Нервная система говорит

Олеся открыла календарь. Четыре поздних вечера совпадали с подготовкой отчёта. Но и это не стало готовой причиной всего самочувствия. Нагрузка могла иметь значение; одновременно оставались другие обстоятельства, а часы не знали содержания её дня.

— Они знают, когда я двигаюсь.

— Они не знают, почему ты не двигаешься, — сказала Анна. — Лежишь без сна, читаешь, болеешь, отдыхаешь или устройство просто не получило хороший сигнал.

## Ошибка не делает число случайным

Игорь нарисовал над часами большой знак плюс-минус.

— Напишем: «У всех трекеров есть погрешность».

— Этого мало, — сказала Вера. — Посетитель прочитает как скидку на несколько процентов и продолжит верить, что смысл числа точен.

Погрешность измерения была только одной границей. Ещё оставалась вариативность самого человека. Пульс и интервалы между ударами менялись во времени; сон не повторялся как лабораторный образец. Была алгоритмическая граница: устройство классифицировало сигнал по правилам, которые могли обновляться и часто не были полностью открыты пользователю. Наконец, существовала граница интерпретации: даже безошибочное число не отвечало автоматически на вопрос «почему?».

Команда собрала четыре карточки.

Получение сигнала. Что датчик фактически регистрирует и при каких условиях.

Расчёт. Как из сигнала получают пульс, интервалы сна, стадию или производный балл.

Обычная изменчивость. Насколько показатель колеблется у одного человека и между людьми.

Смысл для решения. Проверялось ли, что именно это число помогает принять именно такое решение.

— Последняя карточка самая неприятная, — сказал Игорь. — Пользователь думает, что если измерение точное, рекомендация тоже точная.

— А это два разных вопроса, — ответила Анна.

Термометр может достаточно точно измерить температуру, но одно значение не устанавливает причину лихорадки. Так же и хорошее совпадение оценки пульса с эталонным измерением не превращает пульс в тест на скрытую травму. Надёжность измерения не равна доказанности объяснения.

Олеся листала предыдущие недели. После одной особенно низкой оценки она чувствовала себя нормально. После высокой — весь день клевала носом.

— Тогда приложение ошиблось?

— Не обязательно, — сказала Анна. — Возможно, измеренный набор данных и твоё дневное самочувствие отвечают на разные вопросы. Возможно, повлияли условия измерения. Возможно, итоговый балл не предназначен для точного предсказания каждого дня. Надо смотреть, какое обещание вообще заявлено и проверено.

Игорь стёр знак плюс-минус. Вместо него появился вопрос: «Ошибка в чём — в сигнале, расчёте, сравнении или выводе?»

## Вариабельность без шкалы характера

Больше всего Олесю тревожил не сон, а ночная вариабельность.

— У подруги почти вдвое выше. Она говорит, у неё поэтому устойчивая нервная система.

— На одинаковом устройстве? — спросил Игорь.

— Нет.

— В одинаковое время?

— Одновременно мы точно не спим.

— Одним показателем?

Олеся посмотрела в приложение и не нашла названия метрики.

Слово «вариабельность» звучало как общий запас гибкости: чем больше, тем лучше. Но под ним скрывались разные способы считать изменчивость интервалов. Значения зависели от метода записи и анализа, а переносимость числа из одного протокола в другой нельзя было предполагать. Даже при сопоставимом измерении различие между людьми не становилось рейтингом психологической силы.

— Значит, высокая не всегда хорошая? — спросила Олеся.

— Нельзя превращать направление одного показателя в универсальную моральную шкалу, — сказала Анна. — Клинический смысл зависит от вопроса, популяции, качества сигнала и контекста. А слова «устойчивая нервная система» здесь вообще нет в исходном измерении.