Маг на ВРЕМЯ 1. Чернобад.

- Какие претензии? - в голосе Руха прорезалась едва заметная усмешка. - У Алкеса после приема эликсира «Дыхание звезд» аура будет во много раз мощнее моей. Представьте себе замешательство имперцев, когда они обнаружат в нашем, как они считают, загнивающем королевстве могущественного молодого мага. Они не посмеют тронуть нас, пока не разберутся, в чем секрет.

Король медленно кивнул, встал, подошел к висящей на стене карте. Провел пальцем по изгибам горных хребтов, остановился на черной точке, обозначающей вход в Мертвый город.

- А если он вернется? - спросил он, не оборачиваясь. – Живой, и с артефактом?

- Тогда, - Рух помолчал, прежде чем ответить, - у нас появится, очень злой на нас маг, прошедший ритуал, которому нет равных, и обладающий силой, способной потрясти основы этого мира. Но, - добавил он, и в голосе его прозвучала жестокая честность, - Я уже говорил, что после ритуала Чокнутого Деуса долго не живут! Через месяц или два, произойдет разрушение души и тела. Алкес сгорит от выплеска бурлящей в его магическом ядре энергии.

- Хорошо, - наконец произнёс король. - Действуй. Но помни, если что-то пойдёт не так, отвечать будешь ты.

Рух склонил голову:

- Разумеется, Ваше Величество. Я всё подготовлю. К завтрашнему утру отряд будет сформирован.

Глава 2. Из огня да в полымя.

Чёрный маг, безумный гений

Смерти эликсир решил создать.

В мрачном замке привидений

Кто ему сумеет помешать?

Ночь царит над землёй,

Где найдётся герой?

Чёрные руки жестом умелым

Ловко сплетают смерти мотив,

Но Белый Сокол молнией белой

Тучи разгонит, жизнь возвратив!

(Эпидемия - Белый сокол)

Через полчаса мы навытяжку стояли перед архимагом в комнате с позолоченной лепниной на потолке, поблёскивающей в мерцающем свете магических светильников. Их мягкий, переливающийся свет отбрасывал причудливые тени на стены, увешанные портретами древних магов и гобеленами с батальными сценами. За гобеленом, на котором искусные мастера выткали сцену охоты на единорога, я уловил тихое шуршание и приглушенное постукивание оружия. Всё понятно, стража. Готовая по первому знаку Руха наброситься на нас и, недолго думая, прикончить прямо здесь.

- Бунтари, изменники, ёлы-палы… - несколько холодно начал Рух. Его голос звучал ровно, но в глазах читалась стальная решимость. - Будете меня слушаться, значит, ещё поживёте и может будете богаты. Садитесь.

Он жестом показал на табуретки у стола, приглашая сесть, и следом опустился в кресло сам. Стол, за которым он сел, был массивным, изготовлен из тёмного дуба и украшен инкрустацией в виде магических защитных символов. Я был уверен, что они были сделаны не только для украшения.

- Итак, - продолжил он, когда тишина стала почти осязаемой. - Вы уже поняли, что я магистр тайной канцелярии Его Величества и уполномочен Самизеном Вторым поручить вам задание, от которого нормальные разумные предпочли отказаться. Ваша задача спуститься в Мертвый город Чернобад, что в горах Алтаида, и принести оттуда артефакт «Око Провидения».

Он сделал паузу, давая нам осознать услышанное.

- Обворовывать мертвых - дело, конечно, не самое благовидное, - добавил он с тенью усмешки. - Но выбора у вас нет. Король приказал, вы выполнили.

Рух сделал длинную паузу, и обвёл нас внимательным, оценивающим взглядом.

- Вам повезло: недавно в архиве нашли карту, где указано точное нахождение артефакта. Прошлые экспедиции ушли вслепую, не имея практически никаких сведений. Кроме того, на ваш отряд выделены припасы, защитные амулеты и деньги на снаряжение. Завтра утром проводник вас проведёт до ущелья «Двенадцати Призраков». У меня всё. Можете задавать вопросы.

Он откинулся на спинку кресла, вопросительно глядя на нас.

- Скажите, - голос барона Иеронима фон Лугиса прозвучал неожиданно твердо, вопреки его тощей, нескладной фигуре, - как, имея такой артефакт, погиб город? Разве «Око Провидения» не должно было предотвратить катастрофу?

- Исследователями древности выдвигались разные версии произошедшего, - неспешно начал Рух, сплетая пальцы рук. - Последняя гипотеза магов-архивариусов наиболее правдоподобна и, если можно так сказать, логична. Виной всему - сам артефакт «Око провидения».

Он помолчал, собираясь с мыслями.

- Темный правитель подземного королевства, как гласят хроники, в очередной раз заглянул в «Око» и увидел там свою скорую безвременную кончину. Испугавшись смерти, он провёл запретный ритуал тёмной магии с выделением колоссального выброса некротической энергии.

В итоге правитель переродился в лича, а вместе с ним в нежить обратился и весь город. Могу рассказать и романтическую версию, если желаете.

- Не стоит, - буркнул гном за всех нас, спрятав свой взгляд под густыми бровями, что нависли над глазами как скальные козырьки.

- Разрешите? - Я решил, что пришло время прояснить главное, что меня волновало. - В академии магии нам рассказывали, что пройти через ущелье невозможно. Как мы должны…

- Не переживайте, - перебил меня Рух с таким видом, словно успокаивал капризного ребенка. - Вас проведут и встретят на обратном пути. Если, конечно, вы вернетесь живыми. Но возвращаться лучше через стационарный городской портал. На карте он обозначен. Для его работы нужно установить заряженный кристалл-накопитель маны и указать координаты. За эту работу вам будет выплачено отдельное вознаграждение.

Рух открыл ящик стола и вынул четыре небольших кожаных мешочка и бросил каждому в руки. Мешочки приятно оттягивали ладонь - в них лежали обещанные деньги и амулеты.

- Здесь обещанные королем деньги и амулеты. Карта одна на всех - берегите ее пуще глаза. Дальше будете общаться через моего ученика Ариана. Свободны.

Мы уже начали подниматься, когда я снова подал голос. Пальцы сами потянулись к проклятому ошейнику, давившему на шею холодным металлом.

- Разрешите? - вновь я обратился к магистру и показал ему на свой ошейник. - Прикажите снять негатор магии, иначе я бесполезен в походе.

Рух прищурился, изучая меня с каким-то новым, почти хищным интересом. Затем, не говоря ни слова, протянул руку, коснулся перстнем ошейника, и мир взорвался.

Боль пронзила тело, острая, колющая, словно тысячи иголок вонзились в кожу. Но она тут же сменилась неимоверной сладостью во всём теле. Одновременно с этим по телу начали струиться потоки магии - тёплые, живые, пульсирующие. У меня закружилась голова, но это было не от слабости, а от внезапного прилива силы. Пришло необычное ощущение могущества, а мир засверкал новыми красками: разноцветными потоками магической энергии, пересекающимися в воздухе, сияющими нитями ауры вокруг живых существ, мерцанием камней и деревьев. Я мог их видеть. Мог чувствовать.

- Ёлы-палы, - хихикнул магистр, и в его голосе прозвучало искреннее, почти мальчишеское изумление. - Ничего себе как тебя торкнуло. Да, чуть не забыл, - он бросил на стол кованый серебряный перстень с потускневшим от времени камнем. - Возвращаю родовой перстень вашей семьи. Похоже, он пригодится.

Меня корёжило ещё часа четыре, как я мысленно окрестил это состояние. Магические потоки бушевали внутри, не желая укладываться в привычные каналы, а тело медленно привыкало к новой силе. Мышцы то сводило судорогой, то расслабляло до приятной неги. Но это не помешало мне разрабатывать маршрут вместе со всеми, пусть и приблизительно, а затем отправиться на рыночную площадь, купить лошадей: по одной вьючной и по одной верховой каждому. Деньги в мешочках оказались золотыми, и мы пустили их в оборот со всей щедростью людей, которым, возможно, больше никогда не придется тратить монеты. Приобрели припасы, веревки, факелы, защитные амулеты (те, что выдал Рух, внушали смутное сомнение), и к концу дня кошельки наши основательно отощали.

Завершили день в трактире. Мы отметили свое спасение так, как умеют только люди, только что глянувшие смерти в лицо. А потому пили много, говорили громко и, кажется, даже смеялись - истеричным, рвущимся наружу смехом. Именно там, за грубым дубовым столом, мы приняли коллективное решение: гнома по прозвищу Дубовая Голова в следующие вылазки в город с собой больше не брать.

Мало того, что он выпил два из трёх огромных кувшинов старого выдержанного вина. Так он съел почти всё мясо, устроил грандиозную драку с местными возчиками из-за, как мне тогда показалось, неверно приятого комплимента их родственнице и едва не разгромил заведение.

Трактир и наши кулаки нам было не жалко. А вот деньги, которые пришлось выложить трактирщику за разбитую мебель, наутро мы гному припомнили с особой тщательностью.

Утро встретило нас серым небом и суетой у складских ворот. Получив припасы - мешки с сухарями, вяленое мясо, крупы и бурдюки с водой, - мы основательно пообедали и тронулись в путь.

Я, покопавшись в обрывках памяти Алкеса, запустил золотистую искорку магического поисковика, настроив его на обнаружение любых человекоподобных существ. Искра затрепетала в воздухе, послушно закружилась вокруг, и я, почувствовав прилив уверенности, занял место в авангарде рядом с проводником. Ехать по дороге предстояло долго, и если есть возможность не глотать пыль в задних рядах, почему бы ею не воспользоваться?

Проводник оказался молчаливым типом с обветренным лицом и внимательными глазами, которые, казалось, видели все, но предпочитали не высказываться. Дорога вилась среди невысоких холмов, поросших колючим кустарником, и к вечеру мы добрались до сторожевого поста - двух километров не доезжая до ущелья «Двенадцать Призраков».

Пост представлял собой полуразрушенную каменную башню с остатками крыши и провалившимся полом на втором ярусе. Мы расположились на ночлег, быстро перекусили, и я, оставив товарищей заниматься лошадьми, принялся за главное - защиту.

Снова покопавшись в обрывках памяти Алкеса, я с помощью родового перстня я установил сторожевые заклятия, натянул сигнальные струны, возвел силовой щит, а поверх всего наложил иллюзию, скрывающую наш лагерь от случайных взглядов. Сердце колотилось где-то в горле: не дай бог кто-нибудь из спутников увидит, что я на самом деле полный профан в магии.

Начал с простейшего - с огонька-светляка. И тут выяснилась странная закономерность: если я накладывал заклятие на автомате, не задумываясь, доверяясь не памяти, а какой-то древней, вплавленной в тело Алкеса привычке, - все получалось. Светляк послушно загорался, струны натягивались как надо, щит держал форму.

Но стоило мне начать вспоминать формулу, разбирать ее по составляющим, как мана шла прахом. Или того хуже - из пальцев вылетало нечто совершенно невообразимое. Как там, у Леонида Дербенёва? «Сделать хотел грозу, а получил козу, розовую козу с желтою полосой…»

Я усмехнулся собственным мыслям и решил больше не умничать. Пусть тело делает то, что умеет, а голова пока помолчит.

Ночь прошла спокойно. С утра мы наполнили все бурдюки, проверили подпруги, задали овса лошадям и на заре уже стояли у входа в ущелье.

Встретило оно нас тишиной. Не просто тишиной - звенящей, гнетущей, какой-то неправильной пустотой, которая давила на уши, заставляя слышать собственный пульс. Судя по настороженным лицам товарищей, мрачные скалы, нависавшие над расщелиной, словно занесенные для удара каменные молоты, не приглянулись никому. Даже гном, обычно брюзжащий по любому поводу, молчал и только теребил бороду.

Мы выстроились на узкой тропе парами. Проводник, подняв над головой артефакт, засиявший тревожным розовым светом, двинулся первым. Серое свинцовое небо, казалось, опускалось все ниже, придавливая к земле, создавая мрачную, мистическую атмосферу, от которой по спине полз холодок. Мои волосы на голове стали дыбом, когда я ощутил чей-то потусторонний пристальный недобрый взгляд. Я повертел головой, выискивая его. Но так никого и не обнаружил.

Вскоре на нас опустился туман. Он выползал из расщелин, из-за камней, из-под копыт лошадей - густой, липкий, осязаемый, словно сотканный из чьих-то кошмаров. Видимость упала до десятка шагов. Пришлось сжать строй еще плотнее, так, что я чувствовал дыхание лошади гнома за своей спиной. Вьючные лошади сбились в кучу, встревоженно прядая ушами и косясь в белый туман налившимися кровью глазами.

До безумия хотелось ударить шпорами, сорваться в галоп, проскочить, пролететь это проклятое место, но в таком тумане даже рысь была бы самоубийством.

Новый всплеск тревоги. Я поднял голову и увидел их. Полупрозрачные, грязно-белесые тени кружили в вышине, то смыкаясь в плотный рой, то рассыпаясь в стороны. Зловещую тишину разорвал шепот, неразборчивый, многоголосый, идущий отовсюду и одновременно ниоткуда. Он звучал прямо в голове, заставляя кровь стынуть в жилах, а руки тянуться к оружию, хотя я был уверен, что против бестелесных призраков меч бесполезен.

Артефакт в руках проводника, словно почувствовав наш ужас, вспыхнул ослепительно-белым светом. Луч ударил вверх, в самую гущу теней, и они с отвратительным, режущим по нервам криком шарахнулись в стороны, растворившись в тумане.

В тот же миг подул ветер. Его порыв взбудоражил высокие заросли травы и разогнал туман, разметал его по щелям, открывая чистое небо. Голубизна ярким насушенным цветом разлилась над нами, и мир снова стал почти обычным.

Проводник махнул рукой, указывая на выход из ущелья, и, не говоря ни слова, развернул коня и поскакал рысью назад. Его фигура быстро удалялась по тропе, и вскоре стук копыт затих вдали.

Мы проводили взглядами проводника, пока тот не скрылся в туманной дымке. После чего, как по команде пришпорили коней. Копыта коней стучали по каменистой тропе громче и чаще, словно отбивая дробь собственного страха. Высокие скалы, похожие на исполинские сторожевые башни, сомкнулись почти вплотную, нависая над нами с обеих сторон, заставляя инстинктивно вжимать голову в плечи. Дорога нырнула под высокую арку, вырубленную в красном камне, из которой, как из зева древнего чудовища, клубился туман. Мы замерли перед ней, повинуясь не разуму, а древнему, животному инстинкту. За этой аркой чувствовалась сила, чуждая и враждебная всему живому. Она струилась из проёма, как холодное дыхание могилы. Но выбора не оставалось. Мы рванули рысью, пересиливая страх, и вылетели на простор.

За аркой открылась обширная пустошь, усеянная мелким, чахлым кустарником. Земля здесь была выжженной, серой, словно кто-то однажды пролил на нее огонь, и с тех пор ничто не могло прорасти по-настоящему. Я бросил взгляд назад: скалы ущелья смыкались за спиной, оставляя лишь узкую щель, из которой мы только что вырвались. В ней все еще клубился туман, но он не решался выходить наружу, словно натыкался на невидимую границу.

Отъехав на безопасное расстояние, мы спешились на довольно обширной площадке, свободной от растительности. Здесь, на голой земле, нас не могли подслушать, разве что ветер, но ветру, как известно, чужие тайны ни к чему.

- Что ж, - голос барона Иероним фон Лугис прозвучал на удивление спокойно. - Кажется, обратной дороги у нас больше нет.

Гном сплюнул сквозь зубы.

- Не было её и с самого начала, - буркнул он и первым соскочил с коня.

Я оглянулся на сузившуюся щель, из которой мы только что выехали. Скалы сомкнулись за спиной, словно стражи, которым было поручено всех впускать и никого не выпускать. Для нас осталась только одна дорога. Вперёд. В Мёртвый город Чернобад, который за шесть лет собирал богатую жатву людских душ и, судя по всему, не он не собирался останавливаться.

- Господа! - начал я, едва мы сбросили поклажу с вьючных лошадей. Голос мой прозвучал, из-за эмоционального напряжения, слишком громко в этой давящей, почти осязаемой мертвой тишине. - Надеюсь, все понимают, что послали нас на смерть.

Барон и охотник переглянулись. Гном, занятый подпругой своего пони, даже не поднял головы.

- Во-первых, - продолжал я, загибая пальцы, - здесь сгинуло уже больше пяти отрядов. И каждый из них был мощнее и многочисленнее нашего. Во-вторых, на магический выброс артефакта, который позволил нам пройти через ущелье, в скором времени непременно пожалует нежить. Всех мастей и видов, без разбора. В-третьих, - я обвел рукой наш отряд, - в наличии имеются: маг, недавно окончивший академию, лучник, вор и гном. Прекрасный набор для балаганного представления, но не для путешествия в логово Темных.

Я сделал паузу, давая немного времени осознать, всё сказанное мною.

- В отправленных ранее отрядах обязательно был некромант. Каждому члену команды выдавали атакующие и защитные амулеты для борьбы с нежитью. А у нас что? - Я развел руками. - Думаю, как и меня вас мучает один и тот же вопрос: что делать? Как выжить?

- Ха-ха! - Барон Иероним откинул голову, не дал мне продолжить мою речь, демонстративно хлопнул себя по колену, и смех его прозвучал в мертвой тишине пустоши резко, неестественно. - Молодой маг хочет показать, что он самый умный?

- Он будет очень умным, - подхватил Боген, и в его голосе я ощутил желание поиграть со мной в кошку с мышкой. Не спеша, с ленцой, он вытащил из ножен кинжал с тёмным лезвием, на котором тускло блеснули вделанные в сталь руны. - Если отдаст нам всё, что имеет. И тогда, быть может, мы его отпустим на все четыре стороны, живым.

Угроза прозвучала недвусмысленно. И я решил показать, что они ошиблись, приняв меня за мальчика для битья.

Я поднял левую ладонь к плечу, собирая магию. Между пальцами вспыхнул крохотный светло-голубой файербол, шарик пульсирующий энергией, как живое сердце. Одновременно правая рука выдернула из ножен палаш с развитой гардой и тускло поблескивающими амулетами на корзинке. В голове пульсировала одна мысль: как не вовремя они решили устроить мне проверку! Час-другой, и здесь от нежити не протолкнуться, а мы в это время будем рвать друг другу глотки.

Смех смолк. Барон Иероним смотрел на меня зло, и в его глазах до этого смотревших на меня пренебрежительно, как в котле над жарким огнем, закипала ненависть.

- Какой грозный маг! - процедил он сквозь зубы. - Думаешь, твоя магия тебя спасет?

Я вгляделся в его лицо, не понимая, что я им сделал. Час назад мы вместе пили вино, пусть и без особой душевности, но хотя бы не резали друг друга. Краем глаза скосил на гнома. Если и он ввяжется в драку против меня, то против троих подготовленных боевиков мне не выстоять. Но к моему облегчению, Тинбалбен Дубовая Голова, как ни в чем не бывало, уводил лошадей подальше от места, где вот-вот должна была начаться схватка.

Стоило мне отвлечься на этот короткий миг, и я едва не поплатился за это.

Охотник Боген уже двигался по широкой дуге, заходя слева, пытаясь напасть на меня с фланга. А барон вскидывал лук, направляя его на меня. На тетиве заряжена стрела со странным, мерцающим бледно-зеленым наконечником. Точно зачарованная. Все оказалось гораздо хуже, чем я предполагал. Меня не собирались грабить или запугивать. Меня сейчас хотели убить.

Времени на размышление, что делать не осталось.

Я напитал файербол энергией из проходящей рядом красной силовой линии, поток бурлящей маны хлынул в заклинание, раздувая его, усиливая до предела, и метнул шар в сторону барона, одновременно выставляя перед собой магический щит и уходя с линии стрельбы.

Видимо, в спешке я что-то напутал, что для такого новичка, как я не мудрено.

Мой скромный огненный шарик раздулся до полуметра в диаметре, налился жаром, и в этот самый миг стрела барона вошла в его пылающую сердцевину. Взрыв ослепительной вспышкой разорвал пространство. Огненный вихрь, закрутившись с бешеной скоростью, поглотил барона фон Лугиса, окутал его с головой. Я не успел увидеть, что стало с ним дальше, потому что время кончилось.

Боген стремительно сократил дистанцию и с ходу, даже не попытавшись обойти мой щит, атаковал. Его сабля с нанесенными на лезвие рунами рассекла воздух и магический щит, а я едва успел подставить палаш.

Клинки столкнулись с гулкими металлическим звоном, и в месте их соприкосновения родились несколько ветвистых разрядов - ослепительных, похожих на молнии, бьющих в разные стороны. Пальцы на рукояти палаша скрючило судорогой, ноги подогнулись, и я рухнул на колени, не в силах удержать тело.

А вот охотнику Богену пришлось хуже.

Из его распахнутых глаз, из ушей и носа тонкими ручейками потекла темная, почти черная кровь. Тело конвульсивно изогнулось, дернулось, из открытого рта вырвалось предсмертное хрипение - и он замертво осел на землю, даже не успев, кажется, понять, что произошло.

Палаш выпал из онемевших пальцев. Я не удержал равновесия и кулем свалился набок, глотая ртом воздух, которого вдруг стало катастрофически мало. Тело и руку покрыли причудливые узоры, нарисованные разрядами, - они пульсировали, вызывая жжение, будто под кожу залили расплавленный свинец. Желудок скрутило тугим узлом, начало выворачивать изнутри. Я перекатился на бок, ожидая, что сейчас меня вырвет, но вместо этого вспомнил заклинание исцеления.

Слова лечебного заклинания сами, выплыли из памяти Алкеса, и я наложил их на себя, едва шевеля языком. Прохлада целительного восстановления разлилась по телу, щекотливая, мелкими приятными мурашками, и боль отступила, оставив после себя лишь тупую, глухую усталость.

- Вставай!

Требовательный голос гнома прозвучал где-то над ухом. Я приоткрыл глаза и увидел его сапоги, густо присыпанные дорожной пылью.

- Чего разлегся, как у жены под боком? - рявкнул он. - Слышишь, как нежить костями гремит? У нас час, может, меньше, до встречи с ними. Поднимайся!

Я встал на четвереньки, затем на колени, и наконец, с трудом разогнулся, чувствуя себя столетним стариком. Гном, пока я изображал из себя умирающего лебедя, деловито обшаривал тела барона и охотника. Делал он это аккуратно, без лишней брезгливости, но и без той театральной жестокости, которую любят приписывать его народу. Просто марадерка. Не для обогащения, для выживания.

Я отвернулся, когда он извлек что-то пропитанное кровью из-за пазухи барона. В компьютерных играх добыча всегда падает на пол аккуратным мешочком. В реальности приходится копаться в кровавом месиве, вдыхая запах лопнувших внутренностей и разлитой желчи.

Меня снова скрутило. Я отошел в сторону, согнулся пополам, и меня вырвало, желчью и всем, что оставалось внутри. Гном, покончив с осмотром, повернулся ко мне, и на его лице мелькнуло что-то, отдаленно похожее на усмешку.

- Ты, оказывается, еще зеленый мальчишка, - сказал он беззлобно. - Крови не нюхал. Иди к лошадям, приведи себя в порядок. А после, нам нужно найти место для обороны. Чтобы проход был узкий, и камней побольше, чтобы было за чем укрыться. Если не найдем, в ближайшее время нам каюк.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и мелкими, нетвердыми шагами побрел к лошадям. Воды, глоток воды, вот что мне было нужно сейчас больше всего на свете. Дрожащими, непослушными пальцами я открутил крышку фляги, несколько капель сорвалось и упало на землю, а я с наслаждением присосался к горлышку. Вода оказалась необыкновенно вкусной. Напившись, я плеснул в лицо остатками воды из фляги и туман в голове начал рассеиваться. Желудок, который ещё минуту назад скручивало в тугой, болезненный узел, наконец унялся. Предательская слабость, сковавшая мышцы, отступила, унося с собой оцепенение.

Я выпрямился, сделал глубокий вдох, ощутив, как злость на собственную беспомощность разгоняет кровь.

Я вспомнил слова гнома, что нужно срочно найти удобное место для, отражения атаки нежити.

Достал и разложил карту, выданную нам Рухом Правдивым, прямо на земле и тут же придавил края камнями, чтобы не унесло ветром.

Заклинание магического сканера местности выплыло из памяти само собой, я даже не успел подумать, просто сделал, как учило тело Алкеса. Искорки-поисковики взлетели вверх, брызнув серебряными нитями во все стороны, и на карте горной долины начал проступать трехмерный рисунок рельефа. Словно миниатюрный три-Д ландшафт, сотканный из света и теней, замерцал на пожелтевшем пергаменте карты.

Этому трюку Алкеса научила еще в детстве мать. Кто бы мог подумать, что именно это спасет мне жизнь?

- Родовое заклинание? - спросил подошедший гном, с интересом разглядывая мерцающую карту.

Я молча кивнул. Скрывать то, что и так ясно, не было смысла.

- С одной стороны гора, - Тинбалбен Дубовая Голова ткнул корявым пальцем в мерцающую карту, и его ноготь, похожий на кусочек свинца, оставил на световом изображении едва заметную рябь.

– Склон достаточно крутой, они не смогут пройти. С другого фланга нас защитит глубокая промоина, этакое «бутылочное горлышко». Лучшего места для обороны не найти.

Я поднял взгляд от карты, посмотрел на серые, голые камни, на низкое небо, на две фигуры, оставшиеся лежать там, где их настигла смерть. Ветер донес откуда-то издалека, как мне показалось сухой, костяной перестук, о котором меня недавно предупреждал гном. Нежить приближалась.