По ту сторону Сумрака

Я потянулся к сгустку, и понял, что не могу. Как будто данная операция просто недопустима. У меня возникло ощущение, что комочек Силы одновременно и рядом, и бесконечно далёк. Очень неприятное чувство, смахивающее на шизофрению. Оно ещё больше усилилось, когда я понял, что сгусток вот-вот распадётся, растворится в Сумраке, а ему этого не хочется, он хочет быть целым, единым... Тогда я просто подтолкнул шарик обратно к волшебнице, и она вобрала Силу в себя. Я открыл глаза и посмотрел на удивлённых магов.

– Серёжа, это что было? – Бровь Ирина Васильевна подняла очень выразительно.

– Я не могу взять Силу! – ответил я. – Так, по крайней мере. А разбрасываться ею – неправильно.

– Но управлять – можешь? – хмыкнула волшебница. – Ты же его отправил ко мне!

– В каких-то пределах точно могу, – пожал я плечами. – Пока ничего не понимаю.

– Это нормально, – кивнула начальница. – Давай ещё раз попрактикуемся.

Следующие минут десять мы играли в этакий пинг-понг, где мячиками были сгустки Силы. Маги выдавали шарики, а я отправлял их к ним обратно, или к другим. Потом сгустки стали летать между магами, и моей задачей было перенаправить их к третьему. Получалось не сразу, корявенько, но получалось! Наконец, Ирину Васильевну утомило представление.

– Запомнил ощущение Силы? – спросила она. – Молодец! А теперь попробуй сам сделать это.

Ха, ну вот и момент истины. Сейчас и выяснится, являюсь ли я магом, или так, мимо проходил. Я закрыл глаза, сосредоточился, постарался вспомнить ощущение, с которым касался Силы, и найти его в себе. Поднял руку ладонью вверх, и представил такой же комочек – как он рождается у меня в ладони, растёт, набухает Силой… И понял, не открывая глаз, что у меня получилось.

Я разомкнул веки и уставился на плод своих трудов. Шарик вышел больше, чем у магов – с маленький мячик. Я отчерпнул от него – и он уменьшился. Резко влил Силу – и он вырос до размера футбольного мяча. Потренировавшись несколько раз туда-сюда, я выдохнул и толкнул сгусток к Ирине Васильевне. Комочек свободно пролетел к ней, и волшебница вобрала Силу в себя.

Вокруг зааплодировали. В Сумраке хлопки ладоней звучали глухо, но для меня это звучало сладкой музыкой. Я маг! Я могу управлять Силой, это главное! А преобразовывать её в заклинания как-нибудь наловчусь. Главное, есть куда расти.

– Как интересно… – протянула Лана. – Контур закрыт на вход, но открыт на выход! Серёжа, а напрямую ты Силу передать можешь?

– Нет! – коротко ответил я после минуты попыток. Да, я чувствовал Силу в себе и в окружающих, но именно передать напрямую, потоком, было невозможно, такая же недопустимая операция, как и впитать сгусток чужой Силы. – Как будто пытаешься дотянуться до дна бездны. Вы одновременно и рядом, и одновременно – бесконечно далеко.

– Так для тебя проявляется пресловутый «Барьер», – сказала Ирина Васильевна. – А отдавая Силу, ты почувствовал, эээ, потерю?

– Хмм. – Я уставился в свою ладонь, сформировал сгусток Силы и влил в него столько, сколько смог. Оценил ощущения, аккуратно вобрал Силу обратно. Помолчал, формулируя ответ.

– Если очень аллегорично, то словно в колодце воды зачерпываешь, – наконец ответил я. – Чем больше берёшь – тем ниже уровень, тем сложнее брать. И, вроде как, он сам восстанавливается. Не особо быстро.

– Глубокий колодец? – поинтересовался Иван.

– Не могу сказать, – честно ответил я. – По крайней мере, сходу я дна не чувствую.

Маги переглянулись.

– Так, давайте-ка выйдем из Сумрака! – наконец сказала Ирина Васильевна и исчезла. За ней пропали остальные. Я, разумеется, опять замешкался. Но, на этот раз, совсем немного. Всего-то секунды на три.

Все снова расселись по местам и вернулись к кофе, который должен был уже остыть, но от кружек снова шёл пар. Второй заход в Сумрак дался мне куда легче, чем первый, но горячая жидкость всё равно меня здорово подбодрила.

– Итак, что нам может сказать отдел аналитики? – Хозяйка кабинета взглянула на Лану.

– Ну, первое: прямая передача магической Силы Сергею невозможна ни в каком виде. Предположительно, вообще. – ответила та. – Второе: собственной Силой он может манипулировать, как и любой Иной. Третье: манипулировать он может лишь личными запасами, которые, судя по всему, восполняются сами по себе из неизвестного источника, причем размеры этого запаса много больше, чем у начинающего мага, да и у большинства Иных, судя по всему. Думаю, нужно попробовать манипуляции со слабыми артефактами и простыми заклинаниями. Это позволит…

– Спасибо, – прервала волшебницу Ирина Васильевна. – Думаю, все присутствующие пришли к таким же выводам самостоятельно. Продолжим чуть позже, но не у меня в кабинете, а в защищённом учебном классе. Пока же будем думать, что делать с Тёмными. Швед прислал официальный протест по поводу той девочки-оборотня.

– Швед? – удивился я. – Он реально существует?

– Да, существует, – ответил Константин. – И Швед книжный здорово похож на свой реальный прототип, автор «Лика Чёрной Пальмиры» был знаком с ним лично... Он шеф Дневного Дозора. И это хорошо. Он очень вменяемый, хоть и себе на уме, как и все Тёмные, да и должность обязывает. С предыдущим начальником у нас были… трения. Закончилось плохо.

– Отлично! – хмыкнул я. – Дайте угадаю: нам вменяют чинение препятствий следствию и укрытие предполагаемого подозреваемого?

– Нам? – усмехнулась Лана. – А вы не откладываете дела в долгий ящик, молодой человек!

– Серёжа. – Ирина Васильевна посмотрела на меня очень серьёзно. – У тебя не было случаев спонтанного предвидения? Предсказания будущего? Железной уверенности, что что-то произойдёт именно так, а не иначе?

– Было, конечно, – пожал я плечами. – Вот если я за вечер две бутылки выпью, то железно уверен, что утром голова болеть будет… А если серьёзно, то ничего другого Швед написать и не мог: история очень мутная, сходу бросаться обвинениями тёртый перец, каким Швед, без сомнения, является, он не будет. Но и обозначить своё неудовольствие происходящим он обязан. Вопрос, как далеко он готов зайти из-за девки-браконьерши. Он же не дурак, сходу всё понял, в данном случай IQ за двести необязателен… Даже если «Волчок» за неё сильно попросит — а он, если не совсем идиот, не попросит — рисковать Швед не будет. По крайней мере, я бы не стал. Если вылезет, что Дневной Дозор, неважно как, но покрывает браконьера – полетит куда больше голов, чем беспутная башка «Волчка», возможно, и самого Шведа зацепит. А это последнее, что ему надо. Я так понимаю, проблем с низшими Тёмными, желающими служить в Дозоре, нет, а этот «Волчок» суровым профи ну никак не выглядел. Жалеть его не будут, облажался — лесом с пляжа… Я бы, на месте Шведа, вообще уволил его задним числом. Во избежание.

– Логично рассуждаешь! – удовлетворённо кивнула Ирина Васильевна. – Вот только батя этой пантеры – неформальный лидер всех оборотней Питера, насколько это у них вообще возможно, разные стаи мало взаимодействуют между собой… Кроме того, он один из самых сильных волкулаков на Северо-Западе. Хочешь, не хочешь – Шведу не удастся спустить дело на тормозах. Если бы ты был обычным человеком – всё было бы просто, скорее всего, даже Соболев-старший мстить бы не стал, они хоть и звери во многих отношениях, но понятия соблюдают – честный бой есть честный бой. А вот в твоём случае… Ты – непонятно кто и что. Ритуал вызова не соблюдён. Убить тебя, отомстив за дочь – для него будет делом чести.

– А братиков-сестричек у нашей пантеры нет? – поинтересовался я. – Которые могут поддержать папку в благородном деле кровной мести?

– Есть три брата, – сказал Константин. – Но приоритет права мести у вожака стаи. Вот если он не справится, тогда выходит старший сын, и так далее.

– Как вообще в семейке волков кошка завелась? – удивился я. – Там что, как кривая выведет? Что получится, то получится?

– Редкий случай! – ответил Константин. – Папаша-то у неё волк, в вот маман – натуральная пантера. Обычно оборотни разных, эээ, видов не склонны дружить, тем более, создавать устойчивые пары. А эти вот как-то снюхались. Кроме того, Катя родилась человеком, даже у оборотней совершенно необязательно родятся оборотни. Их, конечно, обычно родители обращают – по закону можно, но не раньше, чем начнётся половое созревание. Вот и нашу Катерину маман покусала. Как оказалось, зря…

– Хорошо, – сказала Лена. – С матчастью более-менее понятно. Вопрос: что мы можем предъявить Тёмным? Чтобы извлечь максимум выгоды?

– А ничего мы им предъявить не можем! – сказал я, и остальные посмотрели на меня с удивлением. – Факт номер раз: убита Тёмная, явно насильственным образом. Факт номер два: предполагаемый убийца не пойми кто, неведомая зверушка, что полностью путает нам все карты. Провести дознание обычным, рутинным способом возможным не представляется, проверить правдивость слов убийцы – тоже. Свидетелей нет. Сам он может наплести всё, что угодно. Факт нелицензионной охоты формально недоказуем, как и предполагаемое покровительство убитой со стороны дозорного Волкова. Подозревать мы можем всё, что угодно, более того, всё абсолютно ясно и понятно, но никаких доказательств у нас нет. И Тёмные всё будут отрицать, просто из принципа!

– Единственный вариант, который я вижу, – продолжал я, – нужно максимально быстро выдать мне какой-нибудь правовой статус. И от этого уже играть. Боюсь, придётся привлекать Инквизицию. Меня совершенно не радует провести остаток жизни в каком-нибудь спецхране в Берне, или где-там сейчас штаб-квартира «Серых», но и жить, каждую минуту ожидая нападения из-за угла, тоже как-то не комильфо.

Воцарилась тишина. Похоже, моя тирада удивила даже таких тёртых калачей, как столетние волшебники. Наконец, Ирина Васильевна хлопнула по столу рукой, как бы ставя точку.

– А ты, похоже, абсолютно прав! – сказала она. – Мозгов тебе, я так вижу, не по годам завезли. Абсолютно ничего предъявить Тёмным мы не в состоянии, тебя бы отбить… По твоему же статусу – я склоняюсь к тому, что ты, всё-таки, скорее Иной. Странный, необычный, но Иной. Люди не умеют входить в Сумрак и оперировать Силой. Сейчас проверим, можешь ли ты творить магию – и, считай, дело в шляпе, добро пожаловать в наши неширокие ряды.

– Но тебя нельзя однозначно инициировать ко Свету либо Тьме, – заметила Лана. – Как только про тебя станет известно Тёмным, они попытаются тебя переманить. С такими-то невероятными способностями, как иммунитет к магии. А Тьма умеет искушать. Кроме того, твоя женщина – Тёмная… На месте Шведа я бы использовала её на полную.

– Если Настя не захочет, никакой Швед её использовать не сможет, – покачал я головой. – Но если её затащат в Дневной Дозор… Она сама захочет переманить меня к ним. А своего она обычно добивается, несмотря ни на что. Впрочем, давайте решать проблемы по мере поступления. Как там ваши колдунства колдуются?

– Твой настрой мне нравится! – сказала Ирина Васильевна. – Лена, справишься? Впрочем, нет, Ваня, подстрахуй их. Всё же, результат может быть непредсказуем...

За Леной и Иваном я проследовал в учебный класс, расположенный, почему-то, в подвале. Как объяснил первый зам, на занятиях что-то иногда идёт не так – всё же, когда волшбу творят зелёные неофиты, нет-нет, да и полетит файерболл не туда. Поэтому и помещение подвальное, и усилено некисло, как банальным бетоном, так и небанальной магией.

– Значит, смотри, – начала Лена, усевшись на парту. – Для сотворения заклинания нужна, во-первых, Сила, которая вкладывается в заклинание, и какая-либо формула, которая облекает Силу в нужную форму. Формула может быть различна, в любом виде – обычно это слово ли жест. Но может быть и более экзотический вариант, например, определённый звук, мелодия, иногда даже запах. Либо сочетание этих вещей. Очень сильные маги могут обходиться без всего этого, им достаточно просто подумать о том, чего они хотят получить, и Сила сама формируется нужным образом. Но тебе это пока не грозит, поэтому начнём с азов. Пойдём в Сумрак, тебе там, судя по всему, проще будет.

Да, присвистнул я, оказавшись в Сумраке. Защита учебного помещения была едва ли не мощнее, чем в кабинете у Графини! Впрочем, это была чистая, грубая мощь, ничего похожего на прихотливые жгуты вычурных заклинаний в помещении начальницы Дозора. Оно и понятно.

– Смотри! – Лена зажгла на пальце небольшой огонь. – Самое простое заклинание. Складываешь пальцы — вот так – и вливаешь чуть Силы. Чуть! Пробуй.

Легко сказать! Я, конечно, играю на гитаре, и пальцы у меня более-менее растянуты, но до Лены мне было как до Луны на карачках. Тем не менее, с третьей попытки я смог сложить нужную фигуру и подпустил чуть Силы. Ничего не произошло, и тогда я представил, как из моих пальцев исходит огонь, вот он растёт, набирает силу…

Пыхнуло знатно. Лена и Иван отшатнулись, а я усилием воли погасил огонь. И тут же запалил его снова, скорректировав мощность. На этот раз в руке затрепетал небольшой, с ладонь, язычок пламени.

Я восторженно посмотрел на сдержанно аплодирующих мне волшебников. Я маг! Я могу творить заклинания! Ну, держитесь теперь, волки позорные! Серёжа «Топор» Топоров идёт по ваши меховые души!

Глава 3. Игра кошек и волков

Окончательно меня срубило часам к пяти утра, сказалась крайне высокая насыщенность последних двух дней и ночей. Александра Ильинична, дежурная целительница, к которой меня привели после проверки моих колдовских возможностей для исследования моей тушки на всякое необычное, всё порывалась напоить меня магическим эликсиром бодрствования – мол, так и эксперимент проведём, действуют ли на мой организм волшебные снадобья, и пациента взбодрим, а то я умудрился отключиться прямо на снятии кардиограммы. Но Лена и Иван были категорически против подобных эскапад, мол, неизвестно, как на меня это повлияет. В итоге я рухнул, не раздеваясь, на кровать в выделенном мне гостевом номере, и моментально вырубился.

Несмотря на крайнюю усталость, проснулся я часам к восьми, вполне свежим и отдохнувшим. Как я узнал, Иные вообще мало времени на сон тратят, и способны бодрствовать неделями без каких-либо последствий для здоровья, даже без всяких заклинаний – энергия Сумрака поддерживает организм напрямую. Похоже, на меня теперь сие тоже распространяется, иначе мой самостоятельный подъём никак не объяснить – обычно меня с утра краном из постели не вытащишь.

За прошедшие полночи я узнал о Иных и о Дозоре много интересного. Например, несмотря на названия, Дозоры работали круглосуточно. Только патрули следили за вверенной территорией ночью и днём соответственно, остальные же структуры функционировали практически одинаково – большинство тупо по пятидневке, дежурные группы – посменно, но всё время. В Ночном Дозоре, например, ночью вовсю работали оперативники, но бухгалтерия, склад, архив, «научники» – все разъезжались по домам. Дневному Дозору в этом плане, как ни крути, проще… если не учитывать, что, к примеру, большинство низших Тёмных предпочитают ночной образ жизни. Такая вот незадача. В случае форс-мажора, разумеется, могли выдернуть кого угодно откуда угодно (например, при появлении странностей вроде меня), но такова уж специфика работы – не нравится, дверь всегда открыта в обе стороны…

Но, несмотря на все неудобства и, зачастую, прямую угрозу для жизни и здоровья, особых проблем с комплектованием у Дозоров не было. Дело в том, что Иной, ведущий светскую жизнь, связан по рукам и ногам Великим Договором и в использовании магии серьёзно ограничен, поэтому практически лишён возможности развиваться. Нет, были, разумеется, разные закрытые сообщества, где народ баловался всяким. Но если боевую магию ещё можно как-то «качать» на неживых мишенях, в закрытых тирах, то каким образом прикажете практиковаться в лечебных заклинаниях, если это жесточайшим образом контролируется? Нет, обычному Иному позволено сколько-то магических воздействий определённых уровней в год, но этого, как ни крути, мало! Да и сколько в тире из ПМ-а не стреляй, реального опыта боевых действий это не добавит – психику нужно «качать», психику, в первую очередь! Что толку от того, что ты в совершенстве владеешь «Плетью Шааба», если в решающий момент не решишься её применить?

Вот и шли Иные, в основном, конечно, молодняк, в Дозорные. За нарушения, разумеется, можно здорово влететь, но возможностей и разрешений у сотрудников на порядок больше. Дозорный, например, может походя воздействовать на мешающего ему гражданина, чтобы тот проникся моментом и под ногами не путался, и никто слова не скажет. Если так поступит рядовой Иной, а разрешения на воздействие у него не будет, его ждут проблемы. Или Дозорный вампир может, при острой необходимости, подкормиться со случайного прохожего. Его, конечно, по головке не погладят, будет расследование, особенно если жертва скончалась, но обычно на этом всё и заканчивается. А вот рядового браконьера просто прахом развеют, и вся недолга… Это если поймают, конечно. Так что нарушений Договора всегда хватает, поэтому и работы у обоих Дозоров невпроворот. Светлые, что характерно, тоже частенько Договор нарушают, уж очень хочется нести добро и свет в массы, аж зудит, не хуже, чем в клыках вампиров и оборотней. Да, для самозащиты можно тоже колдовать на всю катушку, но потом нужно будет, возможно, доказывать необходимость самообороны, ежели переусердствуешь. Такая вот ситуация.

Но это если применять магическое воздействие к людям и, в некоторых рамках, к животным. По отношению к себе любимому, членам своей семьи и неживым предметам Иной вправе творить всё, что заблагорассудится, с некоторыми ограничениями, связанными с безопасностью, в первую очередь. Поэтому отрастить себе демонические рога и рассекать так по Невскому не выйдет. Впрочем, необходимость соблюдать конспирацию все Иные впитывают с первым входом в Сумрак, а кто не впитывает – к тем быстро приходит даже не Дозор, а особый отдел Инквизиции. А с ними шутки шутить строго не рекомендуется – юмора эти ребята не понимают, а что-то кому-то доказать потом у вас уже, скорее всего, не получится. Потому что Сумрак – плохой слушатель, а других у вас уже просто не будет...

Вот только в понимании моей природы никаких подвижек не произошло. Скромный медблок в офисе тяготел к медицине магической, которой я был до фонаря, а та немногая техника и оборудование, что относились к медицине классической, ничем помочь не могли. Взятые экспресс-анализы не выявили никаких отклонений от человека – впрочем, на биологическом уровне Иные от обычных людей ничем и не отличаются. Никаких вам медихлорианов и тому подобного, никаких дополнительных органов, взаимодействующих с Сумраком. Всё отличие – только на энергетическом уровне, пресловутая «аура». Да, её можно зафиксировать с помощью техники, но магической. Например, соответствующим образом зачарованным фотоаппаратом. Но это тоже ничего не давало – ну, зафиксировали. Да, моя немного отличается от человеческой и совсем непохожа на ауру Иного. И что? Сравнивать-то не с чем!

В итоге Александра Ильинична просто развела руками, что и понятно – она целительница магическая, хоть и с медицинским образованием. И то, что никакие её действия со мной не проходили, в итоге довели даму до белого каления. Она заявила, что её полномочия на этом всё, а тут ещё «удачно» привезли погрызенного оборотнем оперативника, и мы сочли за лучшее ретироваться. Сами маги отправились к Ирине Васильевне, решать, что со мной делать дальше, а мне выдали ключи от гостевого номера и предложили чувствовать себя, как дома. Чем я и воспользовался.

Уж не знаю, отличались ли все номера по ранжиру, или все пять были одинаковы, но на меня впечатление произвести удалось. Во-первых, они располагались на четвёртом, сумеречном этаже здания, и вид из окна был совершенно фантасмагорический. На кровати могли предаться свальному греху с десяток человек (или Иных), персональный сейф стоимостью больше цены моей квартиры, телевизор дюймов на восемьдесят, душевая кабина класса «звездолёт», ванна «джакузи». Короче, я в очередной раз убедился, что быть Иным – хорошо, а быть Дозорным – ещё лучше, и полез в ванну.

Приведя себя в порядок, я почувствовал зверский голод – магические упражнения даром не проходят. Выглянув в коридор и никого не обнаружив, я спустился на третий этаж и стукнулся к Анечке, поинтересовавшись, где тут можно чего-нибудь перекусить. Девушка обрадовалась мне, как родному, и сообщила, что как раз собиралась завтракать, и не хочу ли я составить ей компанию? Я, разумеется, хотел.

– А тебя начальство всегда так эксплуатирует? – осторожно поинтересовался я. – Или Трудовой Кодекс Иным не писан?

– ТК нам действительно не указ, – улыбнулась девушка. – У нас куда бо́льшая работоспособность, по сравнению с людьми, куда бо́льшая... И ты не смотри, что я выгляжу на семнадцать, это я специально, мне эта внешность нра. Так-то мне тридцать два в январе будет. Выбила вот дополнительный отпуск у Графини, но рутину приходится отрабатывать. Вот и зависла сегодня на ночь.

– Так много бумажной работы? – удивился я. – У вас столь злостная бюрократия?

– Куда же без неё? – философски пожала плечами Анечка. – Учти, что далеко не все данные можно перевести в электронный вид, соответственно, и обрабатываются они вручную. Поэтому бумажной работы много именно в прямом смысле. И не только бумажной, например, образы только в амулеты записать можно. Кроме того, народ не жаждет просиживать штаны перед мониторами сутки напролёт. Народ жаждет ловить Тёмных на улицах.

– Никак не могу их в этом упрекнуть, – хмыкнул я.

Мы наконец вошли в столовую. Впрочем, назвать её так можно было лишь формально: интерьер сделал бы честь неплохому бару, разве что, барной стойки в классическом виде здесь, разумеется, не было. Помещение довольно просторное и высокое – я так понял, судя по планировке, что это просто пристройка к основному зданию. Пара десятков столиков, раздача, даже пара пивных кранов. Интересно, безалкогольное? В углу две девушки в форме официанток и белобрысый Виталик наряжали ёлку. Да, скоро же Новый Год, а у меня проект не…

– Чёрт! – я в сердцах хлопнул себя по лбу. – Мне же на работу сегодня!

– Не ругайся, – нахмурилась Аня. – Плохие пожелания, даже безадресные, очень негативно влияют на окружающих. А по поводу твоей работы – всё уже улажено, Графиня всегда внимательна к мелочам.

– Извини, – вздохнул я. – Привычки так просто не побороть… А как улажено? Я уволен с сохранением заработной платы?

– Можно и так сказать, – улыбнулась Аня. – Обычно, если нужно аккуратно «изъять» человека из общества на некоторое время, всё обставляется так, будто он заинтересовал спецслужбы. «Привлечён в качестве консультанта», или что-то подобное. А потом, какие бы вопросы ни задавали, один ответ – «подписка о неразглашении». Всё!

– Удобно! – оценил я. – У вас здесь самообслуживание?

– Ага. Девчонки только еду накладывают, да за порядком следят, – ответила девушка. – Сначала хотели сделать полноценную кухню, но решили, что привозить из разных доставок куда проще. Еда у нас не портится, очень удобно, всё вкусное и всегда свежее. Даже пицца как из печи. Мне нра.

Увидев, что мы направляемся к раздаче, одна из девушек отвлеклась от ёлки и поспешила к нам. Я глянул на неё сквозь Сумрак – уже научили, спасибо – надо же, человек! Видимо, мыть тарелки и подметать пол Иные считали ещё менее интересным делом, чем бумагомарание. На груди девушки в Сумраке горела печать Ночного Дозора – что именно она значит, я ещё был, разумеется, ни в зуб ногой, но это явно абсолютный оберег от всякой мелкой Тёмной шушеры. Я бы, будучи Дозорным, мстил за своих сотрудников до талого, чисто из принципа. Сама же девушка, явная студентка, миленькая до жути, просто лучилась энергией и доброжелательностью. Заряжают их тут, что ли?

– Аня, привет! – радостно заявила она и внимательно глянула на меня. – А это вы оборотня топором зарубили, да?

– Привет, – улыбнулся я. Похоже, с информационной безопасностью тут совсем беда. Виталик разболтал, что ли? – Меня Сергей зовут. И оборотня я действительно зарубил. Только не топором, а секирой.

– Да какая разница! – всплеснула руками девушка. – Хоть лопатой! Всё равно круто! А я Оля. Что будете? У нас пицца от нового поставщика, очень вкусная!

– С ананасами? – спросил я с надеждой.

Девчонки засмеялись. В итоге я взял котлету по-киевски, пюрешку, два салата и кусок пиццы. Ну, и кофе, разумеется. Анечка набрала каких-то бургеров и картошку-фри. Странно, обычно от таких фитоняш ожидаешь каких-нибудь лёгких салатиков…

– Как хорошо не беспокоиться о лишнем весе! – заявила девушка, вгрызаясь в бургер. – Я, будучи человеком, обладала суперспособностью: «Понюхала булочку – поправилась на два килограмма». Через это постоянно сидела на разных диетах и фитнесах, и всё равно – без толку. После инициации, когда эта проблема ушла, я три месяца питалась только в «Бургер-Кинге». Потом, конечно, отпустило, но всякий фаст-фуд всё равно остаётся моей слабостью.