Шторм.Опасное притяжение

«Почему он дома?Он должен быть еще на работе?»

Но мне сначала нужно переодеться, поэтому приходится идти в нашу комнату.И только открыв дверь, вижу на кровати Толю, который лежит и храпит, лёжа на животе, прямо в своей полицейской форме.Я чувствую стойкий запах перегара, грязных носков и пота, которые сразу ударяют в нос.Я стараюсь даже не дышать, мне нужно просто взять спортивные штаны и футболку,чтобы не разбудить его. Открываю тихонько шкаф, достаю одежду и уже направляюсь из комнаты,чтобы переодеться в ванной.Но слышу злой голос мужа:

— Куда пошла!Чё там шкеришься?Переодевайся здесь!

Я замираю на месте, рука так и остаётся на ручке двери. Внутри всё сжимается, знакомый ледяной комок страха, который уже столько раз сковывал меня, в самые неожиданные моменты.

— Я… я просто хотела переодеться в ванной, чтобы не мешать! — отвечаю тихо, стараясь не смотреть на него.

Толя садится на кровати, потягивается с хрустом, и запах перегара становится ещё сильнее. Он хмуро смотрит на меня, прищуривается:

— Мешать? Ты мне никогда не мешаешь, Ася. Наоборот, ты создана, чтобы мне угождать. Так что раздевайся здесь. Прямо сейчас.

Его голос звучит лениво, но в нём слышится угроза, та самая, от которой по спине бегут ледяные мурашки. Я чувствую, как начинают дрожать руки, как подгибаются колени.

— Толя, пожалуйста… — начинаю я, но он резко перебивает: — Что «пожалуйста»? Ты что, забыла своё место? Нет, Ася. Ты моя жена. И будешь делать то, что я скажу.

Мне сейчас настолько страшно и противно,что внутри живота начинаются спазмы.Должны прийти месячные, но цикл сбился, наверно из-за нервов.Я знаю,что Толе нужен секс, выучила его поведение за годы.Я трясущимися руками начинаю снимать с себя свитер и джинсы.Муж рывком встаёт с постели и движется на меня,отчего я инстинктивно иду назад и упираюсь лопатками спины в дверь шкафа.

— Иди ко мне!Удовлетвори своего мужа!

Я отступаю, пока не упираюсь лопатками в дверь шкафа,дальше отступать некуда. Руки всё ещё трясутся, свитер снят, джинсы спущены до колен. Холод пробирает до костей, но не от температуры в комнате, от ужаса, который сковывает каждую мышцу.

— Толя, пожалуйста, не надо! — голос срывается, в горле ком, дышать всё труднее.

— Мне правда плохо… У меня живот болит, цикл сбился, я… я не в порядке..

Он останавливается в шаге от меня, смотрит сверху вниз, глаза мутные, лицо раскраснелось. В ноздри снова бьёт запах перегара, и меня начинает тошнить.

— Не в порядке она! — хрипло смеётся он.

— Как мужу угодить, сразу плохо ей?

Я стою и готовлюсь,что он снова меня ударит,но продолжаю говорить ему хоть что-то,чтобы он от меня отстал.

— Я просто… я устала. Очень устала. За день столько всего… В клинике тяжело, потом в автобусе битком, пакеты тяжёлые тащила, лифт опять не работал…

Он делает ещё шаг, теперь его лицо совсем близко. Я чувствую его дыхание, стараюсь не дышать полной грудью.

— Устала? — переспрашивает он, и в голосе звучит чтото новое, не просто злость, а какоето злое любопытство.

— И что? Я тоже устал. На работе, знаешь, не курорт. А я пришёл домой и хочу, чтобы жена меня встретила как положено. А не шкерилась по углам.

— Дай мне сделать ужин и тогда…тогда всё будет.Мама твоя ведь тоже без еды сидит,ты забыл? — нахожу я отговорку.

Он на мгновение замирает, будто обдумывает мои слова. В его глазах мелькает чтото, не то раздражение, не то сомнение. Я задерживаю дыхание, боясь спугнуть этот хрупкий момент.

— Ужин? — переспрашивает он, хмуря брови.

— И что, ужин важнее мужа?

— Нет, конечно, нет! — торопливо отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, не выдавал дрожь внутри.

— Но ты же знаешь,что у нас нет сиделки,а ей кроме меня не кому помочь? — давлю я снова на жалость мужа.

Он отступает на шаг, проводит рукой по лицу, трёт лоб. Запах перегара попрежнему витает в воздухе, но я уже почти привыкла к нему, как привыкаешь ко всему отвратительному, если сталкиваешься с ним слишком часто.

— Ладно! — наконец цедит он.

— Ужин.Да,я бы не отказался пожрать и надо выпить,башка начинает болеть.Но ты всё-равно сегодня обслужишь меня. Поняла?

— Поняла. — киваю я, чувствуя, как внутри чтото отпускает. Крошечная победа и передышка, но какая же она важная сейчас.

Он разворачивается и идёт обратно к кровати, падает на неё с тяжёлым вздохом.

— Вали, делай там…Я отдохну немного…И чтоб без фокусов! — добавляет он, уже не глядя на меня.

Я быстро натягиваю джинсы и футболку. Руки всё ещё дрожат, но уже не так сильно. Осторожно, стараясь не шуметь, выхожу из комнаты и тихо прикрываю за собой дверь. Опираюсь на неё спиной, закрываю глаза на несколько секунд. Глубоко вдыхаю, выдыхаю. Получилось. На этот раз получилось его переубедить.

Иду на кухню, ставлю чайник. Руки всё ещё подрагивают, но я заставляю себя сосредоточиться на деле. Открываю холодильник, достаю продукты. Мысли мечутся, как испуганные птицы:

«Что дальше? Как жить?»

На ужин уходит где-то минут сорок,накладываю еду в тарелки и иду к свекрови в комнату.Она как всегда бубнит и не смотрит даже на меня,но мне всё-равно,я выдерживаю её выпады и иду дальше заниматься домашними делами.

Нужно позвать на ужин мужа,но идти страшно. И только я хочу уже сделать шаг,как слышу как муж сам выходит в прихожую,уже одетый.Вид у него помятый,но видно что он куда-то собрался.

Я замираю на пороге кухни, не решаясь сделать шаг.

— Ты… ты куда? — спрашиваю я, сама удивляясь тому, как тихо и хрипло звучит мой голос.

Он бросает на меня короткий взгляд,потом идёт,берёт и одевает куртку.

— На работу! — бросает коротко.

— Вызвали.

Внутри смешиваются противоречивые чувства, облегчение, потому что он уходит, и тревога, потому что я слишком хорошо его знаю. Это не просто «вызов на работу». Это может быть чем угодно,встреча с друзьями, очередная попойка, а может, и чтото похуже. Но главное, сейчас он уйдёт, и этой ночью, ничего не случится.

Он открывает дверь, на секунду замирает на пороге.

— А ты… чтобы к моему возвращению была готова. Поняла?

Я киваю, хотя внутри всё сжимается.

«Готова» это что значит? Что он имеет в виду? Но я не решаюсь переспросить.

— Поняла. — тихо отвечаю я.

Дверь захлопывается. Я остаюсь стоять посреди кухни.Несколько долгих секунд просто дышу, глубоко, прерывисто, будто только что вынырнула изпод воды.Руки всё ещё подрагивают, но уже не так сильно. Облегчение накатывает волной, оставляя после себя странную пустоту и усталость, такую глубокую, что колени подкашиваются.

«Сколько это может продолжаться? — снова и снова спрашиваю себя.

Год? Два? Всю жизнь?»

Разворачиваюсь, иду в ванную умыться. Вода холодная, она немного приводит в чувство. Смотрю на своё отражение в зеркале, тёмные круги под глазами, бледное лицо. Но в глазах чтото меняется.

" Я что-нибудь придумаю. Я найду выход!». — шепчу себе.

Глава 10 Ася

Ночью сплю беспокойно,каждый раз вздрагивая от любого звука.Толя так и не возвращается.И от этого мне даже легче дышать.

Утром готовлю кашу свекрови,хоть она её и не любит.Но с её заболеванием,ей полезно.Она сама передвигается на коляске по квартире,поэтому иногда завтракает на кухне.

— Опять эта овсяная каша! — говорит она с порога,заезжая как всегда недовольная.

Я молча ставлю перед ней тарелку. Движения отработаны до автоматизма, ложка, салфетка, чай позже.Свекровь кривит губы, но всётаки начинает есть, недовольно бурча чтото себе под нос. Я стараюсь не слушать. Смотрю в окно, за стеклом сегодня серое утро,без солнца и снова метель. В голове пустота после бессонной ночи.

— Чего встала столбом? — хрипло бросает она, через несколько минут.

— Убери со стола, что застыла?

Я вздрагиваю, беру её тарелку, в ней ещё треть каши. Как хочет,пусть сидит голодная,надоела с закидонами своими.И иду выкидывать кашу в мусорку.Руки чуть подрагивают, но уже не так сильно, как вчера. Внутри всё равно сидит тугой комок тревоги. Муж так и не вернулся. Телефон молчит. Ни сообщения, ни звонка. И от этого легче… но в то же время страшнее.

«Где он?» — вопросы крутятся в голове, как заезженная пластинка.

Но я заставляю себя сосредоточиться на делах. Сегодня не моя смена, но я договорилась с заведующей выйти, лишние деньги не помешают, а главное, я буду подальше от дома, от этой гнетущей атмосферы, от ожидания чегото неизбежного.

Пока кипятится чайник, я достаю из сумки блокнот и начинаю считать. Зарплаты едва хватает на самое необходимое, продукты, лекарства для свекрови, мелкие бытовые нужды. Коммунальные платежи, непредвиденные расходы… Каждый рубль на счету. Если подрабатывать чаще, может, удастся отложить хоть немного. На чёрный день. Или… на побег? Мысль проносится молнией,но я тут же отодвигаю её подальше. Пока это кажется нереальным. Но гдето глубоко внутри чтото шевелится, крошечная искра надежды.

Свекровь тем временем докатывается до двери и резко разворачивается, чуть не задев меня коляской.

— Ты опять витаешь в облаках? — шипит она.

— Бесполезная, бестолковая… Толя правильно делает, что тебя воспитывает!

Я сжимаю губы, чтобы не ответить. Киваю, будто соглашаюсь, и отхожу в сторону. Знаю эту тактику, если промолчать, она скоро переключится на чтото другое. Так и выходит, бормоча чтото о «нынешнем поколении», свекровь уезжает в свою комнату,так и не попив чай.

Выхожу из квартиры, закрываю дверь на ключ.

Лифт, так и не работает, привычно спускаюсь пешком,выходя из подъезда.На улице сегодня ещё на порядок холоднее,я сильнее натягиваю шапку на голову и спешу к остановке.

По дороге в клинику мысли снова возвращаются к Толе. Где он сейчас? Пьянствует гдето или действительно на работе? И что будет, когда он вернётся?

«К моему возвращению будь готова…» — эти слова звучат в голове, как приговор. Но теперь я не просто жду удара. Я начинаю думать. Искать выходы.

Он думает,что я сегодня дома.Поэтому решаю перезвонить ему и рассказать о дополнительной смене,когда доберусь до клиники,потому что уже опаздываю.

Отделение встречает привычным шумом,голоса медсестёр ночной смены, скрип колёс каталки. Я здороваюсь с ними, надеваю медицинский костюм, мою руки и иду принимать дела.Люба медсестра чуть постарше и увидев меня в дверях процедурной удивляется.

— Ась привет,а ты чего здесь?Не твоя же смена?

Я стараюсь включиться в работу.

— Привет,подменилась просто! — коротко отвечаю ей.

— Ааа понятно!Да,я тоже буду наверно брать дополнительные смены,деньги сейчас нужны,я ведь замуж выхожу Ась!

Я оборачиваюсь к ней,улыбаясь.

— Поздравляю Люб! Очень рада за тебя!

Люба вспыхивает, поправляет выбившуюся прядь, будто вдруг вспомнила, что она не просто уставшая медсестра, а невеста.

— Да я сама ещё не верю! — шепчет она, оглядываясь, не слышит ли кто.

— Всё как-то наперекосяк, а тут вот… счастье нашлось.

И от этого её тихого «счастье нашлось» у меня внутри что-то ёкает. Не зависть, нет. Скорее тоска по чему-то, чего я уже и не надеюсь почувствовать. По ощущению, что тебя берегут. Что ты не расходный материал, не удобная вещь, которую можно дёргать, ломать, требовать от неё бесконечного «надо».

— Желаю,чтобы это счастье было навсегда! — говорю я ей и на этот раз голос чуть дрожит, но я не прячу эту дрожь. Пусть Люба видит, я правда рада.

Она кивает улыбаясь, а потом протягивает мне папку с записями и коротко, по делу, рассказывает про новых пациентов.Про скачки давления у старика из пятой палаты, про то, что в седьмой опять капризничает бабушка, ей не нравится, как ставят капельницу, будто она чувствует,что рука у медсестры чуть-чуть дрожит.

А у меня она до сих дрожит. Не от того,что я боюсь ставить эти капельницы, а от того, что я всё ещё там, в квартире, стою у шкафа, прижавшись лопатками к дверце, и жду, что будет дальше.

Но здесь, в клиники, среди запаха спирта, хлорки и лекарств, среди суеты и чужих болей, я могу собрать себя обратно. Здесь я человек. Не жена для ненавистного мужа, не прислуга для свекрови. А человек, от которого зависит здоровье и жизнь пациента.

Люба рассказав про пациентов,уже прощаясь,разворачивается и собирается уйти,но вспоминает что-то и обернувшись снова ко мне,тараторит:

— Ась,слушай,я же еще про одного пациента забыла рассказать,вот голова «садовая»,совсем с этой свадьбой, дурдом в голове!

— Он из палаты вип,ну которого охраняют! После процедур вчера спрашивал о тебе?

Глава 11 Савелий

Я стою у окна, сжимаю пальцами подоконник так, что костяшки белеют. Боль в груди снова накатывает, тупая, злая, будто кто-то давит на рану изнутри. Но я не чувствую её по-настоящему. Внутри всё горит другим огнём.Хочется опять закурить.

Слова Яра крутятся в голове, как заевшая пластинка:

«Замужем… мент… сволочь… прикрывает схемы…»

Припухлость на щеке Аси. Её вздрагивание, когда я чуть повысил голос. То, как она отдёрнула руку, будто обожглась. Кольцо, которое она носит не как символ любви, а как кандалы.

Всё сходится. И от этого понимания внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел.

— Сав, ты меня слышишь? — голос Яра доносится будто сквозь вату.

— Ты в порядке?

Я киваю, не оборачиваясь. Не хочу, чтобы брат видел, как у меня сейчас внутри всё кипит. Я ведь не должен этого чувствовать. У меня своя война, с Решетниковым, за участок, за дело отца, за жизнь, в конце концов. А тут какая-то девчонка, медсестра, которую я толком и не знаю…

Но её голос. Он пробился ко мне сквозь тьму, когда я балансировал на грани между жизнью и смертью. Тёплый, спокойный, как якорь в шторм. И теперь я знаю, что этот якорь держат в тисках.

— Этот Скрипин, значит та ещё сволочь? — говорю хрипло, не поворачиваясь. Голос звучит жёстко, но внутри всё дрожит от напряжения.

Яр вздыхает, потирает шею. Видит, что меня это зацепило не на шутку.

— На сто процентов, Савыч. У ребят из отдела есть доступ к закрытым сводкам. Этот тип давно на карандаше, просто пока не за что было зацепить. Слишком хитро всё делает. Да и связи… Ты же знаешь, как это работает.

Я стискиваю зубы. Знаю. Слишком хорошо знаю.

— И Ася… — я замолкаю, пытаясь подобрать слова, чтобы не выдать, насколько это для меня важно.

— Она вообще в курсе, чем занимается её муж?

Яр пожимает плечами:

— Кто её знает… Может, догадывается. А может, и нет. Иногда люди годами живут рядом с чудовищем и делают вид, что не замечают клыков. Особенно если выбора нет.

От этих слов внутри всё холодеет. Я вспоминаю её глаза, карие, глубокие, в которых столько затаённой боли, что хочется просто закрыть её собой от всего мира.

«Не просто вещь, да?» — эти слова сами сорвались с языка, и она вздрогнула, как от удара. Потому что правда попала в самое больное место.

— Слушай! — говорю я, наконец оборачиваясь к брату.

— Мне нужно, чтобы ты коечто для меня сделал.

Яр приподнимает бровь, скрещивает руки на груди:

— Ну-ка, ну-ка… Только не говори, что хочешь ввязаться ещё и в эту историю? У тебя своих проблем выше крыши.

— Не ввязаться! — отрезаю я.

— Просто… присмотри за ней. Не напрямую, не так, чтобы она что-то заподозрила. Просто пусть твои ребята держат её в поле зрения.

— Савыч! — перебивает Яр, и в его голосе звучит предостережение.

— Ты сейчас не в том состоянии, чтобы играть в рыцаря. У тебя операция была, ранение, и ты едва на ногах стоишь. А этот тип, мент с грязными связями. Влезем проблем не оберёмся.

— Я не прошу влезать! — рычу я и тут же морщусь от вспышки боли в груди.

Делаю глубокий вдох, стараясь взять себя в руки.

— Просто присмотри. Чтобы с ней ничего не случилось. Этого достаточно.

Яр долго смотрит на меня, будто пытается прочесть все мысли, которые я так старательно прячу. Потом медленно кивает:

— Ладно. Сделаю. Но ты мне обещаешь, никаких геройств. Сначала на ноги встань, с Решетниковым разберись. А потом уже будешь спасать…

Я криво усмехаюсь:

— Договорились.

Брат хлопает меня по плечу, осторожно, но ощутимо:

— Ладно! Всё будет нормально Сав! Тебе нужно сначала поправиться!

Когда дверь за Яром закрывается, в палате снова становится тихо. Слишком тихо. Я подхожу к кровати, но ложиться не хочется. Вместо этого сажусь на край, опускаю голову, упираюсь локтями в колени.

В голове снова и снова прокручиваю наш разговор с Асей. Я перегнул. Слишком резко, слишком прямо.

А кто поможет ей?Кроме меня..

Телефон в кармане вибрирует. Достаю, смотрю на экран, Филин.

— Да! — отвечаю коротко, стараясь говорить ровно.

— Шторм, есть движение! — голос Филина звучит хрипловато.

— Мой человек передал, что ты готов продать участок. Решетников заглотил наживку. Хочет личной встречи. Говорит, что сам всё решит, без посредников.

Внутри всё сжимается. План начинает работать. Но сейчас эта новость почему-то не приносит того удовлетворения, на которое я рассчитывал.

— Когда? — спрашиваю, чувствуя, как в груди снова пульсирует боль, то ли от раны, то ли от напряжения.

— Завтра вечером. Кафе «Прибой», знаешь такое?

— Знаю.

— Он придёт с охраной, но не со всей толпой. Хочет выглядеть уверенным, будто держит ситуацию под контролем.

— Отлично! — выдавливаю я.

— Значит, у нас будет шанс.

Филин хмыкает:

— Ты только там не геройствуй. Ты сейчас не в лучшей форме.

— Буду сидеть и улыбаться! — усмехаюсь я.

— Ну всё,отбой.

Отключаюсь, кладу телефон на тумбочку. Смотрю на дверь, будто ожидая, что она вот-вот откроется и войдёт Ася. Но через несколько минут заходит другая медсестра.

— Добрый вечер,Савелий Алексеевич! У вас капельница.- говорит она, завозя в палату опять кронштейн с жидкостью и видя,что я сижу.

— Вы почему не соблюдаете постельный режим?Вам сейчас нужен только покой! — причитает она.

— И чем это здесь пахнет? Вы что, курили здесь?

Я игнорирую её тираду вопросов и отвечать на них нет желания.И поворачиваясь,смотрю на неё,от чего она замолкает и задаю ей один единственный вопрос.

— Где медсестра, Ася?

Она стоит хлопает глазами от моего грубого голоса,но мне не до сантиментов.

— А у Аси смена закончилась! Послезавтра будет.

— Ясно! — бросаю и ложусь, отворачиваясь к окну. За стеклом уже темно, только редкие огни фонарей дрожат в снежной вечерней мгле.

Она ещё пару секунд мнётся,потом тихо выдыхает:

— Давайте поставлю вам капельницу и вам бы полежать… И про курение я доктору скажу. Нельзя вам сейчас!

Я не отвечаю. Просто киваю, чтобы она побыстрей ушла. Мне нужно остаться одному.

Глава 12 Савелий

Я стою у окна, сжимаю пальцами подоконник так, что костяшки белеют. Боль в груди снова накатывает, тупая, злая, будто кто-то давит на рану изнутри. Но я не чувствую её по-настоящему. Внутри всё горит другим огнём.Хочется опять закурить.

Слова Яра крутятся в голове, как заевшая пластинка:

«Замужем… мент… сволочь… прикрывает схемы…»

Припухлость на щеке Аси. Её вздрагивание, когда я чуть повысил голос. То, как она отдёрнула руку, будто обожглась. Кольцо, которое она носит не как символ любви, а как кандалы.

Всё сходится. И от этого понимания внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел.

— Сав, ты меня слышишь? — голос Яра доносится будто сквозь вату.

— Ты в порядке?

Я киваю, не оборачиваясь. Не хочу, чтобы брат видел, как у меня сейчас внутри всё кипит. Я ведь не должен этого чувствовать. У меня своя война, с Решетниковым, за участок, за дело отца, за жизнь, в конце концов. А тут какая-то девчонка, медсестра, которую я толком и не знаю…

Но её голос. Он пробился ко мне сквозь тьму, когда я балансировал на грани между жизнью и смертью. Тёплый, спокойный, как якорь в шторм. И теперь я знаю, что этот якорь держат в тисках.

— Этот Скрипин, значит та ещё сволочь? — говорю хрипло, не поворачиваясь. Голос звучит жёстко, но внутри всё дрожит от напряжения.

Яр вздыхает, потирает шею. Видит, что меня это зацепило не на шутку.

— На сто процентов, Савыч. У ребят из отдела есть доступ к закрытым сводкам. Этот тип давно на карандаше, просто пока не за что было зацепить. Слишком хитро всё делает. Да и связи… Ты же знаешь, как это работает.

Я стискиваю зубы. Знаю. Слишком хорошо знаю.

— И Ася… — я замолкаю, пытаясь подобрать слова, чтобы не выдать, насколько это для меня важно.

— Она вообще в курсе, чем занимается её муж?

Яр пожимает плечами:

— Кто её знает… Может, догадывается. А может, и нет. Иногда люди годами живут рядом с чудовищем и делают вид, что не замечают клыков. Особенно если выбора нет.

От этих слов внутри всё холодеет. Я вспоминаю её глаза, карие, глубокие, в которых столько затаённой боли, что хочется просто закрыть её собой от всего мира.

«Не просто вещь, да?» — эти слова сами сорвались с языка, и она вздрогнула, как от удара. Потому что правда попала в самое больное место.

— Слушай! — говорю я, наконец оборачиваясь к брату.

— Мне нужно, чтобы ты коечто для меня сделал.

Яр приподнимает бровь, скрещивает руки на груди:

— Ну-ка, ну-ка… Только не говори, что хочешь ввязаться ещё и в эту историю? У тебя своих проблем выше крыши.

— Не ввязаться! — отрезаю я.

— Просто… присмотри за ней. Не напрямую, не так, чтобы она что-то заподозрила. Просто пусть твои ребята держат её в поле зрения.

— Савыч! — перебивает Яр, и в его голосе звучит предостережение.

— Ты сейчас не в том состоянии, чтобы играть в рыцаря. У тебя операция была, ранение, и ты едва на ногах стоишь. А этот тип, мент с грязными связями. Влезем проблем не оберёмся.

— Я не прошу влезать! — рычу я и тут же морщусь от вспышки боли в груди.

Делаю глубокий вдох, стараясь взять себя в руки.

— Просто присмотри. Чтобы с ней ничего не случилось. Этого достаточно.

Яр долго смотрит на меня, будто пытается прочесть все мысли, которые я так старательно прячу. Потом медленно кивает:

— Ладно. Сделаю. Но ты мне обещаешь, никаких геройств. Сначала на ноги встань, с Решетниковым разберись. А потом уже будешь спасать…

Я криво усмехаюсь:

— Договорились.

Брат хлопает меня по плечу, осторожно, но ощутимо:

— Ладно! Всё будет нормально Сав! Тебе нужно сначала поправиться!

Когда дверь за Яром закрывается, в палате снова становится тихо. Слишком тихо. Я подхожу к кровати, но ложиться не хочется. Вместо этого сажусь на край, опускаю голову, упираюсь локтями в колени.

В голове снова и снова прокручиваю наш разговор с Асей. Я перегнул. Слишком резко, слишком прямо.

А кто поможет ей?Кроме меня..

Телефон в кармане вибрирует. Достаю, смотрю на экран, Филин.

— Да! — отвечаю коротко, стараясь говорить ровно.

— Шторм, есть движение! — голос Филина звучит хрипловато.

— Мой человек передал, что ты готов продать участок. Решетников заглотил наживку. Хочет личной встречи. Говорит, что сам всё решит, без посредников.

Внутри всё сжимается. План начинает работать. Но сейчас эта новость почему-то не приносит того удовлетворения, на которое я рассчитывал.

— Когда? — спрашиваю, чувствуя, как в груди снова пульсирует боль, то ли от раны, то ли от напряжения.

— Завтра вечером. Кафе «Прибой», знаешь такое?

— Знаю.

— Он придёт с охраной, но не со всей толпой. Хочет выглядеть уверенным, будто держит ситуацию под контролем.

— Отлично! — выдавливаю я.

— Значит, у нас будет шанс.

Филин хмыкает:

— Ты только там не геройствуй. Ты сейчас не в лучшей форме.

— Буду сидеть и улыбаться! — усмехаюсь я.

— Ну всё,отбой.

Отключаюсь, кладу телефон на тумбочку. Смотрю на дверь, будто ожидая, что она вот-вот откроется и войдёт Ася. Но через несколько минут заходит другая медсестра.

— Добрый вечер,Савелий Алексеевич! У вас капельница.- говорит она, завозя в палату опять кронштейн с жидкостью и видя,что я сижу.

— Вы почему не соблюдаете постельный режим?Вам сейчас нужен только покой! — причитает она.

— И чем это здесь пахнет? Вы что, курили здесь?

Я игнорирую её тираду вопросов и отвечать на них нет желания.И поворачиваясь,смотрю на неё,от чего она замолкает и задаю ей один единственный вопрос.

— Где медсестра, Ася?

Она стоит хлопает глазами от моего грубого голоса,но мне не до сантиментов.

— А у Аси смена закончилась! Послезавтра будет.

— Ясно! — бросаю и ложусь, отворачиваясь к окну. За стеклом уже темно, только редкие огни фонарей дрожат в снежной вечерней мгле.

Она ещё пару секунд мнётся,потом тихо выдыхает:

— Давайте поставлю вам капельницу и вам бы полежать… И про курение я доктору скажу. Нельзя вам сейчас!