Африканский рубеж 9

Всё внимание на площадку…

«Слева!» — прозвучало у меня в голове. Что это было мне непонятно, но я повиновался этому голосу.

Бросил взгляд влево, откуда к нам уже устремилась серая точка, отбрасывая серый дым.

Всё, что я успел сделать, это отвернуть вертолёт в сторону. Рука машинально дёрнула вертолёт влево, чтобы уйти вниз, в ущелье.

И тут мощный удар справа в районе редуктора. Началась стрельба. Вертолёт затрясло, будто по нему ударили гигантской кувалдой.

— Саныч, обстрел! — расслышал я сквозь шум и сирену голос командира второго экипажа.

Вертолёт валится набок. Ощущение, что планета сама начала крутиться. Где-то за спиной такой звук, будто тросы рулевого управления рвутся, подобно гитарным струнам.

— 902-й, подбит! Подбит! — крикнул я в эфир, но это было последним сообщением.

В кабине появляется запах гари, и её застилает дым.

— Обороты… обороты упали, — проговаривал я вслух.

Бросил взгляд на приборы. Стрелки оборотов двигателей стремились к нулю. Падают и обороты несущего винта.

— Прыжок! — скомандовал я.

Левой рукой успеваю сбросить блистер, но не так-то просто было «выйти» через него.

Вижу, как Кеша сбросил блистер и почти полностью высунулся наружу. Борта Коля прыгнул в сторону Кеши, а следом за ним в кабину ворвалось пламя.

Тут я почувствовал жжение. Жар в кабине нарастал всё быстрее. И вот уже в кабине огонь. Всё в огне!

Спину обжигают языки пламени из грузовой кабины. А высоты практически нет. Сквозь дым и огонь вижу, на радиовысотомере цифру 30 метров, а что за остеклением кабины разглядеть невозможно.

Только садиться, чтобы можно было экипажу прыгнуть. Но как, если почти ничего не видно.

Пытаюсь сбалансировать вертолёт, но он вибрирует. Температура растёт, и ладони обжигает языками пламени.

РИта сходит с ума, а в нос продолжает бить запах гари.

Рычаг «шаг-газ» бросаю вниз до упора. Он перемещается с усилием и, как показалось, с каким-то странным скрежетом, но стрелка оборотов НВ, как бы помедлив, пошла в обратную сторону.

— 910-й, подбит! Два двигателя вста… — прозвучал в эфире доклад ведомого, но концовку он не проговорил.

Дышать уже невозможно. Руки и ноги из последних сил пытаются посадить этот горящий вертолёт. В наушниках прозвучал сигнал опасной высоты.

Невыносимый жар по всему телу. Так хочется уже просто плюхнуться на землю, чтобы закончить с этим пожаром!

Жуткий удар откуда-то снизу. Звон в ушах, и отовсюду посыпалось остекление фонаря кабины. Ещё удар, и меня начинает болтать в кабине. Всё вокруг вибрирует, мигает и горит.

А потом тишина. Будто кто-то поставил весь мир на паузу.

И вновь всё завертелось. Меня выбросило из кабины, и я летел кувыркаясь и чувствуя, как что-то внутри меня ломается, но мозг отказывался воспринимать боль.

И это всё, что я могу сейчас вспомнить, преодолевая каждый сантиметр земли.

Дышать тяжело. Губы щиплет, а кожа горит. Воздух, который сейчас обдувает лицо обжигающий. Я полз от этого смертоносного, пылающего монстра, который ещё секунду назад был моим верным товарищем.

Каждое движение — это новая волна боли, которая прокатывается по всему телу. Я не чувствовал рук, ног. Я чувствовал лишь раздирающую боль, словно каждый нерв был обнажён и тёрся о горячий песок.

Каждый вдох, как глоток раскалённого масла, которое обволакивает лёгкие изнутри. Мир сузился до этого ощущения. До пульсирующей, всепоглощающей боли. До жгучего воздуха, который я с трудом втягивал. Туман перед глазами становился всё гуще. Я не видел склона, не видел горящего вертолёта.

А потом… вспышка. Ослепительная, пронзительная. И внезапно — тишина. Такая полная, такая абсолютная, что казалось, я растворился в ней. Не было звуков, не было боли. Только пустота.

Перевернувшись на спину, я скинул с себя защитный шлем и смотрел в безмятежное небо. В это момент так жить захотелось, как никогда раньше.

— Сюда! Вот он, — услышал поблизости громкий голос.

Секунда и надо мной нависла чья-то тень. Чувствую, как незнакомец склоняется надо мной. Слышу его прерывистое дыхание и клацанье автомата.

— Подожди. Жетон сорви, — говорит кто-то другой.

Пытаюсь поднять руку, но сил нет совсем. Почувствовал, как к шее кто-то прикоснулся пальцами и вытащил у меня жетон. Слабый рывок, и верёвка порвалась. Где-то за спиной раздался звон металла, ударившегося об камень.

Тут же почувствовал, как меня подхватили подмышки и куда-то поволокли. Пытаюсь встать ногами, но они совсем ватные.

Глава 6

Боль вернулась, но уже другая. Немного тупая, ноющая. Она пронизывала всё тело. Я чувствовал, как меня куда-то несут. Потом как что-то холодное и гладкое касается кожи.

— Он сильно надышался. Что это за одежда на нём, что не сгорела полностью при пожаре?! — чей-то приглушённый голос звучал над ухом, будто бы я опустил голову в реку и слушаю звуки под огромной толщей воды. Той самой, от которой меня сейчас мучает жажда. Тело ещё продолжал бить озноб.

И тут яркий свет. Слишком яркий и резкий. Он бил прямо в глаза, заставляя жмуриться.

— Что… где я? — с трудом проговорил я, выдавливая из себя слова.

Но мне никто не ответил. Похоже, что надо мной сейчас продолжают колдовать врачи в госпитале.

— Удивительно. Как он вообще выжил и ещё посадил вертолёт?! Железный человек.

— Нет, железо ломается, а этот не сломался.

Вокруг меня различных голосов было несколько. Все они слились в единую звуковую дорожку.

— Где мы? — промычал я.

— В укромном месте. Не разговаривай, — ответил человек, склонившийся надо мной.

И вновь какие-то бормотания и команды. Чьи-то руки постоянно мелькают перед глазами. Они были повсюду, осторожно, но уверенно исследовали моё тело. Я чувствовал, как чем-то холодным и влажным, обрабатывают пострадавшие участки моей кожи.

Я не мог видеть свои ладони, но чувствовал, как кожа натянулась, словно плотная резина. Шея тоже горела, каждый поворот головы давался с трудом.

— Ожоги второй степени. Кисти рук, шея… Лицо на удивление не затронуто. Красавчик! — донёсся чёткий, спокойный голос.

В какой-то момент что-то острое пронзило кожу в районе локтевого сгиба. И через какое-то время боль начала отступать. Становиться более терпимой. Туман перед глазами стал рассеиваться. Я смог приоткрыть веки.

Опыт возвращения с «того света» у меня уже был. И, надо сказать, в этот раз всё прошло гораздо больнее. Я моргнул и смог сфокусироваться.

Надо мной был белый потолок с вращающимся вентилятором. Запах медикаментов был еле уловим. Зато весьма сильно пахло… морем.

— Что-то не так, — тихо сказал я, пробуя подняться.

Моё тело отозвалось тупой, ноющей болью. Похоже, что действие обезболивающих начинает проходить. Чувство было такое, будто меня протащили через полосу препятствий, а потом меня окунули в ледяную воду.

Я был в одних спортивных штанах синего цвета. Руки были забинтованы. Пальцы спокойно шевелились, и я провёл ими по лицу. Судя по щетине, с бритвой я «не общался» как минимум неделю. Гематомы на теле почти сошли, мелкие ссадины затянулись. Удивительно, что я не переломался, когда вылетел из вертолёта. Считай, в рубашке родился.

Голова слегка закружилась. Будто одним кадром перед глазами пролетели все события последних… неизвестно сколько времени прошло с момента крушения. Может я вновь совершил прыжок в чьё-то тело?

Заход на посадку, взрыв, падение вертолёта и огонь в кабине — всё это крутилось в голове, как навязчивая мелодия. Но запах… Запах моря был слишком сильным, слишком реальным, чтобы быть просто галлюцинацией.

— Фух, — выдохнул я и посмотрел по сторонам.

Комната имела мало общего с больничной палатой. Никаких стерильно-белых стен, никаких пищащих медицинских приборов.

На полу лежал старый, слегка потёртый ковёр. У стены стояли массивный шкаф, тумбочка и стол из тёмного дерева. На стене висела выцветшая картина с морским пейзажем, выполненная в классическом стиле. Всё было аккуратно, чисто, но совсем не по-больничному. Больше похоже на санаторий.

Я поднялся и сел на край кровати. У прикроватной тумбочки стояла капельница с какими-то растворами. И только она попалась мне на глаза, как я почувствовал дискомфорт в мочевом пузыре. Наверняка в меня подобных капельниц влили уже немало.

Но почему морем-то пахнет? Это ведь не запах от освежителя воздуха и не из банки с антисептиком, а откуда-то снаружи. Я повернул голову в сторону окна.

И прямо за ним…

— Да ладно! — воскликнул я.

Из окна открывался вид на море. Огромное и безбрежное. Серое и взволнованное, с белыми гребнями волн, которые разбивались о скалистый берег где-то внизу. Я видел, как солнце, пробиваясь сквозь набежавшие облака, то появляется, то исчезает, раскрашивая водную гладь то тускло-зелёным, то серебристым оттенком. Воздух, приносимый лёгким бризом, был солёным, свежим, пропитанным запахом водорослей.

Я не мог поверить своим глазам. Это не могло быть реальным. Больше похоже на очередное перемещение во времени.

Тут дверь открылась и в комнату вошёл мужчина, одетый в клетчатую рубашку и брюки. Он был среднего роста, коротко стриженный, с острыми скулами и пронзительными зелёными глазами. Взгляд серьёзный, а дышал парень словно бык. Будто он меня сейчас хочет на рога поднять.

— Русский? — спросил я.

— Как бы… да, — ответил вошедший.

— А год сейчас какой?

— 1986.

Ну хоть здесь повезло, что не забросило меня в тело очередного реципиента. К своей новой жизни я уже привык.

— Ладно. Давай пройдёмся по стандартному списку вопросов в нашей… ситуации, — произнёс я.

— Как себя чувствуешь? — спросил парень, пройдя по комнате и присев в кресло рядом с кроватью.

Не с этого вопроса я хотел начать.

— Как будто обгорел и меня выбросило из вертолёта, — ответил я и медленно лёг на кровать.

— Ну так оно и было.

— Ты тему не меняй. Давай, кто ты? Что ты? И почему мы в этом «парадизе»? — кивнул я в сторону окна, за которым продолжали шуметь волны.

Парень улыбнулся и уже готовился открыть рот, но его прервали. Дверь в комнату открылась, и передо мной появился товарищ Казанов. Хотя насчёт «товарища» не уверен.

— Сан Саныч, я рад вас приветствовать! — с улыбкой произнёс Виталий.

— Вы…, а вы почему так выглядите?! — удивился я.

И было отчего удивляться! Казанов был одет в обтягивающую футболку, которая подчёркивала его бицепсы и кубики. Подкачался он неплохо за последнее время после нашей встречи.

Волосы теперь светлые, лицо гладко выбрито, кожа смуглая, а улыбка была лучезарнее солнца.

— Пришлось сменить имидж. Стал узнаваем в некоторых кругах.

— Это всё замечательно, но что с моими товарищами? Где мы? Как я сюда попал? Иваныч, ну ты парень неглупый, давай рассказывай всё как есть, — вновь поднялся я с кровати.

Парень, что вошёл в комнату первым, вынул из меня иголку и убрал стойку капельницы. Теперь я мог более свободно подняться. Однако ужасно хотелось в туалет. Мочевой пузырь вот-вот лопнет, но ответ Казанова хотелось бы услышать.

— Ваш экипаж цел и, вполне вероятно, выписан из госпиталя. Экипаж второго вертолёта тоже. Им повезло больше, они не попали в засаду, а были поражены ракетой ПЗРК уже после вас.

— То что на том посту была засада, это я уже понял. Вопрос, как вы там столь быстро оказались?

Коллега Казанова напрягся, а сам Виталий отвернул голову в сторону картины на стене. Как-то он не торопится с ответом.

Мысли у меня начали приходить в порядок, так что я уже пробовал выстроить всю картину происходящего. Я медленно стал приближаться к Виталию, готовясь услышать от него признание.

И я даже перестал замечать боль в перемотанных ладонях. Кулак уже был наготове.

— Мы получили информацию, что отряд наёмников занял тот самый пост, на который вы должны были доставить груз… — начал говорить Казанов, но мне уже хватило объяснений.

Не дожидаясь окончания фразы, я пробил правой рукой Виталию в лицо. Несмотря на его хорошую форму и моё не лучшее состояние, он с трудом устоял на ногах после такого хука.

— Назад, Гиря, — махнул Казанов своему коллеге, который уже рванул ко мне, чтобы успокоить.

— И тебе сейчас вмажу. Ты с ним там был? — спросил я у парня.

— Гиря, назад. Это мне за дело. Иди вниз. Я сам разберусь, — сказал Казанов, утирая разбитую губу.

Парень выдохнул и вышел из комнаты. Только дверь захлопнулась, как Виталий достал платок и вытер кровь с губ.

Он подошёл ко мне и посмотрел в глаза.

— Что-то ещё хочешь мне сказать? — спросил Казанов.

— Ты знал и ничего не сделал? Какую роль мы выполняли в твоей мышеловке?! — задал я вопрос.

Виталий облизнул губы и отошёл в сторону.

— Нам нужно было вычислить, откуда идёт утечка информации. Вдобавок я получил распоряжение взять группу наёмников, что планировала захватить пост. Предупреди я тебя, то ты бы не стал рисковать своим экипажем. Я рассчитывал, что мы успеем раньше взять пост. Но мы не всемогущи. Всё пошло не по плану. Совсем немного не уложились по времени. Всё произошло слишком быстро. Мы не успели к ним раньше. Они уже свою задачу выполнили. Ты был их целью.

— Пф! Если бы ты предупредил, мы бы действовали по-другому. Знали, чего можно ожидать. А об этой опасности покушения на меня ты говорил ещё год назад.

— И как видишь, в этот раз у них почти получилось.

Я посмотрел на руки и на Казанова. Подойдя к окну, вновь посмотрел на прибрежные скалы. Пока ещё мне было непонятно, куда меня притащил Казанов.

— Ты хочешь знать причину такого «интереса» к тебе?! В Сирии ты участвовал в уничтожении колонны в районе Тифора во время битвы за Пальмиру. Помнишь новогоднюю ночь?

Забудешь тут… Перехват колонны был практически рядовым. Особенность была лишь в том, что всё было очень быстро. А на утро Казанов и Сопин долго разбирали остатки колонны.

Но самое главное — все, кто со мной летал, были вскоре убиты. А затем ещё и полковника Каргина убили в Дамаске.

— Припоминаю. И что в этой колонне было особенного?

— Ни что, а кто. В ней был сын главы Блэк Рок Эдриан Кроу. Естественно, он погиб от наших ударов. И теперь его отец, Ричард Кроу, ищет всех причастных к его гибели.

— Иваныч, так какого лешего ты об этом молчал?!

Казанов только пожал плечами и повернулся к окну.

— Мы думали, что сможем это всё остановить. Но Кроу зашёл слишком далеко в своём желании нам отомстить.

— Ты ещё про «красные линии» скажи и всё такое. Давай к остальным вопросам, — махнул я перебинтованной рукой и присел на кровать.

— Весь во внимании.

— Теперь остальные вопросы. Где мы? Куда ты меня притащил?

— Мы в Сьерра-Леоне. В столице Фритауне, если быть точным.

Етить-колотить! Ближе санатория Казанов для меня не нашёл.

— Мест ближе к дому не нашлось?

Казанов улыбнулся и присел рядом.

— Предлагаю вам закончить наше с вами дело. Я ведь тоже, как и вы, в списке у Кроу. И тоже объявлен погибшим, как и вы.

Погибшим…

— А что нужно сделать, чтобы воскреснуть? План имеется? Вы ж не просто так решили опять расширить географию моих поездок.

— Да. В Сьерра-Леоне идёт гражданская война. Правительство ситуацию практически не контролирует. Не сегодня-завтра войска Объединённого Революционного фронта войдут в столицу. И захватят власть.

— Я здесь при чём?

— ОРФ тренирует и оказывает поддержку США в лице Блэк Рок.

Виталий рассказал, что лидеры ОРФ уже договорились с американскими корпорациями о предоставлении права на более чем 85% месторождений всех ресурсов Сьерра-Леоне в случае захвата власти в стране. А главное богатство здесь — алмазы.

— И вы думаете, что Советскому Союзу стоит поддержать правительство Сьерра-Леоне? Они ни чем не лучше повстанцев, — сказал я.

— Возможно, но они законная власть. Да и при них такого разворовывания недр Сьерра-Леоне не будет. К тому же у нас с вами более жирная цель здесь. Господин Кроу всегда приезжает туда, где у его компании плохо идут дела.

Я повернулся к Виталию и задумался. Похоже, что он предлагает мне перестать скрываться и встретиться с нашим противником лицом к лицу.

— Нам пора закрыть раз и навсегда вопрос с Блэк Рок. Пока Кроу жив, нам с вами не будет покоя.

Виталий встал и подошёл ко мне ближе. Он сунул руку в карман и достал служебный паспорт СССР.

— Вы уже можете сами передвигаться. Одежда в шкафу. Там же немного наличных, чтобы купить билет в СССР и заплатить за такси.

Пожалуй, и правда, надо решить вопрос раз и навсегда.

— Разве я похож на того кто бежит от проблем? Что я должен делать?

— То, что умеете лучше всех. Пойдёмте, я вас кое с кем познакомлю.

Глава 7

Адреналин, который пульсировал во мне ещё пару минут назад уже начал сходить на нет. С каждым шагом в комнате я обдумывал происходящее вокруг. Пробуждение после падения вертолёта, море, шокирующие откровения о Сирии, «Блэк Рок» и Ричарде Кроу — всё это перемешалось в моей голове, но теперь на горизонте вырисовывалась новая, куда более конкретная картина.

А ещё я помнил из прошлого, что гражданская война в Сьерра-Леоне, официально началась в 1991 году. Но по-моему, скромному мнению, здесь всегда была война. Так что тот факт, что время её начала сдвинулось на 1986 год особо ничего не меняет. Кроме одного факта — Советскому Союзу и здесь пришлось вмешаться.

Казанов, кивнув на дверь, отошёл от меня. Я ещё пару секунд посмотрел на тот документ тёмно-синего цвета, который мне дал Виталий. Боль в руках напоминала о себе тупой пульсацией, так что раскрыл я его не сразу.

Последний раз я видел этот документ в Ливии, куда меня с группой отправляли больше года назад.

— А чего не дипломатический? — спросил я, закрыв паспорт.

— К несчастью, после крушения вертолёта вы не были похожи на дипломата.

Виталий открыл дверь и приготовился меня пропустить.

— Саша, время, — спокойно сказал Казанов, показывая на свои наручные часы.

Приглядевшись, я понял, что у Казанова настоящие японские Касио Джи-Шок. Даже не представляю, где он их взял. Подобные модели появились за рубежом только в начале 80-х.

— Когда я спал, ты меня не сильно торопил. Давай-ка немного повременим с откровенными беседами.

Казанов иронично выдохнул, произнеся что-то на непонятном мне языке. Напоминало, какое-то африканское наречие.

— И для начала покажи мне, где в этом здании туалет. Вы в меня столько влили, что я сейчас лопну, — произнёс я, медленно передвигаясь к двери.

— Прямо по коридору. На этаже есть ванная комната, — ответил Виталий, когда я медленно прошёл мимо него.

Спину слегка «тянуло», ноги побаливали, а места ожогов ещё саднили. Идти было нелегко, но я постепенно «расхаживался». Видимо, все остатки сил после пробуждения я вложил в удар по Казанову. Пока я шёл по коридору, Виталий ещё бросил мне вслед пару фраз.

— Сан Саныч, вы должны быть рады, что именно в Африке интересы нашего государства столкнулись с интересами заокеанских структур.

— А по мне не видно, что я просто счастлив этому факту?! — иронизировал я.

Сделав «свои дела» в уборной, мы спустились в просторную гостиную. На небольшом диване сидел тот самый Гиря, который был с нами в комнате.

— Не успели познакомиться. Саня, — протянул я ему руку.

— Кирилл, но можно и Гиря, — аккуратно пожал он мне руку.

— Качаешься? — спросил я, оценив мощное телосложение Кирилла.

— Гири тягаю.

— Угу. Видимо, очень тяжёлые гири.

В гостиную вошли ещё двое. Одеты в простую одежду, а в руках у каждого по стеклянной бутылке газировки.

— Я Юра, но можно и Гриф, — протянул руку первый.

Этот парень был самым худым из всех. У него был лоб с глубокими морщинами, голубые глаза и подбородок с небольшой ямочкой.

— Это потому что худой, да?

— Не-а. Я качаюсь, — заявил Гриф с серьёзным лицом.

— Заметно, — ответил я и повернулся к другому парню.

— Сева, — поздоровался со мной второй вошедший.

У него были немного усталые глаза учёного. Его лицо совсем не выражало эмоций, но уголки губ слегка дрогнули, скрывая улыбку.

— Так, ну Кирюха у нас Гиря, а ты, наверное, Книга? — спросил я.

— Нет. Я Рудольф.

Тут же за спиной посмеялся Гиря, а его товарищ хлопнул себя по лбу.

— Эм… то есть, Сева — позывной, а Рудольф — имя. Верно?

— Да.

— Оригинально, Рудик, — похлопал я его по плечу.

Пока что я терялся в догадках, почему именно так. Хотя с другой стороны, почему бы и не Сева?

Надо сказать, что весьма интересные персонажи окружают Казанова.

— Так, ну как я понимаю, вы работники посольства Советского Союза в Сьерра-Леоне? — спросил я, присаживаясь на диван рядом с Гирей.

— Нет. Сотрудники представительства Министерства рыбного хозяйства СССР в Республике Сьерра-Леоне, — ответил Кирилл.

Я даже присвистнул, услышав под какой легендой находятся эти специалисты в стране.

— Ну да. Все рыбаки живут в таких домах. Вы жемчужины вылавливаете? — спросил я.

Парни заулыбались, а вот Виталий Иванович был серьёзен. Наверное, не только с этими тремя «специалистами» хотел он меня познакомить.

— Сан Саныч, ты уже с моими подопечными встречался. Рош-Пинна помнишь? — спросил у меня Казанов.

Мы переглянулись с мужиками и кивнули друг другу. Похоже, у нас уже был опыт заочного знакомства.

— Саныч, а это ты на Ми-28… ну половину аэродрома распи…

— Не стоит подробностей, Юра. Тем более, я был не один. Работали мы большой группой и вернулись не все.

— Как и у нас, — кивнул Сева, присаживаясь рядом. — Дай мне руки, я осмотрю.

Пока Рудольф разворачивал повязки на моих руках, Казанов вводил меня в курс дела. Всё было в Сьерра-Леоне «как всегда» и через «одно» место. Задачи есть, а выполнять их некому.

— Страной сейчас управляет бывший генерал правительственных войск Джозеф Момо. Опыта в управлении страной у него немного. К тому же ему перепали все проблемы страны — разрозненность, экономические трудности, коррупция. А теперь ещё и пресловутый Объединённый Революционный фронт, который поддерживают правительство Либерии и американские корпорации. Отсюда и появление здесь Блэк Рок…

Казанов говорил много, но по делу. Для меня ничего нового не было в его информации. Ещё из прошлой жизни я знал, насколько всё в Африке плохо. По сути, целый континент с населением в миллиард брошен на произвол судьбы. И хоть колониальный строй рухнул, но страны Запада и США сохранили влияние в этом регионе, превратив его в обыкновенную дойную корову.

— Правая рука уже в порядке. А вот на левой ещё придётся поносить повязку, — сказал Сева.

— Спасибо. Кстати, сколько я был в отключке?

— Несколько дней. И… не спрашивай, как мы тебя сюда доставили, — шепнул Гиря.

— С трудом представляю, — посмеялся я.

После столь интересной встречи прошло больше двух недель.

Раны зажили. Боли в мышцах и спине стали беспокоить меньше. Я даже приступил к «физическим упражнениям» - переиграл моих новых знакомых в настольный теннис и нарды.

Во время очередного раунда игры, когда мне оставалось всего пару ходов до выставления «домашнего марса» Гире, появился Казанов.

— Сан Саныч, нам пора. Поедем в представительство Министерства рыбного хозяйства. Сегодня будете уже спать на новом месте.

Мы вышли из дома, который, как я теперь понял, служил временным убежищем для «внештатных рыбаков». За воротами стоял старый даже для этих лет внедорожник.

Казанов завёл машину, и мы поехали вдоль побережья.

Солнце уже поднялось высоко, обжигая кожу, но воздух был влажным и солёным.

Шум мотора внедорожника казался неестественно громким в этой незнакомой тишине, нарушаемой лишь далёким гулом океана и треском прибрежных волн. Казанов вёл машину спокойно и уверенно, как будто всю жизнь ездил по Фритауну — столице Сьерра-Леоне.

Дорога шла вдоль океана. По другую сторону были роскошные виллы, утопающие в зелени тропических садов, с высокими заборами. Стены домов были выкрашен в яркие, почти кричащие оттенки. Я наблюдал оранжевые, бирюзовые, лимонные фасады домов, которые казались совсем не заселёнными.

— Предыдущий президент правил страной долго. Пытался торговать и с нами, и с Западом. Но на двух стульях усидеть не получилось. Многие компании не собирались платить большие налоги в казну. Отсюда и политическая нестабильность.

— Поэтому отсюда все свалили? — показал я на дома за окном.

— И поэтому тоже.

Природа здесь была вездесущей. Джунгли подступали к самому городу, зелёной стеной обступая его, словно напоминая, кому на самом деле принадлежит эта земля. Огромные пальмы, раскидистые деревья с причудливыми корнями, лианы, свисающие с ветвей — всё это создавало ощущение дикой, неукротимой силы, которая могла в любой момент поглотить городские постройки.