Полная версия
Аниса Ли
Дети двух миров
Меня зовут Айла. Мне шесть лет. Или пятнадцать. Или вообще непонятно сколько, потому что моя жизнь уже дважды перезагружалась с нуля.
Я живу в замке, где по ночам светятся стены, а в небе горят два солнца. У меня есть мама — королева, папа — король, два брата, три сестры и ещё куча друзей, которых я называю семьёй. У меня есть говорящий спригган по имени Крошка, который печёт лучшие марципаны во всех мирах и утверждает, что знает про нас всё.
Проблема в том, что я ему не верю.
Потому что если он знает всё, почему я ничего не помню? Почему мне снятся битвы, которых я не вела, и лица, которых я не знаю? Почему Кай просыпается по ночам с криком, а Линн рисует портреты мальчика, которого никогда не видела?
Крошка говорит, что однажды мы вспомним. Что память вернётся, как волна, и сморит всё, что было раньше.
Но я боюсь не этого. Я боюсь того, что мы вспомним. Потому что если верить Крошке, наше прошлое — это не просто приключения. Это тайна. Тайна, за которой охотятся. Тайна, из-за которой мы стали детьми.
Но сначала — марципаны. Крошка говорит, что они решают всё. А уж ему я привыкла верить.
Добро пожаловать в Элиндор. Добро пожаловать в мою безумную, шумную, любящую семью. Добро пожаловать в историю, которая началась задолго до моего рождения и закончится ещё очень не скоро.
Пристегнитесь. Будет весело. И страшно. И, кажется, мы снова куда-то вляпались.
Аля, нет?..
Слишком поздно. Я уже всё придумала.
Глава1: Два островка
Холод впивался в кости острее, чем голод.
Айла прижалась к грубой кирпичной стене, стараясь занять как можно меньше места в узкой щели между складом и забором. Их щель. Их крепость. Их дом. Сквозь дыру в прогнившей крыше навеса сочился тусклый, серый свет — рассвет в этом квартале никогда не был золотым. Свет падал на лицо Кая, спавшего сидя, прислонившись к рюкзаку. Его лицо, даже во сне, было напряжённым, брови сведены. Ему одиннадцать, но морщинки у глаз уже наметились — от постоянного прищура, от ветра, от того, что он слишком редко улыбался.
Айла было десять. И она всё ещё пыталась.
Она осторожно вытащила из кармана смятый фантик от какой-то древней конфеты — нашла его вчера у мусорного бака, почти чистый. На нём был изображён смешной розовый зверёк с огромными глазами. Она растянула фантик на коленке, стараясь разгладить морщинки, и улыбнулась ему. Зверёк не улыбался в ответ, но ей казалось, что он понимает.
Из-за стены донёсся грубый смех, лязг металла и чьи-то сдавленные всхлипы. Айла замерла, улыбка сползла с её лица как маска. Кай не проснулся, но его дыхание стало резче, кулаки сжались. Он всегда спал чутко, даже уставший до потери пульса.
Шаги за стеной удалились. Всхлипывания тоже. Тишина снова стала густой и липкой, как холодная каша.
«Папа бы не разрешил им», — мелькнуло у Айлы в голове, и тут же, как всегда, за этой мыслью пришла тупая, знакомая боль. Картинка: высокий, уставший человек в потёртой куртке заслоняет её собой, его голос, обычно такой мягкий, рычит что-то грозное и низкое. Потом — громкий звук, похожий на хлопок. Далее — тишина. И крик мамы. Не крик ужаса, а крик… облегчения? Потом её быстрые шаги, хлопнувшая дверь. Навсегда.
Они остались вдвоём. Два островка в холодном, безразличном море города.
В рюкзаке зашуршало. Кай проснулся одним движением, без стонов и потягиваний. Его глаза, серые и ясные, сразу нашли сестру, оценили её состояние. Увидели фантик.
— Завтрак? — он спросил это голосом, в котором не было иронии, только практичность.
Айла покачала головой, сунула фантик обратно в карман — свой талисман.
— Вчерашний хлеб ещё есть. Половинка яблока. Того… кислого.
Кай кивнул, полез в рюкзак. Его движения были экономными, точными. Он достал завёрнутый в тряпку чёрствый каравай, аккуратно отломил два куска, побольше отдал Айле. Яблоко разрезал перочинным ножом, который когда-то был папиным, пополам. Кислятина.
Они ели молча, прислушиваясь к уличным звукам: далёкому гудку поезда, крикам торговцев на рынке в двух кварталах, вечному плачу чьей-то заброшенной сигнализации.
— Сегодня уроки, — сказал Кай, не глядя на неё. Он имел в виду не школу. Школа была несбыточной мечтой. Уроки — это муниципальный «Центр адаптации несовершеннолетних», куда всех беспризорников сгоняли два раза в неделю. Там кормили баландой, читали лекции о гигиене и законе, и старались пристроить кого-нибудь в ремесленные мастерские — по сути, на дешёвую рабсилу. Кай ненавидел это место. Но баланда была горячей, а в столовой иногда можно было стащить лишнюю булку.
— Не хочу, — тихо, но чётко сказала Айла. Она смотрела в свою половину яблока, как будто в ней было написано её будущее. — Там пахнет тоской. И мистер Брукс… он смотрит.
Кай сжал губы. Он знал, о чём она. Мистер Брукс, один из надзирателей, смотрел на Айлу слишком пристально. Его взгляд скользил по ней, как жирные пальцы. Кай уже раз подрался с его любимчиком, когда тот «случайно» толкнул Алису в душевой. Последствия были неприятными. Их на неделю лишили талонов на еду.
— Надо, Аля, — его голос стал мягче, но в нём зазвучала сталь. — Поедим. Посидим с краю. Быстро. Я буду рядом.
Айла вздохнула, кивнула. Она не хотела его расстраивать. Он и так нёс на себе всё. Но внутри всё сжималось в комок от предчувствия. Сегодня будет что-то не так. Не просто обычная серая тоска. Что-то другое.
Она не знала, что это «другое» будет сиять, как падающая звезда, и смотреть на неё глазами цвета летнего неба из другой, забытой сказки.
Она просто доела своё кислое яблоко, встала и потянулась, пытаясь прогнать холод из конечностей. Кай уже собирал рюкзак, его лицо снова было каменной маской взрослого, который знает цену всему на свете. Цену хлеба. Цену безопасности. Цену тихой, беспомощной ярости, которая грела его изнутри лучше любого костра.
Два островка вышли из своей щели, чтобы снова плыть по холодному, безразличному морю. Они ещё не знали, что сегодня их течение навсегда изменит курс.
Глава 2: Сияющая незнакомка
Дорога до Центра адаптации пролегала через старый Парк Отдыха. Когда-то здесь были качели, фонтан и смеющиеся дети. Теперь — скелеты ржавых конструкций, горы битого стекла и толстый слой уныния, въевшийся в промозглую землю. Но это был самый короткий путь, а в тумане раннего утра — ещё и самый пустынный.Кайвыбрал его без колебаний.
Они шли молча, Айла на полшага позади, как всегда, копируя его осторожную, крадущуюся походку. Её глаза скользили по знакомым руинам: вот полуразрушенная беседка, где они переждали ливень, вот обгорелый ствол дерева, напоминающий гигантский кулак. Мир вокруг был чёрно-белым и плоским, как дешёвая газетная фотография.
И вдруг картинка взорвалась.
В самом центре парка, там, где когда-то был фонтан, теперь зияла яма, заполненная мутной водой и хламом. Но сегодня над этой ямой висело… пятно. Его нельзя было назвать иначе. Оно было размером с дверь, переливалось, как мыльный пузырь, в которое влили жидкое золото, чернила и молнию. Края его подрагивали, отрываясь от реальности, и от него тянуло не ветром, а… тишиной. Глухой, абсолютной, высасывающей все звуки вокруг.
Возле этого пятна стояла Она.
Айла замерла, впившись ногтями в ладонь. Кай резко остановился, рука инстинктивно потянулась назад, чтобы отодвинуть сестру, но застыла в воздухе.
Женщина была самой прекрасной вещью, которую Айла видела в своей жизни. Это не было просто красотой лица или одежды — её серебристо-голубое платье, казалось, было соткано из самого тумана и звёздной пыли. Это была красота сущности. Она стояла, слегка склонив голову к переливающемуся разлому, и её образ казался высеченным из лунного света. Длинные, цвета воронова крыла волосы падали тяжёлой волной ей на спину. В ушах сверкали крошечные, мерцающие самоцветы, светившиеся изнутри.
Элиана — Айла мысленно тут же дала ей имя, единственно возможное — подняла руку с длинными, тонкими пальцами. Коснулась дрожащей поверхности разлома. И разлом отозвался. Из него брызнули искры, и воздух наполнился слабым, чистым звоном, похожим на звук хрустального бокала.
Айла забыла дышать. В её груди что-то ёкнуло. Сначала тихо, как отдалённое эхо. Потом сильнее. Будто внутри неё кто-то проснулся и потянулся навстречу этому звону. Будто дверь, о которой она не знала, начала медленно, со скрипом, открываться.
Она сделала шаг вперёд. Хрустнула ветка под ногой.
Элиана обернулась.
Время остановилось. Глаза Королевы были не просто «летнего неба». Это были глаза мира, где небо никогда не хмурится, где воздух звенит от магии, а в далях сияют горы из чистого аметиста. Они застыли на Айле, и в них мелькнуло удивление, мгновенный расчёт и… жадный, живой интерес. Взгляд учёного, нашедшего уникальный артефакт.
Кай рывком оттащил Айлу назад, за спину. Его лицо побелело. Он почуял опасность, исходившую от этой красоты, как дикий зверь чует сталь капкана.
— Назад, — прошипел он. — Бежим. Сейчас же.
Но было поздно.
Элиана медленно опустила руку. Её взгляд не отрывался от Айлы. Она что-то почувствовала. То самое, что клокотало теперь в девочке, рвалось наружу, напуганное и притягиваемое одновременно.
— Девочка, — голос Элианы был низким, мелодичным, и каждое слово звучало как нота из забытой песни. — Что ты…
Айла не слышала конца фразы. Внутренняя дверь распахнулась настежь.
Это не было её решением. Это случилось с ней. Из её поднятых в жесте защиты ладонь , она даже не помнила, когда их подняла хлынул свет. Не яркая вспышка, а мягкий, тёплый, золотистый поток. Он коснулся земли у её ног — и сухая, мёртвая трава вздохнула и зашелестела, выпуская нежно-зелёные ростки. Он коснулся обломка ржавой трубы — и ржавчина отшелушилась, как старая кожа, обнажив блестящий, словно новый, металл. Он дотянулся до коряги у края ямы — и из сухого дерева, с тихим треском, лопнула почка, развернув крошечный, бархатистый листок цвета весенней зелени.
Тишина повисла густая, осязаемая. Потом её разорвал резкий вдох Кая.
Элиана не дышала. Она смотрела на это маленькое чудо, и её совершенное лицо отражало целую бурю: потрясение, восторг, алчность познания и… надежду. Чистую, жгучую надежду.
— Такой дар… — прошептала она, и её взгляд скользнул с цветущей коряги на бледное, испуганное лицо Айлы, на её широко раскрытые глаза, полные ужаса от содеянного. — В этом умирающем мире…
Она сделала шаг вперёд. Её платье заструилось, как вода. Кай отпрянул, таща Айлу за собой, но его спина упёрлась в холодный ствол сгоревшего дерева. Бежать было некуда.
— Не бойся, — сказала Элиана, и в её голосе появились нотки, которых Айла не слышала никогда: мягкость, почти нежность, скрытая за железной волей. — Я не причиню тебе вреда. Ты и твой брат.
Её взгляд на мгновение оценивающе скользнул по Каю, застывшему в позе загнанного волчонка, готового укусить.
— Вы не должны здесь оставаться. Этот мир… он высасывает жизнь. А в тебе, дитя, бьёт источник. Необъятный и дикий.
Она протянула руку. Не для рукопожатия. Это был жест, полный власти и обещания.
— Пойдём со мной. В мире, где я правлю, твой дар не будет проклятием. Он будет величайшим сокровищем. У тебя будет дом. Безопасность. Семья.
Айла смотрела на эту руку. На идеальные, безупречные ногти. Она слышала, как Кай хрипит у неё за спиной:
— Не верь. Это ловушка.
Она чувствовала внутри смутную, горячую дрожь — отзвук той силы, что только что вырвалась. Она видела зелёный листок на мёртвом дереве.
А потом с дальнего конца парка донёсся знакомый, ненавистный скрип. Голос мистера Брукса, грубый и властный:
— Эй! Вы там! Сиротки! На проверку опаздываете! И что это за свет?
Реальность с грохотом обрушилась обратно. Мистер Брукс и его охранники, тусклый свет Центра, баланда, жирные взгляды. Или…
Или сияющая рука, протянутая из другого мира.
Элиана услышала крики. Её тонкие брови слегка сдвинулись, в глазах вспыхнуло холодное раздражение.
— Охотники за легкою добычей, — произнесла она с лёгким презрением. — Время кончилось, дитя. Выбирай. Их грязные руки… или мои?
Кай, увидев приближающиеся из тумана фигуры, стиснул зубы. Он посмотрел на сестру, на её лицо, в котором боролись страх и очарование. Посмотрел на Элиану. И в его серых глазах, в глазах одиннадцатилетнего старика, проигралась вся его короткая, тяжёлая жизнь. И в них родилось решение. Отчаянное. Безумное.
— Аля, — его голос был хриплым, но твёрдым. — Держись за меня.
Он не отпустил её руку. Вместо этого он сделал шаг вперёд — навстречу Королеве. Его взгляд встретился с её взглядом. Без покорности. С вызовом.
— Обоих. Или никак.
Элиана улыбнулась. Это была не добрая улыбка. Это была улыбка хищницы, получившей желаемое.
— Обоих, — легко согласилась она. — Твоя воля стоит многого.
Её пальцы сомкнулись вокруг запястья Айлы. Прикосновение было прохладным и сильным, как сталь, обёрнутая в бархат. Другой рукой она взяла Кая.
— Закрой глаза, — мягко приказала Илана. — Первый раз всегда страшно.
Алиса успела увидеть, как изумлённое, злое лицо мистера Брукса появляется из тумана, как его рука тянется, чтобы схватить её за куртку.
Потом золотое пятно-разлом сгустилось перед ними, поглотило. Мир смялся, вывернулся наизнанку в вихре красок и звуков, которых не должно было существовать. Последнее, что она услышала из старого мира, был яростный, удаляющийся крик Брукса.
И первое, что она почувствовала в новом, — это тепло. И запах. Запах цветущих деревьев, свежей травы и чего-то сладкого, пряного, совсем незнакомого. Запах жизни.
Глава 3: Предложение, от которого нельзя отказаться
Переход не был похож ни на что, что они могли вообразить. Они не падали и не летели — их выткали заново, из другого воздуха и другого света. Айла на мгновение ощутила себя рассыпающейся на миллиард звёзд, каждая из которых звенела по-своему. Потом звёзды собрались обратно — и мир обрёл форму.
Они стояли на краю леса.
Но такого леса Айла не видела даже в самых смелых мечтах, навеянных потёртыми книжками из библиотеки-мусорки. Деревья здесь были не просто высокими. Они были величественными, древними колоннами, стволы которых переливались цветами тёплой бронзы и серебристой коры. Листья — не просто зелёные, а тысячи оттенков: от изумрудной темноты до почти прозрачного золота, и они мерцали, будто каждый лист подпитывался своим крошечным солнцем. Воздух был густым, сладким и пьянящим, наполненным запахом влажной земли, цветущих лиан, пахнущих мёдом, и острого, чистого запаха озона — как после грозы, которой никогда не было.
И этот лес звучал. Не просто шумом листьев. Это была тихая, многоголосая симфония: перешептывание веток, мелодичный звон капель с каких-то хрустальных цветов, далёкие, похожие на переливы флейт, трели невидимых существ.
Они находились на краю этого живого, дышащего чуда, на мягком ковре из мха, который светился изнутри бледно-голубым сиянием, когда на него падала тень.
Элиана отпустила их запястья. Она стояла, вдохнув полной грудью этот воздух, и на её лице на мгновение отразилось простое, почти человеческое облегчение — будто она вернулась домой после долгого и грязного пути. Потом её взгляд снова стал оценивающим и острым, когда она обернулась к детям.
Айла не могла оторвать глаз от леса. Её грудь вздымалась, пытаясь вобрать в себя эту невероятную смесь ароматов. Внутри всё ёкало и пело в ответ на тихую музыку мира. Та самая дверь, что распахнулась в парке, теперь стояла настежь, и сквозь неё лился поток тихого, тёплого восторга.
Кай же смотрел не на лес, а сквозь него. Его глаза, привыкшие выискивать угрозы в каждом тёмном углу, сканировали чащу: слишком много укрытий, слишком много незнакомых звуков. Он отшатнулся от Элианы, спина его наткнулась на ствол дерева с бархатистой, тёплой корой, и он вздрогнул, как от удара током.
— Где мы? — вырвалось у него, и голос прозвучал чужим, сдавленным в этом звонком воздухе. Он не спрашивал о красоте. Он требовал карту местности и список потенциальных опасностей.
Элиана провела рукой по воздуху, и её пальцы оставили за собой краткий, серебристый след.
— Вы в Сердце Дремучего Леса Элизиума. Там, где корни мира пьют из источника магии.
Она посмотрела на Алису, чьи глаза были широко раскрыты, поглощая каждую деталь.
— Чувствуешь? Магия здесь не в заклинаниях. Она в земле, в воздухе, в соке деревьев. Она — часть всего. И она откликается на тебя.
— Верни нас, — прошипел Кай, отталкиваясь от дерева. Его грязная куртка казалась гротескным, чужеродным пятном на фоне этой чистоты. — Сейчас же.
Королева медленно покачала головой, и её тёмные волосы перелились, как крыло ворона.
— Портал, что привёл нас сюда, был… импровизацией. Обратный путь потребует времени и сил, которые я не готова тратить. Да и… — её взгляд стал тяжёлым и неумолимым, — твой мир уже вынес тебе приговор. Те люди, что пришли в парк? Они почуяли вспышку магии твоей сестры. Для них вы теперь не просто сироты. Вы — диковинка. Ценный ресурс. Они будут рыскать, как гончие, пока не найдут. Ваша старая щель в стене уже не убежище. Это ловушка.
Айла оторвалась от созерцания светящегося мха. Слова «ценный ресурс» упали в её душу холодными камнями. Она вспомнила взгляд мистера Брукса — не просто жестокий, а заинтересованный. Вычисляющий.
— Что… что я сделала? — прошептала она, глядя на свои ладони, будто впервые видя их.
— Ты прикоснулась к жизни, дитя, — голос Элианы смягчился. Она не приседала, но её осанка стала менее царственной, более доступной. — Ты дала ей импульс. Это редчайший дар — магия роста, исцеления, обновления. Но ты не умеешь с ней обращаться. Без обучения она либо угаснет, либо… сожжёт тебя изнутри. Я могу научить тебя не бояться её. Могу научить её направлять.
— Цена, — безжалостно вклинился Кай. Он подошёл ближе к Айле, встав между ней и Элианой, не как защитник — это было бесполезно, — а как переговорщик. Его серые глаза встретились с синими омутами Королевы. — Всё имеет цену. Что ты хочешь взамен?»
Уголки губ Элианы дрогнули в подобии улыбки.
— Прямолинейность — полезное качество. Цена проста. Её безопасность и обучение — в обмен на лояльность. Вы остаётесь здесь. Вы живёте под моей защитой, едите мою пищу, учитесь по моим законам. А когда твоя сестра научится владеть своим даром, она, как и любой подданный, будет использовать его на благо королевства, если это потребуется.
Она сделала паузу, её взгляд скользнул к гигантским деревьям, будто сверяясь с ними.
— А ещё… в замке за этими лесами живёт мой сын. Наследник. Его мир ограничен свитой, учителями и долгом. Он… одинок. Ваше присутствие могло бы стать для него чем-то большим, чем ещё один урок этикета.
Она выпрямилась, и снова стала не женщиной в лесу, а Монархом, объявляющим волю.
— Выбор за вами. Я не стану удерживать силой. Если решите вернуться, я создам портал к развалинам вашего парка. И вы сможете встретиться лицом к лицу со своим выбором и его последствиями.
Выбора не было. Кай, холодный тактик, видел это с самого начала. Старый мир предлагал цепь унижений и, в лучшем случае, медленное угасание. Этот мир, этот странный, пугающий, ослепительный мир — предлагал шанс. Для Айлы — шанс стать не изгоем, а кем-то важным. Для него… его целью всегда была её безопасность. А здесь у стен, о которых он ещё не знал, безопасность казалась более прочной, чем ржавая жесть их старого укрытия.
Он посмотрел на сестру. Она смотрела не на него, а вглубь леса, и на её лице застыло выражение, которого он не видел годами: не настороженность, а любопытство. Чистое, детское, жадное любопытство.
Кай сгрёб пальцами коротко стриженные волосы и глухо выдохнул. Его плечи, всегда напряжённые, слегка опустились.
— Хорошо, — сказал он, и это слово прозвучало не как капитуляция, а как приказ самому себе. — Мы остаёмся.
— Мудро, — просто сказала Элиана, без торжества. Она повернулась и легким движением руки раздвинула перед собой завесу из сияющих лиан, открывая тропу, которая вела вглубь леса, к просвету в деревьях, где угадывались белые, сияющие шпили.
— Идём. Дорога к дому недолгая. Постарайтесь не отставать. Лес безопасен… пока вы со мной.
Она шагнула на тропу, и светящийся мох мягко погас под её ногами, чтобы через мгновение вспыхнуть вновь.
Айла, не раздумывая, сделала шаг за ней. На её губе, совершенно неожиданно для неё самой, дрогнул кончик — первый намёк на улыбку, рождённую не перед фантиком, а перед целым новым миром. Кай, после секундной паузы, последовал за ней, бросая последний, прощальный взгляд на ту точку в воздухе, где исчезло всё, что они знали. Он не жалел. Он просто отмечал.
Они сделали свой выбор. Теперь им предстояло жить с его последствиями.
Глава 4: Леденая встреча
Лесная тропа оказалась не просто дорогой, а живым коридором. Деревья по её краям будто расступались в почтительном поклоне перед Элиана. Ветви, усыпанные самоцветными цветами, склонялись, чтобы коснуться её плеча, а затем так же плавно отводились. Мир здесь явно знал свою Королеву и подчинялся ей на каком-то глубинном, природном уровне.
Айла шла, разрываясь между ошеломляющей красотой вокруг и яростным желанием не отстать от плавно скользящей фигуры впереди. Она наступала на светящийся мох, и он мягко гасил сияние под её подошвой, будто стесняясь её грязных, стоптанных ботинок.Кай шёл позади, его взгляд метался между спиной Элианы, затенёнными участками чащи и Айлой. Его рука то и дело непроизвольно дергалась к поясу, где когда-то висел отцовский нож, конфискованный в Центре адаптации ещё год назад.
Тропа вывела их из леса так же внезапно, как и завела в него.
Перед ними расстилался безупречный парк, подстриженный, но лишённый искусственности. Фонтаны били не водой, а переливающимися струями светящейся плазмы, которая, падая в чаши из молочного камня, превращалась в туман, пахнущий мятой и звёздной пылью. А в центре этого парка, на вершине пологого холма, стоял Замок.
Замок Элианы.
Если лес был древней, дикой магией, то замок был её укрощённым, возведённым в абсолют воплощением. Башни, казалось, были выточены из единого куска лунного света, а мосты между ними парили в воздухе, не нуждаясь в опорах. По стенам не ползли, а порхали живые узоры из золотой и серебряной листвы, меняя конфигурацию каждую секунду. В окнах, высоко и далеко, мерцали огни, и Айле показалось, что в одном из них на мгновение мелькнула чья-то тень.
— Добро пожаловать в Элиндор, — сказала Элиана, не оборачиваясь. В её голосе прозвучала плохо скрытая гордость. — Ваш новый дом.
Она повела их не к грандиозным парадным воротам, перед которыми замерли в каменной неподвижности два грифона из чёрного обсидиана, а к небольшой, почти незаметной арке в стене, увитой серебристыми розами, чьи бутоны тихо перешептывались между собой. Арка хаотично растворилась перед ними, открыв проход во внутренний двор.
Здесь царила тихая, деловая суета. Существа, лишь отдалённо напоминающие людей в ливреях, с кожей оттенков коры или перламутра, несли подносы, поливали магическим светом цветы в кадках или просто стояли, замерши в ожидании. При виде Королевы все они застыли в низком, едином поклоне. Никто не поднял глаз на детей. Никто не выразил удивления. Дисциплина была абсолютной.
Элиана остановилась посреди двора, возле фонтана, в центре которого плавала огромная, полупрозрачная рыба с плавниками из синего пламени.
— Лина, — позвала она, и её голос, тихий, прозвучал с силой колокола. Из тени колоннады вышла женщина. Не фантастическое существо, а пожилая, строгая женщина с седыми волосами, убранными в тугой пучок, и в простом, но безупречном платье из серого шелка. Её глаза, цвета тёмного ореха, быстро, оценивающе скользнули по детям, не задерживаясь на их одежде, фиксируя лишь их позы, выражения лиц.