Снежный Лотос для Небесного Судьи

Головная боль вспыхнула с новой силой, заставляя меня зашипеть. Чертово наследие! Чертова магия! Мне нужно спуститься в подземелье, в ледяные пещеры, чтобы помедитировать и усмирить кипящую кровь, иначе я заморожу этот дом вместе со всеми обитателями.

Но перед этим я снова бросил взгляд на огонек вдалеке. Почему-то меня злило не то, что Лин Юэ может быть убийцей, а то, что она не сломалась. Я хотел увидеть ее слезы, чтобы убедиться в ее ничтожности и выкинуть из головы, но она стояла прямо, как бамбук под снегом.

Погасил свечи взмахом руки и вышел во тьму коридоров. Мой дом был моей крепостью, и я собирался вычистить из него любую заразу, будь то яд в реке или жена в моем саду.

Глава 4

Три дня я провела в заточении. Управляющий Чэнь не лгал, и Шан Гуань не бросал слов на ветер. Вокруг моего Бамбукового Павильона возвели барьер. Я видела своими глазами, как воздух сгустился, превращаясь в мерцающую полупрозрачную стену из лазурной энергии. Она гудела, как растревоженный улей диких пчел, стоило только подойти ближе чем на три чжана.

Барьер Пяти Громов. Грубая, но действенная работа. Силовая техника, рассчитанная на то, чтобы испепелить любого, кто попытается прорваться силой. Если я рискну просто перешагнуть границу, меня ударит разрядом такой мощи, что я, возможно, и не умру (браслеты защищали жизнь носителя, чтобы продлить его мучения), но буду валяться без сознания несколько дней, дымясь, как подгоревшая утка.

Но у любого замка есть скважина, а у любой магической печати – «Глаз», точка, где потоки ци сходятся и переплетаются в единый узел.

Я сидела на ступенях крыльца, кутаясь в старую шерстяную накидку, найденную в сундуке, и смотрела на барьер, глаза жгло от напряжения, Истинное Зрение работало на пределе возможностей, просвечивая структуру плетения.

– Ты был зол, когда ставил его, муж мой, – прошептала я, наблюдая за пульсацией энергии. – Твой гнев сделал стену крепкой, но негибкой.

В плетении заклинания были крошечные, незаметные для обычного мастера, но очевидные для меня прорехи. Шан Гуань был силен, невероятно силен, его ци напоминала лавину. Но когда сходит лавина, она ломает деревья, оставляя между нагромождением стволов пустоты. Он строил стены из гранита, не заботясь о том, что между камнями остаются щели для ветра.

Я должна выйти. За эти дни я изучила каждый цунь своего двора, каждый камень, каждую травинку. Я выполола все сорняки, подрезала ветви старой сливы, привела дом в жилой вид, но ответы на мои вопросы лежали за пределами этого ледяного круга.

Кувшин с Теневым Первоцветом все еще был спрятан под полом моей спальни, и его присутствие жгло мне ноги сквозь доски, как раскаленный уголь. Растение спало под моей печатью, но я чувствовала его злобную, бьющуюся, живую ци. Мне нужно знать, откуда она взялась и как ее уничтожить окончательно, не отравив при этом половину поместья. А также необходимо попасть в библиотеку.

В доме моего отца библиотека была скудной, только рецепты ядов, торговые книги и пара трактатов о пользе сыновьей почтительности. Но Облачная Резиденция… Говорили, что в библиотеке Небесного Судьи, в Павильоне Небесных Свитков, хранятся архивы за триста лет. Там должны быть записи о поставках редких растений, отчеты об изъятых у темных культов запрещенных вещах и, возможно, упоминания о том, кто в столице балуется запретным травоведением.

Встала, отряхнула юбку и подошла к барьеру. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь гулким эхом в ушах. Размышления – это одно, действие – совсем другое. Если я ошибусь в расчетах хоть на толщину волоса, меня поджарит.

– Вдох, – скомандовала я себе. – Выдох.

Мир превратился в узоры. Я увидела синюю нить, которая вибрировала чуть медленнее остальных. Вот оно, слабое звено. Разрыв в ритме, вызванный, вероятно, тем, что в момент создания печати у Шан Гуаня болела голова, ведь он морщился в Зале Суда.

Подняла руку, браслеты на запястьях тут же потяжелели, реагируя на намерение использовать ци. Они впились в кость, посылая волны холода вверх по рукам, пытаясь заморозить мои каналы.

– Терпи, – прошипела я сквозь зубы.

Сосредоточила крохи своей духовной ци на кончиках пальцев и мягко и осторожно раздвинула нити, как раздвигают шторы, чтобы подсмотреть в окно. Барьер зашипел, искры посыпались на снег, запахло надвигающейся грозой, но удара молнии не последовало. Образовалась узкая, но достаточная щель, чтобы проскользнуть боком.

Шагнула вперед, волоски на руках встали дыбом от разлитой в воздухе силы молнии. Кожу покалывало, словно тысячи муравьев бежали по телу. Шаг. Еще шаг. Барьер сопротивлялся. Он был вязким, плотным, как вода на глубине. Я чувствовала волю Шан Гуаня в каждом цуне пространства. «Стой. Не смей двигаться. Знай свое место».

Стиснула зубы, сделала последний рывок и оказалась снаружи. Барьер сомкнулся за моей спиной, но не до конца. Я выдохнула облачко пара, опираясь руками о колени. Меня трясло от напряжения.

Я сделала это. Я обманула технику Ледяного Дракона. Ощущение торжества смешивалось с липким, холодным страхом. Теперь я нарушительница, беглянка в собственном доме. Если меня поймает стража, они не станут разбираться, кто я – жена или воровка. Меня притащат к нему, и тогда…

– Просто не попадайся, – сказала я себе, поплотнее запахивая накидку.

Я выбрала время, когда слуги меняются сменами в час Козы[4], когда солнце стоит в зените и тени самые короткие. Двигалась перебежками, прячась за колоннами галерей и причудливыми скалами сада. Облачная Резиденция была огромной, лабиринт из переходов, мостиков и павильонов. Но я знала, куда идти. Высокая башня с крышей в виде раскрытой книги возвышалась над восточным крылом. Павильон Небесных Свитков.

К моему удивлению, стражи у входа не было. Видимо, Шан Гуань полагал, что никто в здравом уме не пойдет воровать книги, когда в сокровищнице полно золота и артефактов. Или же он считал, что защита самого поместья достаточно надежна, чтобы остановить любого внешнего врага, а о внутреннем враге он не подумал.

Я толкнула тяжелую дверь из сандалового дерева, которая бесшумно открылась. Внутри царил полумрак и тот самый запах, который я любила больше всего на свете, – запах чернил, сухой бумаги, кожи и вековой мудрости. Запах, который в доме моего отца был заглушен ароматом денег и ядов.

Зал был огромен. Полки из темного дерева уходили вверх на десятки чжанов, теряясь в темноте сводов. Вдоль стен висели артефакты, дающие мягкий, рассеянный свет, не вредящий старым свиткам. Здесь было тихо, только где-то вдалеке капала вода в клепсидру[5], отмеряя время. Кап. Кап. Кап. У меня было не больше стражи до того, как кто-нибудь заметит мое отсутствие.

Я не стала терять ни мгновения и прошла мимо рядов с законами и историей династий. Мне нужен был раздел трактатов о природе вещей и списки изъятых вещей. Я бродила между стеллажами, скользя пальцами по корешкам книг, читая названия: «Растения Северных Болот», «Трактат о Ледяных Лотосах», «Яды и противоядия клана Цзин», «Бестиарий Северных Пустошей»… Библиотека Шан Гуаня была сокровищницей. Здесь хранились книги, которые считались утерянными. Книги, за которые мой отец мог убить.

Наконец на одной из верхних полок в ряде «Запретные знания», защищенной слабой печатью от пыли, я нашла то, что искала. Старый потрепанный свиток из кожи неизвестного зверя: «Редкие и проклятые виды растений Эпохи Хаоса». Взяла его, чувствуя, как дрожат руки. Печать легко поддалась моему прикосновению, ведь она была рассчитана на то, чтобы отпугнуть слуг, а не мастера.

Развернула свиток на ближайшем столе. Вот оно. Рисунок, выполненный тушью с пугающей точностью, черный стебель, извивающийся как змея, фиолетовые прожилки на листьях, бутон, похожий на глаз. «Теневой Первоцвет. Произрастает в местах массовых казней или битв, где земля пропитана кровью практиков и страхом смерти. Используется темными культами для создания Эликсира Хаоса и яда Холодного Огня. Полностью уничтожен в Империи указом от 45 года правления династии Цинь…» Уничтожен. Как же. Хах.

Я жадно читала описание свойств, водя пальцем по строкам: «…вызывает искажение ци, которое невозможно отследить обычными способами. Жертва теряет контроль над потоками, каналы ци воспаляются, провоцируя неуправляемые и опасные выбросы силы, а затем ее духовное ядро взрывается, высвобождая накопленную энергию в разрушительной вспышке».

И приписка на полях, сделанная чьим-то острым, летящим почерком: «Яд действует в три этапа. Первый: иллюзия невероятной легкости и ложное очищение меридианов. Второй: ледяной озноб, тело отвергает собственную ци, пока внутренние органы сжигает скрытый жар. Третий: распад. Ни в коем случае не использовать согревающие эликсиры на второй стадии! Огонь ян ускоряет распад в десять раз».

Я похолодела. Это подтверждало мои догадки. Тот, кто посадил эту дрянь у меня в саду, готовил идеальное убийство. Если бы Шан Гуань вдохнул пыльцу, то почувствовал бы озноб. Лекари дали бы ему согревающее, и Ледяной Дракон взорвался бы, уничтожив половину столицы.

Внезапно я услышала звук, от которого кровь застыла в жилах. Скрип двери и тяжелые уверенные шаги, отдающиеся эхом под сводами библиотеки. Бежать было некуда, я находилась в тупиковом проходе между рядами в самом дальнем углу. Попыталась свернуть свиток, но руки предательски дрогнули, и пергамент с сухим шелестом криво свернулся сам. Шаги медленно и неотвратимо приближались.

– Я думал, крысы предпочитают амбары, а не библиотеки, – раздался холодный и спокойный, как поверхность замерзшего озера, голос.

Медленно обернулась, пряча свиток за спину. Шан Гуань стоял в проходе, загораживая собой свет. Он был одет в дорожный плащ, подбитый темным мехом, на плечах еще лежал нерастаявший снег. Его лицо было непроницаемым, как маска, но в глазах плясали опасные огоньки.

– Как ты вышла? – спросил он тихо. Слишком тихо. Я выпрямилась, вздернув подбородок. Лгать бессмысленно, отрицать очевидное глупо. Он видел меня насквозь.

– Через дверь, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя колени подгибались.

Шан Гуань сделал шаг вперед. Воздух вокруг него сгустился и резко похолодел, иней пополз по книжным полкам.

– Барьер, который я установил, должен был удержать мастера стадии Золотого Ядра. У тебя едва сформирована Основа, и твои каналы перекрыты браслетами. И все же ты здесь.

Он подошел вплотную, и я почувствовала запах морозного ветра, крови и сандала, исходящий от него. Шан Гуань огромной подавляющей горой нависал надо мной.

– Ты использовала артефакт? Талисман, который дал тебе отец? – Он протянул руку, требуя ответа. – Отдай мне то, что ты прячешь.

– У меня ничего нет, – покачала головой. – Барьер… был несовершенен. Я просто нашла путь.

– Несовершенен? – Его брови поползли вверх. Это было бы смешно, если бы не было так страшно. Великий Судья оскорбился за свою магию. – Ты смеешь утверждать, что моя техника имеет изъяны? Девчонка, которая даже меч держать не умеет?

– У всего есть изъяны, господин, – парировала я, глядя ему в глаза. – Даже у Небесного Закона. В вашем плетении был изъян в потоке Огня. Вероятно, вы были утомлены или раздражены, когда создавали его. Чувства влияют на узор ци. Гнев делает плетение жестким, но хрупким.

Шан Гуань молчал, глядя на меня сверху вниз. В его глазах читалось недоверие, смешанное с оцепенением. Никто никогда не смел судить его духовное мастерство.

Внезапно он жестко перехватил мое запястье, но не заламывая руку. Его пальцы легли на мой пульс. Ледяная волна его ци ворвалась в мое тело, проверяя меридианы, ища скрытые артефакты или следы чужой магии. Это было больно и унизительно, словно обыск изнутри. Я вскрикнула, пытаясь вырваться, но он держал крепко.

– Чисто, – пробормотал он, отпуская мою руку. На его лице отразилось искреннее недоумение. – Никаких артефактов. Твое ядро слабое. Как ты могла увидеть узор потока?

– У меня… высокая чувствительность к теплу, – соврала я, отведя глаза. Я не могла рассказать ему про Истинное Зрение. Не сейчас точно. Он решит, что я опасна, и вырежет мне глаза. – Я почувствовала, где стена холоднее.

Он сузил глаза, явно не веря, но не имея доказательств обратного. Затем его взгляд упал на свиток, который я все еще сжимала за спиной.

– Что это? – Он вырвал пергамент из моих пальцев раньше, чем я успела среагировать. – «Запрещенные виды растений»… – Его лицо потемнело. Он отшвырнул свиток на ближайший стол, словно тот был ядовитой змеей. – Я так и знал. Ты ищешь способы восстановить рецепты своего отца? Или ищешь что-то, чтобы отравить меня, раз уж я не умер от скуки в твоем обществе?

– Я ищу знания! – воскликнула я.

– Знания – это оружие, Лин Юэ, и в твоих руках оно опасно. – Он наклонился ко мне, опираясь руками о полки по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку. Его дыхание коснулось моей щеки. – Зачем ты здесь на самом деле? Следишь? Ищешь грязные тайны о Палате Правосудия?

Я смотрела в его серые драконьи глаза и видела в них не только гнев, но и глубокую застарелую усталость человека, который несет на плечах небо и ждет удара в спину.

И тут мой взгляд скользнул за его плечо на стол, где он, видимо, работал до моего прихода (или просто забыл бумаги здесь. А скорее всего отлучился, и в это время я пришла в библиотеку). Там лежали раскрытые отчеты, карты рек, схемы потоков ци. И один свиток, исписанный красной тушью. Карта течений Белой Реки.

Мое Истинное Зрение сработало моментально. Я увидела разлад. Потоки силы на карте были нарисованы красным, но я знала, что настоящая ци воды в этой местности течет иначе. Рисунок противоречил природе.

– Вы ошибаетесь, – сказала я.

– Что? – Он опешил, отстраняясь. – Я ошибаюсь в том, что ты дочь преступника?

– Нет. Вы неверно поняли путь подземной жилы воды. – Я кивнула в сторону стола за его спиной.

Шан Гуань замер. Он медленно обернулся, проследив за моим взглядом, потом снова посмотрел на меня как на умалишенную.

– О чем ты говоришь? Ты даже не читала этот отчет.

– Заголовок написан достаточно крупно: «Гибель речных духов». И я вижу пометки в углах: «спонтанный разрыв ядра» и «почернение воды», – ответила я, осмелев. – Это не проклятие и не болезнь, а явные признаки отравления. Вы рассчитываете распространение яда, основываясь на скорости течения воды летом, но вы не учли духовную плотность в этот сезон.

– Духовную плотность? – переспросил он с недоверием.

– Сейчас зима, господин Шан. Подземные воды насыщены инь-ци. Вода становится вязкой для духовных техник, скорость распространения любой примеси будет в три раза ниже, но густота – выше. Яд не ушел вниз по течению, как вы думаете. Он осел на дно гораздо ближе к источнику.

Шан Гуань молчал. Он отошел от меня к столу и взял свиток. Его глаза бегали по строкам, вычисляя и проверяя мои слова. Время тянулось вечность. Я слышала, как бьется мое сердце, ударяясь о ребра. Если я ошиблась…

– Вязкость водной ци… – пробормотал он себе под нос.

Шан Гуань схватил кисть и быстро что-то пересчитал, и тут его рука замерла. Он медленно повернулся ко мне. В его глазах больше не было того ледяного презрения, только настороженность и интерес. Хищный интерес ученого, нашедшего нового, неизвестного зверя.

– Откуда ты знаешь о вязкости водной ци? – спросил он. – Твой отец – аптекарь-шарлатан, а не знаток потоков ци. В его книгах о таком не пишут.

– Чтобы сварить качественное противоядие, нужно понимать, как яд движется в крови, – ответила я, не отводя взгляда. – Реки Земли похожи на вены человека, правила одни и те же. Если вы будете искать источник яда там, где указано в этом отчете, в ста ли от города, то найдете только пустую воду. Источник гораздо ближе к стенам столицы, возможно, прямо под ними.

Шан Гуань смотрел на меня так, словно мебель вдруг заговорила и начала цитировать великих поэтов и философов.

– Ты понимаешь, что если ты лжешь, чтобы запутать следствие и отвести подозрения от своего клана… – начал он угрожающе, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

– Я не лгу, проверьте сами. – Сделала шаг вперед, выходя из тени полок. – Вы Небесный Судья и видите ложь. Посмотрите на меня. Я лгу?

Он сузил глаза. Его зрачки снова стали вертикальными. Я почувствовала, как его аура коснулась моей, проверяя и пробуя на вкус. Это было интимно и страшно, словно ледяной ветер прошел сквозь душу, выворачивая наизнанку все потайные карманы. Я не сопротивлялась. Открыла разум, позволяя ему увидеть мою уверенность. Остальное я спрятала.

– Нет, – наконец произнес он, моргнув и возвращая человеческий вид глазам. – Ты веришь в то, что говоришь.

Он бросил кисть на стол. Чернильная капля растеклась по карте, как черная кровь.

– Ты нарушила мой прямой приказ. И ты взломала мой барьер. Не знаю как, но я выясню. А также ты проникла в закрытые ряды библиотеки. За это полагается наказание плетьми или заключение в тюрьму.

Я сжала руки в кулаки, пряча их в широких рукавах. Браслеты пульсировали, предчувствуя беду.

– Но, – продолжил Шан Гуань, и тон его голоса изменился, став задумчивым, – ты нашла ошибку, которую пропустили три моих лучших следопыта. Ошибку, которая могла стоить мне месяца поисков впустую и новых жертв. – Он подошел ко мне. Теперь от него не исходила угроза, он скорее изучал. – Кто ты такая, Лин Юэ? Бесполезная дочь, которую отдали в уплату долга? Или что-то другое?

– Я та, кто хочет выжить, – ответила честно. – И та, кто не хочет, чтобы ее мужа убили неизвестным ядом, потому что тогда меня обвинят в соучастии и казнят.

Едва заметно уголок его губ дрогнул. Это не выглядело улыбкой, но это было первое человеческое выражение на его лице за все время нашего знакомства.

– Разумное своеволие. Это я могу понять. Это надежнее, чем пустая покорность или притворная преданность. – Он взял со стола свиток о запрещенных растениях, который ранее отшвырнул, и протянул мне. – Забирай и уходи.

Моргнула, не веря своим ушам. Я ожидала удара, приказа страже, новой порции унижений, но ничего из этого не последовало.

– Вы… вы не накажете меня?

– Я сказал: уходи, пока я не передумал. – Он отвернулся к столу, снова погружаясь в работу. – Но, Лин Юэ… – Я замерла у двери, сжимая свиток как щит. – Если ты еще раз выйдешь из павильона без разрешения, я поставлю такой барьер, который не сможет взломать даже сам Император. И не надейся на мою усталость или головную боль. Я лично закую этот дом в вечный лед.

– Поняла, – тихо ответила я.

– И еще. – Он не оборачивался. – Если в будущем ты снова увидишь ошибку в моих свитках… говори мне об этом сразу, а не жди, пока я поймаю тебя на месте преступления.

– Я учту. – Поклонилась и вышла из библиотеки, прижимая к груди свиток. Ноги были ватными, спина взмокла от холодного пота.

Я прошла через двор, проскользнула обратно через все еще существующую щель в барьере. Шан Гуань мог бы захлопнуть эту ловушку одним движением мысли, даже находясь в башне, но он позволил мне вернуться.

Рухнула на ступени своего павильона. Я была жива и, кажется, только что выиграла первое столкновение в игре с Ледяным Драконом. Он не признал меня равной, но перестал считать меня пустым местом. Теперь я была для него загадкой, а загадки Судья Шан Гуань, как и любой хищник с острым умом, любил больше всего на свете.

Развернула свиток. Теперь у меня есть знания. Я выяснила название яда и то, что мой муж достаточно умен, чтобы слушать доводы разума, даже если они исходят от врага. Это был призрачный, тонкий, как лезвие ножа, шанс исправить свое положение.

Глава 5

Свиток, который я украла… нет, одолжила ради общего блага, жег мне руки даже сквозь бумагу. Я сидела за низким столиком при свете единственной чадящей сальной свечи. Воск капал на столешницу, застывая уродливыми бурыми наплывами, похожими на запекшуюся кровь. В Бамбуковом Павильоне было холодно, ветер, усилившийся к ночи, выл в щелях стен, как голодный дух, требующий подношения.

Но меня знобило не от холода. Я вчитывалась в тусклые, местами стертые от времени иероглифы, описывающие свойства Теневого Первоцвета, и с каждой строчкой ледяной ком в моем желудке становился тяжелее.

«Яд действует в три этапа, – гласил древний текст, написанный рукой неизвестного мастера. – Первый: Ложное Очищение. Жертва чувствует небывалую легкость в теле, обманчивое ощущение кристально чистой энергии. Ци течет свободно, но это обманчивая свобода перед крахом. Второй: Ледяной Озноб. Тело начинает отвергать собственную ци, воспринимая ее как вражескую стихию. Меридианы сжимаются, вызывая ощущение смертельного холода».

Я перевела взгляд на следующую строку, и мои пальцы непроизвольно сжали край пергамента.

«Третий: Взрыв Ядра. Каналы не выдерживают напряжения, превращаясь в труху, а духовная сила, сжатая до предела, вызывает всплеск, разрывающий плоть и душу носителя. Чем сильнее ядро, тем больше всплеск».

Но самое страшное было в приписке на полях, сделанной киноварью: «Предостережение! Ни в коем случае не использовать согревающие эликсиры или техники Огня на второй стадии. Яд маскируется под холод инь, но его природа – искаженный ян. Огонь лишь ускорит распад».

Посмотрела на пол, под которым, надежно укрытый моим барьером и запечатанный в кувшин, спал черный корень. Кто-то выращивал здесь смерть, и этот кто-то был очень терпелив и жесток.

Свернула свиток и спрятала его в рукав. Нужно попытаться уснуть. Завтра Шан Гуань может прийти с проверкой, и я должна выглядеть не как заговорщица, проведшая ночь над запретными текстами, а как покорная жена, смирившаяся со своей участью.

Погасила свечу, густая и плотная темнота мгновенно затопила покои. Я легла, натянув тонкое одеяло до самого подбородка. Брачные браслеты, напитавшись ночным холодом, обжигали запястья, напоминая о моем положении.

Снаружи завыл ветер, и вместе с ним до меня донеслись звуки, которых не должно быть в спящей резиденции Небесного Судьи. Крики, топот десятков ног, бегущих по обтесанному камню, и тревожный низкий гул сигнального гонга. Я резко села, сердце заполошно забилось, ударяясь о ребра.

– Что происходит?

Метнулась к окну, отодвигая бумажную створку. В главном дворе Облачной Резиденции, обычно погруженном в строгий, почти могильный полумрак, сейчас царил хаос. Полыхали факелы, их рыжее пламя металось на ветру, выхватывая из темноты фигурки людей. Десятки слуг бегали туда-сюда, как муравьи, чей дом разворошили палкой.

Стражники в лазурных доспехах Палаты Правосудия вошли через главные ворота. Они несли носилки, покрытые мокрой тканью. Там кто-то очень важный или очень опасный. Я прищурилась, направляя ци к глазам. Браслеты сопротивлялись, вызывая привычную боль, но я продавила энергию через заслон.

«Истинное Зрение. Открыть».

Расстояние было большим, не менее трехсот чжанов, но потоки жизни умирающего духовного существа невозможно спутать ни с чем. Она сияла слишком ярко на фоне ночи.

На носилках лежал не человек. Это был сгусток текучей, переливчатой энергии, похожей на речной поток, заключенный в форму. Дух воды. Вероятно, то существо, о гибели собратьев которого говорилось в отчетах на столе Шан Гуаня. Значит, это свидетель.

Но его аура казалась ужасающей. Она не была чистой и лазурной, как положено духу реки, а мерцала черно-фиолетовым светом, и эти болезненные всполохи были мне знакомы до тошноты. Они точь-в-точь повторяли узор на листьях проклятой травы, спрятанной в моем подполе.

– Второй этап, – прошептала я, прижимая ладонь к холодному краю окна. – Ледяной Озноб.

Я видела, как вокруг носилок суетятся люди в ханьфу с золотой вышивкой на рукавах. Императорские лекари, мастера врачевания, приглашенные Судьей. Перевела взгляд на их руки. Их ауры полыхали ярко-красным и оранжевым.

Огонь. Они собирались использовать огненные техники или согревающие пилюли Солнечного Жара, чтобы спасти замерзающего духа. Они видели озноб и посиневшую кожу и действовали по предписаниям из трактатов: лечить холод теплом.

– Нет… – выдохнула я, и ужас сковал горло. – Не делайте этого. Вы убьете его!

Если они вольют в него энергию ян, он взорвется. Его ядро не выдержит противоборства сил. Он умрет в муках через несколько вдохов, и тайна смертей в реке умрет вместе с ним. А Шан Гуань… Шан Гуань потеряет единственную нить к заговорщикам.

Я метнулась к двери, схватилась за ручку, готовая выбежать наружу. И замерла. «Если ты еще раз выйдешь из павильона без разрешения, я поставлю такой барьер, который не сможет взломать даже сам Император».

Слова Шан Гуаня, сказанные в библиотеке, звенели в ушах громче набата. Он не шутил. Он был в ярости, когда поймал меня в первый раз. Если я сейчас выбегу туда, растрепанная, в исподнем, и начну кричать, что лучшие лекари Империи – идиоты, меня никто не послушает.