Хроники Великих домов. Часть первая. Эпоха перемен

Глава 4. Вьенесс

Блики света играли в мерцающих кристалликах воды, выпуская на свободу переливающиеся частицы радуги, скользящие по тёмным, мясистым листьям, стекая в сердцевину куста. Как же хрупок порой этот мир, и сколько же чудесного и волшебного содержится в каждой его крупице. Сколько тайн может быть скрыто лишь в маленькой жемчужинке росы, собравшей в себя все возможные цвета радуги. Этот мир бесконечен, бесконечно прекрасен, и насколько же прекрасен путь следования по нему, встречая множество неожиданных, едва заметных, но безумно прекрасных вещей. Мимо пролетела лимонная стрекоза. Такая большая, что для приземления такой красавицы потребовался бы большой садовый цветок, с пышным бутоном, но она летела туда, куда вела её сама природа, в далёкие земли, вслед уходящей зиме.

Когда светлеет небо, действительно хочется жить. Когда понимаешь, что Нити судьбы сплетаются по воле мира, мысли успокаиваются и прекращается бег жизни, изматывающий наши души. Когда сердце открывается миру, ты знаешь, что всё ещё будет, в свой миг, в своё время, но обязательно будет. Нити судьбы, едва заметные и ощутимые, звенят в пространстве, выхватывая мгновение, словно трепеща от осознания, что всё уже близко, и вот-вот наступит то, что предрекалось многие годы. Осталось лишь немного, и в этом немного, кажется, кроется целая вечность. Дыхание замедляется, и каждым вздохом ты словно отмеряешь секунду, выхватываешь мгновение у судьбы, заставляя ещё больше приблизить срок, обещанный временем.

Нет, ожидание даётся нелегко. Невольно под призраками мира ты порой опускаешь взгляд, стыдясь своего ожидания, и всеми силами гонишь от себя сомнение. Ведь ты видела свой путь, неужели ты не веришь даже себе? Слёзы судьбы лишь песня сердца, так всегда говорил Мастер, ода к тому, чему предначертано сбыться. Прими всё то, что не в силах изменить, учись изменять то, что ты способна исправить и различать Нити этих путей. И она принимала, спокойным взглядом наблюдая этот мир, зная, что наступит время, когда она наконец-то поймёт, к чему всё то, что было даровано ей этим миром. Ничто не даётся просто так. Каждая вспышка силы подразумевает испытание равное ей, и неважно насколько пламенна твоя душа, ты всё равно пройдёшь по пределу своих способностей, чтобы удержаться на плаву, чтобы выжить, чтобы справиться с тем, что тебе уготовил этот мир. Таков путь каждого. Вне зависимости от ранга и доблести, все мы идём в одном направлении, разными дорогами, разным событиями, разными испытаниями и победами, но мы знаем куда идти, туда, куда ведёт наше сердце.

Так учили заветы народа Голубых лесов, и она привыкла следовать им, будучи неотделимой частью этого мира. Спящая Корона, скрытая истина. Она знала, что эти мгновения – последние осколки её прежней жизни. Миг перемен приближался, лес, как и Нити, чувствовал его, шелестом предупреждая свою воспитанницу и прося её замедлить приближающийся рок. Но она уже ждала, вместо замирания драгоценных минут, она всем сердцем рвалась вперёд, туда, где её уже ждали…

Степные пейзажи давно уже остались лишь в памяти путников, залитые солнцем просторы сменились редким лесом, а вскоре уступили место и тёмным синеватым зарослям, порой полностью скрывающим солнечный свет. Голубые леса издревле считались необычным местом. Самый опытный путник мог запросто заблудиться в них, если полагался лишь на память и логику. В такие леса не ходили по одному, тем более не ходили те, кому чужды были законы силы, и кто так и не научился слушать этот мир.

Абриэль и Ерардэр уже несколько часов блуждали в этой чаще, пытаясь найти хотя бы отголосок Кер-носе-Мане или кого-нибудь из Иль-де-Нарса, но вокруг были лишь деревья, и изредка появляющиеся маленькие зверки, осторожно следящие за ними из-за листьев. Мюриэле уже отчаялся, поиски в подобном месте были за гранью его возможностей, скорее уж их найдут местные жители, нежели им удастся выйти хотя бы на какую-нибудь дорогу. Ерардэр же усиленно пытался найти узел, про который рассказывал ему Фернандесс. После бури силы, возникшей при ритуале в замке Гемблет, он был уверен, что сможет нащупать Нити и найти источник, но всё оказалось не так просто. Лес словно жил силой, магия природы струилась в каждом уголке, в каждом камешке, каждом листочке. Узлов было настолько много, что Морзано никак не мог сконцентрироваться и найти самый крупный из них. А тем временем солнце уже двигалось к закату, всеми силами пытаясь удержать ночь и дать путникам ещё немного времени на поиски. К сожалению, его сил оказалось недостаточно, чтобы помочь им, и вскоре небосвод утонул в тёмно-синем океане, усеянном множеством звёзд.

Звёзды. Каждая из них завораживала и заставляла невольно замереть, вглядываясь в глубину неба. Словно посланники Вечности они сияли им, протягивая тонкие светлые лучики, как бы зовя за собой туда, где всё обретает смысл, где самые незначительные явления сотрясают вселенную, а грозный набатный бой почти не слышен. В такие часы они приоткрывали завесу своего мира, и воздух вокруг наполнялся чем-то волшебным, снимающим иллюзию и открывающим истинный вид всего сущего. Именно в та кие ночи велись разговоры, радикально меняющие судьбы, открывались неизведанные просторы и приходили небывалые мысли. Это ночь творения, творения чистейшего потока силы, полотном окутывающего всё мироздание. И каждая крупица отзывалась, как отзывались и сердца молодых амбэральцев. Исчезло беспокойство и раздражение от бессмысленности усилий, оставляя лишь огромное ощущение беспредельности и спокойствия, словно они окунулись в небо и медленно плыли по его глади, не думая ни о чём, кроме этих звёзд, являющих собой самое сердце мироздания.

Ерардэр уже начал дремать, когда тишину нарушил едва различимый звук. Чуть слышный шорох, почти сливающийся с шелестом ночного леса, медленно продвигался по краю опушки. Не было слышно ни дыхания, ни колебаний движения; даже его сила не ощущала никакого вторжения, только лёгкое ощущение тепла, и необъяснимое спокойствие. Ведомый своим чутьём, он медленно повернул голову, стараясь разглядеть источник звука, но ночь была настолько тёмной, что ему удалось поймать взглядом лишь неясную фигуру, замершую на краю поляны. Она не пряталась и не таилась, только стояла недалеко от них, словно рассматривая. Для Ерардэра не осталось секретом, что их гость заметил его пробуждение и начал медленно подниматься, не сводя взгляд с незнакомца. Каждое мгновение было пропитано таким напряжением, что одно неосторожное движение и пламя битвы сметёт их с этого света. Морзано не знал, есть ли у этого человека оружие, но рука невольно потянулась к родовому мечу. Вспышка света меча в руках главы дома на секунду осветила поляну, и единственное, что зацепило его взгляд были два странных клинка, ярко отразившие свет. Не мешкая ни секунды, он вскочил на ноги и воткнул меч в землю, вызывая на помощь силы своего дома, как раз в тот миг, когда незнакомец, проделав какие-то манипуляции, скрестил клинки, посылая удар. Два пламени серебристо-голубое и тёмно-синее столкнулись в центре поляны, словно буря, разметая всё вокруг. От колебаний силы проснулся Абриэль, не понимая, что происходит вокруг него. А Ерардэр замер, от удивления не способный даже пошевелиться. Сила его клинка была остановлена, сила родовой регалии Морзано в руках законного Короля была отражена, это казалось невозможным! Его противник не уступал ему ни в чём, а возможно даже и превосходил. Вспышка силы начала рассеиваться, и когда пронзительный свет ушёл, в оставшихся огнях он смог, наконец, разглядеть своего оппонента. Девушка... Нет, точно девушка, в тёмно-зеленом плаще, доходящим до щиколоток. Лицо её было скрыто длинным шарфом, но глаза были видны, и, в оставшихся отблесках, казались чёрными. Они продолжали стоять, подозрительно оглядывая друг друга, не смея пошевелиться. Взгляд незнакомки упал на старинный меч, и в глазах появилось понимание. Не говоря ни слова, она посмотрела в глаза Ерардэру и склонила голову в ритуальном кивке, не отрывая глаз от молчаливого собеседника. Не зная, что делать, Морзано также склонил голову в ответ. В конце концов, если ей известны ритуальные знаки Великих Домов, она может оказаться связанной с Иль-де-Нарса.

Незнакомка, тем временем, бросила взгляд на Абриэля, стоящего поодаль. Отсутствие каких-либо объяснений и слов настораживало, но их противник больше не рвался в бой, и пока она отвлеклась на Мюриэля, Ерардэр успел внимательно рассмотреть её оружие. Ничего подобного в Амбэрале он никогда не видел. Странная конструкция величиной не более полутора метров напоминала палку, узорчато заострённую с двух концов. Между двумя лезвиями имелась рукоять, однако она казалась настолько неудобной, что сложно было даже предположить, каким образом можно было использовать её в бою. Металл отливал синевой, что означало оружие силы. Нет, это не обычный клинок, но и не регалия, тогда что же это?

Девушка, тем временем, снова повернулась к нему и жестами попросила следовать за ней, указав, что вещи можно оставить здесь. Абриэль на мгновение замешкался, подозревая ловушку, но Ерардэр не задумался ни на секунду, шагнув в чащу чёрных лесов, и Мюриэлю ничего не оставалось как следовать за ними. Позже Морзано сам удивлялся своему поступку. От природы недоверчивый и осторожный, тут он вопреки своим привычкам, отправился с абсолютно незнакомым человеком, взяв с собой лишь регалию семьи, при этом находясь не в самом безопасном месте. Абриэль же был просто напуган, но по привычке доверился другу, на всякий случай постаравшись оставить знак на том месте, где они остановились.

Зайдя в чащу, Ерардэр, к собственному удивлению, понял, что может видеть. Темнота, присутствовавшая на поляне, отступила, делая окружающие предметы чёткими и ясными. И Морзано понял, что это одна из загадок Голубых лесов: лишь в полном мраке здесь становились зрячими. Не обращая на них внимания, девушка сделала лёгкое движение рукой и ветер унёс едва слышный шёпот незнакомого ему слова. Но от этого едва заметного звука хлынул мощный поток силы, такой, что даже Абриэль вздрогнул на мгновение. Задержавшись на секунду, и прошелестев соседними листьями, поток скрылся в темноте, оставляя за собой лишь свет искр и лёгкое ощущение токов. Не говоря ни слова, их проводник последовала по пути этих токов, а странникам ничего не оставалось, как последовать за ней. Пейзаж постепенно начал меняться, сквозь густые заросли, встретившие их в начале леса, стало проглядывать звёздное небо, делая путевые искры ещё более яркими. В этих местах лес не казался таким уж отчуждённым, скорее грустным и задумчивым. Звучание Вечности затопило эту местность, заставляя ощущать что-то великое и неоспоримое, что-то естественное как сама жизнь, и, в то же время, идущее своей, никому не ведомой дорогой. Деревья становились редки, но шаг их проводника замедлялся, словно она сама опасалась приближаться к тому, что ждало их впереди. Ерардэр тоже резко ощутил перемены пространства, но также почувствовал ещё кое-что. Внутри появилось странное ощущение присутствия чего-то, что стало неотъемлемой его частью, но, в то же время, являлось отдельным существом. Он никогда не отдавал себе отчёта в этих ощущениях, пока эта атмосфера не сделала невозможным игнорирование этих чувств. Эта неведомая часть по каким-то лишь ей известным причинам знала, куда ведёт их путь, но, обладая только языком ощущений, не могла ответить. Морзано оставалось лишь успокаивать себя тем, что нериятных чувств он не испытывает, а значит, это очередной виток его пути, к которому он так стремится.

Абриэль отнюдь не разделял ощущение Ерардэра. С каждым шагом его чувствительность всё больше и больше улавливала ноты, которых здесь просто не могло быть. Несмотря на положение наследника он знал, как звучат регалии домов, знал, какой отзвук дают семейные кинжалы и янтарный стол, но это что-то суммарно превосходило всё вместе взятое. Мюриэле чувствовал себя ничтожеством по сравнению с этой древнейшей силой, и опасался, что встреча может закончиться их концом, причём, наверняка не самым приятным. Даже дышать рядом с такой мощью становилось тяжелее, словно воздух уплотнялся и не желал проходить в лёгкие. С трудом переводя дух, Абриэль продолжал идти, надеясь, что в случае необходимости им удастся быстро сбежать в лес и найти путь к поляне, хотя вероятность этого была просто ничтожной.

Наконец, последние заросли синих дубов расступились, и путники увидели небольшой дом, прячущийся между деревьями. Но не дом привлёк их внимание, а человек, сидящий на его крыльце. От одного его вида путников бросило в дрожь, а от ощущения его силы охватила паника. Сила этого мира жила вокруг него, уплотняясь до состояния камня; он напоминал скалу, или старинный замок, непобедимый и неприступный.

Девушка на мгновение остановилась, словно обдумывая, стоит ли всё-таки подходить, но, промешкав, всё же шагнула вперёд, снимая с головы шарф. В ту же секунду могучая сила всколыхнулась, и вокруг них вспыхнули синие яркие огни, освещая лица присутствующих.

Их проводник оказался совсем ещё юной девушкой примерно их возраста, высокого роста и крепкого телосложения. Как только шарф исчез, длинные прямые чёрные волосы потоком хлынули на спину, закрывая от путников её лицо. Вся фигура излучала силу и властность, но рядом с ожидавшим их человеком она казалась разве что несмышлёным ребёнком, впрочем, как и они сами.

- А теперь объясни мне, девочка, почему я был разбужен в столь поздний час, да ещё и ветряным посланием, – громыхнул низкий оглушающий голос, и только в этот момент все присутствующие отважились поднять глаза. Это был мужчина очень высокого роста, на несколько локтей превосходя от природы высокого Абриэля. Вся фигура мужчины действительно напоминала скалу, обдуваемую ветрами времени. Седая борода была аккуратно подстрижена, а длинные волосы собраны в странный хвост, не видимый путниками ни в одной стране, где бы им ни приходилось бывать. Он был перевязан в несколько узлов и, возможно, служил проводником для какой-то особой силы. Но самое примечательное, что было в этом человеке, это глаза. Ни у одного, даже самого старого жителя их мира им не доводилось видеть таких глаз. Настолько глубоких, умудрённых и уставших, словно живущих уже не одну эпоху и с болью смотрящих на то, что происходит вокруг. От его взгляда невозможно было отвернуться или воспротивиться ему. Оцепенение тут же сковывало, лишая воли, покоряясь перед более могучей силой, покровительствующей и принимающей.

Наконец, девушка смогла подавить внутреннюю дрожь и заговорила. Голос её был, словно скольжение воды по поверхности стекла, спокойный и сдержанный, но тем не менее срывающийся на дрожь от внутреннего напряжения.

- Я нашла их у границ леса, у одного из них клинок, напоминающий регалию. Я решила убедиться, что это действительно то, что я думаю.

Человек ещё раз внимательно посмотрел на неё и недовольно продолжил.

- Неужели у Спящей Короны недостаточно сил, чтобы определить, подлинный это клинок или нет. Насколько я знаю, твой народ ещё в состоянии улавливать такие значимые вещи.

- Я уловила, – возмутилась было она, но в данной ситуации этот отклик прозвучал совершенно по-детски, и Ерардэр невольно посочувствовал девушке. Разговаривать с этим человеком было воистину сложно, и сам он мысленно радовался, что стоит чуть поодаль и не участвует в беседе. Тем временем их проводник продолжила, – я точно уловила что-то похожее на Лит-эс-этте и Иль-де-Нарса в его истинном виде. Но я должна была убедиться, прежде чем предпринимать какие-либо действия. В конце концов, уже несколько эр никто из Амбэралы не рисковал наведываться сюда. – Высокий мужчина задумался, бросив взгляд на застывших за её спиной и тут же вздрогнувших путешественников, – пожалуйста, Мастер, – чуть слышно произнесла она, опустив глаза.

Названый Мастером снова взглянул на девушку и тут же резко перевёл взгляд на Ерардэра, от чего тот внутренне вздрогнул, еле сдержавшись, чтобы не вскрикнуть.

- Юный Морзано, я полагаю, – с лёгкой насмешкой проговорил он, на что молодой Король смог только дёрнуть головой, изобразив кивок, – ясно, – казалось Мастер что-то оценивает, – хорошо, дай мне меч.

После этих слов Ерардэра и Абриэль затопила паника. Как можно было отдать клинок, родовой меч в руки чужому человеку, ко торый не является ни главой дома, ни наместником! Да первое же прикосновение убьёт того, кто тронет регалию не по праву! И теперь этот странный человек просит дать ему меч, доставшийся Ерардэру такой высокой ценой?! Морзано уже был готов вскочить и броситься бежать отсюда так далеко, насколько хватит сил, но неожиданное, необъяснимое чувство резко охватило его, останавливая. Та другая часть, не дававшая ему покоя всю дорогу до этого места, отозвалась сильным теплом и мольбой, словно просила сделать что-то для неё, что-то что он действительно мог дать. Эмоциональная просьба была настолько сильной, что Ерардэр наконец-то смог отделить её от себя, и к своему удивлению, понял, что это…. его меч! Клинок был разумен и сам просился в руки этого человека. От осознания происходящего у Морзано помутилось понимание реальности. Весь мир стал неизвестным и чужим, словно его бросили в незнакомые воды и велели плыть. Но как выплыть из этой ситуации Ерардэр совершенно не понимал. Повинуясь воле своей регалии, он вынул меч из ножен и протянул Мастеру, с интересом и ужасом ожидая, что будет дальше. И только когда тяжёлые ладони играючи схватили и подняли клинок вверх, Морзано почувствовал правильность всего происходящего. Он ещё не знал, но чувствовал, что у этого человека есть право на этот меч, возможно даже больше чем у кого-либо, и сам Ерардэр просто не мог поступить иначе.

Мастер с любопытством взял клинок, покрутил его из стороны в сторону, наблюдая за игрой света, потом, в чём-то убедившись для себя, взял меч за рукоять и ласково погладил лезвие.

- Ну здравствуй, Морте-зин-Ано.

- Морте-зин-Ано, – эхом отдалось в голове Ерардэра имя этого меча.

– Да, это он, – обратился Мастер к девушке, – причём полученный по праву, а значит, у его текущего владельца были причины прийти сюда.

- Но как? – невольно выдал Ерардэр, тут же испугавшись своей оплошности.

Мастер угрюмо посмотрел на него и ответил:

- Он мне сказал, – указывая на клинок, – я могу понимать его речь, в то время как вам доступны только его чувства. Право создателя соединений миров обязывает слышать свои творения.

- Творения?! – теперь не выдержал Абриэль, происходящее переворачивало всё его представление о мире. Неужели клинки Великих Домов создал один человек, к тому же до сих пор живущий в здравии и спокойствии? Сотни эр… это просто нереально!

- Да, творения, – сдержавшись ответил Мастер, буравя взглядом Абриэля, – которые являются самостоятельным существом, вызвавшимся защищать вас, олухов, и принявших форму с моей помощью. И тебе, будущему наследнику, который получит Мира-иле-Эль, следует это знать.

- Мира-иле-Эль, – чуть слышно прошептал Абриэль, и словно в ответ на его шёпот всплыл светлый отцовский меч. Меч, который предстояло получить ему.

В голове обоих амбэральцев крутилось множество вопросов, но ни один не решался озвучить их, разрываемые между страхом и любопытством.

Мастер, словно прочитав их вопросы усмехнулся.

- Судя по вам, Амбэрала вконец забыла своё наследие, если вы даже не знаете, что означает тройное имя ваших мечей. Или вы думали, что только Иль-де-Нарса решили назвать себя так.

В последний раз глянув на всех присутствующих он развернулся и направился к дому, на ходу бросив девушке.

- Пусть Вериус объяснит им всё, у меня нет на это времени. И больше не смей беспокоить меня по таким пустякам, а то в следующий раз буду испытывать Белтенером, – и, замолчав, скрылся в своём доме, громко хлопнув дверью.

Все трое с облегчением перевели дух. После такого общения каждому хотелось опуститься на траву и не двигаться долгое время, пока беспокойство не увяжется вместе со скачущими волнами силы, оставленными Великим творцом.

- Что такое Белтенер? – глухо спросил Абриэль.

- Его собственное оружие, – чуть слышно ответила девушка. – Никто не знает его полной силы, как и немногим доводилось видеть его, – выдохнула и, кивнув своим мыслям, она наконец-то развернулась к ним.

У неё была бледная кожа, в синем сиянии искр отливающая голубоватым оттенком, ровные черты, прямой нос и большие чёрные глаза, смотрящие на них с неподдельной серьёзностью и облегчением. Очевидно, разговор с Мастером непросто дался и ей самой. Однако взяв себя в руки, она отбросила усталость, взгляд её сделался строгим и уверенным.

- Прошу прощения за столь странный приём, но мы должны обезопасить себя, поскольку долгие годы никто из Амбэралы не посещал эти земли. Я Вьенесс Инниан Иль-де-Нарса, Спящая Корона дома, – проговорила она, кивнув в церемониальной манере, привычной амбэральцам.

Ерардэр и Абриэль машинально кивнули в ответ, прокручивая в голове, что оба совершенно не представляют, что несёт под собой звание «Спящая Корона».

- Мне необходимо проводить вас в Мир-оре-Арсе, ваши вещи и лошадей доставят туда же, – продолжила Вьенесс, на мгновение снова сделав пасс ветру, очевидно отправив ещё одно послание. А сейчас прошу за мной.

Девушка двинулась мимо них обратно в заросли леса и друзья, переглянувшись, последовали за ней. Амбэральцы уже перестали понимать всё происходящие и только надеялись, что там, куда они идут, они смогут получить ответы на все столь неожиданно возникшие вопросы.

Дорога была извилистая, периодически им приходилось ускорять шаг, чтобы успевать за резвой девушкой, выросшей в этих землях, и оттого легко петляющей между деревьями. Наконец, на тёмном небе стали появляться первые отблески света, и ещё голубоватые солнечные лучи начали отвоёвывать своё право, возвещая о начале дня. Спустя несколько минут они вышли на опушку, где укутанный золотым сиянием утреннего солнца стоял город в лесах, легендарная твердыня и столица – Мир-оре-Арсе, сердце страны Голубых лесов.

Девушка остановилась и обернулась. Впервые за всё это время на её лице сияла мягкая и искренняя улыбка, так что Ерардэр на секунду замер, не в силах оторвать взгляд от неё. Что-то свободное, лёгкое, и в то же время глубокое и вечное было в её глазах, словно сама страна Голубых лесов отражалась там.

- Добро пожаловать в Иль-де-Нарса, – обернувшись, произнесла Вьенесс, и, подарив им ещё одну улыбку, повела их дальше в тот мир, который им ещё только предстояло узнать.

Мир-оре-Арсе явно не был похож ни на один из видимых путниками городов и цитаделей. В отличие от большинства Амбэральских селений, находившихся на пустынных равнинах, зачастую опоясывающих один из родовых замков, столица Иль-де-Нарса словно вырастала из леса, оплетая его своими ветвями и являясь непосредственной частью этого круга жизни. Каждая мелочь была здесь в созвучии с окружающей средой и отвечала на звук, цвет и зов всего сущего. Дома словно вырастали из голубых дубов, плетёные изгороди были увиты цветами, а белые стены прятались под плетистыми ветвями винного полоза, чьи листья казались багряными в утреннем свете солнца. Сверху из-за крон деревьев, город казался небольшим, но стоило им спуститься вниз со скалы, как перед ними передстало огромное селение, конца которому не было видно. Деревья в этих местах росли реже, словно специально оставляя место для людей, проживающих здесь. В отличие от Амбэралы, воздух столицы здесь был наполнен тишиной и гармонией, не сравнимой с шумом и суетой Амбэрал-Юранде. Ерардэру даже на мгновение показалось, что он очутился в пустынных лесах Морзановского севера, а не в огромной столице ещё одного Великого Дома. Утро спокойно накрывало тёплыми волнами город, меняя краски пейзажа, пробуждая жителей, и в этом рассветном часу город действительно расцветал. Множество цветов открывали свои бутоны и тянулись ввысь, к солнцу, одевая строения и суровые дубы в яркий наряд и наполняя лёгким пряным ароматом всю округу. Трое шли по пустынным улицам, и амбэральцы видели, как жители города только начинают подниматься, неспешно выходят из своих жилищ и улыбаясь приветствуют солнце. Они были одеты в лёгкие длинные одежды, которые скорее всего передназначались для сна или домашнего обихода, но никак не для прогулок по улицам. Тем не менее всё больше и больше людей покидало свои дома. Они приветствовали друг друга, смотрели на солнце, о чём-то тихо переговаривались и смеялись. Дети бегали друг за другом, заливисто смеясь, а старшие только улыбались, глядя на них. Молодые амбэральцы не переставали удивляться тому, что же сподвигло так много людей выйти из дома в столь ранний час, да и ещё в таком светлом расположении духа. Для многих в Амбэрале утро было мучительным временем, когда тебя вырывали из приятной дрёмы сна, чтобы снова окунуть в суровые будни жизни. Очевидно, для этих людей подобное не было в тягость, и они с радостью приветствовали друг друга странными словами.