Лис, который украл моё сердце "

Джи застыла на месте . Слова отца прозвучали как приговор , но она никак не могла рассказать правду ..Студенты проходили мимо, кто-то задел её плечом, но она не замечала. Девушка смотрела в одну точку, чувствуя, как внутри неё всё рушится.

— Пап, я понимаю, что вы хотите отдохнуть, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Но я не могу просто так урезать свои расходы. Я стараюсь…

— Ты всегда стараешься, Джи, — перебил ее Сон Кан Чин, и в его голосе появилось раздражение. — Но мы не видим результатов. Мы даём тебе деньги на жизнь, а ты тратишь их на дорогие продукты и не понять на что ещё. Если ты не можешь контролировать свои траты, мы будем вынуждены сократить твой бюджет. С этого дня он будет урезан на 40 процентов . Тогда мы сможем позволить себе отпуск, который давно планировали.-холодно закончил отец.

Она сжала телефон так сильно, что костяшки побелели. Девушка хотела объяснить, что помогает подруге, но воздух застывал в груди, не давая произнести ни слова. Она чувствовала, как внутри неё поднимается волна отчаяния, смешанная с гневом.

— Сорок процентов? — переспросила она, и её голос задрожал. — Пап, это слишком много! Я не смогу прожить на эти деньги!

— Сможешь, — сказал он холодно. — Ты просто научишься тратить разумно. Мы не можем позволить тебе тратить деньги впустую, когда мы сами планируем отпуск.

— Но я не трачу их впустую! — почти закричала она. — Я покупаю еду, я плачу за квартиру, я…

— Ты платишь за квартиру, которую мы и так оплачиваем, — перебил он. — И у тебя остаются деньги на дорогие продукты и всякую бесполезность, типо алкоголя . Если ты не можешь контролировать свои траты, мы сделаем это за тебя.

— Это несправедливо! — обидчиво высказала она, и слёзы уже подступили к глазам. — Вы не знаете, как я живу! Вы не знаете, через что я прохожу!

— Тогда расскажи нам, — сказал он, и его голос стал жёстче. — Объясни, куда уходят твои деньги. Если у тебя есть уважительная причина, мы подумаем.

Джи открыла рот, чтобы сказать правду о подруге, но тут же передумала , зная, что отец не поймет и обязательно скажет, что ее используют, что она слишком мягкая , и тогда он может урезать бюджет еще сильнее.. Или даже связаться с самой Мин И..

— Нет, — сказала девушка, и голос её стал тихим. — Ничего нет.

— Тогда мы приняли решение, — констатировал отец. — С сегодняшнего дня твой бюджет сокращён на 40%. Мы переведём тебе деньги завтра. Надеюсь, ты научишься планировать.

Он положил трубку.

Джи застыла посреди улицы, глядя на погасший экран телефона, и чувствовала, как внутри разрастается глухая, липкая пустота, поглощая всё, что держало её на ногах. Девушка знала, что это не конец , что ей будет труднее чем раньше и что ей придется сказать Мин И , что она теперь не сможет оплачивать ей квартиру..

Убрав телефон в карман, Сон Джи продолжила путь несмотря на то, что в глазах стояли слезы.

Понимая, что заказов в этот раз, как назло, было немного, девушка расстроилась, но всё же продолжила доставлять то, что требовалось. Она поднялась на третий этаж старого жилого дома — стены были обшарпанными, пахло сыростью и дешёвым табаком. Джи постучалась в нужную квартиру, и дверь открыл мужчина лет сорока, явно выпивший и не следивший за собой: небритый, с мутными глазами и сальной улыбкой.

Нейтрально поздоровавшись, девушка протянула ему пакет с жареной курицей и кимчи и уже хотела пойти обратно, как мужик неожиданно улыбнулся и спросил вкрадчиво:

— Ты такая красивая… не хочешь немного развлечься?

— Думайте, что говорите, — спокойно ответила она, стараясь сохранить самообладание, хотя внутри всё сжалось от страха.

Но в следующую секунду он схватил её за руку, пытаясь затащить в квартиру, и его грязные пальцы скользнули по её талии. Она почувствовала его дыхание на своей шее, и её тело окаменело от ужаса.

— Что вы делаете?! Пустите! — закричала Джи, вырываясь. Резко, со всей силы, она оттолкнула его, и он ударился спиной о стену, сбив с неё дешёвую картину.

Мужчина недобро посмотрел на неё, но студентка уже рванула с места, не оглядываясь. Её сердце колотилось где-то в горле, а ноги сами несли её вниз по лестнице. Пока она бежала по ступенькам, слышала, как он кричит ей вдогонку:

— Ты пожалеешь, сука!

Джи выбежала на улицу, чувствуя, как воздух обжигает лёгкие. Она остановилась, опершись на стену, и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Её руки дрожали, и она сжимала их в кулаки, чтобы унять дрожь.

Не успела Сон Джи прийти домой, как на её телефоне появилось уведомление из приложения доставки. Она открыла его и прочитала: её уволили. По жалобе клиента. Того самого, который пытался её затащить..

Она замерла посреди улицы, глядя в экран, и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, липкое — смесь гнева и отчаяния, которая не находила выхода и душила изнутри. Девушка хотела кричать, но не могла. Хотела плакать, но слёзы не шли. Она просто стояла, сжимая телефон в руке, и чувствовала, как мир рушится вокруг неё.

Джи не пошла домой. Она направилась в местный бар, заказала две бутылки соджу и начала пить. Одна бутылка, вторая. Она не чувствовала вкуса — только горечь, смешанную с отчаянием.

Мысли кружились в голове, как рой потревоженных ос. Она снова видела его лицо — того клиента, чувствовала его прикосновения на своей коже, слышала его слова, которые до сих пор отдавались где-то внутри липким, тошнотворным эхом. И жалоба, которую он написал, будто она была виновата в том, что не позволила собой воспользоваться. Разве это справедливо? Разве можно уволить человека за то, что он отказался быть жертвой?

А потом — отец. Его голос, холодный и ровный, когда он говорил о деньгах, о том, что она тратит слишком много, о том, что ей пора научиться планировать бюджет. Мужчина не знал, что часть этих денег уходит на квартиру Мин И. Он не знал, что она пытается удержать на плаву то, что вот-вот рассыплется.

И Мин И. Джи ещё не сказала ей, что помогала Чэн И с английским. И теперь, когда всё это навалилось разом, она не знала, с чего начать. С каждой мыслью внутри разрасталась пустота, и она не понимала, как можно нести этот груз дальше.

«Чёрт, как всё сложно…» — думала девушка, делая очередной глоток.

Джи чувствовала, как алкоголь обжигает горло, но не приносит облегчения. Мысли путались, и она пыталась найти хоть одну причину, чтобы улыбнуться. Но находила только боль.

Она вышла из бара, слегка пошатываясь, и направилась домой. Её глаза были красными, но она уже не плакала. Студентка чувствовала себя пустой, как будто из неё выкачали все силы..

Глава 18 Исцеление

Джи вошла в квартиру, не сняв обувь. Её шаги были нетвёрдыми, дыхание — прерывистым. Она чувствовала, как внутри неё всё кипит и рушится одновременно, как стены, которые она так долго строила, внезапно упали, похоронив под обломками все её силы. Джи прислонилась спиной к холодной стене прихожей и медленно сползла по ней, опускаясь на пол. Слёзы хлынули из глаз, и она не пыталась их сдерживать.

Она плакала навзрыд, захлёбываясь, чувствуя, как мир сжимается вокруг неё, лишая воздуха.

Ли Хан, который спокойно готовил на кухне, услышал её всхлипывания. Он замер на мгновение, прислушиваясь. Внутри него боролись желание подойти и инстинктивная потребность сохранить дистанцию. Он не привык к чужим слезам, не знал, как на них реагировать, но звук её плача проникал под кожу, заставляя что-то внутри сжиматься.

Лис вышел в коридор и увидел её — сломленную, сидящую на полу, с мокрым от слёз лицом. Его сердце сжалось, и он опустился перед ней на колени, сохраняя небольшое расстояние, но его взгляд был полон внимания и тревоги.

— Что произошло? — спросил парень, и его голос был мягким, но настойчивым, хотя внутри он чувствовал неловкость, почти страх перед её эмоциями.

Девушка подняла на него заплаканные глаза и попыталась заговорить, но слова утопали в рыданиях. Она всхлипывала, сжимая пальцы в кулаки, и её тело дрожало.

— Родители… — выдавила она сквозь слёзы. — Они урезали деньги… Сорок процентов… Они думают, что я трачу всё впустую… А я… я помогаю Мин И… И теперь я не смогу… Она не сможет заплатить за квартиру…

Джи замолчала, пытаясь перевести дыхание, и слёзы снова потекли по её щекам.

— И ещё этот клиент… — продолжала она, и голос её стал ещё более прерывистым. — Он приставал ко мне. Я толкнула его, и он пожаловался. Меня уволили. Я потеряла работу. Всё… всё рухнуло за один день..

Она заплакала ещё сильнее, и он не выдержал. Он сделал то, что никогда не делал раньше — сам притянул её к себе, обнял, игнорируя внутренний голос, который шептал ему отстраниться. Это было неловко, почти неестественно для него, но он чувствовал, что должен. Его руки сомкнулись вокруг неё, и она прижалась к нему, ища утешения. Лис гладил её по спине, по волосам, чувствуя, как его собственная настороженность начинает таять под тяжестью её боли.

— Ты не одна, — сказал он тихо. — Я здесь. Всё будет... — он замолчал, будто не зная, что сказать, и просто сжал её плечо.

Она прижалась к нему, и он почувствовал, как её слёзы пропитывают его рубашку. Хан вытер её слёзы тыльной стороной ладони, затем взял её за руку и повёл на кухню. Это было странно для него — быть тем, кто утешает, но он не мог поступить иначе.

Лис усадил её за стол и поставил перед ней тарелку с горячим супом — её любимым. Он поднёс ложку к её губам, и она послушно открыла рот, позволяя ему заботиться о себе. Каждый глоток супа возвращал ей силы, и она чувствовала, как тепло разливается по телу.

Когда Сон Джи поела, он помог ей подняться и довёл до дивана. Парень аккуратно уложил её, поправил подушку и накрыл пледом. Но когда он хотел отойти, она схватила его за руку, и её взгляд стал умоляющим.

— Не уходи, — прошептала она. — Пожалуйста… просто полежи со мной.

Он замер, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее. Внутри него боролись желание уйти и странное, почти забытое чувство близости. Он неловко лёг рядом, стараясь не касаться её, сохраняя дистанцию, но она сама придвинулась к нему, обняла его и прижалась щекой к его груди. Он почувствовал, как её дыхание становится ровнее, и его рука сама собой легла ей на спину — неуверенно, почти робко. Это было для него необычно — слишком близко, слишком интимно. Он не привык к такому.

Они лежали так несколько минут, и тишина была наполнена теплом, которое согревало их обоих. Она чувствовала, как его рука гладит её по спине, и это успокаивало её, возвращало к жизни.

Затем дыхание студентки выровнялось, и она медленно подняла голову. Её взгляд встретился с его глазами, и что-то изменилось в воздухе между ними. Она смотрела на его губы, и внутри неё поднималось желание, которое она больше не могла сдерживать. Джи медленно, словно во сне, придвинулась к нему и коснулась его губ своими — сначала осторожно, почти робко, словно пробуя на вкус что-то новое и неизведанное. Её поцелуй был лёгким, как прикосновение бабочки, но в нём было столько отчаяния и надежды, что у него перехватило дыхание. Хан замер, чувствуя, как её губы касаются его. Внутри него всё перевернулось. Он не ожидал этого, не был готов. Его первым инстинктом было отстраниться, но что-то остановило его — её тепло, её запах, её беззащитность.

Она углубила поцелуй, и парень почувствовал, как её язык скользит по его губам, прося, умоляя ответить. И он ответил. Его рука скользнула по её спине, притягивая ближе, и он почувствовал, как её тело прижимается к нему. Она начала стягивать с него футболку, и его дыхание участилось.

Он остановил её, чувствуя, как внутри него борются желание и страх. Его голос был хриплым, почти срывающимся:

— Сон Джи… ты сейчас пьяна. Ты уверена, что хочешь этого? Ты не пожалеешь потом?

Она посмотрела на него, и в её глазах была ясность, которой он не ожидал.

— Я хочу этого, — сказала Джи, и её голос был твёрдым, несмотря на алкоголь. — Я уверена. Как никогда.

Она снова потянула его к себе, затягивая в страстный поцелуй. На этот раз лис не сопротивлялся. Он ответил, теряя контроль, чувствуя, как внутри него рушатся последние барьеры.

Хан навис над ней, его руки расстёгивали пуговицы её рубашки. Он целовал её шею, спускаясь к груди, и его язык касался её кожи, вызывая мурашки. Она выгибалась ему навстречу, тихо постанывая, когда его губы находили её соски. Он ласкал их языком, слегка покусывая и посасывая, пока она не начинала дрожать под ним. Его руки гладили её бока, спускаясь к животу, и она чувствовала, как его пальцы чертят узоры на её коже, разжигая огонь внутри . Он целовал её живот, оставляя влажные дорожки, а затем пальцы нашли её бедро ,гладя его, массируя, пока она не начинала теряться в ощущениях.

Его пальцы скользнули между её бёдер, и она почувствовала, как парень находит её клитор, двигаясь нежно, но настойчиво. Она застонала, выгибаясь ему навстречу, и её дыхание сбилось. Он массировал её, чувствуя, как она становится всё более влажной, как её тело откликается на каждое его движение.

Уже не в силах сдерживаться, Джи прошептала: «Давай…» — и он вошёл в неё. Это было медленно, чувственно, и она ощутила , как он наполняет её. Глаза Джи заволоклись пеленой желания, и она обвила его ногами, притягивая ближе, полностью отдаваясь моменту.

— Ещё… — прошептала она, и его движения стали более настойчивыми. Он массировал её клитор, пока она не застонала громче, не выгнулась ему навстречу, чувствуя, как внутри нее нарастает волна. Затем её тело расслабилось, и она почувствовала, как он кончает вместе с ней, прижимая Джи к себе.

Они лежали, тяжело дыша, и она чувствовала, как его тепло согревает её. Он хотел встать, превратиться в игрушку — это было бы безопаснее, привычнее. Лис уже начал отстраняться, когда она снова потянула его за руку, почти засыпая.

— Не уходи, — пробормотала девушка. — Пожалуйста… поспи со мной.

Он замер, чувствуя, как внутри него борются привычка и желание. Усмехнувшись, парень лёг рядом с ней . Она прижалась к нему, положив голову ему на грудь, и он обнял её, чувствуя, как её дыхание становится ровным и спокойным. Хан закрыл глаза, ощущая тепло её тела рядом с собой.

Глава 19 Кофе на столе — и холод в трубке

Утро ворвалось в комнату мягким, ещё несмелым светом, который ложился на пол длинными полосами. Джи открыла глаза и замерла — ощущение чужого тела рядом, воспоминания о том, что было, накатили волной, обжигая изнутри. Она рывком натянула одеяло, словно могла спрятаться от собственных мыслей, и почувствовала, как щёки заливает жар.

Джи лежала голая. И он видел её. Всю.

Она повернула голову — он стоял в дверном проёме, держа в руках поднос. Пар поднимался от чашки с кофе, свежие булочки с сыром лежали рядом с тарелкой рамёна, и он смотрел на неё с той улыбкой, которую она видела всего несколько раз — сдержанной, почти робкой.

— Спасибо, — прошептала она, отводя взгляд. — Ты… ты был первым. Тебе понравилось?

Он поставил поднос на тумбочку и застыл, не зная, куда деть взгляд. Потом провёл рукой по лицу, словно собираясь с мыслями, и тихо сказал:

— Я тоже. — Хан сжал челюсти, будто эти слова дались ему с трудом. — Впервые.

И, не дожидаясь её ответа, отвернулся к окну.

Она смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то новое — не только смущение, но и странное, почти пугающее тепло. Хан был здесь. Он принёс ей завтрак. И даже если он не говорил о чувствах, даже если прятал взгляд, она знала — это был его способ сказать, что она для него важна.

С тех пор лис стал не просто другом, с которым можно было молчать. Он стал тем, кто был рядом даже когда не мог найти слов.

Она взяла ложку и начала есть. Рамён был горячим, булочки свежими, кофе — идеальным. Девушка чувствовала, как силы возвращаются, и с каждой ложкой смущение понемногу отпускало.

Когда Джи доела, она отодвинула поднос и посмотрела на него. Он всё ещё стоял у окна, делая вид, что рассматривает улицу.

— Выйди, пожалуйста — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала. — Я переоденусь.

Хан медленно повернулся, и на его лице промелькнуло то выражение, которое она уже знала наизусть — смесь насмешки и чего-то более тёплого, чего он не показывал другим.

— Я уже всё видел, — сказал он, приподняв бровь.

Она схватила подушку и кинула в него. Он поймал её на лету, усмехнулся, кинул обратно — легко, почти небрежно — и, не говоря ни слова, вышел из спальни, прикрыв за собой дверь.

Она выдохнула, и в этой тишине смешались смущение и что-то тёплое, почти смешное — как будто они оба знали секрет, о котором никто не догадывался.

Джи вышла на кухню, и он уже сидел за столом — книга в руках, взгляд устремлён в страницу, но она знала: он не читал. Она села напротив, чувствуя, как его присутствие заполняет пространство, и, не поднимая глаз, спросила:

— Ты ел?

— Да, — ответил он, переворачивая страницу.

Девушка заметила — он читал одну и ту же строчку уже минуту. Уголок её губ дрогнул, но она ничего не сказала.

Она хотела добавить что-то ещё, но телефон завибрировал, разрезая тишину. Чэн И. Студентка взяла трубку, и его голос ворвался в комнату, наполненный такой искренней радостью, что она невольно улыбнулась.

— Джи! Я пересдал! На высокий балл! Спасибо тебе огромное!

— Поздравляю, Ии, — сказала она, и в голосе её послышалась та искренняя теплота, которую невозможно подделать. — Я правда рада за тебя!

— Я хочу тебя отблагодарить. Может, завтра посидим в баре втроём? Ты, я и Мин И?—предложил он с теплом .

Она замерла. Сердце пропустило удар. Мин И. Она ещё не сказала ей. Она должна была сказать ей сегодня.

— Давай, — сказала Джи, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Я перезвоню.

Она положила трубку и почувствовала себе его взгляд.

— Что-то случилось? — спросил он, и голос его был ровным, но она знала — он заметил её напряжение.

— Нет, — сказала она слишком быстро. — Всё нормально. Я просто… найду новую работу. Всё будет хорошо.

Он смотрел на неё несколько секунд, потом перевёл взгляд на свой телефон.

— Не нужно искать, — сказал Хан, и в голосе мелькнула сухая усмешка. — Зайди в приложение.

Джи удивлённо взяла телефон, открыла приложение — и замерла. Её аккаунт был восстановлен. Она снова могла работать.

— Как? — девушка подняла на него глаза. — Как это возможно?

Он пожал плечами, не глядя на неё.

— Видимо, ты хороший сотрудник, — сказал Хан, и в его голосе она узнала ту самую нотку, которую ждала, сама не зная того.

Джи смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается подозрение. Хан что-то сделал. Она не знала, что именно, но знала — это он.

Девушка наклонилась и коротко поцеловала его в щёку — быстро, почти невесомо, а потом отстранилась и посмотрела на него с хитринкой.

— Спасибо, — сказала она, и в голосе её звучала улыбка.

Лис смотрел на неё, и она сразу узнала этот изгиб губ — тот самый, который появлялся, когда он хотел казаться равнодушным, но не мог.

Они сидели на диване, и на экране телевизора шла дорама — та самая, которую они не досмотрели в прошлый раз. Он молчал, она молчала, но между ними не было неловкости. Только тихое, тёплое присутствие.

Она медленно, почти неосознанно, положила руку поверх его. Пальцы скользнули по его ладони, и она почувствовала, как он замер на мгновение. Её сердце пропустило удар. Она уже хотела убрать руку, извиниться, сказать что-то глупое, чтобы снять напряжение…

Но он не отстранился.

Она почувствовала, как его пальцы дрогнули — коротко, почти незаметно, будто он не знал, что делать. А потом, медленно, словно проверяя, можно ли, они слегка сжались на её руке.

Она замерла, чувствуя, как внутри всё замирает в ожидании. На экране что-то происходило, кто-то говорил, музыка играла, но она не слышала ничего. Только его пальцы на своей ладони.

Она повернулась к нему, но он смотрел в экран, делая вид, что полностью поглощён сюжетом. И только лёгкая улыбка, которую Хан пытался спрятать в уголке губ, выдавала его.

— Ты смотришь? — спросила она, и голос её прозвучал тише, чем она хотела.

— Смотрю, — ответил он, даже не поворачивая головы.

— Ага, — сказала она, и в голосе мелькнула улыбка. — Видно.

Он ничего не ответил. Но его пальцы сжались на её руке чуть сильнее.

Она улыбнулась и отвернулась к экрану. Дорама закончилась. Титры плыли в тишине. А он всё ещё держал её за руку. И она не хотела, чтобы это заканчивалось.

Город постепенно угасал за окном, когда Джи набрала номер Мин И. Она сидела на краю кровати, сжимая телефон, и чувствовала, как внутри нарастает глухая, липкая тяжесть. Она должна была сделать это сейчас. Иначе будет поздно.

— Да? — голос Мин И прозвучал холодно, с едкой ноткой, от которой у Джи сжалось сердце. — Ты хочешь мне что-то сказать? Не про помощь Чэн И случайно?

Джи замерла. Слова застряли в горле, и она поняла — подруга знает.

— Мин И, я хотела тебе сказать, — начала девушка, и голос её дрогнул. — Это была просто помощь. Чэн И попросил, я не могла отказать…

— Он написал мне, — перебила Мин И, и голос её стал острее, больнее. —Похвастался, что сдал английский благодаря тебе. Что ты сидела с ним в кафе, объясняла правила, помогала ему. Я рада за него. И за тебя. За ваши тайные встречи.

— Это было всего два раза, — сказала Джи, чувствуя, как каждое слово вонзается в неё. — Я собиралась тебе сказать. Я.. не думала, что это будет так серьёзно.

Мин И усмехнулась — коротко, безрадостно, и в этой усмешке было столько боли, что у Джи перехватило дыхание.

— Не думала? — переспросила она, и голос её стал почти шёпотом. — Ты всегда так делаешь, Джи. Ты думаешь, что если не скажешь, то ничего не случится. А потом всё рушится. И я узнаю последней.

— Это не так, — сказала Джи, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Ты моя подруга. Ты всегда была моей подругой. Я не хотела тебя обидеть.

— Но ты обидела, —ответила Мин И. И в голосе её больше не было злости. Только усталость. Такая глубокая, что Джи на мгновение забыла, как дышать. — Ты всегда меня обижаешь, Джи. Не специально. Но обижаешь.

— Мин И…

— Значит, не подумала, — перебила она, и голос её стал холодным, почти ледяным. — Понятно.

И она сбросила трубку.

Джи смотрела на погасший экран, и мир вокруг перестал существовать. Она хотела перезвонить, но пальцы не слушались. Слова умерли где-то в горле, а внутри разрасталась пустота — глухая, липкая, медленно поглощающая всё, что оставалось от надежды.

Часы тянулись медленно, и тишина в комнате становилась всё тяжелее. Когда телефон наконец завибрировал, Джи посмотрела на экран и на мгновение задержала дыхание. Чэн И. Она взяла трубку, и его голос ворвался в тишину — взволнованный, сбивчивый, полный вины, которую он не мог скрыть.

— Джи, прости, — сказал он, и в голосе его было столько искреннего сожаления, что ей стало ещё хуже.— Я не знал, что ты не сказала. Просто обрадовался, что пересдал, и написал ей… Я хотел поделиться, хотел, чтобы она тоже знала. Я не думал, что так выйдет.

Она сжала телефон крепче, чувствуя, как внутри поднимается усталость.

— Всё нормально, — сказала Джи, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты не виноват. Я должна была сказать ей раньше.

— Но я должен был спросить тебя, — продолжал он, и голос его стал тише. — Должен был понять, знает ли она. Я просто… я был так рад, что не подумал. Прости, Джи. Правда.

Она слышала, как он тяжело дышит в трубку, как его голос срывается на каждой фразе. Он извинялся снова и снова, но она почти не слышала его. Девушка смотрела в стену, чувствуя, как внутри разрастается глухая, липкая усталость.

— Мы помиримся, — сказала она тихо, и в голосе её не было уверенности. — Просто нужно время.

Он замолчал. А потом тихо сказал:

— Ты держись.

Она не ответила. Просто положила трубку и снова уставилась в одну точку, чувствуя, как внутри неё становится пусто.

Глава 20 «Ты не одна»

Два дня. Каникулы только начались, и университет опустел, оставив её наедине с тишиной и мыслями, которые не хотели замолкать.