Мы любили друг друга на разных языках

И вот однажды, стоя у окна столовой, она услышала, как один из учителей ошибся, обращаясь к ней: «Цяо Цзя… Нора?» Она подняла глаза и улыбнулась: «Оба варианта подходят». В тот миг ей показалось, что сосуществование двух её имён — словно семя, пробивающееся сквозь землю.

В тот момент она вдруг поняла: она и есть та самая «девочка с двумя именами».

На эту тему она и написала свою прозу.

Классная комната была заполнена до отказа. Там были ученики, учителя, а также родители учеников и жители района. Ведущей была профессор лингвистики — энергичная пожилая белая женщина с фиолетовым шарфом, обладающая выдающейся харизмой и улыбчивым лицом.

«Следующая — Нора Цяо. Тема её чтения: «Девочка с двумя именами»».

Нора медленно подошла к трибуне, держа в руках лист бумаги с текстом, слегка помятый. Она глубоко вздохнула и посмотрела на аудиторию.

«Здравствуйте, меня зовут Цяо Цзя. По-китайски это пишется как „Цяо“ — как в слове „дерево“, и „Цзя“ — как в слове „прекрасный“. Но меня также зовут Нора — это имя мне дал один британский учитель, когда я училась в 11-м классе».

«Цяо Цзя — это имя, которое дала мне мама. Она — потомка Конфуция и всегда хотела, чтобы я была кроткой, благопристойной, умела вести хозяйство и соблюдала этикет. Я тоже старалась стать такой».

«Но в романе „Нора“ я впервые увидела себя такой, какой я есть на самом деле: чувствительной, немного одинокой, но смелой девушкой, стремящейся к далеким горизонтам».

«Только приехав в Новую Зеландию, я осознала, что за именем скрывается не просто произношение и написание, но и чувство идентичности».

«Цзяцзя знает, как ориентироваться в старинных семейных традициях, а Норе же нужно заново научиться выживать в этом новом мире».

«Какое-то время я хотела скрыть одно из этих имен и притвориться, что другое — это настоящая я. Но чем больше я так поступала, тем сильнее чувствовала разрыв внутри. Как будто я вечно переводила саму себя, но так и не могла достичь полного соответствия».

Она сделала паузу; в зале царила тишина, нарушаемая лишь редким щебетанием птиц.

«И вот однажды я поняла, что мне не нужно выбирать, на чью сторону встать. Я могу быть и Цзяо Цзя, и Нора».

«Цзя Цзя дала мне корни в тысячелетнем древнем городе, а Нора ведёт меня к неизведанному горизонту».

«Я буду ошибаться, падать, скучать по дому и влюбляться в тех, в кого не следует влюбляться. Но на этом пути я не бросила ни одну из своих сущностей».

Она слегка улыбнулась, и в её глазах заиграл огонек.

«Спасибо вам всем. Это моя история, и все мои имена принадлежат ей».

Из зала раздались аплодисменты, и первой зааплодировала Элоиз. Сразу же за ней весь зал взорвался бурными и искренними аплодисментами.

По окончании чтения к ней подошла одна из учениц и сказала: «У меня тоже два имени: одно на хинди, другое — на английском».

А один из учителей записал в свой блокнот:

«Твои слова, как ветер, проносятся мимо незаметно, но их невозможно не заметить».

В тот вечер, вернувшись в общежитие, она вложила рукопись в дневник.

На титульном листе она написала новую подпись:

«Джонара

Девочка с двумя именами и двумя домами».

Впервые она не рассматривала свою идентичность как «бегство», а, словно сшивая лоскутное одеяло, соединяла каждый, казавшийся противоречивым, обрывок в более целостную картину себя.

В ту ночь ей приснился сон.

Во сне она стояла на длинном мосту, пролете которого висел над глубоким ущельем. С одной стороны моста простиралась улица из зелёного кирпича на старой улице Цюйфу и красные ворота храма Конфуция, где витали клубы дыма от благовоний и плавали бумажные фонарики; с другой — современные стеклянные небоскрёбы и многочисленные кафе на набережной Оклендского залива, где в ночной тьме мерцали неоновые вывески.

Она шла по середине моста, одетая в кипао, но с рюкзаком за спиной и в кроссовках на ногах. Под мостом бурлили волны, и в воде отражались две её фигуры: одна говорила по-китайски, а другая шептала по-английски.

Она остановилась, и ветер развевал кончики её волос. Шум волн под мостом то усиливался, то стихал, словно переплетались два голоса в её душе, а то — как будто всё успокаивалось.

Она не обернулась и не пошла дальше, а просто глубоко вдохнула.

Проснувшись, она увидела, что ещё не рассвело, за окном висел туман, а в общежитии царила такая тишина, что не было слышно ни звука.

Она протянула руку, взяла блокнот, лежавший у кровати, и на первой странице написала:

«Я хочу стать тем человеком на мосту. Не для того, чтобы соединить берега, а для того, чтобы оба берега могли существовать».

Глава 3. Скрытые раны

В мире Норы сексуальное воспитание было скрытой темой, окутанной молчанием и стыдом. Выросшая в консервативной китайской культурной среде, она и её сверстники ни в школе, ни дома никогда не получали полноценного сексуального образования. Это молчание было не просто отсутствием диалога, а невидимым табу, глубоко укоренившимся в культурной почве.

Нора родилась в Цюфу, провинция Шаньдун — родном городе Конфуция, известном во всем мире своими глубокими конфуцианскими традициями. В такой среде «этикет» и «сдержанность» считаются высшими добродетелями, особенно для девочек. Хотя её родители имели высшее образование, они по-прежнему соблюдали традиционное молчание по некоторым темам.

«Цзяцзя», — всегда наставляла её мать, — «девочка должна уметь уважать и любить себя». Эта фраза повторялась на протяжении всего детства Норы, но никто так и не объяснил ей её конкретного значения. Такие расплывчатые наставления, наряду с невысказанными ожиданиями, сформировали раннюю основу самооценки Норы.

Летние лучи солнца, пробиваясь сквозь шторы, ложились пятнами на письменный стол Норы. Одиннадцатилетняя Нора — худенькая, но подвижная, с аккуратно завязанными в хвост чёрными волосами и слегка прищуренными от сосредоточенности глазами — склонилась над тетрадью и усердно писала летнее домашнее задание.

«Цзяцзя, — раздался за дверью голос матери, — мы с папой решили, что этим летом отправят тебя на курсы плавания».

«Правда?» — Нора подняла голову, её глаза на мгновение заблестели, но тут же она немного засомневалась: «А я смогу научиться? Я слышала, что плавать довольно сложно».

«Ты же знаешь, плавание — это не только важный навык, необходимый для выживания, но и отличная физическая нагрузка», — улыбаясь, сказала мама, войдя в комнату и присев на край кровати. «Твой папа нашел лучшую школу плавания в городе».

Нора кивнула, представляя себе, как она, подобно спортсменам из телевизора, свободно скользит по воде. «Когда я начну?»

«В следующий понедельник», — сказала мама, поглаживая её по волосам. «Помни, там слушайся учителя и веди себя как хорошая девочка».