не враг идёт — бешенство встало,

смесь гнили, гноя и злости».

Сшиблись на мёрзлом поле,

где иней ещё не сошёл.

Зверолюдьё — в размокшей шерсти,

гиперборей — гол и зол.

Урук рубил двуручным тесаком,

сшиб трёх — встал четвёртый.

Рогатый смотрел свысока, однако

жёлтый взгляд с красным спёртым.

И тогда сошлись — небо в трещинах,

земля в наволочке из кишок.

Урук зарычал: «Твой род — вечерний,

мой — утро, что смело всё в пыль».

Рогатый молвил: «Ты — насекомое,

кровь на час, мечта на миг.

Я помню, как Воля гнула основы,

а ты — лишь песчинка в них».

Меч Агасфера лёг на загривок,

рука держала ровно.

И голова Урука — навылет —

покатилась по снегу — неровно.

Тело рухнуло — палкой сухою,

кровь застыла в тот же миг.

Зверолюди бросили — к югу,

выли, как щенки без матери

А Рогатый встал над трупом,

крылья закрыли свет:

«Так будет с каждым, кто сунул

рыло туда, где царство Воли». 1

Отрывок саги «Рогатый Бог и Урук», принадлежит неизвестному скальду, погибшему в одном из походов. Текст был найден в пещере, вероятная стоянка лагеря Гипербореев. Ларисса Дейн «специалист по архаичным культурам».

Глава 4

Заснули сыны великой страны

1. Смертоворот

Праведный гнев вскипел в расовом сознание гипербореев, они пошли далеко на юго-восток, в сердце зверолюдской червоточины, для тотального уничтожения самой памяти, об отпечатке расового смешения на лице мироздания. Рогатый Бог объявил Смертоворот1 всему роду зверолюдскому.

Гипербореи шли по засохшей земли, медленно переходящий в пустынные равнины и холмы. Солнце палило по их телам, которые были изнеженны морозными ураганами родной земли.

Героический воин-поэт шёл среди друзей, высокий и белокурый, закалённый в сражениях был в расцвете своей воинской мощи. И звали его…

— Ульфрик, ты видел хоть раз столько песка? — спросила соратница по войне, прекрасная Эльвира, красноглазая воительница, рыжая бестия Гипербореи.

Ульфрик посмотрел в её алые глаза и с лёгкой улыбкой ответил:

— Никогда, Эльвира, видел горы высокие, степи широкие, леса тёмные, но, чтобы столько песка и солнца целыми днями — ни разу. Представляю, как может утомить этот пейзаж. — голос Ульфрика был басистым, слышащий его словно испивал мёд от его голоса.

— Хочу вернуться к родным льдам, скучаю по снегу, по ветру холодному и напиткам горячим, — отозвалась Эльвира с лёгкой улыбкой.

Смертоворот – аналог священной войны в понимание фанатичных архаичных объединений отсталых народов, casus belli выступает надуманный предлог: «они неверные, они поклоняются чужим богам, они поклоняются правильным богам, но делают это неправильно». Инфантильная, но эффективная причина, которая способствует объединению расы

Ларисса Дейн «специалист по архаичным культурам».

Эльвира воительница Гипербореи, обладала редкой для людей особенностью, яркими и красными глазами, когда она родилась все, шептались, будто это Рогатый Бог пометил её для службы, может они и были правы, в конце концов, она стала верной жрицей Рогатого. Её рыжие волосы были заплетены в тугую косу и убраны под шлем.

— Все мы хотим, милая Эльвира, все, — рядом возник молодой колдун Артур, настырный, как и все в молодости. Его голубые глаза стреляли по горизонту, он получал удовольствие от путешествия в далёкие земли. Одетый в тёмный балахон, его длинные русые волосы трепал ветер. — Что вы такие невесёлые? Рогатый объявил Смертоворот, такие кровожадные воины должны плясать от радости.

— Артур, дорогой, если бы не личный интерес Рогатого к тебе, я бы тебя давно съела. — сказала Эльвира без злобы, дразнит нашего мага. — Ты лучше скажи, что там по картам, долго нам ещё идти?

Артур раскрыл карту и воздушным взором осмотрел её.

— Судя по карте, идти ещё долго, — сказал он ровным голосом. — Вам так не терпится уже вернуться к полярным льдам?

Ему ответил звероподобный гиперборей Торгрим, сын божества Ирниса, рождённый от обычной гиперборейки, его жёлтые глаза сверкали на солнце, а острый ястребиный нос чуял за много шагов, он напоминал молодого волка.

— Лично я скучаю по зелёным лесам, по высоким соснам и толстым дубам, а ещё по сладкому мёду, который согреет в мороз. — сказал Торгрим твёрдым рычащим голосом.

Гипербореи шли дальше по вражеским обжигающим пескам. Перед наступлением ночи, они разбили лагерь, развели костры. Друзья сели вокруг него и стали жарить мясо добытой дичи.

— Днём жара невозможная, ночью холодно, никогда больше в пустыню не сунусь, — сказал Торгрим, грея руки и костра.

— Особенности земли, мы привыкли к нашим изумрудным лесам и снежным горам, они нам милее всего, для зверолюдей вот это, — Артур окинул взглядом и жестом пустынный простор, бескрайний песок сливался с небом и горизонта. — Вот это всё роднее и красивее. В крови у всех любовь к своей земле, по крайне мере, у достойных детей своей почвы.

— Оставь свои проповеди, Артур, у нас простое дело — сломать хребет всему роду зверолюдскому, — молвила Эльвира, она села на корточки и набросала на песке план пальцем, плавно очерчивая карту. — Вот здесь их столица, пусть будет этот камешек, а вот тут мы… Да, вот эти четыре монетки.

— Монетки, серьёзно? — усмехнулся Ульфрик.

— Что нашла в кармане, но тебя могу сделать жуком навозным, если ты не хочешь быть монеткой, а, хочешь? — оскалилась воительница.

— Туше, продолжай, будь любезна.

Эльвира продолжила рисовать план. Она изобразила реку плавными волнами, которая отделяет их от столицы зверолюдства.

— Видите, река, скорее всего, именно, она положила началу жизни в этом месте. К воде тянется всё живое в этом мире. Понимаете, к чему я?

— О, да, зверолюди любят пить воду. — отозвался Ульфрик.

— Да, а ещё, эта река поддерживает их жизнь и какую-никакую цивилизацию, мост всего один на их сторону, охраняется разумеется, поэтому…

— Мы построим свой мост! И переправим армию через него. — воскликнул Артур.

— А когда мы разрушим их города до основания, мы перекроем доступ к реке и это место станет окончательно мёртвый. — закончил Ульфрик.

Повисла тишина вокруг треска костра. Казалось только сейчас до них дошла основная цель их похода. Смысл Смертоворота.

— Иначе нельзя, оставим им шансы на выживание и рано или поздно они вернутся, и наши внуки попадут под удар. Я предпочитаю решать проблему раз и навсегда, а если для этого нужно уничтожить расу, такова цена, моя родня всегда дороже чужака, верно? — Ульфрик был твёрд, а его логика понятна.

— Это… разумный подход, если существует хоть малый шанс ответа — нужно исходить из того, что это неизбежно, иначе мы ставим под удар весь наш вид, а это неразумно. — Дал свой чёткий анализ Артур.

— Разумный не значит правильный, знаете ли, а если мы не сможем их добить и это обозлит ещё сильнее зверолюдей? — парировала Эльвира.

— Вы сами видели их, они смешивают свою кровь с животными, думаете они не смогут идти достаточно далеко, чтобы найти себе новый плацдарм для жизни, они не были готовы к нашему холоду, но адаптация дело всегда времени, кто знает, не получим ли мы ещё больше проблем? — отозвался Торгрим.

— Поэтому мы и собираемся к тотальному уничтожению их породы, а не играть в войну. Рогатый Бог сказал Смертоворот — так тому и быть, они должны понять нашу бескомпромиссность в вопросах уничтожения и нет лучшего аргумента чем геноцид. На этом разговор окончен.

Оставшееся время до сна они ели молча, напряжение ещё долго не проходило, но авторитет Рогатого Бога никто под сомнения не ставил, ведь не на войну их призвали, а, чтобы уничтожить врага до основания. За героев всё решили, так тому и быть.

Утро было жарким, воины стали выбираться из своих палаток, пот стекал по сильным телам. Солнце в этих местах словно испытывала ненависть ко всему живому, стараясь испепелить всякую жизнь.

— Экономьте воду, соратники! Нам идти до реки весь день, пейте в половину от нужды. — голос Ульфрика твёрдый, распетый и властный отрезвил воинов Гипербореи.

Армия двинулась дальше. Сквозь пустыню. Их тела не привыкли, что природа может испытывать тебя не холодом, а зноем. Чужая земля отвергает их. Презирает. Захватчики, которые пришли в чужой дом, чтобы его сжечь. И сам воздух был пропитан вечностью, которая в Гипербореи стала тождественна борьбе.

Вам может показаться преувеличением, но как только вы впервые проявите волю к экспансии, вы поймёте, что история преуменьшает то чувство, которое крутит ваши кишки, которое играет в вашей улыбки, которое заставляет плясать рубящими ударами вашу руку.

Удивительно, как глоток воды становится вкуснее находясь в бесплодной пустыни.

Гипербореи ступали по земле.

По горячей ненавистной земле.

И вместо сердца пламенная воля.

Всё также жжёт в груди.

К вечеру отряд дошёл к реке, дуновение ветра уже отдавало холодом. Эльвира, сняв шлем вдохнула вечернюю прохладу и запах воды, она невольно улыбнулась. Воины начали наполнять свои бурдюки водой, пить её, вкусную, сладкую воду. Вода источник жизни, наполнила желудки воинов, остужая их кровь.

— Ты улыбаешься. — сказал Торгрим, тихо, только для них вдвоём. — Почему?

— Красиво, Торгрим, тут красиво и чувствуется жизнь, — её шлем был снят и коса лежала свободно на плече, Эльвира, присев ближе к земле, зачерпнула горсть. — Тут плодородная почва, эта вода, единственный, источник жизни в этом месте. Я ненавижу зверолюдей больше многих, но уничтожать всё это, превращать в бесплодную пустыню место, где есть жизнь, пахотная земля и смотри, вон там, какой красивый зверёк. Ты ведь провёл большую часть жизни в лесу, тебе так не кажется?

— Если где-то пусто, то где-то будет густо, Эльвира. Как вверху, так и внизу. Этому учил меня отец — Ирнис, в уничтожение врагов нет ничего плохого, зверолюди сами обрекли себя на возмездие напав на нас когда-то, но природа, она всегда была священна, пускай и далеко от нашего дома, может мы и уничтожим зверолюдство, но ценой природы… Тогда она уже ответит нам, а с природой бороться себе дороже, всё равно, что надеется погасить Солнце стрелой из лука. — Торгрим хмыкнул и смотрел вместе с Эльвирой на реку, над которой уже возникал небольшой мост.

А мимо них пробежал тот самый зверёк, маленькая пустынная мышь, с длинным хвостом, пустынного окраса, он остановился на против Эльвиры и Торгрима. Его взгляд заставил их замереть. И он им сказал:

«Хаос правит миром»

Зверёк убежал в свою норку, оставив друзей в остолбенение.

— Знаешь, даже в этих местах я уверен, когда звери разговаривают это плохой знак, — проговорил Торгрим почти шёпотом.

— У меня такое чувство, что кто-то чужой, взглянул на мои внутренности, сквозь кожу в самую суть, бр-р-р. — Эльвира встряхнулась.

К ним подошёл Артур, который как раз закончил укреплять мост своей магией.

— Бесконечно можно смотреть за чужим трудом, верно? — проговорил молодой маг. — Тут красиво, справедливости ради.

— Мне не нравится план с осушением реки, Артур, я уверена нам это выйдет боком. — Голос Эльвиры приобрёл твёрдость, из недр её горловины зазвучала древняя сила авторитета, которая заставила Артура опешить и растеряться.

— Ты так думаешь… Хм-м-м, но это вполне разумно, если нет реки, то… — Артур молвил перед ней.

— Достаточно, убивать зверолюдей — сколько угодно, но менять природу, то что было создано Волей, нет, это непозволительная роскошь. И Рогатый Бог это примет, если он и правда уважает силу и не боится врага, — голос воительницы был приказной, волевой, настоящая жрица.

— Рогатый... Тебе виднее, жрица, в любом случае, нам ещё предстоит бросок на зверолюдску столицу, а уж потом, будет потом. — Артур замолчал и обратил свой взор на горизонт, через реку, где-то там далеко их ждёт битва.

Приготовления закончились, и воины перешли через реку. Жребий брошен. Поход продолжался ровно до полудня, когда на горизонте появились первые шпили города. Город внешне был густонаселённым, дома из песчаного камня, храмы выделялись куполообразными крышами. Цветом город был жёлтым, по улицам ходили зверолюди, жизнь кипела.

Гипербореи наблюдали из далека, сделав небольшой незаметный лагерь, они ждали темноты, чтобы в тишине и мраке нанести смертельный удар по цивилизации.

Мышь бежала по зверолюдской столице, по узким улицам, по тёмным закоулкам, останавливаясь, чтобы послушать их разговор. Двое зверолюдей, мужчина и женщина шли и мирно говорили.

— Ты взял для Дня Урука1 земли у жреца? — говорила самка зверолюда, почти не рыча.

— Да-да, взял, лучшая плодородная почва. — сказав это они быстро пошли в направление к центру города, где уже готовились к празднику.

Мышонок побежал дальше.

День Урука — праздник в религии Малзи, в честь пророка Урука, который объединил разобщённые общины зверолюдей и вывел основные религиозные догматы и положения. Был гениальным начальником Войны, пока не совершил ошибку – нападение на Гиперборею, где и был убит, данные о его смерти разнятся, но главное остаётся одно Урука убил Рогатый Бог.

Ларисса Дейн.

Забавно, что слово «Малзи» было заимствованно из языка протоатлантов, которые проживали на территории близкой к зверолюдям, означало же оно… хм… Самотворение.

Заметка принадлежит авторству Исаака Рихтера – начальнику БУРЗУМа, он же «Смеющийся Судья».

Выбежав к главной площади, где на троне, в самом центре сидела статуя Урука из чистого золото, он, мирно склонив голову, словно смотрел на своих детей. Мышонок, взглянув на суету народа удовлетворённо пискнул. Маленький пророк Хаоса удобно устроился у кустика и начал наблюдать за праздником своими глазками бусинками.

Зверолюди высыпали землю у подножья статуи, самую лучшую и плодородную. Удобряли её. Поливали. И начали засаживать травами, чтобы Урук вечно жил в этих растениях, а после того как они дадут сочные плоды, зверолюди их ели на праздник Пришествия Урука и так цикл жизни его завершается и начинается снова.

Зверолюди взявшись за руки вокруг огромного огорода начали вести хоровод, такие обычные создания, почти нормальные, не считая клыков и меха. Дети кружились наравне со взрослыми, находя этот праздник очень забавным, стоял вечер и жара дня начала уходить. Даже мышонок от задора сделал пару лёгких танцующих движений.

Наш пушистый товарищ, насмотревшись на хоровод, тихо шмыгнул между их ногами, прямиком, в главный храм. Вход в высокое здание был сделан как большая арка, резная, лихие завитки красиво обрамляли колонны внутри. Мышонок восхищённо разглядывал архитектуру, пока не заметил чудные фрески, которые изображали Урука, его походы и, что-то ещё.

На одной из фресок было нарисовано сотворение мира, в верхней части была пустота, затем следовала вспышка и мир стал приобретать очертания. Мышонок замер. Внизу фреска показывала, что наш мир – это глазница Бога-творца, когда он моргает наступает ночь, когда открывает глаза он видит свет и наступает день. Сам же Творец выглядел монструозным, но неопасным, было в его взгляде лёгкая отеческая снисходительность. Мышонка – это позабавило, ведь он знает, что нет никого творца, только Хаос. И он убежал прочь в пустоту, иронично улыбаясь.

Крики раздавались по всему городу.

— Мы всегда вас найдём, думали убежать от нас в пустыню, но мы найдём вас ото всюду, потому что глаза наши видят, — это кричал Ульфрик, перед тем как раздавить череп ребёнку зверолюда.

Бросив тушку на землю, воин-поэт, нанёс удар по самке зверолюда, пробивая её грудь своим мечом. Кровь брызнула на его лицо, вызывая в его кишках воинский задор.

Гиперборейские воины, взяв город в кольцо, медленно продвигались по улицам, убивая растерянных зверолюдей, они были не готовы сражаться в свой праздник. Никто ждал, что поход Урука тысячелетней давности обернётся Смертоворотом сейчас.

Зверолюди попытались собрать женщин и детей в безопасных местах, сами же спешили к оружию.

Эльвира шла твёрдой и уверенной походкой. Держала свой меч прямо. И легко отбивала атаки зверолюдей, казалось они совсем разучились сражаться за это время. Зайдя в один из домов, она замерла, увидела, как два маленьких зверёныша сидят под столом обнявшись и вспомнила, как сидела также, когда её деревню сжигали зверолюди. Эльвира не стала жалеть детей.

Артур же выжигал дома своим посохом, он пробегал, блокируя возможность отступить. Гипербореи медленно сгоняли их в центр города. Численность зверолюдей начала сокращаться, гипербореи имеют долгую память на обиду и большое терпение. Зверолюди были отрезаны от путей отхода. Собравшись вокруг статуи Урука, они покорно опустили головы. Эльвира, Ульфрик, Артур и Торгрим вышли вперёд, взглянув на них они увидели обычное население, не воины, а мужчины труженики, дети, женщины и старики.

— Где ваши воины? — чётко отчеканил Ульфрик.

Зверолюди замерли в страхе. И один мышонок сидел на голове Урука наблюдая с интересом за происходящим.

Не успели ответить зверолюди, как в небе мелькнули два чёрных крыла и два красных глаза и перед ними возникла высокая, массивная, рогатая фигура. Это был Рогатый Бог. Крылья были огромные, его руки сильные с твёрдыми когтями сжимали меч Агасфера. Рога были настолько большие, словно он ими хотел пощекотать Луну.

Рогатый Бог взглянул на зверолюдей и заговорил:

— Я освобождаю вас от бремени существования.

И начался настоящий Смертоворот. Рогатый Бог лавиной окутал зверолюдей. Потроша их тела, пожирая тела и ни одно сердце не смогло спрятаться от него.

— Отвратительно, он с них заживо кожу снял, — сказала Эльвира.

— Это нам урок, всегда найдётся кто-то, кто понимает в насилие больше нашего, пойдёмте отсюда, — Ульфрик развернулся и пошёл из города.

— Меня сейчас вырвет, я тоже пойду, — Артур быстрым шагом удалился.

Эльвира и Торгрим продолжили смотреть, Рогатый Бог заканчивал свой кровавый праздник.

— Пойдём, Эльвира, скоро от этого города ничего не останется.

— Да, пошли, тут делать больше нечего, — Эльвира потянулась и вместе с Торгримом пошли в лагерь.

И только мышонок остался наедине с Рогатым Богом, пока, ему не стало скучно от однотонного насилия и неспешно пошёл по своим мышиным делам.

Когда гипербореи вышли из города, они взглянули на город, который был охвачен огнём полностью, дома начали рушатся, стены осыпались, шпили падали и через мгновение большая чёрная фигура вылетела оттуда в направление к Гипербореи.

Воины собрались вокруг костра, каждый был занят своими делами, смывали следы битвы, набирались силами и переводили дух. Воздух был сладким, только что пережитая битва, которая одурманивает разум иллюзией несмертия. Ульфрик поднялся и приказным тоном заговорил:

— Готовьтесь, через пару часов пойдём осушать реку, заодно отравим её.

Эльвира взглянула на него, решаясь выступить против, но не могла собрать свои мысли в единое целое, как вдруг она ощутила, что-то едва весомое на плече, повернув свой красный взор она увидела, мышонок. Его маленькие глаза бусинки передавали печаль. И мышонок заговорил:

«Позволь ему это сделать и обречешь моих мышат на смерть, Эльвира. Моих маленьких любимых мышат, мою семью. Позволь ему это сделать, и мы принесём голод и чуму в твою родину, Эльвира. Позволь ему это сделать, и я буду очень зол и не проявлю больше сострадание к вам, Эльвира. Позволь ему это сделать, и Хаос ответит вам в тысячекратном размере, Эльвира. Я маленькая пустынная мышка, но и я могу быть жестоким. Эльвира, не дай ему это сделать, и я буду твоим другом.»

Мышонок пискнул на прощание и убежал в неизвестном направлении.

Эльвира встала лёгким движением, подошла к Ульфрику и нанесла удар по его лицу, он рухнул на землю, лишь удивлённо взирал на воительницу, в её строгие черты лица, которые в этой суровой гримасе, казались красивыми, а её твёрдый властный голос вернул его в трезвые чувства.

— Смертоворот окончен, реку никто не тронет, иначе я убью каждого, кто решит противостоять мне, это моё последнее слово, оно не обсуждается, — Эльвира прошла мима Ульфрика, который начинал подниматься, под удивлённые и шокированные взгляды соратников. Ульфрик спорить не стал, не сегодня, не с ней.

Глава 5

Ироничные размышления о поэзии и не только

В бытность свою дитём, уже тогда я отличался глубокой чувственностью к прекрасному, я наблюдал часами за архитектурой зданий, чудесами словесных построений, последнее определило мою профессию, мало кто знает, но Ваш Смеющийся Судья, является лингвистом по призванию.

Прекрасно зная мою любовь к поэзии и красоте [изучению оной, я посветил свои самые чувственные года молодости], я рад, что такое удовольствие Вы дали мне, поэтому начнём!

Начнём с примера скальдической поэзии от лица воина-поэта Ульфрика:

Слышал я — глашатая Солнца

сеял смерть на восточных границах.

Змей-кормилец вороньих стай

золото зубьев точил о кости.

Вёсла крыльев под облаком гнулись —

ветра выли от чёрного размаха.

Там, где песок пил пот героев,

прах Урука пал в болотную дрезину.

Дева-река стонала под мостом из копий,

Рогатый нёс бурю в раскрытой пасти.

Мы жали колосья из тёплых сердец,

молотили хребты до утренней зги.

Эльвира-воро́на с красным оком

остановила поток из костей.

Сказала: «Довольно. Хаос не меряет

шагом копытца — он мышиный писк».

Я же помню: пахло удобно

кровью зверя, смешанной с глиной.

Смертоворот — это колыбельная

тем, кто просил у Воли пощады.

Вот яркая демонстрация, классической поэзии, которая в гипербореи называется «сагой». Довольно простая в построение, от того передаёт больше смысла. Я же разделяю саги на три категории:

Мифические – цель которых рассказ о мифах, легендах, богах и космогонии, такие отличаются высоким пафосом речевых оборотов, гиперболизацией. Можно сказать, что они являются основой религиозного мышления в Гипербореи, ибо написаны много столетий назад, присутствует традиция заучивать и наизусть. К тому же, я смог обнаружить лишь восемь мифических саг, вероятно, их было больше, но это пока всем, чем мы располагаем. Судя по устаревшим речевым оборотам и словам, речь идёт о древних, очень-очень древних годах;

Исторические – пример, которого вы можете увидеть выше, как вы можете понять, основная их цель – летопись истории, событий, которые были в нашей материальной реальности (войны, битвы, смуты, реформы и т.д., и т.п.). Суть проста, текст прост, рифма проста. Скучно, но полезно с исторической точки зрения, хоть события и пропущены, через архаичное мифическое понимание, я нашёл много подтверждений о реальности событий, хоть изрядно и преувеличенных.

Дидактические – цель научить и привить этику «рогатого» волюнтаризма. Я понимаю, волюнтаризм в нашем обществе носит очень острые коннотации! Но меня это мало волнует, терпите, господа сенаторы. Хочу сразу провести черту перед волюнтаризмом нашем и их, волюнтаризм гипербореи носит откровенное метафизическое и мистическое понимание «Воли», что с точки зрения волюнтаризма нашего общества сущая глупость и невежество, ведь они доходят до полной персонификации Воли и приравнивают её к Солнцу?.. Для наших волюнтаристов – это безусловно глупость, а поедать сырое мясо дикость! К тому же глисты! Это ведь не гигиенично, рискну сказать, что эти дикари все носят в себе маленьких паразитов от постоянных контактов с сырым мясом. Или… Рогатый Бог защищает гипербореев от такой напасти? Хм, как думаете? Ладно, вернёмся к нашим баранам. Цель обучение и наставления, в ней даются практические и религиозные советы. Например, у меня на руках была прекрасная сага о ведение рукопашного боя! И с уважением к гипербореям могу заявить: они понимают в насилие больше нашего! Однако, без глупых архаичных заблуждений тоже не обходится, как например рассказы о населённости луны людьми.