Полная версия
Кай молча кивнул. Он смотрел на артефакт, его пальцы едва касались холодного металла. Он не чувствовал никакого «дыхания мира». Он чувствовал едва уловимую вибрацию, тиканье крошечных шестерёнок внутри, слабый жар, исходящий от центрального кристалла. Его задача была не «вдохнуть» магию, а понять её схему. Как чертёж. Как план обороны.
Элвис перевела взгляд на Логана.
— А вы, Ваше Высочество, обладаете наследственным, дисциплинированным каналом. Ваша мана — это отточенная сталь. Но сталь может быть гибкой. Ваша задача сегодня — не пронзить цель, а обернуть её. Создать щит не как стену, а как сеть. Поймать импульс, а не отразить.
Логан, стоя по стойке «смирно», слегка кивнул. Перед ним парил в воздухе небольшой магический кристалл-мишень. Он поднял руку, и из его ладони вырвался тонкий, яркий луч холодного голубого света. Он ударил в мишень — и рассыпался, не сломав её, а окутав сияющей, дрожащей паутиной, которая заставила мишень замедлить вращение. Это была не грубая сила, а филигранная работа.
Айла наблюдала за ними краем глаза, чувствуя знакомый укол стыда и зависти. У них получалось. У них были инструкции, которые имели смысл. Точность. Контроль. А она была всего лишь «бездной», способной только на взрывы.
— Не сравнивай себя с ними, — сказал Ориан, будто прочитав её мысли, а может, и прочитав — кто знает, на что были способны его слепые глаза. — Ты — стихия. Их учат строить каналы и плотины. Тебя должны научить… быть океаном, не смывающим берег. Это более сложная задача.
Он подошёл к увядшему цветку в горшке.
— Попробуй иначе. Не «сделай его живым». Это слишком глобально. Ощути его. Каждую клеточку. Где есть сок, а где — сухость. Где трещина. И… просто дай ему напиться. Каплю. Одну каплю из своей бездны.
Айла вздохнула. Она подошла к цветку, тронула сморщенный лепесток. Она закрыла глаза и попыталась не «захотеть», а «увидеть». И в её сознании, неожиданно, всплыл образ. Не этого цветка. А того фантика с розовым зверем. Его смятая бумага, едва уловимый запах давно съеденной конфеты. Как она его гладила, стараясь разровнять. Как она ему сочувствовала.
Она не подумала о магии. Она подумала о том, как жаль этот увядший цветок. Как будто он был таким же одиноким и выброшенным фантиком.
И из её пальцев, лежащих на лепестке, потекла не вспышка, а тонкая, тёплая струйка… чего-то. Не света, не энергии в привычном понимании. Это было похоже на тихий, ласковый шёпот, превращённый в субстанцию.
Лепесток под её пальцами вздрогнул. Сухость отступила, сморщенная ткань расправилась, обретая упругость. Потом ожил стебель, потянулся к свету. И, наконец, из центра распустился новый, крошечный бутон нежно-сиреневого цвета, испуская лёгкий, пьянящий аромат.
Это не был взрыв. Это было чудо. Тихое и совершенное.
В зале наступила тишина. Даже Логан и Элвис прекратили свои упражнения и смотрели.
Магистр Ориан молчал долго. Потом он подошёл, наклонился к цветку, понюхал его.
— Капля, — прошептал он. — Из бездны. Но какая… живая капля.
Он посмотрел на Айлу своими слепыми глазами, и в них было что-то новое. Не азарт, а уважение.
— Ты нашла дверцу. Не ту, что ведёт наружу, во взрыв. А ту, что ведёт внутрь. В суть вещей. Запомни этот момент. Запомни это чувство.
Айла смотрела на цветок, на свой палец, и чувствовала не истощение, а странную, тихую полноту. Впервые её магия не была хаосом. Она была… ответом. Ответом на чужую боль.
В тот день они ушли из Круглого зала все трое в разном настроении. Логан — удовлетворённый точностью своей «сети». Кай— задумчивый, прокручивая в голове схемы артефакта. А Айла — притихшая, держа в руках горшок с ожившим цветком, который она, с разрешения Ориана, забрала с собой.
Вечером, в покоях Двух Лун, они сидели вместе. Цветок стоял на столе между ними, наполняя комнату своим тонким ароматом.
— Ты сегодня сделала что-то… настоящее, — негромко сказал Логан, не глядя на неё, разглядывая лепестки. — Не фокус. Не вспышка. Это… это то, ради чего магия должна существовать.
Кай кивнул, положив руку Айле на плечо.
— Ты нашла свой способ. Не канал. Не плотину. А… просто быть собой.
Айла улыбнулась, глядя на цветок. Она спасла его. Не силой, а пониманием. Может быть, и она сама, и её «бездна» были не ошибкой, а просто… другим языком. Языком, который нужно было не кричать, а научиться на нём тихо говорить.
Уроки маны продолжались. Но с того дня что-то изменилось. Теперь, когда Айла чувствовала, как внутри поднимается тёмная, бурлящая волна, она не пыталась её сдержать или выплеснуть. Она искала в ней ту самую «живую каплю» — точку тишины, точку сострадания. И магия, дикая и необузданная, начинала понемногу слушать её шёпот.
Глава 8: Союз озорников и принца
Идея пришла не Айле и не Каю. Она пришла в виде маленького, мохнатого комочка с шестью лапками и глазами, похожими на аквамариновые бусины.
Существо, которое Логан назвал «пыльником», забралось к ним в покои через открытое окно, привлечённое запахом ожившего цветка. Оно кружило над ним, издавая тихое, похожее на жужжание стрекозы, урчание, а потом уселось прямо на сиреневый бутон и заснуло.
Айла, наблюдая за этим, засмеялась — тихим, искренним смехом, который звучал в этих стенах всё чаще.
— Смотрите, он тоже полюбил его.
Кай изучал пыльника с профессиональным интересом выживальщика: «Шесть лапок. Быстро летает. Полезно для передачи сообщений или отвлечения внимания».
Логан, сидевший в углу с книгой по истории магических династий, которую он читал скорее из долга, чем из интереса, отложил фолиант.
— Пыльники безвредны. И глупы. Они летят на любой источник живой магии. И очень любят сладкий нектар марципановых конфет из кухни. Кондитер, маэстро Бруно, делает их лучшими во всём Элизиуме. И охраняет их как зеницу ока.
Он произнёс это с таким мрачным видом, словно речь шла о сокровищах дракона, а не о сладостях. И в этот момент их взгляды встретились. Айла, Кай и Логан. И в воздухе повисло то самое, невысказанное «а что, если…».
— У нас нет конфет, — констатировал факт Кай.
— У маэстро Бруно — есть, — парировал Логан, и в его ледяных глазах вспыхнул неожиданный, почти озорной огонёк. Было странно видеть это выражение на его обычно бесстрастном лице.
— А он… поделится? — с наивной надеждой спросила Айла.
Логан фыркнул.
— Скорее дракон поделится золотом. У него есть охрана: три кухонных гоблина, огромный ледник с замком, который открывается только на его голос, и личная неприязнь ко всем, кто младше ста лет и осмеливается приблизиться к его владениям без приглашения.
Айла нахмурилась, ее мыслительный аппарат заработал.
— Значит, нужен план. Отвлекающий манёвр, проникновение, извлечение цели и отход.
Он говорила так, будто планировала ограбление банка, а не кражу печенья.
Так родилась их первая совместная, настоящая шалость. Не случайный взрыв, а спланированная операция.
План был гениален в своей простоте и полностью использовал их уникальные навыки.
Этап 1: Разведка. Логан, как принц, под предлогом «инспекции кухонных запасов на предстоящий приём» отправился в логово маэстро Бруно. Его задача — выяснить точное расположение ларца с марципанами, модель поведения гоблинов и, что самое важное, подслушать волшебное слово, которое открывало ледник. Он вернулся с ценной информацией: слово было «Карамелизация». Гоблины боялись резких звуков. А ларц был не в леднике, а на высокой полке, которую Бруно полировал три раза в день.
Этап 2: Диверсия. Кай, используя знание дворцовой вентиляции, которое он приобрёл за недели тихого изучения замка, предложил забраться в слуховой ход над кухней и в нужный момент уронить в огромный котёл с кипящим супом мешочек с сушёными стручками «громового гороха» — безвредными, но издающими при контакте с жидкостью оглушительный хлопок. Шум должен был отвлечь и напугать гоблинов.
Этап 3: Проникновение и извлечение. Айла, самая маленькая и проворная, должна была проскользнуть на кухню в момент паники и, используя свою магию, не чтобы взорвать что-то, а чтобы… попросить помощь у дерева. Из вьющегося растения за окном она, по идее, могла вытянуть длинную, гибкую лозу, которая достала бы до полки и аккуратно стащила ларец.
Операция «Сладкий зуб» началась на следующее утро, когда Бруно ушёл на рынок за экзотическими специями.
Всё пошло почти по плану. Кай, сидя в пыльном слуховом ходе, точно сбросил мешочек. Раздался оглушительный БА-БАХ!, и три кухонных гоблина с визгом разбежались, уронив ложки и кастрюли.
Айла проскользнула внутрь. Запахи были ошеломляющими — корица, ваниль, горячий шоколад. Она увидела ларец, инкрустированный сахарными узорами, на высокой полке. Закрыв глаза, она протянула руку к вьющемуся за окном «шепчущему плющу». Она не приказывала. Она вспомнила, как оживила цветок. Она попросила.
Плющ вздрогнул. Одна из его лоз отделилась от стены и, извиваясь, как зелёная змея, проскользнула через окно, потянулась к полке и нежно обвила ларец.
И тут дверь на кухню распахнулась. На пороге стоял не Бруно, а двое подростков — девочка с каштановыми косами и мечом на поясе и высокий, жилистый мальчик со шрамом через бровь и с луком за спиной. Они замерли, увидев Айлу с вороватым плющом в руках.
— Эрил? Рован? Что вы тут делаете? — раздался удивлённый голос Логана, который должен был стоять на стреме у двери в коридор.
— Мы слышали взрыв! — воскликнула девочка, Элис, её рука уже лежала на рукояти меча.
— И увидели, как этот маленький оборвыш крадётся сюда! — добавил Рован, натягивая тетиву лука без стрелы, но вид у него был решительный.
Айла застыла, чувствуя, как план рушится. Но Логан не растерялся. Он шагнул вперёд, встал между луком Рована и Айлой.
— Опусти лук, Рован. Это не оборвыш. Это Айла. Она с… нами».
— С вами? — Эрил подняла бровь. — Ты, принц Логан, устраиваешь рейды на кухню?
В этот момент с потолка, прямо перед носом у Рована, спустился на верёвке из занавески Кай.
— Взрыв был отвлекающим манёвром. Цель — марципановые конфеты маэстро Бруно. Операция почти завершена.
Он говорил так буднично, что Эрил и Рован на секунду опешили.
Тишину нарушил весёлый, бархатный голос: «Ну-ну-ну! Какая оживлённая компания в моём отсутствии!»
В дверях, заложив руки за спину, стоял сам маэстро Бруно — круглолицый, с пышными усами и в белоснежном колпаке. Его глаза, маленькие и острые, как изюминки, окинули всю сцену: висящего на верёвке Кая, Айлу с ларцом в руках зелёного плюща, Логана в позе защитника и двух ошарашенных подростков.
Все замерли в ожидании громоподобного гнева.
Но Бруно не закричал. Он медленно вошёл, прошёл к своему котлу, понюхал воздух.
— Громовой горох. Дозировка точная, чтобы напугать, но не испортить бульон.
Он посмотрел на Алису.
— И шепчущий плющ… попросили, а не заставили. Интересно. — Его взгляд упал на Логана.— И Ваше Высочество… в качестве стратега?
Логан, покраснев, но не опуская головы, кивнул.
— Это была моя идея.
Бруно громко расхохотался. Его живот трясся, а усы подрагивали.
— Ха! Так вот как принц проводит время с новыми друзьями! Воровать у старого кондитера!
Он подошёл к Айле, взял из её рук ларец, плющ тут же робко отдернулся, открыл его и достал горсть конфет в золотистой обёртке.
— План был неплох. Но вы упустили два момента: во-первых, я возвращаюсь с рынка раньше, когда заказываю курьерскую службу грифонов. Во-вторых, — он сунул конфеты в карман своего колпака, — настоящие марципаны я храню не здесь, а под заклинанием невидимости в том самом леднике. А это — просто красивая пустышка с патокой внутри.
Все пятеро детей, теперь включая смущённых Эрил и Рована смотрели на него разочарованно.
— Однако, — продолжил Бруно, его глаза сверкнули, — за смелость, изобретательность и… столь неожиданное объединение столь разных личностей, полагаю, вы заслужили награду. Эрил, Рован — вы, я вижу, пришли с благородными намерениями, хоть и с опозданием. Поэтому…
Он щёлкнул пальцами, и из невидимого кармана воздуха перед ним появился большой поднос, уставленный самыми настоящими, пахнущими миндалём и розовой водой, марципановыми конфетами в форме крошечных замков и драконов.
— Правила, — строго сказал Бруно, раздавая конфеты. — Первое: больше не взрывать мою кухню. Второе: если захотите сладкого — просто спросите. Третье: — он посмотрел на Логана, Эрил и Рована, — ваши новые… товарищи, похоже, влились в компанию. Не потеряйте их.
Они вышли на солнечный двор, жуя невероятно вкусные конфеты. Эрил, дочь главного лесничего, и Рован, сын капитана королевских следопытов, смотрели на троицу по-новому.
— Вы… не такие, как мы думали, — сказала Эрил, откусывая голову марципановому дракону. — Вы странные. Но… весело странные.
— Ваш план был тупым, — добавил Рован, но в его тоне не было злобы, а скорее профессиональная критика. — Но работа с плющом… это было круто.
Логан молчал, но он стоял не в стороне, а среди них. Его плечо почти касалось плеча Кая. Он больше не был принцем на лестнице. Он был частью этой разношёрстной, слегка обожжённой, но теперь объединённой общим секретом и общей добычей, банды.
Дружба, что началась с вынужденного соседства и случайной шалости, в тот день на кухне маэстро Бруно была скреплена чем-то новым: совместным провалом, который обернулся неожиданной победой. Они были разными: принц, уличный стратег, дикая волшебница, юная воительница и следопыт. Но вместе они были командой. И этот союз, как они вскоре поймут, окажется крепче любой королевской стражи и любой магии.
Глава 9: Семейный портрет
Идея пришла Элиане. Неожиданно и тихо, как и многие её решения.
Их позвали не в тронный зал и не в учебную комнату, а в Зал Утреннего Света — просторное, светлое помещение с высокими арочными окнами, от пола до потока, через которые лился мягкий, рассеянный свет двух солнц. В центре зала, на низком возвышении, стоял трон из светлого дерева, но не на нём был фокус. У стены, под самым большим окном, стоял мольберт, а рядом — пожилой мужчина с бородой, напоминающей облако, и кистями в тонких, ловких пальцах. Он не выглядел ни как придворный, ни как воин. Он смотрел на них глазами, которые видели не титулы и не одежду, а свет, тени и линии — взгляд художника.
Король Тирайн, муж Элианы, стоял рядом. Он был высок, строен, с седыми висками в иссиня-чёрных волосах и спокойным, внимательным взглядом. Он редко появлялся на их уроках или прогулках, погружённый в дела королевства, но его присутствие всегда ощущалось — как тихая, прочная стена в глубине замка. Сегодня он был здесь.
— Это мастер Орлин, — представила Элиана, её голос звучал нежно и торжественно. — Лучший портретист во всех семи королевствах. Он напишет наш портрет.
Логан, стоявший с привычной, безупречной выправкой, слегка нахмурился.
— Портрет? Но у нас уже есть…
Он замолчал, поняв. Старые портреты были с ним, с Элианой и Тирайном. Или с ним одним в качестве наследника. Не с ними втроём.
Мастер Орлин мягко улыбнулся.
— Портрет — это не просто изображение лиц, юный принц. Это застывшая история. Момент, который стоит запомнить. И, как мне кажется, сейчас настал подходящий момент.
Элиана жестом подозвала Айлу и Кая, которые стояли чуть поодаль, чувствуя себя не на своём месте.
— Подойдите. Встаньте здесь. Логан, встань рядом с братом.
Эти слова, сказанные так просто и естественно, повисли в воздухе. Брат. Никто раньше этого не произносил. Ни Логан, ни Элиана, ни они сами.
Кай выпрямился, приняв свою «уличную» стойку — готовый к удару, но не агрессивный. Айла нерешительно сделала шаг вперёд, её взгляд перебегал с лица Элианы на непроницаемое лицо Короля.
Тирайн смотрел на них своими спокойными, проницательными глазами. Потом он сам подошёл, встал с другой стороны от Элианы, и положил руку ей на плечо. Жест был простым, но в нём была вся сила их союза, всей истории, которую дети ещё не знали.
— Расслабьтесь, — сказал мастер Орлин, уже набрасывая углём первые линии на огромном холсте. — Не позируйте. Просто… будьте собой. Принц, не сжимай так челюсть, ты не на параде. Девочка, смотри туда, на вазу с цветами, если тебе так легче. Мальчик… — его взгляд остановился на Кае, — ты выглядишь так, будто готовишься к штурму моего мольберта. Отпусти. Ты в безопасности.
Легко сказать. Айла чувствовала, как дрожат её колени. Она стояла рядом с Логаном, и её плечо почти касалось его локтя. Он был напряжён, как струна. Кай, по другую сторону от неё, дышал медленно и глубоко, пытаясь взять под контроль рефлексы, заточенные годами опасности.
Но потом Элиана начала говорить. Тихо, не для художника, а для них.
— Я помню, когда Логан впервые попытался зажечь свечу магией, — сказала она, глядя в пространство перед собой, и в её глазах светилась тёплая улыбка. — Ему было лет шесть. Он так сосредоточился, что нахмурил все брови на свете. И в итоге не зажёг свечу, но… раскалил докрасна и расплавил серебряную подставку под ней. Весь кабинет пах палёным металлом.
Логан покраснел, но уголок его губ дёрнулся.
— Ты обещала никогда об этом не вспоминать.
— А я помню, — мягко вступил Тирайн, — как ты, Логан, впервые взял в руки тренировочный меч. Он был больше тебя. Ты упал, поднялся, и сказал инструктору: «Недостаточно длинное оружие. Мне нужен посох». Тебе было семь.
Это были не истории о величии. Это были истории о них. Ошибках. Смешных моментах. И, слушая их, Айла почувствовала, как что-то внутри тает. Её плечи опустились. Она посмотрела на вазу с цветами, как и советовал художник. Это были те самые сиреневые цветы, что она оживила. Их принесли сюда специально.
Мастер Орлин работал быстро, его кисть летала по холсту, смешивая краски на палитре — нежные оттенки золота, серебра, глубокий синий мантии короля, изумруд платья Элианы, и более приглушённые, земляные тона для одежды детей.
— Расскажи что-нибудь о себе, — внезапно обратилась Элиана к Айле. — Что-то смешное или милое. Из твоего старого мира.
Айла замерла. Смешное? Милое? Её воспоминания были окрашены в серые и коричневые тона голода и страха. Но… она посмотрела на Кая. И вспомнила.
— Однажды, — начала она тихо, почти шёпотом, — мы нашли целую банку солёных огурцов в разбитом магазине. Они были очень солёные. Мы ели их, и у нас пересохло во рту. А пить было нечего. И тогда Кай… он нашёл старую, ржавую воронку и листок. Сделал из них что-то вроде… и сказал, что это «аппарат для сбора утренней росы». Мы просидели с этой воронкой всю ночь, держа её под капелькой с трубы. Утром в ней было три глотка грязной воды. Но мы пили её, как самый дорогой сок.
Она закончила и замолчала, боясь, что история слишком грустная. Но мастер Орлин усмехнулся.
— Аппарат для сбора росы… изобретательно.
Кай мотнул головой.
— Не сработало. Но… идея была хорошей.
Логан слушал, не говоря ни слова. Его лицо было серьёзным. Он смотрел не на Айлу, а куда-то внутрь себя, как будто примерял эту историю на себя, пытаясь представить ночь с ржавой воронкой.
Элиана протянула руку и легонько коснулась плеча Айлы, а потом — Кая. Жест был лёгким, как прикосновение бабочки, но в нём был целый океан обещаний: «Теперь вам не придётся так делать. Теперь у вас есть мы».
Тирайн кивнул, и его твёрдое, обычно невозмутимое лицо смягчилось.
— Выжить — уже подвиг. А выжить и сохранить в себе искру, способную оживлять цветы и строить аппараты для росы… это дар, который дороже любого титула.
Сессия продолжалась около часа. Постепенно все они — даже Логан — расслабились.Кай перестал смотреть на дверь как на потенциальную угрозу. Айла улыбалась, глядя на цветы. Логан, в какой-то момент, не выдержав строгой позы, прислонился плечом к каю, и тот, после секундной паузы, не отодвинулся.
Мастер Орлин отложил кисть.
— Достаточно. Остальное я сделаю по памяти. А память у меня… — он постучал пальцем по виску, — отличная.
Когда они спустились с возвышения, Элиана подошла к мольберту. Дети робко последовали за ней.
На холсте уже проступали контуры. Не законченная картина, но её душа. Тирайн и Элиана в центре — столпы, фундамент. Логан стоял ближе к отцу, его поза всё ещё была прямой, но в наброске его лица уже читалась не надменность, а сложная смесь ответственности и той самой, скрытой, детской неуверенности. Кай стоял рядом с ним, его фигура была собранной, как пружина, но взгляд, который художник уже начал прорисовывать, был не враждебным, а оценивающим, защищающим. И Айла… она была изображена чуть впереди, ближе к Элиане, как будто тянулась к её теплу, а её руки были слегка протянуты вперёц — не в жесте просьбы, а в жесте… принятия. Принятия этого места, этих людей, этой новой жизни.
Элиана обняла их обоих, прижала к себе. Тирайн положил свою большую, тёплую ладонь на плечо Логана.
— Это мы, — прошептала Элиана. — Наша семья. Не по крови, но по выбору. По судьбе.
Логан молчал, глядя на эскиз. Потом он тихо сказал: «Брат. Сестра». Он не смотрел на них, смотря на их изображения. Но слова были сказаны. Вслух. Окончательно.
Айла чувствовала, как по её щеке катится предательская слеза. Она не стала её вытирать.Кай стоял неподвижно, но его рука сжала руку Айлы так крепко, как никогда раньше.
Официальная церемония усыновления могла быть потом, с документами, печатями и присягой вассалов. Но настоящим актом, скрепившим их союз, стал этот час в Зале Утреннего Света, под кистью мастера, среди историй и тихих признаний.
Они ушли из зала не сиротами, нашедшими приют. Они ушли семьёй. С новыми именами, новыми титулами, которые теперь значили не просто юридический статус, а нечто гораздо большее. Они были Айлой и Каем из дома Элиндор. Они были младшей принцессой и принцем. Они были её детьми. Его детьми. Их братом.
И когда они позже, уже в своих покоях, молча смотрели в окно на парк, залитый двойным лунным светом, они знали — у них больше нет щели в стене. У них есть замок. Не просто стены и башни, а дом. И это было страшнее и прекраснее любой магии.
Глава 10: Тоска по острым углам
Прошло два года.
Айле исполнилось двенадцать. Каю — тринадцать. Логану— четырнадцать. Эрил и Рован, их неразлучные спутники, тоже выросли, превратившись из подростков с оружием в руках в юных стражей, которым уже начинали доверять настоящие патрули и задания.
Элиндор стал домом. Настоящим. Со своими ритуалами, привычками, запахами.
Утро начиналось с завтрака в малой столовой, где Элиана иногда появлялась, чтобы обсудить планы на день, а Тирайн — чтобы молча выслушать их отчёты об учёбе, кивая с лёгкой, одобрительной улыбкой. Потом — уроки: магия с Орианом и Элис, фехтование с суровым инструктором доном Васкесом, история королевств с въедливым архивариусом Фабианом, география магических потоков, этикет, который Логан знал наизусть, Кай терпел с каменным лицом, а Айла умудрялась превращать в импровизированный театр, за что получала строгие замечания и тайные улыбки учителей.
После обеда — свободное время, которое они обычно проводили впятером. Их штаб-квартирой стала заброшенная башня в западном крыле, которую они тайно обжили, превратив в убежище от взрослых и слуг. Там стояли старые кресла, принесённые Рованом из казармы следопытов, лежали карты местности, собственноручно дополненные Каем пометками о скрытых ходах и уязвимостях обороны, висели учебные мишени, и даже был тайник с запасами марципановых конфет, которые маэстро Бруно теперь выдавал им открыто, но традиция красть сохранилась как ритуал.
Всё было почти идеально.
Почти.
Потому что иногда, среди этой идиллии, Айлу настигало странное, липкое чувство. Оно приходило без предупреждения: когда она смотрела на идеально подстриженные газоны парка, когда слышала ровный, мелодичный звон магических фонтанов, когда ела мягкий, свежий хлеб, который не нужно было делить на крошки.