Круизный НЕроман. Десять свиданий

Постепенно она сумела настроиться на нужную волну, даже стала слышать, что говорит Артём, и впопад отвечать на его вопросы. Справедливости ради надо сказать, что как-то он сник. И Лиза его прекрасно понимала. Ведь в его памяти ей было двадцать пять. А сейчас что? И снова прав Вознесенский. Не возвращайтесь к былым возлюбленным! Тоска одна.

Однако он всё же привёз её в какой-то атмосферный маленький ресторан. Они уже вполне по-дружески начали общаться. Делились жизнями: дети, внуки, родители. Неловкость прошла, и с новым взрослым обликом друг друга они как будто смирились.

Лиза уговорила его пройтись по набережной. Домики чудесные: жёлтые, зелёные, сиреневые, розовые. Резьба, роспись, наличники, всё как Лиза и ожидала. Атмосферно, мило. Всюду деревянные игрушки, которые она всё же решила купить. Артём обрадовался и смёл для неё чуть ли не весь прилавок…

Так с большим пакетом, из которого торчали лошадки, щелкунчики, ещё какие-то фигурки, и букетом дико-красных роз Лизе до пояса они и подошли к трапу теплохода. В момент, когда всё это Артём сгрузил на Елизавету, она и увидела Игоря на главной палубе. Он беспристрастно наблюдал за их прощанием. По его лицу было понятно, что на борт ей лучше бы не подниматься.

– Лизонька, я счастлив, ты снова есть у меня, я придумаю, как нам увидеться вновь в другой обстановке. Ты же тоже этого хочешь?

– Артём, я рада, что ты жив, здоров, успешен, прекрасно выглядишь! Пусть у тебя всё будет хорошо, ты этого очень-очень заслуживаешь!

– Ты со мной как будто прощаешься навсегда. Даже не думай!

– Посмотрим!..

Скорее всего, Игорь не мог их слышать, но Лизе казалось, что слышит. Сейчас они неминуемо встретятся, и он утопит её в сарказме. Ей-богу, проще уже сразу в Волгу. Вот до каких шуток можно дойти, оказывается!..

– Хорошо погуляла?

– Неплохо. А ты? Хорошо прокатился?

– Я работал.

– А я очень за тебя волновалась.

– Это я заметил. Мой партнёр твои волнения развеял?

– Я серьёзно! Как ты мог уехать, ничего мне не сказав? Ведь ты вчера ещё знал, что так будет! Я видела, как тебя увозили. Вот что, что я должна была подумать? Я испугалась! Очень! Тебе вообще приходило в голову когда-нибудь, что люди беспокоятся, если дороги друг другу, конечно? – Лиза сама не заметила, как перешла на крик, почти истерика с ней случилась. Осеклась только когда увидела его реакцию.

– Я никогда никому не отчитываюсь о своих действиях. Особенно когда это касается моей работы. Что ты о себе возомнила вообще? Кто ты, чтобы я тебе докладывал? И не смей на меня орать, я этого не выношу! – в этом месте он сам начал орать, как-то даже на визг перешёл.

Лиза буквально ловила ртом воздух. Она возомнила? Действительно, он прав ведь! Она придумала это всё! Только зачем он так больно хлещет её? Она на самом деле тревожилась. Она в него втюрилась, дура.

Игорь махнул рукой, развернулся и шарахнул дверью каюты. Она, наоборот, очень аккуратно прикрыла свою дверь, с трудом пристроила пакет с деревяшками в шкаф, туда же удалось засунуть и розы. Простите, цветы, вы ни в чём не виноваты, но так вот бывает…

Лиза пропустила спуск флага, теплоход уже набирал ход в направлении, а она всё ещё сидела на своей койке. Она должна была себя собрать, быстро собрать. Для этого нужно за что-то зацепиться, за какую-то главную мысль. Она всегда так делала. Сама себе психотерапевт. Сейчас не справлялась. Запихнула в рот сразу четыре больших таблетки глицина, рассасывала и думала, думала и рассасывала.

«Сочинил же какой-то бездельник, что бывает любовь на земле». Ну конечно! Ах, Анна Андреевна, подсобила! В особо муторные времена стихи Ахматовой приходили в голову частенько. Снова помогли!

В том-то и дело, Лиза всё это проходила, сколько раз думала, что вот она, «тайна», открылась для неё. Пережитое – прекрасно. Она всем благодарна за опыт и воспоминания. И этим двоим господам тоже! В первую очередь, за такую сильную эмоциональную бурю. За то, что она вновь почувствовала себя живой, где-то даже уникальной. Не мамой, не бабушкой, не дочерью – самой собой. Чтобы жить дальше, этого вполне достаточно. Но права на мерехлюндию у неё нет. Именно потому, что только её безмужняя семья и есть настоящая опора. Им она нужна. Всё остальное – блажь, фантазия, дурь. Она быстро дожевала глицин. Что там по программе? Ужин? Она пойдёт ужинать.

Соседа за столом не было. Его салат остался нетронутым. Сыт, видимо. Вот и отлично. Лиза попросила себе вина, в общем, даже вполне с аппетитом поела и вышла на палубу.

В самом деле: река восхитительна, закат догорает убийственно прекрасный, завтра прямо с утра её любимейший Плёс. У неё всё хорошо. Настолько, что сейчас пойдёт слушать Милорадову и получать своё, отдельное, ни от кого не зависящее удовольствие.

Пикнул сигнал сообщения.

Артём:

Игорь твой нашёлся? Имей в виду, я тебя ему не отдам!

Перед сном она тихонько вынесла из каюты розы и отдала девочке-горничной, сослалась, что совершенно некуда их поставить, та обрадовалась. Вот и ладно! Цветы должны радовать. А решения Лиза принимает сама…

День пятый. «Хорошо быть молодым…»

Плёс. Сейчас будет Плёс! Елизавета Сергеевна проснулась и сразу зацепилась за одну эту простую мысль. Всё. Всё-всё! Больше она ни на что не отвлекается, не страдает, не разгадывает «ребусы». Осталось всего три дня. Только она, Волга и впечатления.

Стыдно признаться, Лиза в этих круизах никогда не скучала по семье, не успевала. А сегодня уже захотела домой, обняться с внучкой, раздать всем подарки. Кстати, в Костроме не забыть купить сыр! Потом она подумает обо всём, что с ней уже успело стрястись. Кажется, сюрпризы закончились. Один оскорбился, другой, Лиза надеялась, поостыл. Странные они, конечно, эти мужчины, вроде бы тоже люди, но совершенно другие, инопланетные. Можно их вообще понять? А предугадать?

Когда она вышла из каюты, Георгий в сувенирном киоске встретил её заговорщицкой улыбкой, только что не подмигивал, но чувствовалось, что хотел. Понятно. Их фееричное вчерашнее объяснение с Соседом разгорелось прямёхонько у него на глазах. Грех было пропустить такое шоу. И он не пропустил. Лиза подмигивать в ответ не стала. Изобразила недоумение, а про себя решила, что надо теперь быстро проходить мимо лавки этой, на всякий случай.

Игорь Матвеевич завтракал, сиял белоснежным льном рубашки и серебром идеальной стрижки. Он был безупречен на фоне моросящего тумана за окнами. Вот уже в третий раз Плёс встречает Лизу мелким дождём. Но потом обязательно будет солнце.

– Доброе утро. Приятного аппетита, – она решила, что элементарную вежливость никто не отменял. Было бы смешно изображать сейчас что-то. Ещё раз убедительно напомнила себе, как рада, что эти стихийно назревающие отношения погибли в стадии назревания, и уселась за стол.

Сосед на её приветствие никак не отреагировал, разве что кивнул едва заметно, о вежливости не беспокоился, как сидел, так и продолжал сидеть. Надо же, куда всё делось? А какие были манеры!

Завтрак прошёл в молчании. Елизавета смотрела в окно. «Левитанский» подходил к плёсскому причалу, надо ещё раз вспомнить, куда не забыть забежать. К памятнику Шаляпину, это раз, он ей нравился ужасно. К Кувшинниковой на лавочку, это два. Вообще-то скульптура называется «Дачница», но все знали, что это она, Софья Петровна, возлюбленная Левитана. Да, и возле памятника самому Левитану постоять, это три. А дальше – как пойдёт.

Елизавета Сергеевна не собиралась ни в музей пейзажа, ни на Соборную гору. В этот раз выбрала дополнительную экскурсию в частный музей фарфора. Не то чтобы она была большим ценителем фарфора, просто захотелось чего-то необычного. Кроме неё, ещё несколько дам тоже решились на фарфор. Лиза похвалила себя, это было именно то, что надо. Крошечная группа и возможность отвлечься.

У неё получилось. Место оказалось невероятно интересным. Только было очень неудобно, всё время приходилось захлопывать открывающийся от изумления рот: фарфоровые фигурки почти всех ведущих заводов Советского Союза, несколько работ Натальи Данько, которая дружила с Ахматовой и увековечила её в фарфоре.

Собственно, Лизе и этого вполне хватило бы. Так нет, ещё лаковые миниатюры, фаянс, майолика, серебро, картины. Экскурсию проводила сама хозяйка, милая, довольно молодая ещё женщина. Она преданно продолжала дело почившего несколько лет назад мужа-коллекционера, который, собственно, и купил старый дом, восстановил и собрал всю эту красоту.

Когда Лиза вышла, наконец, на набережную, уже вовсю светило солнце. Где-то еле слышно пел Шаляпин, а вот и памятник ему роскошный на брусчатке. У него здесь была дача. Сидит себе расслабленный на перевёрнутой лодке. Лиза немного посидела рядом с ним и даже уговорила какую-то тётеньку её сфотографировать. Как же здесь было хорошо! И никаких мыслей о старых-новых мужчинах.

Она успела выпить кофе с «Павловой» в знакомом кафе и, заразившись провинциальной неспешностью, медленно поплелась проверять, на месте ли дом из красного кирпича – плёсский модерн с причудливым стрельчатым фронтоном.

Вот тут она всё-таки вспомнила про Игоря Матвеевича. Он наверняка сейчас рассказал бы ей историю, как принц и принцесса Кентские, двоюродные родственники Елизаветы II, однажды гостили здесь целые сутки. Но Лиза и без него это прекрасно знала.

Время поджимало, как жаль, совсем короткая здесь стоянка. Впереди Кострома. А Плёса Елизавете Сергеевне всегда было мало. Прямо перед входом на причал развернулась торговля льняными разноцветными платьями. Елизавета вздрогнула сначала, потом вспомнила, что это уже не актуально, и даже не расстроилась. Было и прошло.

Ну вот, отчалили.

Матросы спускали флаг. Игоря Лиза в Плёсе так ни разу и не увидела…

Закончив обед, Игорь Матвеевич молча протянул Лизе свою визитку. Она подняла на него глаза.

– Ну что ты так смотришь? Мало ли, вдруг потеряешься опять.

Вот в чём дело, язык мой – враг мой. Это она успела ему сболтнуть, что в прошлом круизе именно в Костроме отстала от автобуса. Он спасать примчится, что ли? Да ни за что она ему не позвонит, даже если и в самом деле вдруг снова опоздает. «Яндекс» ей в помощь. Нет ничего проще. Хотя в тот раз она совершено забыла про «Яндекс», когда это случилось, и слегка запаниковала. Но теперь-то уже есть опыт.

Лиза взяла визитку. Что ж, пусть останется на память какой-то вещественный символ всего этого сумасшествия.

– А твоя визитка? – он упорно не переходил на «вы», как будто ничего не произошло.

– Нет у меня визитки. С собой нет. Я не собиралась заниматься тут самопиаром, – не могла же Лиза ему признаться, что у неё вообще никогда не было визитки.

– Тогда набери мне. На всякий случай.

– С чего такая забота?

Не удержалась. Начала примитивно язвить. Вот не надо было, хорошо же держалась. Пришлось взглянуть на визитку. Обычная белая матовая бумага. Только три слова золотом: Дорошин Игорь Матвеевич. И номер телефона. А Елизавета Сергеевна думала, хоть что-то о нём узнает. Понятно. Топ. Только топы такое себе позволяют, уверены, что их имя говорит само за себя.

Лиза набрала цифры, раздался звонок. Игорь начал тыкать пальцем в экран, брезгливо почему-то. Ну да, ну да, неуютно без помощников…

Чего Лиза не хотела, то и случилось. На причале Костромы они встретились возле одной таблички с номером экскурсионной группы. Все двинулись к автобусам, а Лиза притормозила у киоска с сувенирами, дождалась, когда Игорь зайдёт через переднюю дверь. Сама двинулась к средней и нашла место в самом хвосте. Глупо, конечно, устроила тут прятки. Но лучше бы он поехал на ювелирный завод. Зачем ему в Ипатьевский монастырь? Что он там забыл?

А вот ей туда надо было обязательно. Лизу тянуло в Троицкий собор. Просто необходимо было подняться по ступеням на паперть, увидеть иконы, зажечь свечи. Она знала, там очень правильные свечницы. Ей было о чём с ними поговорить, они помогут ей всё сделать правильно. Понятное дело, что компания, особенно в лице Соседа, ей совершенно не была нужна.