Второй шанс Снежной королевы

Она начала считать. Две тысячи калорий в день — минимум для взрослого человека в условиях холода. В реальности нужно больше, потому что организм тратит огромное количество энергии на поддержание температуры тела, но две тысячи — базовая цифра. Это примерно пятьсот граммов крупы, плюс жиры, плюс белок. На год — сто восемьдесят килограммов крупы только на одного человека. Плюс консервы, плюс сублиматы, плюс масло, сахар, соль, специи. Плюс витамины — без них через несколько месяцев начнётся цинга, и никакое укрытие не спасёт.

Много. Очень много. Но хранилище — бесконечное. Главное — успеть купить и не привлечь внимание.

Она подчеркнула последнюю фразу дважды.

Не привлечь внимание.

Это было критически важно. Если соседи — или кто угодно — узнают, что она скупает тонны продуктов, начнутся вопросы. А вопросы приведут к выводам. А выводы — к тому, что в момент катастрофы все будут знать: у Эльзы есть запасы. И тогда никакие бронированные двери не помогут.

Значит — маленькие партии. Разные магазины. Разные районы города. Никаких оптовых закупок под своим именем. Наличные, где возможно. Никаких карт лояльности, никаких накопительных скидок, никаких следов.

И хранилище. Главное преимущество — всё исчезает мгновенно. Купила, вышла за угол, открыла портал, убрала. Никаких коробок в подъезде, никаких подозрительных доставок, никаких переполненных кладовок.

Эльза допила кофе и посмотрела в окно. Напротив торгового центра был строительный гипермаркет «Мастер». Дальше по улице — продуктовый оптовик. Ещё дальше — аптечная сеть с хорошим ассортиментом.

Маршрут на сегодня определён.

Она расплатилась наличными, оставила чаевые — зачем, если мир всё равно закончится? — по привычке, наверное — и вышла на улицу.

Первая остановка — продуктовый гипермаркет на окраине города, куда Эльза никогда раньше не ездила.

Она выбрала его специально: большой, анонимный, с огромным потоком покупателей, где никто не запомнит девушку с тележкой, полной крупы. Добиралась на такси — метро оставляет цифровой след через карту, а такси можно оплатить наличными.

Внутри — привычный гул большого магазина: музыка из динамиков, скрип тележек, запах свежего хлеба из пекарни у входа. Эльза взяла тележку и пошла вдоль рядов, стараясь не торопиться.

Крупы. Рис — длиннозёрный, в килограммовых пачках. Она брала по три-четыре пачки, не больше, чтобы тележка не выглядела подозрительно. Гречка. Овсянка. Пшено. Перловка. Макароны — спагетти, рожки, спирали, без разницы, главное — сухие, компактные, калорийные.

Консервы. Тушёнка — говяжья, свиная. Рыбные — сайра, скумбрия, тунец. Фасоль в томатном соусе. Горошек. Кукуруза. Сгущённое молоко — не для удовольствия, а как концентрированный источник калорий и сахара.

Масло. Подсолнечное в пластиковых бутылках — литровых, чтобы удобнее хранить. Оливковое — дороже, но дольше хранится. Топлёное масло — практически вечное.

Сахар. Соль. Мёд — натуральный, в стеклянных банках. Мёд не портится тысячелетиями; археологи находили его в египетских гробницах — съедобный.

Чай. Кофе — растворимый, в больших банках. Сухое молоко.

Витамины. Мультивитаминные комплексы — пять упаковок. Аскорбиновая кислота — отдельно, много. Витамин D — критически важен при отсутствии солнечного света. Рыбий жир в капсулах.

Эльза методично складывала товары в тележку, следя за тем, чтобы общий объём выглядел нормально — как будто она закупается на большую семью или готовится к долгой поездке на дачу. Никто не обращал на неё внимания. Кассир — уставшая женщина лет сорока — пробила всё без единого вопроса, без единого взгляда. Двенадцать тысяч рублей наличными. Эльза забрала четыре больших пакета и вышла на парковку.

Нашла слепую зону — угол между мусорными контейнерами и стеной, где не было камер наблюдения. Поставила пакеты на асфальт. Огляделась — никого. Открыла портал.

Голубоватое мерцание, бесконечная пустота за краем. Она засунула первый пакет — он исчез, словно провалился в озеро без ряби. Второй. Третий. Четвёртый. Три секунды — и руки пустые.

Эльза закрыла портал, подняла голову и посмотрела на небо. Серое, обычное, мартовское. Ни облачка, ни снежинки.

Ещё сорок три дня, — подумала она.

И поехала в следующий магазин.

К вечеру первого дня она побывала в семи точках.

Два продуктовых гипермаркета. Аптека. Хозяйственный магазин. Магазин туристического снаряжения. Строительный рынок. Ещё одна аптека — в другом районе.

В хранилище лежали: сорок килограммов круп разных видов, двадцать четыре банки консервов, десять литров растительного масла, пять килограммов сахара, три килограмма соли, два килограмма мёда, восемь упаковок витаминов, три литра антисептика, четыре рулона бинтов, две упаковки антибиотиков широкого спектра — продавались без рецепта, спасибо аптечным сетям, — пачка обезболивающих, упаковка жаропонижающих, термобельё — два комплекта, — спальный мешок с температурным рейтингом минус тридцать, туристическая горелка — вторая, на всякий случай, — десять баллонов газа к ней, два фонаря, запас батареек, мультитул, набор отвёрток, моток верёвки, рулон армированного скотча и пятьдесят метров полиэтиленовой плёнки.

Это был один день. Первый из сорока трёх.

Эльза сидела в своей квартире, на кухне, перед тарелкой с пастой, которую разогрела в микроволновке, и смотрела в блокнот. Напротив каждого купленного пункта стояла галочка. Напротив каждого некупленного — прочерк. Прочерков было в десять раз больше, чем галочек.

Мало. Катастрофически мало. При таком темпе мне не хватит времени.

Она поставила вилку и задумалась. Проблема была не в деньгах — у неё были накопления, и она была готова потратить всё до копейки. Проблема была в логистике.

Мелкие закупки в розничных магазинах — это безопасно, но медленно. За один заход она могла унести четыре-пять пакетов, не вызывая подозрений. Десять заходов в день — это предел, учитывая время на дорогу, поиск слепых зон для открытия портала, физическую усталость.

Нужно масштабироваться. Но как — без привлечения внимания?

Она открыла ноутбук и начала искать. Оптовые базы. Мелкооптовые склады. Онлайн-магазины с доставкой крупных партий. Ликвидационные распродажи. Фермерские хозяйства с прямыми продажами.

Оптовые базы — опасно. Там есть учёт, камеры, документы. Если кто-то потом начнёт расследование — «кто скупил тонну тушёнки за неделю до конца света?» — следы приведут ко мне.

Онлайн-заказы — то же самое. Цифровой след. Адрес доставки. Привязанная карта.

Значит — наличные. Мелкие партии. Разные точки. Ротация маршрутов. Каждый день — новый район.

Она начертила карту города от руки, разделив его на секторы. В каждом секторе отметила крупные магазины, аптеки, строительные рынки, хозяйственные точки. Каждый сектор — один день. Двадцать секторов — двадцать дней ротации. Потом можно начать сначала: за три недели кассиры забудут её лицо.

Параллельно — укрепление квартиры. Это сложнее, потому что стройматериалы нельзя пронести мимо соседей незаметно. Ремонтные бригады будут заходить в подъезд, соседи будут видеть, слышать, спрашивать.

Она задумалась. В прошлой жизни квартира не была укреплена — обычные стены, обычная дверь, обычные окна. Когда мир рухнул, единственным, что отделяло её от хаоса, была тонкая деревянная дверь с дешёвым замком. Марк даже не потрудился её взламывать — она сама впустила его.

В этот раз дверь будет другой. И стены. И всё остальное.

Но соседи…

Эльза отложила блокнот и прошлась по квартире. Три комнаты. Кухня. Ванная. Коридор. Высокие потолки, большие окна, качественная отделка — элитный дом, элитная квартира. Стены — бетон и гипсокартон. Перекрытия — железобетонные плиты. Входная дверь — стальная, но стандартная, из тех, что ставят застройщики, чтобы поставить галочку в рекламном буклете.

Нужно обшить стены, пол и потолок металлом. Толстым. Достаточно толстым, чтобы выдержать попытку взлома ломом или автогеном. Установить бронированную дверь — настоящую, не декоративную. Усилить оконные проёмы — хотя на четырнадцатом этаже окна менее уязвимы, чем дверь, но в условиях ледникового периода главная угроза от окон — теплопотери. Значит — утепление, герметизация, возможно — полная заделка нескольких окон.

И всё это нужно замаскировать под обычный ремонт.

Она открыла интернет и начала искать подрядчиков. Не крупные компании — слишком много бюрократии, слишком много документов. Частные бригады. Те, которые работают за наличные и не задают лишних вопросов.

«Капитальный ремонт трёхкомнатной квартиры. Усиление стен, замена двери, утепление, звукоизоляция. Оплата наличными. Работа в сжатые сроки.»

Она нашла три номера, сохранила, решила позвонить утром. Потом закрыла ноутбук, убрала тарелку в раковину и пошла в душ.

Горячая вода текла по плечам, и Эльза стояла под ней, закрыв глаза, чувствуя, как тепло проникает в мышцы, в кости, в ту часть тела, которая помнила холод прошлой жизни и, кажется, никогда не сможет согреться до конца.

Сорок два дня.

На второй день она начала с денег.

Банк открывался в девять. Эльза была у дверей в восемь пятьдесят, с паспортом и решимостью, которую сотрудница банка — полная женщина с лакированными ногтями и бейджиком «Ирина» — приняла за нетерпение.

— Хочу снять наличные, — сказала Эльза.

— Сумма?

— Всё.

Ирина подняла глаза от монитора.

— Простите?

— Весь остаток на счёте. Полностью. Наличными.

Ирина посмотрела на экран. Потом снова на Эльзу. На экране, видимо, была цифра, которая заставила её выпрямиться в кресле.

— Это… довольно крупная сумма. Вы уверены? Для снятия такого объёма наличных нам нужно оформить заявку, это может занять один-два рабочих дня, и, возможно, потребуется объяснение цели…

— Ремонт квартиры, — сказала Эльза ровным голосом. — Капитальный. Бригада работает только за наличные.

— Понимаю, но банк обязан…

— Это мои деньги. Я хочу их забрать. Оформляйте заявку.

Ирина посмотрела на неё ещё секунду — оценивающе, с тем выражением, которое бывает у людей, когда они решают, стоит ли спорить. Решила, что не стоит. Начала печатать.

— Завтра после обеда, — сказала она. — Мы подготовим сумму.

— Хорошо.

Эльза вышла из банка и остановилась на ступенях. Утренний город шумел вокруг неё: автобусы, пешеходы, собачники с поводками, курьеры на самокатах. Нормальная жизнь. Последние нормальные дни.

Деньги. Через два месяца они превратятся в бумагу. Но сейчас, прямо сейчас, они — единственный ключ к выживанию. Каждый рубль, не потраченный на подготовку, — это рубль, выброшенный в пропасть.

У неё было чуть больше двух миллионов рублей — накопления за пять лет работы аналитиком в консалтинговой компании. Хорошая зарплата, скромный образ жизни, привычка откладывать. В прошлой жизни эти деньги так и остались на счёте — мёртвые цифры в мёртвой банковской системе.

В этой жизни я потрачу каждую копейку. На еду. На металл. На инструменты. На всё, что можно купить за деньги, пока деньги ещё что-то значат.

Пока заявка обрабатывалась, Эльза поехала на строительный рынок. Не «Мастер» — тот был слишком близко к дому. Крупная барахолка на промышленной окраине, где в ангарах и контейнерах продавалось всё: от гвоздей до бетономешалок.

Она ходила между рядами, трогала металлические листы, разговаривала с продавцами, запоминала цены. Стальной лист два миллиметра — подойдёт для пола, но не для стен. Три миллиметра — лучше, но тяжелее. Четыре-пять миллиметров — серьёзная защита, но монтаж потребует профессиональной бригады и сварки.

Сварка — значит шум. Шум — значит внимание.

Она остановилась у прилавка с крепежом и задумалась. Вариант: болтовое соединение. Тише, чем сварка, но менее надёжно. Хотя — если использовать достаточное количество болтов и добавить герметик, конструкция будет почти монолитной.

А что, если использовать и то, и другое? Сварку — для основного каркаса, когда можно замаскировать шум под ремонт. Болтовое крепление — для внутренней обшивки, которую можно делать в любое время.

Она поговорила с мужчиной, торговавшим стальным прокатом. Грузный, загорелый, с руками, покрытыми мелкими ожогами и ссадинами — явно из тех, кто работает с металлом, а не просто продаёт его.

— Три на полтора метра, толщина четыре миллиметра, — сказала Эльза. — Сколько у вас есть?

Мужчина посмотрел на неё с интересом.

— А вам сколько нужно?

— Много. Обшиваю помещение — стены, пол, потолок.

— Бункер строите? — Он улыбнулся, показав золотой зуб.

Эльза не улыбнулась.

— Студия звукозаписи, — сказала она. — Звукоизоляция.

— А-а, — протянул он, теряя интерес. — Ну, для звукоизоляции четвёрка — перебор. Двойки хватит.

— Мне нужна четвёрка. Сколько листов можете подготовить за неделю?

Они договорились на тридцать листов с доставкой в два этапа. Оплата наличными. Мужчина не спрашивал паспорт, не просил подписывать договор. Строительный рынок — это другая вселенная, где бумажный след — роскошь, а не обязанность.

Доставка. Вот где проблема.

Тридцать стальных листов нельзя пронести мимо соседей незаметно. Нельзя занести в лифт — он не выдержит веса. Нельзя поднять по лестнице без бригады грузчиков, которые будут пыхтеть, ругаться и привлекать внимание всего подъезда.

Значит — дробить доставку. Пять-шесть листов за раз. Поздно вечером или рано утром, когда подъезд пуст. И придумать легенду.

Она уже знала, какую. Ремонт. Капитальный ремонт квартиры — это то, что делает каждый второй житель элитного дома. Шум, пыль, рабочие с инструментами — привычное зло, на которое ворчат, но не обращают серьёзного внимания.

Я объявлю ремонт. Найму бригаду. Они будут заходить и выходить, таскать материалы, шуметь дрелью. А я буду использовать это как прикрытие для настоящей работы.

На третий день Эльза забрала деньги из банка — толстую пачку купюр, уложенную в непрозрачный пакет, — и позвонила бригаде.

Бригадира звали Олег. Крепкий мужчина лет сорока пяти, молчаливый, с жёсткими глазами и привычкой оценивать помещение одним взглядом, как хирург оценивает пациента перед операцией.

— Обшивка стен, пола и потолка металлом, — сказала Эльза, когда он пришёл на осмотр. — Все три комнаты, кухня, коридор, ванная.

Олег обошёл квартиру, постучал по стенам, потрогал перекрытия.

— Зачем? — спросил он.

— Звукоизоляция.

— Звукоизоляция — это минеральная вата и гипсокартон. Металл звук отражает, а не гасит.

Эльза посмотрела на него. Олег был из тех людей, которые знали своё дело и не терпели глупости. С такими нужно было говорить прямо — но не слишком прямо.

— У меня есть причины, — сказала она. — Я хочу, чтобы стены, пол и потолок были обшиты стальным листом четыре миллиметра. Поверх — декоративная отделка: гипсокартон, обои, ламинат, плитка в ванной. Чтобы снаружи выглядело как обычный ремонт. Плюс — замена входной двери на усиленную. И утепление по всему периметру.

— Это дорого, — сказал Олег.

— Я знаю.

— И тяжело. Металл на потолок — это серьёзная нагрузка на перекрытия. Нужно рассчитать, выдержит ли плита.

— Дом монолитно-каркасный, перекрытия железобетонные, расчётная нагрузка — шестьсот килограммов на квадратный метр. Я проверяла. Металл четвёрка весит тридцать один и четыре десятых килограмма на квадратный метр. С учётом каркаса и крепежа — максимум пятьдесят. Запас более чем достаточный.

Олег посмотрел на неё иначе. Не с подозрением — с уважением.

— Вы инженер?

— Аналитик. Я умею считать.

Он помолчал. Потом назвал цену. Эльза не торговалась.

— Когда начнёте?

— Послезавтра. Материал ваш?

— Материал мой. Первая партия будет завтра вечером.

— Сроки?

— Максимум три недели. Чем быстрее — тем лучше. Работайте сколько нужно часов в день. Доплачу за сверхурочные.

Олег кивнул. Они пожали руки. Когда он ушёл, Эльза стояла посреди пустой квартиры и смотрела на стены, которые через три недели станут бронёй.

Сорок дней.

Следующие две недели слились в непрерывный поток действий, расчётов и маршрутов.

Утро — закупки. Эльза вставала в шесть, выходила из дома к семи и до полудня объезжала два-три магазина. Каждый день — новый сектор города. Каждый раз — другая одежда, другая причёска, другой стиль. Не потому что она боялась камер наблюдения — хотя и это тоже, — а потому что привычка к осторожности уже стала частью её новой личности.

Она покупала методично, по списку, вычёркивая пункты с удовлетворением хирурга, зашивающего рану. Продукты: мешки крупы — рис, гречка, овсянка, чечевица, горох. Консервы — мясные, рыбные, овощные, фруктовые. Сухое молоко. Яичный порошок. Сублимированные продукты — дорогие, но компактные и вечные. Растительное масло — десятки литров. Мёд — килограммами. Сахар, соль, специи — мешками. Чай, кофе — коробками. Мука — для тех случаев, когда появится возможность что-то испечь. Дрожжи — сухие, в герметичных пачках. Шоколад — горький, высококалорийный, в фольге.

Вода: фильтры — несколько систем разных типов, на случай если одна откажет. Таблетки для обеззараживания. Ёмкости — складные, пластиковые, от пяти до двадцати литров. Портативный опреснитель — на случай, если придётся топить лёд, который мог содержать примеси.

Медикаменты: антибиотики — каждый вид, который можно купить без рецепта или с рецептом от сговорчивого врача. Обезболивающие. Жаропонижающие. Противовоспалительные. Антигистаминные. Дезинфицирующие средства — литры. Бинты, пластыри, хирургические нити, скальпели. Шовный материал — на случай, если придётся зашивать рану. Она надеялась, что не придётся, но в прошлой жизни надежды стоили дёшево.

Инструменты: молотки, топоры, пилы — ручные и электрические. Мультитулы — три штуки, разных размеров. Наборы ключей, отвёрток, плоскогубцев. Моток стальной проволоки. Несколько мотков верёвки разной толщины. Изолента. Армированный скотч. Монтажная пена — десятки баллонов. Герметик. Силикон. Клей — строительный, эпоксидный, моментальный.

Тепло и электричество: бензиновый генератор — компактный, но мощный. Бензин — канистрами, осторожно, в небольших количествах. Газовые баллоны — стандартные, для плиты и горелки. Солнечные панели — не пригодятся в вечной мгле, но на первое время, пока небо ещё пропускает свет. Аккумуляторы — литий-ионные, большой ёмкости. Светодиодные лампы — десятки, они потребляют минимум энергии. Свечи — сотни, как резервный вариант.

Одежда: термобельё — несколько комплектов. Пуховики. Тёплые ботинки — две пары, с запасом на износ. Шерстяные носки — десятки пар. Перчатки, шапки, шарфы. Балаклавы — на случай, если придётся выходить в экстремальный мороз.

Всё, что она покупала, исчезало в хранилище в течение минут. Четыре пакета из супермаркета — раз, и пусто. Канистра с бензином — раз, и пусто. Рулон утеплителя — раз. Она научилась открывать портал за секунду, безошибочно, как достают телефон из кармана: жест правой рукой, мысленный импульс, голубоватое мерцание, пустота принимает груз.

День. Семнадцать магазинов, аптек и рынков — за одиннадцать дней, ни разу не повторившись.

Двадцать восемь дней до катастрофы.

Параллельно шёл ремонт.

Бригада Олега работала быстро и профессионально. Три человека — сам Олег, его помощник Серёга и сварщик Виталий — приходили к восьми утра и уходили в девять вечера. Квартира наполнялась запахом металла, звоном болтов, гулом дрели и треском сварочного аппарата.

Первой обшили стену, выходящую в коридор — ту, где была входная дверь. Олег снял старую дверь, расширил проём и установил новую — заказную, из стали толщиной восемь миллиметров, с тремя контурами уплотнения, внутренним засовом и механическим замком, который не зависел от электричества. Дверь весила двести килограммов и выглядела как вход в банковское хранилище. Снаружи её закрыли декоративной панелью под дерево — дуб, благородный, дорогой, совершенно обычный для элитного дома.

— Хорошая дверь, — сказал Олег, отступив на шаг и оценив результат. — От танка не спасёт, но от всего остального — вполне.

— Мне достаточно, — ответила Эльза.

Затем — стены. Стальные листы крепились на металлический каркас из профильной трубы, приваренный к закладным в бетоне. Поверх — слой утеплителя, потом — гипсокартон, потом — финишная отделка. Со стороны квартира выглядела как обычный качественный ремонт. Но за обоями и краской скрывался стальной кокон.

Пол — та же конструкция: каркас, металл, утеплитель, стяжка, ламинат. Потолок — сложнее, из-за веса, но Олег справился, распределив нагрузку по несущим балкам.

Соседи, конечно, заметили. В домовом чате — том самом чате, который через месяц станет полем битвы — появились первые сообщения.

«Кто-нибудь знает, что за ремонт на 14 этаже? Шум с восьми утра, невозможно работать из дома.»

«Это квартира 87, Эльза вроде бы. Серьёзный ремонт, сварка и всё такое. Уже неделю.»

«Сварка?? В жилом доме?? Это вообще законно?»

«А кто-нибудь видел, что они туда таскают? Я вчера на лестнице столкнулась с мужиком, он нёс металлический лист. Здоровенный.»

«Может, она сейф делает?)) Или бункер)))»

Последний комментарий — с тремя смеющимися скобками — принадлежал Вадиму Петровичу из семьдесят девятой квартиры, восемнадцатый этаж. Бывший военный, любитель пошутить, первый, кто в прошлой жизни попытался организовать «народное ополчение» против мародёров — и первый, кого мародёры убили.

Эльза читала чат, но не отвечала. Не объясняла, не оправдывалась, не шутила в ответ. Молчание — лучшая защита от любопытства: люди быстро теряют интерес к тому, кто не реагирует.

Через три дня обсуждение её ремонта сменилось обсуждением новой кофейни на первом этаже соседнего дома. Ещё через два дня — жалобами на плохую уборку в подъезде. Ещё через день — фотографиями чьей-то кошки.

Нормальная жизнь. Последние нормальные дни.

На пятнадцатый день подготовки Эльза впервые столкнулась с управляющей.

Татьяна Викторовна — так её звали — перехватила Эльзу в холле первого этажа. Высокая, ухоженная, лет пятидесяти, с причёской, которая выглядела так, будто её укладывали два часа, и с улыбкой, которая выглядела так, будто её репетировали перед зеркалом.

— Эльза, дорогая! — Голос был тёплым и властным одновременно — комбинация, свойственная людям, привыкшим контролировать. — Я хотела с вами поговорить о вашем ремонте.

— Что именно? — Эльза не остановилась, продолжая идти к лифту.

Татьяна Викторовна пошла рядом, не отставая. Каблуки стучали по мраморному полу — цок-цок-цок — как метроном.

— Понимаете, жильцы жалуются на шум. И, честно говоря, у меня тоже есть вопросы. Вы ведь используете сварочное оборудование? Это требует специального разрешения, пожарный надзор, согласование с управляющей компанией…

— Разрешение оформлено, — сказала Эльза. Это была ложь. Никакого разрешения не было. Но к тому времени, когда кто-нибудь решит это проверить, будет уже неважно.

— Правда? — Татьяна Викторовна чуть прищурилась. — Я не видела документов. Может быть, вы пришлёте мне копию?

— Конечно. Завтра.

— И ещё — жильцы спрашивают, что именно вы делаете. Металлические листы, усиленная дверь… Это выглядит… необычно.

Эльза остановилась у лифта и нажала кнопку вызова. Повернулась к Татьяне Викторовне и посмотрела ей в глаза — прямо, без тепла, без враждебности. Просто факт.

— Я делаю ремонт в своей квартире. За свои деньги. В рамках закона. Если у кого-то есть претензии — пусть обращаются в суд.

Лифт пришёл. Двери открылись. Эльза вошла. Татьяна Викторовна осталась стоять в холле — с улыбкой, которая чуть дрогнула, но не погасла. Улыбкой человека, который привык получать ответы на свои вопросы и не привык слышать «нет».

Двери закрылись.

Татьяна Викторовна, — подумала Эльза, глядя на мелькающие цифры этажей. — В прошлой жизни ты была первой, кто попытался взять дом под контроль. Ты собирала еду у людей «для общего блага» и прятала лучшее в своей квартире. Ты думала, что власть — это то, что тебе причитается по должности.