Наследство с приключениями или приключение в наследство. Книга 1( часть 1 )

– Это потому, что она перешла без обряда. Придётся ей немножко потерпеть – сейчас решается наше будущее и будущее Заречья, – втолковывала ему Электра, уловив краем уха, что Клавдия начала сервировать стол за стеной. – Считай, что всё на кон поставлено. А Агата получит помощь по первому зову, обещаю. Но, надеюсь, до этого не дойдёт. Кто решится напасть на твой замок?! А мы нападём с другой стороны. Впрочем, – метнула она лукавый взгляд на князя, – можно послать ей в помощники Альберта. – Гюргий не сдержался и утробно зарычал.

– Мне нужно подумать и посоветоваться с женой, – начал он сдаваться.

– Подумай, но недолго! У тебя ведь через четыре дня день рождения? – перевела она разговор.

– Да, – улыбнулся Гюргий, – аж 1239 лет исполняется. – Я на будущий год такой бал закачу, – поообещал он, не понимая, к чему та клонит.

Электра, с трудом поднявшись, проковыляла к письменному столу. Открыв заклинанием потайной ящик, вынула крохотный ларчик слоновой кости и книгу в тисненном кожаном переплёте.

– Это тебе мой подарок, – произнесла она, передавая книгу и ларчик удивлённому Гюргию. – Я не впала в маразм, – засмеялась Электра, – и не забыла, что мы празднуем только круглые даты. Но числа у тебя в этом году вышли знаковые: 9+3=12, – получается 12 и 12. – Гюргий недоумённо захлопал ресницами. – Ты стал волшебником в 21 год, -- теперь понял?

– Кажется, да, – неуверенно отозвался тот.

– Пора подниматься в магии на более высокий уровень, – объясняла Электра, – прочитав эту книгу, ты постигнешь тайный старинный язык магов. После этого можно будет приниматься за трактаты о чёрной магии.

– А что с этим делать? – он недоумённо добыл флакон из ларчика. – Красивая вещица.

– А это, выражаясь современным языком, « жучок». Положи в него волос своего недруга и прочитай заклинание: над пузырьком появится экран, в котором ты будешь видеть своего врага, когда пожелаешь.

– Скрытая волшебная камера, – восхитился Гюргий, вытягивая ноги на медвежьей шкуре. – Мне пришла в голову отличная мысль: приезжай ко мне на бал в субботу. Раз дата знаковая, нужно торжественно отметить. Да и Агата будет рада тебя видеть.

– Веселитесь сами, – добродушно возразила Электра, – а я прибуду в Заречье только в новом теле, когда мы победим. Мне очень хочется оказаться в прежнем Затуманьи, – призналась она.

– Мы неоднократно пытались расколдовать эти невидимые стены, да бестолку, – пожал Гюргий плечами. – Даже над горами не пролететь. Я однажды наблюдал как дракон рухнул вниз, ударившись о невидимую преграду.

– Призовём лучших чародеев Ордена и подумаем вместе – обнадёжила Электра.

– Завтрак на столе, – доложила Клавдия , появляясь в дверях.

За то короткое время, что было ей отпущено, девушка сотворила чудо, заставив стол всевозможными яствами. Она помнила все любимые блюда Егора Мартыновича и превзошла саму себя.

– Надо же, как девочка проголодалась, ведь человек, а аппетит прямо волчий, – ехидно подумала Электра, обозревая стол, заставленный салатами, закусками, блюдами с птицей и бараньим боком. Ей и в голову не приходило, что её воспитаница имеет виды на Волкова. Гюргий, настроившийся на лёгкий перекус, был приятно поражён. Он заботливо усадил хозяйку, потом сел сам. Клавдия же, прежде чем сесть, ещё немного поколдовала у буфета.

Столовая у тёти Тины была стилизована под старину. Роскошные резные буфеты вдоль стен были настояшими произведениями искусства, каждый по-своему. Тот, что стоял напротив стола, имел дверцы, состоящие из золотых, серебряных и платиновых фигурных звеньев, сплетённых в единую сетку. Вместо стекла в ячейки были вставлены куски горного хрусталя разной степени прозрачности, и создающие собственный рисунок. Другой был инкрустирован золотом и украшен резьбой. Всё это были работы великих мастеров, сделанные когда-то на заказ по эскизам Гюргия. Они были уникальны и бесценны, как впрочем и всё остальное: мебель, светильники, посуда, напольные часы. Стены были обтянуты до верху тиснённой золотистой кожей. Потолок представлял собой конструкцию причудливо соединённых между собой дубовых балок, где из самого центра величественно свисала многоярусная хрустальная люстра, заливающая светом всю комнату. На стенах красовались старинные подсвечники в виде львиных голов с зерцалами. Золотистые, в тон обивке стен, шторы были слегка раздвинуты над французскими окнами. На широких дубовых половицах, Электра не жаловала паркет, в самом центре этой просторной светлой комнаты стоял внушительный стол красного дерева на изогнутых ножках в виде львиных лап. Такие же ножки были и у стульев. Незаметная дверь между шкафами вела в коридорчик с выходом на кухню и в винный погреб. Сервировка была подстать комнате: серебро, золото, старинный фарфор и хрусталь.

Клавдия млела, любуясь как Гюргий с аппетитом поглощает расстегаи с чёрной икрой. Ради своего кумира она заполнила стол самой изысканной посудой, над которой обычно дрожала. Когда же он похвалил её слоёное тесто, девушка вспыхнула от счастья. В душе у неё всё пело, а силы утроились. После такой обильной трапезы Электре потребовался отдых, а Гюргий, обосновавшись в библиотеке, занялся неотложными делами. Казалось, что от клавиатуры к его пальцам протянулись невидимые нити со всех концов света, а он, сплетая и расплетая их, увеличивает свою империю, насыщая её золотом. Сотни рудников, приисков, фабрик и заводов по всему миру принадлежали ему, хотя официально были зарегистрированы на подставных лиц. Никто и никогда не смог бы выйти из повиновения: контроль был очень жёсткий. Гюргий ворчал на Орден, но именно с его помощью держал в узде свою невидимую империю.

Перед ужином, порядком уставший Волков ещё успел обсудить с Электрой финансовое положение Ордена. Он распечатал ей целую папку документов и пополнил все их с Клавдией банковские карты. Оставалось проверить отчёты и сделать кое-какие заказы для предстояшего бала. Вдохновлённый Электрой он решил, что даст бал обязательно, чтобы отпраздновать судьбоносную дату. Посвятить в свои планы, поразмыслив, решил только Агату, чтобы не было лишних пересудов. « Будет домашний праздник, – решил он: – незачем челяди удивляться, что я не круглую дату отмечаю.» С этими мыслями он отправился ужинать, думая о своём и не обращяя никакого внимания на принарядившуюся для него Клавдию. Зато Электру её наряд вывел из себя.

« Вот ведь сорока, – думала она раздражённо моргая, – опять нашла мешок со стразами на свой обрубок. Такое платье и длинноногую красавицу изуродует, а ей с её короткими тумбами вместо ног заниженная талия понадобилась. Говорят же: « Из хама не сделаешь пана!» Как она на себе всю эту мишуру таскает и не гнётся? Сколько там пудов? Поди, не меьше двух будет, да ещё и эти пайетки,» – сердилась Электра, когда ей в глаза блестнули искры. « Когда только купить успела?! Наверняка продавцы от счастья руки потирают, что от этой уродливой хламиды избавились -- нашлась дурочка. Поговорю с ней завтра, – решила она, расстилая на коленях салфетку, – когда Гюргий уедет. Не стоит на ночь глядя свару затевать.»

Ужин прошёл вяло: все устали за день. Первой поднялась Электра и, простившись на ночь, удалилась в свои покои. За ней Гюргий, прихватив вазочку с маслинами, у него было ещё много работы.

Загрузив посуду в мойку, Клавдия поднялась наверх, чтобы проверить ещё раз всё ли в порядке в спальне Егора Мартыновича. Она перестелила постель, заменив льняное бельё на шёлковое. Окончив работу, спустилась в библиотеку и, устроившись за шкафом, начала влюблёнными глазами наблюдать за Гюргием. Он сидел за своим письменным столом возле компьютера и, хотя уже было темно, лампы не зажигал. Затаив дыхание, девушка следила как его тонкие пальцы летают над клавиатурой. Даже в этом неверном синеватом освещении было видно какой у него изящный профиль и длинные ресницы. Восхищённо стиснув на груди руки, она любовалась его бровями вразлёт над подтянутыми к вискам глазами, точёным прямым носом и гордым лбом под шапкой пепельных волнистых волос. Ей нестерпимо захотелось обнять любимого и прижаться своими горячими губами к его твёрдым красиво очерченным губам. Клава мучительно покраснела, отгоняя видение, но внутренний голос начал нашёптывать, что тётя Тина не вечна, а она будет наследницей.

« Мы с Юрой станем наследниками» , – поправила себя Клава, мечтая как она станет хозяйкой этого дома. « А когда поженимся и объединим свои части, – решила она, – займём Голубые покои.» Надо сказать, эти комнаты в центре второго этажа давно её привлекали и были не менее желанны, чем Гюргий. «Отправимся в свадебное путешествие по всему свету. Представляю, как Оксанка опухнет от зависти, – злорадствовала Клавдия, – путёвку возьмём в самом дорогом столичном агентстве, не в её забегаловке!» С круизного лайнера в реальность её вернул мягкий властный голос.

– Клава, подойди, – приказал Волков, отъезжая от компьютера и оборачиваясь к ней. Она затрепетала и вся зарделась от радости, что он ощущает её присутствие – значит, она ему не безразлична. Ей и в голову не могло прийти, что Волков её и слышит и чувствует её запах. Что она делает в библиотеке его не интересовало – мало ли работы у прислуги. – У меня к тебе будет поручение, – объявил он, доставая распечатанные листы из принтера, – пожалуй, даже два, – кивнул Гюргий на консольный столик со стопкой новых книг. Тут он сообразил, что она в темноте не видит и включил свет. – Займись завтра новыми книгами, мне недосуг, – Клавдия кивнула. – А теперь главное, – протянул он ей листы, – ознакомься. – Девушка с любопытством пробежала бумаги глазами. – Всё это уже заказано, – оплатишь вот этой картой, привезут через два дня. – Даже не предложив ей сесть, он закинул руки за голову и слегка потянулся, пока та внимательно знакомилась со списком. – Все эти вещи предназначены для Голубых покоев. – У неё радостно забилось сердце. Клавдия была на седьмом небе от счастья, предположив, что всё это делается для неё, и ожидая, что он сейчас сделает ей предложение. Но все её мечты в одночасье лопнули и рассыпались со стеклянным звоном, когда Гюргий, зевнув, продолжил: – Не забывай ежедневно проветривать комнаты и протапливать там камин. Когда приедет Лиза, всё должно сиять.

– Лиза? – удивилась Клава, чувствуя тяжесть в сердце и машинально сворачивая список. – А кто это? – Она надеялась, что Егор Мартынович, её Юра, оговорился.

– А разве тётя Тина тебе не рассказывала о своей внучке? – деланно удивился Гюргий, негодуя про себя, что Электра вынудила его поговорить с Клавой о Лизе. Нужно было смягчить удар и подготовить девочку к тому, что она не наследница.

– Нет, я никогда о ней не слышала, – выдавила девушка, бледнея. – Если эта Лиза приходится тёте Тине внучкой, то почему она никогда не гостила у бабушки. Вы не думаете, что это может быть какая-то аферистка?

– Успокойся, Клава, – мягко произнёс Гюргий, – ты к тёте Тине очень привязана, и я могу понять, что ты сейчас чувствуешь.

« Как же,» – с иронией подумала Клавдия, внутренне собираясь.

– Ты не знаешь, – продолжал Гюргий, – что ребёнком она жила здесь с матерью довольно долго. Просто Вера вышла второй раз замуж, и они всей семьёй должны были улететь в Африку. Алевтина Петровна, очень привязавшаяся к девочке, умоляла оставить её в Подберёзовике, но Вера была непреклонна. Потом пришло известие об их гибели. Тётя очень переживала и старалась не говорить на эту тему. Она не могла без слёз смотреть на Лизонькину куклу. Да, что я тебе говорю, ты ведь и сама часто любовалась куклой в Голубой спальне.

– А теперь выяснилось, что они чудесным образом спаслись, – зло фыркнула Клава. – Понятно!

– Вижу, что ничего непонятно, – заметил Гюргий, вставая. – Попробую ещё раз. Николай, отец Лизы, – племянник покойного профессора, – рассказывал он, расхаживая по пушистому ковру возле окна, – погиб в автокатастрофе, когда Лизе был всего лишь год. После его смерти молодая вдова с дочерью перебрались сюда , по приглашению тёти Тины. – Волков остановился и внимательно взглянул на Клавдию, – прожили они здесь два года, пока Вера снова не вышла замуж за коллегу. Молодые врачи отправились работать в Африку по контракту, но сначала заехали в Ведуны, навестить дедушку и бабушку отчима. Вышло так, что Лиза заболела, а их поджимали сроки. Пришлось её оставить у родных отчима. Через три месяца пришло страшное известие: они разбились при крушении вертолёта, когда летели в отдалённый район. Лизе в это время было чуть больше трёх лет. Узнав о гибели единственного внука и невестки, старики прожили недолго…

– А девочку отдали в детский дом, – враждебно перебила его Клавдия, – где она выросла и , по прошествие стольких лет, неожиданно вспомнила, что у неё есть бабушка!

– Вовсе нет, – поправил Гюргий, приподняв бровь, – зря ты её считаешь аферисткой. Тётя Тина сама нечаянно наткнулась на неё в соцсетях и тут же начала наводить справки. Когда же выяснилось, что это действительно её внучка, она первая ей написала.

– Интересно, где она пропадала эти годы, не вспоминая про бабушку?

– Её удочерила дальняя родственница с материнской стороны, хозяйка модного косметического салона, – продолжал он ей растолковывать. – Девочка выросла в достатке, окончила университет, много зарабатывает и очень хорошо обеспечена. Прежде чем позволить тёте Тине связаться с Лизой, я сам провёл расследование. – Клавдия была полностью уничтожена, а Гюргий продолжал, не замечая её состояния: – Теперь ты знаешь насколько она дорога Алевтине Петровне, поэтому ежедневно протапливай камин в её покоях берёзовыми дровами. Ещё закажи мастера, чтобы подправил там полог и осмотрел остальную мебель. Получи всё по списку и расставь по местам, а если я упустил какую-то мелочь – докупи, чтобы не ударить в грязь лицом. Лиза очень утончённая барышня, – продолжал Гюргий, но Клава больше ничего не слышала. Полностью уничтоженная она поплелась к выходу. До её сознания не сразу дошло, что Гюргий что-то ещё говорит. Клава тупо остановилась и посмотрела на него.

– Я подумал, что тебе это следует знать, – сказал он, подходя к девушке, смотревшей отрешённо. – Тётя Тина, Алевтина Петровна, – поправился он, подбирая слова, – очень больна и не переживёт эту зиму.

– Знаю, – безучастно ответила Клавдия, – я разговаривала с её врачами. – Тут её прорвало: она разрыдалась и убежала.

Гюргий растерянно почесал затылок и пошёл к столу, бурча: « Дурак несчастный, нечего сказать, подготовил.» Ему было очень неловко и неприятно.

Выплакавшись и понимая, что теперь ей не заснуть, Клава спустилась на кухню. Она даже не переоделась, хотя её платье стоило бешеных денег. Всхлипывая и шмыгая носом, она принялась готовить свой фирменный паштет. Выпекла слоёные корзиночки, подумала и добавила к завтрашнему меню бисквитных пирожных, взбивала и заваривала разные кремы, чтобы отвлечься. « Пока меня новая хозяйка не выгнала,» – думала она с горькой иронией. Такого оборота событий девушка предвидеть не могла. Она двигалась как во сне – всё валилось из рук.

Её горькие размышления прервал Гюргий, которого привел на кухню его острый нюх. Он мило и стеснительно улыбнулся своей обаятельной и обезоруживающей улыбкой.

– Чудесная ты хозяйка, Клавушка, – подольстился Волков к девушке, – когда только всё успеваешь? Ты меня извини, что я тебя расстроил.

– Что вы, Егор Мартынович, – запротестовала она, – о тёте Тине я знала, да вам боялась сказать. Она запнулась, не зная как заговорить о Лизе, и Гюргий пришёл ей на помощь.

– Из-за Лизы не расстраивайся – это очень хорошая девушка. Если ты за своё будущее боишься, – наконец, догадался он, – то беспокоиться не о чем – мы с Лизой тебя не бросим. – Откуда же ему было знать, что этими словами он хлестнул бедную девушку наотмашь, она даже покачнулась и едва подавила стон. – Мне бы соку, – попросил он, меняя тему.

Клавдия молча и не спрашивая какого соку, потому что знала все его привычки, отжала несколько отборных помидоров и наполнила кувшин.

– Я сейчас принесу, – пообещала она, не оборачиваясь и надеясь, что он уйдёт. Но не тут-то было.

– Мне кажется, – сказал он, принюхиваясь, – что у тебя что-то подгорает. – Это была полная чушь, ведь во всех духовках были таймеры.

– Ладно, добавлю вам корзиночек с паштетом. – Его неуклюжая уловка не произвела никакого впечатления, хотя раньше бы позабавила.

Довольный Гюргий удалился со своей добычей, а подавленная девушка, механически окончив работу, охнула, заметив, что забыла надеть фартук, и только каким-то чудом не испортила дорогостоящую обновку. Клавдия поднялась в свою спальню, присела на краешек кровати и начала горестно размышлять о своём будущем, которое уже не казалось таким розовым и безоблачным.

« Как жаль, что этой Лизы не было в том вертолёте,» – неприязненно думала девушка, прижимая к груди, подаренную Гюргием белочку. « Наследство мне точно не светит, дом отойдёт этой фифе. Как Юра сказал: « Мы с Лизой о тебе позаботимся!» « Мы с Лизой!» – со злостью повторила она вслух. « Утончённая барышня, – иронизировала задетая за живое Клавдия, – университет окончила» . « Я и без диплома полсотни иностранных языков знаю, грамотно на них пишу и не кичусь этим.» Она встала и начала нервно переодеваться. « Ладно, деньги у меня на первое время есть, попробую устроиться в столице, хотя бы и в турфирму, как Оксанка. А впрочем, – пришло ей в голову: – я приёмная дочь и в первую очередь имею право на наследство. Юра Алевтине родной племянник, а эта Лиза – седьмая вода на киселе. Даже, если старуха изменит завещание в её пользу, я всегда смогу оспорить это в суде.»

Мысли работали чётко и ясно, но досада и горечь не уходили. Обиженная и уязвлённая девушка ворочалась в постели и строила планы. Сон всё не шёл, а будущее казалось мрачным без Юры, который может достаться этой выскочке Лизе. Посмотрев на часы, она ужаснулась, что скоро рассвет и нужно будет вставать, а её тело разбито и налито свинцом. Девушка смежила веки и, стараясь отвлечься, представила себе любимые надкаминные часы в гостиной, украшенные фарфоровыми статуэтками. Мастеру удалось запечатлеть очаровательную сценку: внизу, у подножия раскидистого дерева, сидела юная пара. Юноша сжимал руки девушки своими ладонями, а она смущённо приотвернулась. У неё на коленях лежал букет, а один цветок упал к ногам кавалера. Сверху за ними наблюдал Амур, натянувший тетиву. Фигурки были как живые, что всегда умиляло Клаву. Неожиданно в голову пришла блестящая мысль: « Глупышка, – возликовала она, садясь на постель, – как же я могла позабыть про « волшебные минуты» ?» Поначалу ей захотелось использовать их в Новогоднюю ночь, чтобы наверняка. Потом девушка сообразила, что это будет уже следующий год и январь, а у неё остаются минуты в декабре. « Использую двенадцатого декабря, – решила она, приходя в хорошее настроение, – или нет – седьмого! Ведь именно седьмого декабря, по обычаю, ворожат на будущего мужа.» Прижав к себе белочку, Клавдия откинулась на подушки и тут же заснула.

На следующий день она вела себя как обычно, что не ускользнуло от наблюдательной Электры. «Неплохая у девчонки выдержка, – отметила она, – надеюсь, что, когда я сменю тело, с ней хлопот не будет. Сплавлю в Орден, как предлагал Альберт, ещё пригодится.»

Сразу после завтрака Гюргий уехал, и они снова остались вдвоём. Одна хлопотала по дому, другая работала в кабинете. Клавдия подогревала и лелеяла мысль о завтрашней ворожбе:

– Ровно в семь часов двенадцать минут, – шептала она, мечтая, чтобы её « волшебные минуты» поскорее наступили, а день, как назло, тянулся и тянулся. Перед сном девушка набросала текст и выучила его наизусть. Она решила, что прочитает свои сокровенные желания перед любимыми часами, поэтому, ни свет ни заря, накинув халатик, спустилась в гостиную. Клавдию лихорадило, когда она следила за стрелками часов, дожидаясь заветной минуты. Ей даже не могло прийти в голову, что эти старинные часы спешат на семь секунд, ведь это совершенно незаметно. В семь часов двенадцать минут, задыхаясь от волнения, Клавдия начала проговаривать рассчитанный ровно на минуту текст: « Хочу выйти замуж за Егора Мартыновича, – торжественно начала она, – хочу, чтобы мой любимый муж обожал меня как я его и носил на руках до конца жизни. Хочу быть богатой, знатной, жить во дворце, купаться в роскоши и утереть нос сестре. Хочу сына…» , – тут ей пришлось закончить, потому что секундная стрелка завершила круг. Счастливая она вернулась в свою комнату и подошла к зеркалу. – Я своего любимого никому не отдам! – с вызовом сказала девушка своему отражению. – Ещё поборемся! – твёрдо пообещала она себе. Она и не поняла, что её самое страстное желание: выйти замуж за Егора Мартыновича, – не попало в « волшебную минуту» .

Глава 14

Замок с утра лихорадило, ведь этим вечером , наконец-то, состоится долгожданный бал. По коридорам сновали слуги и придворные, поэтому Гюргий половину дня провёл в кабинете, надёжно защищённом от шума. Он злорадно размышлял, что после такого пышного праздника у него останется «грозовых шаров» только на полгода; если, конечно, не захочется опять потанцевать. Больше экономить электричество он не собирался, резонно рассудив, что, посидев при свечах, Агата, наконец – то, согласиться на движок. Наколдовать освещение, подобное электрическому у них по-прежнему не получалось, поэтому движок он купил заранее и оставил в Волчьем логе.

Мило улыбаясь и раскланиваясь, князь спустился к обеду. Агата, поцеловав мужа, с невинным видом поведала, что на бал прибудут и чародеи из Ордена.

– Я так устала, – лукаво жаловалась она Гюргию, – мы с фрейлинами всё утро рассылали приглашения. Королева ехидно наблюдала за его реакцией, наслаждаясь, как он мрачнеет. Тот только нервно разложил на коленях салфетку и молча налил супа. Меньше всего Волкову хотелось видеть на балу чужие лица, а что, если и Альберт пожалует. Ел он без аппетита, что не смущало Агату, готовившуюся нанести очередной удар: оказалось, что она собирается надеть … чёрное платье. Гюргия передёрнуло – он не выносил чёрного, а по этикету непременно должен был быть одет в её цвета. « Ладно, как-нибудь выдержу, « – уныло размышлял Волков, искоса поглядывая на королеву.

– Поедем, покатаемся, – предложил он, вставая из-за стола. Агата согласилась и упорхнула переодеваться, а Гюргий вызвал дворецкого и отдал новые распоряжения. Толстяк только за голову схватился, получив список приглашённых. Это же какую кучу народа нужно будет разместить за столом и на ночлег. – А ты столы в парке накрой, – посоветовал хозяин.

Вскоре всё вокруг заколыхалось, зашумело и загудело с утроенной силой, а князь затаил обиду. Волков частенько вёл себя как балованный ребёнок. Вечером, всё ещё дуясь на Агату, он нехотя облачился в чёрный костюм, отделанный серебряными кружевами, чёрные чулки со стрелками и направился в её покои. Королева была уже одета, и Гюргий отмяк, взглянув на неё. Агата выбрала платье из чёрного и голубого шёлка, отделанное гипюром и страусовыми перьями. На точёной белоснежной шейке сияло колье с сапфирами и чёрными жемчужинами. Волосы были высоко взбиты в пышную причёску сзади, а спереди обрамляли её прелестное личико локонами. Гюргий с удовольствие наблюдал как ей вставляют в центр причёски корону. Гости постепенно прибывали, но Альберта среди них не оказалось. « Хоть какое-то утешение, « – с иронией подумал Гюргий, занимая своё место на помосте.

Бал, по-традиции, начали с полонеза, дальше были менуэт и вальсы, которые обожали все. Лакеи сбивались с ног, обнося гостей напитками и мороженым. Вскоре Гюргий заявил, что устал и выдохся – Агата надула губки. Они оба были раздражены, но, не подавая вида, улыбались гостям.

– Хочешь, танцуй, – негромко произнёс Волков, – кавалеров хватает. Здесь собрался весь цвет Ордена – выбирай.

Агата горестно замерла, не зная как ей быть. Она решилась объявить Белый танец и всё-таки вытащить упрямца танцевать, но неожиданно заметила в дверях Емелю и сделала ему знак подойти. «Подожди же, любимый!» – мысленно пригрозила она Гюргию, кивком головы подзывая фрейлину. Та, выслушав распоряжения госпожи, подлетела к церемонемейстеру и что-то шепнула ему на ухо. Тот побагровел и попытался возразить, но услышав , что это приказ самой королевы , с плохо скрываемым недовольством, объявил, трижды стукнув жезлом по полу: « Белый танец, господа! Дамы приглашают кавалеров!» – это было серьёзным отступлением от этикета. Но, не успели присутствующие прийти в себя, как испытали новый шок: королева во всеуслышанье пригласила на танец … лешего. Емеля был ни жив ни мёртв, когда через расступившуюся толпу шёл к трону. Он боялся представить, что с ним сейчас сделает возмущённый князь. Уйти тоже было невозможно – разве спасёшься от стольких волшебников. Наступила мёртвая тишина. Гюргий брезгливо махнул рукой музыкантам, справедливо рассудив, что леший здесь ни причём, и у бедного малого отлегло от сердца. Емеля, преклонив колено перед троном, подал королеве руку. Она встала и на мгновенье оказалась между князем и лешим. Многие из тех, кто наблюдал за этой сценой, неожиданно для себя начали сравнивать этих красавцев. Гюргий бесспорно был очень красив и аристократичен, им хотелось любоваться; но Емеля был не менее красив, даже более ярок и, в чём никто не посмел себе даже мысленно признаться, так же аристократичен. Серо-зелёные глаза проигрывали в сравнении с ярко-зелёными, цвета молодой травы. Леший был такой же статный и грациозный, его так же элегантно облегал придворный костюм. Не одно женское сердце забилось быстрее, при взгляде на этого красавца.