Искусственный завет

Крис выглядела именно так, какой Граф её помнил: женственная фигура, кудрявые чёрные волосы до плеч, чёрные брови, чёрные миндалевидные глаза, полные губы и тонкий нос. Ничего не изменилось. И благодаря Биокоркор не изменится ещё лет пятьдесят.

– Ты отлично выглядишь.

Она ослабила объятия, чуть отстранилась и посмотрела брату в глаза:

– Тебя отпустили?

– Меня никто не держал.

– Ты заключил сделку?

– У них проблемы, – объяснил Граф, продолжая сжимать сестру в объятиях.

Уточнять, у кого именно, не стал, Крис прекрасно его поняла. Коротко кивнула и поинтересовалась:

– Ты разберёшься с проблемой и тебя окончательно отпустят?

– Таков уговор.

Лаврентий немного помолчал перед ответом.

– Но ты им не веришь. – Крис великолепно считывала интонации брата.

– Им – верю, но могут возникнуть не связанные с ними обстоятельства, – ответил Граф. – Поэтому давай просто порадуемся тому, что получилось встретиться.

– Давай, – согласилась женщина. – Ты голодный?

– Я понимал, к кому еду, и ограничился лёгким завтраком.

– Так я и знала. – Крис взяла брата за руку и потащила на кухню. – Тебе есть где жить?

– Да, они арендовали для меня квартиру неподалёку.

– Чтобы держать под контролем?

– Мы в одной лодке, поэтому я не собираюсь их обманывать, – покачал головой Лаврентий. – Не уверен, конечно, что там будут такие хоромы, как у тебя, но наверняка что-нибудь приличное.

– То есть квартиру ты ещё не видел?

– Ещё нет.

– Вещи отправил курьером?

– Все мои вещи валяются в прихожей. – Граф имел в виду среднего размера рюкзак, который оставил у входной двери.

– Ты смеёшься?

– Остальное куплю.

– Вот теперь я тебя узнаю, – рассмеялась Крис. – Они платят зарплату?

– И весьма приличную.

– Тогда хорошо. – Она вздохнула и очень серьёзно спросила: – Ты выпутаешься?

– Надеюсь. – Граф уселся за кухонный стол, откинулся на спинку стула и прищурился: – Зачем ты вживила биочип?

– Ты заметил? – Крис машинально поправила волосы.

– Да.

– Я решила, что так будет лучше.

– Он с обратной связью?

– Других сейчас не делают.

– Но…

Крис вновь посмотрела брату в глаза и подняла брови:

– Давай поедим.

– Давай, – согласился он. И вздохнул. – Я действительно проголодался.

///

Информацию о том, что сетевая разведка не является в полной мере федеральной структурой, никто не скрывал. Но и не выпячивал. Как говорится: сообщили об этом разок – и достаточно. А «разок» случился двадцать лет назад, когда информационные каналы невнятно и, разумеется, не в качестве главной новости рассказали о том, что крупнейшие страны планеты создали межгосударственную службу, призванную бороться с преступлениями в киберпространстве. Почему межгосударственную? Потому что Сеть границ не видит и без серьёзной кооперации с цифровой преступностью бороться затруднительно, тем более что угрозу она представляла существенную. IT-корпорации инициативу приветствовали, и новая структура влилась в перечень организаций, сотрудники которой защищали жизнь и свободу граждан по всему миру.

При этом государства даже в мыслях не допускали потерю контроля над столь серьёзной службой, поэтому каждый филиал сетевой разведки был встроен в систему безопасности соответствующей страны и в первую очередь нёс ответственность перед её правительством. Но одновременно филиалы считались подразделениями всемирной службы, и их руководители находились в ранге заместителя директора сетевой разведки, головная штаб-квартира которой располагалась в Риме.

Московским филиалом управлял Александр Хан, невысокий, но плотный, гладко выбритый мужчина, фигурой и движениями похожий на недавно оставившего ковёр борца. В действительности не просто похожий, а на самом деле борец – в прошлом, но при этом имеющий докторскую степень в области архитектуры современных сетей. Несмотря на высокую должность и общеизвестную требовательность, самодуром Хан не числился, поэтому приказ явиться на ковёр никогда не вызывал у подчинённых особенного волнения. Если, конечно, они не знали за собой никакой вины. Поэтому Раджан спокойно поднялся на нужный этаж, прошёл по коридору вглубь здания – приёмная руководителя филиала не имела окон, и её со всех сторон окружали другие помещения, доложил о прибытии и послушно позволил секретарю Хана создать внутри себя шифрованную зону, в которой и будет сохранён разговор – так требовал протокол безопасности.

– Господин заместитель директора, агент Саркар по вашему приказанию прибыл.

Расположиться в кресле Хан Раджану не предложил, в общем, в этом не было необходимости, но сам из-за стола поднялся, то ли из вежливости, то ли чтобы размяться.

– Как всё прошло в «Чочкожере»?

– Коллеги довольно быстро преодолели все пять стадий[8] и допустили меня к работе, – пошутил Раджан.

– Очень хорошо, агент Саркар.

– Благодарю, заместитель.

Хан сделал короткий жест, показывая, что прерывать его не следует, и продолжил:

– До сих пор безопасники не подпускали нас к расследованию серийного истребления мозгоправов. Они объясняли нежелание сотрудничать тем, что это преступления экстремистского толка, то есть их юрисдикция. Однако время идёт, результатов нет и сегодняшнее убийство стало последней каплей для политического руководства, которому я две недели рассказывал, как опасно оставлять серьёзное расследование в руках одной службы. В результате сетевая разведка в деле, и я хочу, чтобы именно вы занялись расследованием, агент Саркар.

– Благодарю за доверие, заместитель.

– Мы можем сколь угодно долго иронизировать над безопасниками, но работать они умеют и ресурсы у них есть. А результатов – нет. – Хан медленно прошёл вдоль письменного стола. – За две недели не сделано даже маленького шага вперёд, из чего можно сделать вывод, что мы имеем дело не со злобными фанатиками, истребляющими тех мозгоправов, до которых в силах добраться, а с продуманными действиями опытных преступников.

– Сегодня они убили восьмого мозгоправа, а значит, скоро сделают следующий ход.

– Я тоже так думаю, агент Саркар, – кивнул Хан. Он, в отличие от безопасников, знал, каким по счёту смертным грехом нейры считают вторжение в себя. – До завтрашнего утра широкая публика узнает о серии убийств, и они начнут реализацию следующего этапа плана.

– Даю слово, что я…

И снова короткий жест. Когда же Раджан замолчал, Хан похлопал его по плечу, вернулся в кресло и с улыбкой прищурился:

– В этом расследовании у вас будет напарник, агент Саркар.

– Кто именно? – Раджан понимал, что ему не позволят заниматься настолько важным расследованием в одиночку, был готов услышать любое имя, но…

– Лаврентий Граф.

…слова Хана стали для него нокдауном. Никогда раньше Раджану не требовалось на ответ целых двадцать секунд, за которые он успел перебрать примерно миллион вариантов продолжения разговора и не выбрать ни один из них.

– Что? Вы…

– Продолжай, – с улыбкой предложил заместитель. Растерявшийся нейр зрелище редкое, имеет смысл поглазеть.

– Извините, – опомнился Раджан. – Просто это было неожиданно. Я думал…

– Ни у нас, ни у какой-либо другой службы к Лаврентию Графу претензий нет, проведённое расследование не выявило его причастности к «блэкауту Курца», – напомнил Хан. – Параллельно действия Лаврентия анализировали лучшие нейропсихологи, которых наняла «Kalaliman» Inc., и они подтвердили, что работая над тем проектом Граф не допустил ни одной ошибки. Его профессиональная репутация чиста, и решение отойти от дел было его личным выбором.

– Почему? – не удержался Раджан.

– Он считает, что допустил серьёзную ошибку.

– И в ходе разбирательства ему не смогли доказать обратное? – Раджан позволил себе чуть-чуть иронии.

– Уверен, что смогли, но Графу потребовалось время, чтобы примириться с собой. – Заместитель помолчал. – Тем не менее Лаврентий остаётся выдающимся специалистом в области нейропсихологии, и я рад, что его заинтересовало моё предложение о сотрудничестве.

– Зачем он нам?

– Убивают людей, причём убивают якобы нейры. – Подозреваемые отсутствовали, и Хан не забывал это подчёркивать. – Нейры или уже в деле, или будут в деле – после следующего хода преступников они вряд ли останутся в стороне. И я хочу, чтобы в нашей группе был человек, который очень хорошо вас понимает, агент Саркар. К тому же я считаю, что репутация Лаврентия привлечёт внимание преступников. Такую фигуру они не смогут проигнорировать.

– Я об этом не подумал, – пробормотал Раджан, признаваясь себе, что заместитель прав.

Хан ответил усмешкой и мягким тоном закончил:

– Вас могли просто поставить в известность, агент Саркар, но я решил лично донести до вас свою позицию.

Ответить на это можно было лишь одним образом:

– Я благодарен за ваше решение, заместитель Хан, – искренне произнёс Раджан.

– Я рад, что мы поняли друг друга, агент Саркар. – Хан выдержал паузу. – А теперь поделитесь впечатлениями от поездки в «Чочкожер», хода расследования и общения с коллегами.

///

Когда-то давно, примерно с середины ХХ столетия, в Москве было всего-навсего семь по-настоящему высотных зданий, семь светлых высоток, создавших неповторимый образ новой Москвы, степенно собирающейся нарядиться в роскошные одеяния сталинского ампира. Но планы, как это часто бывает, так и остались планами: от единой концепции отказались и город принялись застраивать как придётся, мол, здесь дом воткнём, а там хоть трава не расти. Старинные особняки стали соседствовать с хрущёвками, а изящные доходные дома XIX века – с брежневскими коробками для номенклатурных холуёв. Затем настала эра небоскрёбов, которая привнесла в облик Москвы чуточку разнообразия. Нет, не на окраинах, где бетонные коробки для бедноты отличались от мусорных баков исключительно размерами, а ближе к центру, где ставили дома для клиентов из среднего и высшего сословий и для них же возводили административные здания. Здесь девелоперы соревновались друг с другом в оригинальности проектов и дополнительных опций вроде бассейнов на крышах или висячих садов, а крупные корпорации требовали от подрядчиков смелых решений, не желая, чтобы их штаб-квартира затерялась среди небоскрёбов конкурентов. И архитекторы, нанятые «Kalaliman» Inc., постарались на славу: предложенный ими проект абсолютно белого «Айсберга» произвёл впечатление сначала на руководство «Kalaliman» Inc., а затем и на публику, которая сразу же отправила его в первую пятёрку неофициального рейтинга самых красивых небоскрёбов Москвы. И самых красивых небоскрёбов корпорации, коих по миру было разбросано не меньше трёх десятков, но «Айсберг» удивлял даже видавших виды топов. Никто из них не забывал упомянуть, что восхищён московской штаб-квартирой, и Мэттью Ашер не стал исключением. Сказал. Сразу сказал, едва пожав руки встретившим его руководителям московского филиала, и больше к этому вопросу не возвращался, чётко дав понять, что дальнейшие разговоры будут сугубо деловыми. Намёк поняли, и первое совещание с посланцем головного офиса началось всего через пятнадцать минут после того, как вертолёт приземлился на крышу «Айсберга».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Прот (прота, проты) от прототип – сленговое обозначение человека.

2

Нейр (нейра, нейры) – нейросети высшего ранга, обладающие полным набором гражданских прав, независимо от места пребывания (сетевой образ, роботех, биологическое тело).

3

Роботех (роботехи) – искусственные устройства, как правило, антропоморфные, управляемые нейрами.

4

КЦБ – Координационный Центр Безопасности, организация, обеспечивающая взаимодействие между правоохранительными структурами.

5

Мозгоправ (сленг.) – хакер высокого класса, чья квалификация позволяет взламывать биочипы и нейров.

6

Биокоркор – разговорное упрощение названия BioCorrCorp (Bio-correction Corporation), ведущей корпорации мира в области биоинженерии и генетических исследований.

7

Флаер – летающий мобиль.

8

Пять стадий принятия (модель Кюблер-Росс): отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие.