По ту сторону Сумрака

Евгений Родионов

По ту сторону Сумрака

Евгений Родионов

По ту сторону Сумрака

Автор выражает благодарность Сергею Лукьяненко и Владимиру Васильеву за вселенную Дозоров, и всем авторам, приложившим к ней руку, ручку, клавиатуру и любой другой предмет, способствующий написанию)).

В книге использованы стихи Татьяны Ковальчук и Людмилы Смеркович.

«Данный текст – ересь с точки зрения Света».

Ночной Дозор.

«Данный текст – ересь с точки зрения Тьмы».

Дневной Дозор.

«Данный текст – просто ересь».

Инквизиция.

Intro

Он сидел на краю обрыва и смотрел, как у его ног клубится Тьма. Картина здорово напоминала волны на поверхности кипящего котла, когда содержимое одновременно пузырится, булькает и норовит вырваться за рамки берега. Абсолютно бесполезно пытается, конечно – тот, кто создавал эту клетку, был предусмотрителен. Вон, как багрово тлеют сторожевые камни…

Разумеется, это всё было видно лишь в Сумраке. Да и если бы озеро Тьмы каким-либо образом увидел простой человек, то узрел бы только ленивые, едва заметные перекаты, и лишь на его присутствие Тьма реагировала столь бурным образом.

Сидящий на краю вообще человеком не был. Тьма чувствовала его, она тянулась к нему, стремясь объять, охватить, утащить в глубину, захлестнуть с головой. Безуспешно, конечно. Он подобрал камень, впустил в него искру Силы, и обычный булыжник расплющило. Он с силой запустил получившийся «блинчик» в «озеро», и плоский камень поскакал по призрачным волнам, как по обычной водной глади. Достиг островка в центре, вылетел на него и сшиб одно из надгробий. Древняя плита упала, и по округе прошёл стон, который в хреновых фильмах назвали бы «замогильным». Вот только у того, что его испустило, могилы никогда не было.

Он сбил ещё несколько надгробий. Да, можно сколько угодно оттягивать, но то, зачем он сюда пришёл, необходимо сделать. Рано или поздно, но необходимо. Так зачем медлить?

Он поднялся на ноги, выдернул из земли меч, просто воткнутый в неё остриём, никаких ножен не предполагалось. Впрочем, «меч» – это немного перебор, любого кузнеца это оружие заставило бы биться в припадке. Хотя, если учесть, что его создали, когда человечество не знало не то, что понятия «меч», но и не помышляло ни о какой металлургии, а пределом мечтаний был кремниевый наконечник для копья, то изделие было вполне сносным. Форму куску металла придавали чистой Силой, не зная, что этот странный камень, упавший с неба – «металл», и форма получилась такой чисто по наитию. По сути, это была, скорее, железная палка, немного расплющенная, с заострёнными боковыми гранями – и только. Но она вполне качественно отправляла в мир духов тех недругов, которых, по какой-то причине, не получалось убить Силой.

Но сейчас меч должен послужить другой цели. У того, что имеет начало, должен быть конец. Всегда. Так было, и так будет, и не ему менять порядок вещей. Он взглянул в небо – серое, грязное небо Сумрака, и почувствовал, что оставленные им Стражи сработали. Значит, те, кому по долгу службы положено всюду совать свой нос, уже явились. Стражи их, конечно, не остановят, но задержат. И он успеет сделать то, что должно.

Он вздохнул, подхватил меч поудобнее и начал спускаться в котлован. Волны Тьмы радостно накатились на него, подступили… и испуганно отпрянули, словно боясь коснуться. А он шёл вниз. Неспеша. Навстречу своей судьбе.

Часть 1. По ту сторону Света

«– Дожили, блин, Иные на Иных нападают…»

«Дневной Дозор».

Пролог

– Ну и нахрена мне всё это нужно под Новый Год? – спросил я у окружающего леса, тоскливо глядя в заметаемую снегом канаву. – Вот что мне в тачке не сиделось? Ну, поторчали бы в пробке три часа, в первый раз, что ли?

Окружающий лес молчал, как приснопамятный ясень. Точнее, не молчал, конечно – вьюга всё усиливалась, высокие сосны и пихты угрожающе скрипели, ветер осуждающе свистел в голых ветвях, кидая мне в лицо пригоршни колючего снега. Хотя лесом назвать Ржевский лесопарк можно лишь с очень большой натяжкой, сейчас я ощущал себя в дремучей тайге – дорожка хоть и была проложена по аллее-просеке, довольно широкой и прямой, пересекающей лесной массив от края до края, но была уже основательно занесена снегом. И ширина лесопарка здесь каких-то три километра, из которых до городской застройки мне оставалось пройти не больше трети. Однако, метель наглухо убивала видимость, ограничивая её метрами десятью – рядом могла пройти танковая колонна, и я бы ничего не увидел. Ни зги, ни огонька, даже городская засветка едва пробивалась. Того и гляди, выскочит из-за деревьев нечто… Впрочем, почему «выскочит?»

Весь выезд пошёл не по плану с самого начала. Мне, конечно, доводилось просыпать и учёбу, и работу, но проспать такое мероприятие? Это нонсенс! В итоге, ребята уехали без меня, и мне пришлось добираться своим ходом, на общественном транспорте, на каждом пропускном пункте в сотый раз объясняя, зачем мне кольчуга, латные рукавицы и прочее. Нет, гражданин начальник, метровая секира не является холодным оружием, это реквизит. Да, и двуручный меч тоже. Нет, не реконструктор, ролевик. Нет, это не одно и то же.

Впрочем, по последнему пункту, всё же, не совсем точно. Любой реконструктор, рядящийся в какой-нибудь костюм – не важно, мушкетёра ли шестнадцатого века, ландскнехта века четырнадцатого или штурмовика Вермахта века двадцатого, хоть и не отыгрывает его, но в той или иной мере себя с ним ассоциирует. А ролевики всё равно реконструируют элементы отыгрываемого мира, не важно, существовал ли он в реальности. По этому поводу сломано немало копий, иногда – буквально, и выбито немало зубов. Большинство всё равно остаётся при своём мнении, наша тусовка, несмотря на разношёрстность, весьма упёртая.

Короче, в итоге я опоздал и на электричку, и приехал на место сборища уже к полудню. Все козырные места были уже заняты, пришлось ставить палатку в неудобном месте и сразу включаться в работу – крепость сама себя не построит. Снега хоть и немного было, но земля промёрзла, и колья входили в неё очень неохотно. Кроме того, организаторы опять промахнулись с объёмом стройматериала, и дерево быстро закончилось. В итоге, у и без того кривенькой крепостицы не хватало двух стен, впрочем, все договорились, что Зоркий Глаз этого нюанса не заметил.

К вечеру основные приготовления были закончены, и народ дружно потянулся в лагерь – принимать пищу и не только. Через пару часов по стойбищу пошли песни, крики и взрывы хохота, здорового и не очень. Я, несмотря на то что на здоровье, силушку и комплекцию не жалуюсь, устал как собака, даже веселиться сил не было. Кроме того, Настя, на встречу с которой я имел определённые виды, явилась с каким-то хахалем подозрительной наружности и не отходила от него ни на шаг, впрочем, иногда посматривая в мою сторону и странно улыбаясь – разве что язык не показывала. Это добило моё настроение окончательно, и я просто удалился спать.

К утру оказалось, что то ли повара что-то напортачили с едой, то ли водка оказалась несвежей, но у половины личного состава начались проблемы с кишечником. Этот досадный факт привёл к тому, что начало игры сдвинулось на два часа, пока народ дружно жрал лоперамид и минировал окружающий лес. Я тоже не минул сей участи, что никак не способствовало улучшению настроения. Это привело к тому, что на начало игры я вышел погружённый в себя, и сходу проворонил стрелу. Пришлось отправляться в «мертвяк». К тому моменту, как я оттуда выбрался, произошло серьёзное ЧП – стена хлипкой крепостицы обрушилась, и часть игроков завалило брёвнами. Понятно, на игре травмы случаются регулярно, это никого не удивило, – ни нас, ни мастеров, ни наряды двух «скорых», явившихся подозрительно быстро. Но обычно друг друга калечат суровые мужики, а в этот раз под раздачу попали две магички. И что они под стену полезли? Кастовали бы себе файерболлы с дистанции, так ведь нет… Теперь встретят Новый Год в больничке. Впрочем, не в морге – и уже хорошо, все шансы на это у них были…

Короче, игру мы так и не закончили – пока туда-сюда, стемнело, зимний день под Питером до обидного короток. Пока свернули лагерь и прибрали за собой – уже наступил глубокий вечер. Загрузились мы к Васяну, хотя его старый «Жигуль» изрядно просел под весом четырёх здоровых лбов в полной амуниции, и отправились в город.

Погода опять сыграла злую шутку – утром в городе ещё стоял устойчивый «плюс», и всё активно таяло, а к вечеру подморозило, и трасса превратилась в каток. Народ, не ожидавший от природы подобной подставы в декабре (никогда такого не было, и вот опять!), многие ещё на летней резине, нещадно бился. Карта навигатора показывала целую россыпь красных точек, но вот фуру, грохнувшуюся набок и напрочь перекрывшую КАД, мы ну никак предусмотреть не могли. В итоге, глухая пробка перекрыла кольцевую на километры – ни съехать, ни вперёд, ни назад… А время уверенно подбиралось к десяти, и шанс встретить ночь на трассе ну никак не радовал. Поэтому мы пожелали удачи Васяну, вылезли из изрядно обрадовавшейся, судя по звукам, машины и двинулись своим ходом. Парни направились к ближайшей развязке – им нужно было как-то добраться до метро. А я прикинул хрен к носу и попёрся напрямую. Через парк.

Глава 1. Охота в ночи

Свою ошибку я осознал, ещё не успев углубиться в посадки. Лёгкий снег, начавшийся ещё с полчаса назад, всё усиливался, и как-то внезапно перешёл в пургу и натуральную метель. А поскольку Ржевский лесопарк в первую очередь «лес», а потом уже «парк», то никакого облагораживания территории здесь, по большому счёту, и не было: ни тебе асфальтированных дорожек – довольствуйся грунтовыми, а об централизованном фонарном освещении так и вовсе никто не слышал. В итоге, я очень скоро почувствовал себя посреди дремучего леса, а никак не в городской черте. Хорошо ещё, что я тепло оделся – даже кольчуга (её, как известно, проще всего транспортировать на себе), разделявшая толстый свитер и армейский бушлат, практически не способствовала проникновению холода внутрь, разве что воротник немного холодил шею.

Пройдя половину дороги, я понял, что поступил опрометчиво – снег прибывал с чудовищной скоростью, местами белые барханы уже были по колено, хотя в других местах ветер сдувал крупные хлопья начисто, оставляя чистый, гладкий лёд. Хорошо, что ботинки у меня были надёжно подкованы, и мне не грозило поскользнуться и сломать что-нибудь нужное, да и топор в руках играл роль этакого посоха – меч, разумеется, был надёжно приторочен к рюкзаку и не мешал. Однако, двигаться становилось всё сложнее – к моим полутора сотням кило прибавлялся нехилый вес рюкзака, оружия и брони. А я и так устал, как собака. Впрочем, пройти оставалось всего-ничего, главное – выбраться на улицы, а там до дома рукой подать. Передохнув пару минут, я поудобнее перехватил топор и двинулся дальше.

Снег слепил, налобный фонарь, далеко не слабый, едва пробивал плотную завесу, поэтому огромную чёрную тень, двигающуюся справа, среди деревьев, я заметил не сразу, а когда заметил – решил, что меня подводят уставшие глаза. Но когда тень мелькнула в третий раз, у меня уже почти не осталось сомнений в её реальности, а когда из темноты в меня впился внимательный взгляд пары глаз, горящих жёлтым, все сомнения рассеялись – кто-то, или что-то, явно решило составить мне компанию. Правда, когда я остановился, вглядываясь во внезапного попутчика, тень исчезла, растворившись в метели. Но лишь для того, чтобы через минуту появиться слева. Я никак не мог рассмотреть, что же именно меня преследует, а тень как будто играла – то убегала вперёд, легко перелетая через дорожку, то отставала, пропадая из виду, но лишь для того, чтобы снова появиться рядом. И никак не желала попадать в луч света, выдаваемый фонариком.

Честно говоря, я малость труханул. В моей жизни и так периодически проскакивали различные странности, которые сложно было объяснить логически, но огромная чёрная кошка – да, по очертаниям, именно кошка – не укладывалась даже в эти непонятки. Вопрос, что делать? Я снял чехол с лезвия секиры. Она, конечно, тупая, как секретарша шефа, но тяжёлая. А возможно, этот чудный котик просто играет, и исчезнет, когда я выйду из парка?

Я не угадал, и у моего попутчика были на мой счёт совершенно другие планы. Гастрономические. Как и большинство хищников, оно напало со спины – я не увидел, не услышал, а скорее почувствовал прыжок и успел наполовину развернуться, поднимая топор, но огромная чёрная пантера – теперь, в луче фонаря, это было видно точно – всё равно сомкнула челюсти на моём плече. Уж не знаю, промахнулась ли она, или я успел отклониться, но мне повезло – если бы зубы впились в шею, мне бы пришёл полный и окончательный звиздец. А так зубы хищника прокусили толстый бушлат и впились в кольчугу. Плечо обожгла боль, инерция тяжёлого зверя швырнула нас на землю, и пантера, неожиданно разжав челюсти и издав обиженный мяв, кубарем полетела в канаву.

Я успел подняться и взять топор наизготовку, когда черное тело выскочило на дорожку обратно. Зверь смотрел на меня не мигая, жёлтые глаза пылали. Потом кошка заревела, открыв пасть на полную, и я понял, что один из её внушительных клыков отломан. Ага, вот что тебя разозлило, подруга. Кольчуга действительно плохо влияет на зубы, согласен.

– Киса-киса! Ом-ном-ном! – пропел я строчку внезапно вылезшей из глубин памяти песни. – Мочи козлов! – непоследовательно заорал я и бросился вперёд, глядя в жёлтые глаза и нанося удар снизу.

Нижний удар секирой куда слабее верхнего, но его сложнее парировать. Правда, животному нечем было это делать, и пантера просто отскочила в сторону. Присела, прижала уши, злобно зашипела и, пригнувшись, двинулась ко мне. Я перехватил секиру поудобнее, одной рукой за середину рукояти, другой ближе к обуху – так проще работать обоими концами, от прямого удара гибкий хищник легко увернётся.

А вокруг творилось что-то странное. Ночь внезапно стала ещё темнее, пропали даже те немногие краски, которые были, мир словно выцвел, превратившись в чёрно-белую фотографию. Ветви деревьев стали размыты, снег исчез, как идущий, так и уже наметённые сугробы, зато появился лютый холод. Свет фонарика начал ощутимо мерцать, как будто включился стробоскоп. А потом пантера снова прыгнула, и мне стало не до окружающих непоняток.

В этот раз кошка прыгнула как-то вяло, с ленцой, и мой удар обухом в морду не столько нанёс ей какой-то вред, сколько, по моему мнению, удивил – такое ощущение, что она не ожидала с моей стороны какого-либо сопротивления. Пока она потрясённо трясла мордой, я добавил – не секирой, она всё равно двигалась слишком медленно – я просто со всей дури пробил с правой, прямо в харю.

На брезентовой рукавице с ватным подкладом были нашиты стальные полосы, дополненные заклёпками. И вот эти кило стали, плюс вес моей руки, плюс замах богатырский, прилетели прямёхонько в чёрный пантерий нос. Та обиженно заорала, брызнула красная кровь – вяло, как в замедленной съёмке, и которая, казалось, тут же стала испаряться прямо в воздухе, хоть это и невозможно. Я же, развивая успех, ударил ещё дважды. Кошка не удержалась на лапах и упала на дорожку – я с удивлением отметил, что та мощёна булыжником, чего тут в помине никогда не было, да и быть не могло. А потом я ударил секирой. С полного замаха. Прямо по затылку чёрной кошачьей головы. И добавил ещё дважды, люблю я, знаете ли, троицу.

– У моей секиры не проходит режущий урон, – наставительно сказал я. – Зато дробящий идёт с большим бонусом.

Пантера дёрнулась два раза, мелко задрожала и издохла. Из разбитого затылка даже не вытекала кровь, только мозги просились наружу. Я огляделся вокруг. Странная чернота отступала, снова появился снег, ветви деревьев обрели чёткость, проявились, насколько это возможно зимой в Питере, краски. Несмотря на холод, меня бросило в пот, я почувствовал сильнейшую слабость, закружилась голова, и я просто осел в сугроб, там же, где стоял. Проводить ассоциации очень не хотелось, но я вспомнил, что делали герои некоторых прочитанных книг в подобных условиях, вытащил из кармана шоколадный батончик и принялся его поедать, почти не жуя. Через минуту мне и вправду стало легче.

Поднявшись, я посмотрел на труп пантеры. Фонарик, кстати, прекратил мерцать, но тело в луче света всё равно дрожало. Я было подумал, что не довел дело до конца и уже поднял было снова секиру, но тут тело изогнулось под невозможным углом, по нему прошла судорога. Лапы выгибались, меняя форму, уши втягивались, изменялась форма тела и черепа, шерсть врастала обратно, и через каких-то десяток секунд передо мной вместо огромной чёрной кошки лежало тело. Человеческое.

Внутри всё оборвалось. Я смотрел на щуплую, подростковую фигурку, абсолютно голую, лежащую у моих ног и уже заметаемую снегом. Чёрные короткие волосы не могли скрыть чудовищную рану на затылке. Я медленно, как во сне, наклонился и перевернул казавшееся невесомым тело на спину, и мне стало совсем плохо.

Девушка, совсем молодая, лет пятнадцать-шестнадцать. Мёртвые глаза смотрели в небо, и в них так и застыло, как мне показалось, удивление. Да, дорогуша, ты удивилась, ведь жертва оборотня ничего не должна была тебе противопоставить, верно? Ты должна была свалить меня первым же прыжком. Прокусить шею, почувствовать во рту вкус горячей, свежей крови. Человеческой крови. А потом выгрызть мне печень и селезёнку, ну, или что там у вас за деликатес считается. И наутро нашли бы мой хладный труп ранние прохожие. И списали бы опера всё на бродячих собак, и удивлялись бы друзья на похоронах, как так? Но нет, судьба решила иначе. И теперь мне разгребать последствия этого случая, каким бы странным он ни был.

– Ну и нахрена мне всё это нужно под Новый Год? – снова спросил я. Впрочем, вопрос был насквозь риторический. Но что теперь делать?

Вариант пойти в полицию и рассказать всё, как есть, отметался сразу. В лучшем случае меня просто закроют в психушку, и выйду я оттуда лет через -цать полнейшим овощем. В худшем – повесят на меня все «висяки» в этом лесопарке за последние лет десять. И будут тупые журналюги писать в своих газетёнках: «Пойман Ржевский маньяк!» И на суде, пока меня будут вести от входа в зал к клетке, репортёры будут наперебой задавать тупые вопросы типа: «Скажите, а все толкиенисты такие отбитые?» А я буду отвечать, огрызаясь: «Я перумист, собака ты необразованная!»

Короче, этот вариант отпадает. Возможность утащить тело в укромный уголок, разделить на части и захоронить я не рассматривал, несмотря на славные традиции Расчленинграда – сложно и рискованно. Здесь я этого не сделаю – не тупой же секирой рубить конечности? Меч, кстати, ещё тупее… А простой раскладной нож мне в таком деле не помощник. Утащить тело к себе? Так не попрёшь, в рюкзак не влезет, завернуть не во что… Я представил себя, в кольчуге и с секирой, несущего по Ириновскому коченеющее голое тело, завёрнутое в бушлат. Да, картина та ещё. Встретишься в парадной с соседкой: «А что это у тебя такое, Серёженька?» «А вот, Арина Андреевна, халтурку домой взял». Обхохочешься.

Поэтому я принял самое простое решение – столкнул труп в канаву и забросал снегом. Канава глубокая, к утру метель занесёт все следы, потепления в ближайшие недели не обещают, и пролежит тело до весны, пока всё не растает. А весной уже никто никаких концов не найдёт – обычный «подснежник».

Уходя с места схватки, я, судя по всему, был ещё в состоянии аффекта. Во-первых, я не принял во внимание все странности произошедшего, да и сам факт того, что нападавшая оказалась оборотнем. Наверное, мозг просто принудительно поставил блок, и я вымел всё из головы, чтобы не свихнуться. Кроме того, я совершенно не подумал о том, что уже поутру, когда метель утихнет, труп обязательно раскопают бродячие собаки, коих тут множество. На тот момент мне было плевать.

До дома я добрался, как в тумане. Впрочем, это недалеко от истины – метель усилилась, и видимость сократилась буквально до нескольких метров. Пойдя в парадную, я долго отряхивался, скидывая с себя сугробы, и стараясь не замечать порванного рукава. Лифт опять не работал, пришлось тащиться на свой пятый этаж пешком, благо, я никого не встретил – даже подростки, периодически собиравшиеся на третьем, хоть их оттуда и гоняли, сегодня на место дислокации не явились, что, учитывая погоду, неудивительно. И лишь войдя в квартиру и закрыв за собой все замки, я позволил себе выдохнуть и сесть – прямо на пол, спиной к двери, как был.

Несмотря на то, что в квартире было даже не тепло, а жарко – батареи грели, как не в себя, у нас всегда топили «от души» – меня бил озноб. Кое-как поднявшись, я, как был, доковылял до холодильника, достал початую бутылку коньяку и высадил с треть бутылки, прямо из горла, при этом зубы предательски стучали о стекло. Вернув бутыль на законное место, я упал на табурет – тот страдальчески заскрипел, он и так-то тяжело переносил мой вес, а уж в полном облачении…

Впрочем, почти сразу по телу прошла горячая волна, и меня, наконец, отпустило. В голове прояснилось, озноб прошёл и я, вроде как, обрёл способность действовать осознанно. Раздевшись, я прошёл в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Да уж, краше в гроб кладут, как говорила покойная бабушка. Обычно круглое, румяное, довольное лицо осунулось, щёки и глаза впали, цвет был какой-то бледный, с трупной синюшностью. Двухдневная щетина делала эту картину ещё более нелицеприятной.

– «Вот перед нами Антон Городецкий, выглядит так, будто пьёт не по-детски!» – продекламировал я, наблюдая себя в зеркало. Ассоциировать себя с книжными героями, даже положительными, почему-то не хотелось совершенно.

Вспомнив, что во многих источниках человек, укушенный оборотнем, сам становится таковым, я не на шутку испугался – вот последнее, чего мне хотелось в жизни, это выть на луну и есть людей. Может, трансформация уже пошла? Я внимательно осмотрел зрачки – нет, без изменений, и цвет, и форма оставались прежние, ногти также, ничего настораживающего. В итоге я списал внешний свой вид на стресс и усталость, и только тогда стащил футболку и осмотрел место укуса. Вопреки моим опасениям, ничего страшного я не увидел – клыки не смогли прокусить кольчугу, лишь самые острия прошли меж колец и достигли кожи. На плече красовались пара маленьких ранок, буквально в несколько миллиметров, небольшие кровоподтёки уже высохли. Однако, я хорошенько промыл раны, продезинфицировал, хотел уже залепить пластырем, но решил сначала принять душ.

Смыв с себя грязь и пот, а заодно и побрившись, я не только почувствовал себя лучше физически, но и морально. В зеркало на меня смотрел уже другой человек – и кожа разгладилась, и цвет изменился, и в глазах появился блеск – впрочем, это вполне мог быть коньяк, разовая доза заметна даже для моих ста пятидесяти кило. Ещё раз обработав рану и засыпав антисептиком – сомневаюсь, что оборотни следят за чистотой полости рта в зверином обличии – я залепил её пластырем, надел чистое и, наконец, ощутил себя человеком.

Немного придя в себя, я почувствовал зверский голод – неудивительно, я за сегодняшний день практически ничего не ел. Прошествовав на кухню, я поставил чайник и занялся было приготовлением бутербродов, но тут же бросил это занятие и метнулся в спальню. Там у меня, в шкафу, за стопками белья был оборудован небольшой сейф, куда я складывал скромные накопления – ну, не банкам же их доверять, в самом деле? Однако, кроме накоплений там была вещь, способная несколько улучшить моё настроение и внушить некоторое чувство безопасности.

– Лучше старенький «ТТ», чем дзюдо и карате! – сказал я, доставая из сейфа то самое творение тульского оружейного гения. Это действительно был пистолет «Тульский-Токарев», и эпитет «старенький» подходил ему на полную катушку – я нашёл его ещё в юности, когда имел глупость шариться вместе с «чёрными копателями» по Ленобласти и Карелии. Ровно до момента, пока двоих наших оболтусов не раскидало по деревьям взрывом то ли мины, то ли бомбы – мы не стали это выяснять. Но вот найденный пистолет, оказавшийся в неожиданно приличном состоянии, я заныкал, и потом потихоньку привёл в порядок. Правда, проверку и пристрелку пришлось проводить в глухом лесу – ну не попрусь же я в тир с незарегистрированным «огнестрелом?»

Зато сейчас тяжесть старого металла придала уверенности. Разумеется, никаких серебряных пуль у меня не было, но то, что оборотня удалось завалить тупой секирой, давало мне определённую надежду, что и обычную пулю он не переварит, если что. Поэтому я положил пистолет на подоконник так, чтобы он не бросался в глаза, а сам вернулся к приготовлению бутеров.