Круизный НЕроман. Десять свиданий

– Лика, я не понял, ты зачем отдала свой пафосный трофей на ресепшен?

– О, снова Лика? Что это так корёжит вас, Игорь Матвеевич?

– Да нет, правда, почему?

– А ты что, тоже имел на него виды?

Он смеялся. Лиза ничего не понимала. И вдруг догадалась. Он соскучился. Тоже, наверное, с Бендером сняться хотел, а её под рукой не обнаружил. И, похоже, он решил, что выиграл у партнёра своего, раз букет получил отставку.

– Знаешь что, Гоша, твоё дезертирство коварное не может остаться безнаказанным! – Лика поняла, если немедленно не подстроиться под его настроение, он уйдёт уже всерьёз, а она так рада была его видеть.

– Каюсь! Готов искупить! Проси всего, чего хочешь!

– Прямо всего-всего?

– Для меня невозможного мало.

– Вот только Кнурова тут не надо изображать, я тебе не бесприданница, а вполне себе дама самостоятельная, кандидат наук, на минуточку, – божечки, это-то к чему, Лиза спохватилась, но было поздно.

– И чего же хочет кандидат наук? – нет, он не поморщился, он веселился.

– Слушай, я придумала, мы же только через три часа отходим, давай быстро сбегаем в одно прекрасное место, тут есть такой красивый особняк!

– Тот, на пригорке, в модерне? – он не дал ей договорить.

– Да, ты тоже видел?

– Любишь модерн?

– Очень!

– Тогда ешь быстрее, я вызываю такси!

– Только умоляю, не «бизнес»!..

Похоже, для Гоши это уже стало делом чести. Когда они выбежали на стоянку такси за оградой причала, их ждал чёрный «Мерседес». Всё-таки «бизнес», он добил «Яндекс».

Ехать было всего ничего, минут пять. Таксист старался не показывать виду, как он удивлён. А Гоша инициативу у Лики перехватил, начал рассказывать про особняк купца Ефремова. То ли правда эрудит, то ли успел загуглить. Ладно, пусть!

Тем более что история – романтичная, любовная. В начале 1900-х годов чебоксарский купец Фёдор Ефремов женился и начал строить дом. Архитектора выписал из Казани. Константин Олешкевич образование получал в Санкт-Петербурге, поэтому заказчику предложил самый модный столичный стиль – модерн. Ефремов загорелся. И хотя влетело это всё молодожёну в весомую копеечку, стоило того. Жена была в восторге. Почему-то Гоша не дорассказал, что вскоре она его бросила коварно в погоне за каким-то более золотым золотом. Лиза успела до этого дочитать. А Сосед то ли не успел, то ли решил романтический ореол не разрушать. Мужчинам это свойственно вообще?

Они выбрались из машины и остановились напротив дома, молча смотрели и вдруг одновременно выдохнули: «И всюду запестрел бесстыдный стиль модерн».

Лиза подумала, что даже если бы она решила пересказать кому-нибудь вот эту одну минуту с хоровым чтением Брюсова, кто бы ей поверил? Скорее, подруги решили бы, что сбрендила она окончательно. Так ведь и сама она тоже в подобный рассказ ни за что не поверила бы.

Тем не менее всё это происходило в режиме реального времени. Елизавета Сергеевна модерном увлеклась не так уж давно, в какой-то момент вникла и влюбилась. А если бы не вникла? Если бы не влюбилась? Может, и не было бы ничего вот этого сейчас?

Гоша мыслей Лики слышать не мог, но как будто услышал. Схватил за руку и потащил к затейливо-вензельной металлической ограде. Во дворе ажиотажа не наблюдалось, они полюбовались балконами, Лиза всё время фотографировала.

– Перестань уже щёлкать, смотри просто, ты же хотела восхититься?

– Как же? А подписчики?

– Кошмар какой, да ты всерьёз больна?

– Ты не сможешь меня сейчас зацепить, даже не старайся, помогай лучше ракурсы выбирать!

– Ракурсы? Я?

– Ты!

– Слушай, а это интересно, давай!..

В музее не было ни одного посетителя. Только смотрительницы, вытаращившие глаза на Игоря Матвеевича. Он начал приставать к ним с вопросами, они отмахивались, ссылались на научных работников, которых, к счастью, под рукой не оказалось. И только в одном зале интеллигентная женщина примерно Лизиных лет поведала им всё-таки, что подлинными в доме были живописные плафоны, лепнина, паркет, чугунное литье главной лестницы, кафельные камины, несколько дверей.

Гоша и Лика немедленно отправились всё это рассматривать, трогать, щёлкать языками. Это был лёгкий, изящный, радостный, солнечный волжский модерн. «Браво, Олешкевич!» – Лика громко впечатлялась. Гоша сделал ей большие глаза и показал на голову. Да, это было уже слишком. Тем не менее он тоже включился и даже начал бесцеремонно подталкивать её, хватая за что придётся, один раз даже за шею, чтобы она точно сняла все детали.

Смотрительница от них не отходила, предложила запечатлеть на пару возле зеркального камина. Гоша наотрез отказался (засекреченный, что ли?). Ткнул пальцем в Лику, мол, давайте лучше её, она у нас всё равно немного с приветом.

Они вышли на балкон, в просвете сада была видна Волга, Лика щурилась и кайфовала. Гоша тоже улыбался как-то совсем по-простецки.

– Вот оно, счастье! – Лика думала, что она подумала, но оказалось, произнесла вслух.

– Согласен! – Гоша услышал.

Обратно решили такси уже не вызывать. До теплохода рукой подать, и они пошли вдоль Волги. Слева остался какой-то пляж, велодорожки, покачивались белые яхты. Чебоксары и правда вполне себе курортный город. Город, куда хотелось бы вернуться.

– Слушай, мне всё же надо знать. Что такое тебя связывает с моим партнёром?

– Не спрашивай об истине, пусть буду я в долгу, – ничего умнее, чем эта откровенно мужская строчка Евтушенко, Лике в голову не пришло.

Гоша подачу не принял, похоже, интересовался всерьёз.

– Не хочешь врать, скажи правду.

– Нечего говорить, это очень давняя история. Ты же видел, он меня даже не сразу узнал. Пожалуйста, давай забудем об этом букете!

– А о записке?

– И о записке.

– Ты позвонила?

– Нет. Конечно, нет.

– Почему?

– Потому что в кои-то веки мне на голову свалился мужчина, знающий про модерн и внаглую декламирующий мои любимые стихи.

– Не внаглую, я тоже люблю, только сроду никому не декламировал, это ты меня вынудила! – он уже улыбался.

– Вынудила?

– С тобой это оказалось возможным. Я не ожидал.

– Я тоже. Вот и давай используем то время, которое нам почему-то дано. Тем более что его не так много. Забудем о букете, пожалуйста!

– Попробуем. Надеюсь, больше сюрпризов не будет?

Лика взяла его под руку, Гоша уже привычным движением крепко прижал её локоть. Им было удобно друг с другом. Они уже готовы были признаться, им было хорошо.

– Гоша, завтра же матросский день! – она внезапно вспомнила и так заорала, что он отпрянул.

– Это ещё что?

– Все должны быть в матросской одежде, в тельняшках, понимаешь? У тебя есть тельняшка?

– Ты серьёзно сейчас?

– Да, конечно! Есть?

– Нет, – он развёл руки и потешно выпучил глаза.

– Как? Что же нам делать?

– Только не говори, что у тебя есть тельняшка!

– Есть. Это не совсем тельняшка, просто полосатая футболка, но так можно! Наверняка в твоём чемодане тоже лежит поло в полосочку, подумай, да?

– Не ношу я никакие полосочки.

– Надо срочно что-то придумать, пока мы на берегу!

Гоше ещё повезло, они как раз проходили мимо сувенирных киосков, иначе неизвестно, куда бы Лика его потащила. Прилавок с тельняшками не заставил себя ждать. Лика схватила первую попавшуюся и начала тулить к Гоше, он всерьёз перепугался.

– Я должен это надеть?

– Гоша, да, иначе никак!

– Даже ради тебя я это вряд ли потяну!

– Да что тут такого! Ну, пожалуйста, хотя бы один раз, на завтрак!

– Хорошо. Но тебе я куплю точно такую же, для завтрака.

– У меня есть.

– Нет уж! Точно такую же!

Счастливая Лика хотела было отнять у Гоши пакет с тельняшками, но он почему-то не отдал. Они уже почти бежали, опаздывали. «Левитанский» ждать не будет! Отправление теплохода от причала – главный момент любого круизного дня. Лиза никогда не пропускала, это было святое!..

Они устроились на палубе. Лика зачитывала Гоше программу: сейчас сразу романсы в Музыкальном баре, потом танцевальная программа в Солнечном салоне, и только уже после – ужин. А вот после ужина – фортепьяно Милорадовой. Как раз в этот момент и зазвучали первые звуки «Опять встрепенулось ты, сердце…». Рахманинов, кажется.

– Романсы предлагаю слушать здесь, на танцы сходим в Москве, а вот на фортепиано – в бар! – скомандовал Гоша.

– Однозначно! Под Милорадову мы с тобой, наконец, познакомились! Пусть она побудет здесь нашим талисманом!

– Тем более что у неё такая красивая личная круизная легенда.

– Ты что, запомнил?

– Конечно! Она нашла на теплоходе мужа, – Гоша смешно сложил губы трубочкой, усиливая впечатление.

– Может, это правда?

– Всё, я пошёл за просекко!

На самом деле Лизе никогда не надоедало просто сидеть на палубе и смотреть на реку. Поэтому она ни за что не хотела попробовать сходить хотя бы раз на новом фешенебельном российском теплоходе. Это был красивый стеклянный плавающий отель! В каждой каюте – свой отдельный балкон. Кажется, так. Но палубы, общей прогулочной палубы на нём нет. И к чему тогда вся эта комфортность кают, когда отсутствует самое главное – возможность облокотиться на борт и любоваться, любоваться. А если ещё с просекко!

Однако после игристого позорно потянуло в сон. Да и к ужину надо было себя как-то попытаться улучшить. Это завтра будут тельняшки, а сегодня стоит поднапрячься.

Пришлось надеть новый брючный костюм, как сейчас модно говорить, цвета экрю. Взяла его на всякий случай. Кажется, случай настал. Вышла на палубу, пристроилась к борту! Красота! Но чего-то уже не хватало. Или кого-то? Она вдруг поняла, что, когда они вернулись, на стойке администраторов не было её букета. Куда они его дели? Похоже, не обошлось тут без Игоря Матвеевича. Вот и славно! Легкомысленная, какая же она легкомысленная, и ведь немолодая уже. Лиза журила себя, сама не понимая, как такое может быть. Встретить Артёма через столько лет и не иметь ни малейшего желания не то что встретиться, хотя бы позвонить. Да, чудны дела твои, Господи!

Гоша подошёл неслышно, встал за спиной, положил руки сверху Лизиных. Мизансцена стала слегка крениться в сторону «Титаника». С этим надо было что-то срочно делать.

– Аперитив? – брякнула Лика. С таким же успехом можно было предложить ему выкурить сигару. Или сигару курят на десерт?

– Не откажусь!

Лика не поняла, ей, что ли, бежать? Но очень кстати встряло бортовое радио и пригласило на ужин. Обошлось!

Гоша сменил поло на бледно-сиреневую рубашку. Он, похоже, снова посетил гладильную комнату. Тонкие светлые брюки торчали стрелками. Лиза ожидала комплиментов в свой адрес, но напрасно ожидала, как выяснилось.

– Лика, ты снова в брюках? Как же хороша ты была давеча в платье!

– Нет у меня больше платьев! Точнее, платьев дома полно, но мне нужно было уместить всё в маленький чемодан, а дефиле не предполагалось.

– Жаль!

– Ладно, ещё одно есть. Но оно – для капитанского ужина.

– Это ещё что такое? Там тоже дресс-код?

– Я потом тебе расскажу. А в дресс-код впишешься, не переживай, пиджачная пара, в которой ты ловил такси возле отеля, – самое то!

– Успокоила. Но что нам с тобой-то делать? Завтра Нижний? Давай съездим и купим каких-нибудь платьев.

– У меня есть платья. Дома. А стоянка техническая, всего один час. Нас будут дозаправлять топливом и провизией.

– А после Нижнего что?

– Городец.

– Вот! Там у нас будет шопинг.

– Ага!

После ужина они полюбовались со всех сторон закатом и – к Милорадовой. Было интересно, она очень хорошо играла, приятно общалась. Можно было не разговаривать. Лиза слушала, тянула мартини, о сигаре решила пока не заикаться. Надо уточнить, когда же их всё-таки курят, чтобы совсем уж впросак не попасть. И так с платьями полная катастрофа.

Гоша вдруг стал получать одно за другим сообщения на телефон. Он как-то в момент собрался, выпрямился, перестал улыбаться, быстро что-то строчил в ответ. Отложил мобильник, пытался снова переключиться на праздность.

– Что-то случилось?

– Работа.

Вот тут бы ей и спросить, а что за работа? Но почему-то было неудобно. Деликатна была Лиза до идиотизма. Промолчала. Но ведь и он у неё ничего не спрашивал.

Сразу после фортепьяно в Солнечном салоне зазвучал саксофон.

– Гоша, давай послушаем саксофониста! Представляешь, он играл в первый день прямо под дверью моей каюты, это было так прекрасно, я даже подумала сначала, что мне мерещится. Пойдём?

– А почему он выбрал дверь именно твоей каюты, а не моей, например? Чем моя дверь хуже?

– Давай ты сам у него и спросишь?

– Ага! Слушай, ты меня пугаешь уже! Ещё и саксофон?

– Пошли!..

На трапе Гоша крепко обхватил Лику за талию и практически внёс наверх. Ого!

В салоне им удалось найти места в самом центре. Лиза тихонько помахала артисту, поймала гневный взгляд Гоши, приготовилась слушать, и в этот момент кто-то включил огромный кондиционер прямо у неё над головой. Она запаниковала. Гоша сообразил почти сразу.

– Пойдём-ка лучше на палубу. Флиртануть ты уже успела, а слышно и там будет хорошо.

– Флиртануть?

– Пошли!..

Она ожидала насмешек в его стиле по поводу того, что она такая мерзлячка. Но нет, ни слова. Так бывает? Просто понял и сделал, чтобы она не мучилась? Слишком просто.

На палубе тоже стало холодно, подул ветер. Гоша пошёл в каюту за пледом. Круизники обожают расхаживать по теплоходу в этих синих полосатых пледах, которые «РаКурс» заботливо раскладывает по каютам. Он вернулся, закутал её. Но Ди Каприо больше не изображал, понял, что ли?

– Хочу вопрос тебе задать. Можно?

– Да.

– Как думаешь, если бы так случилось, что мы встретились с тобой лет этак много назад, у нас могло что-то получиться, вместе?

Лиза молчала. Ответ у неё был, но она сомневалась, стоит ли, можно ли это говорить. Решила сказать.

– Думаю, могло бы. Я не знаю, как там с характерами, а вот на уровне ощущений что-то необыкновенное происходит. Любое простое прикосновение твоё ко мне или моё к тебе – как будто только так и можно, именно так и правильно. А в молодости эта сфера очень большое значение имеет, ты же помнишь?

– Почему в молодости? Понимаю, о чём ты. Я же давно признался, мне невероятно нравится к тебе прикасаться.

Он всё-таки обнял её поверх пледа.

– А ещё стихи эти. Ты ловишь, когда у меня вырывается. Я ведь не специально их подбираю. И я твои подачи принимаю, не задумываясь. Я вообще не понимаю, как происходит. Это необычно для меня, это очень странно.

– Я не знаю, как назвать. Мне нравится в тебе всё. Даже штаны эти твои и то, что ты кондиционеров боишься. Я ужасный зануда. Женщины, даже те, которых я вроде бы любил, по крайней мере те, с которыми жил, всегда были предметом моей жесточайшей критики. Тебя же цепляю по инерции. На самом деле – только любуюсь.

Лика совсем не готова была к таким словам. Поэтому решила вернуться к вопросу, который задал Гоша.

– Так вот, если бы мы встретились в молодости, думаю, непременно поженились бы. Сейчас умилялись бы общим внукам. У нас была бы лучшая семья на свете. Я бы тебя жалела, ты бы меня берёг, а вместе мы бы очень друг друга любили. Но мы не встретились, Игорь. Вот этого «бы» не случилось.

– Ты неправа, Елизавета. Мы как раз встретились. Я только должен понять, что теперь делать. Ты не торопи меня.

– Я не стану торопить. А тебе ничего не надо делать. Есть сегодня. Будет завтра. И ещё три дня. А потом мы причалим. И уйдём в свои жизни. С этим ничего не поделаешь.

– Ты не знаешь, на что я способен.

– Я знаю, на что я не способна.

Ветер усилился. Начался дождь. Сказано было слишком много. Нужна пауза. А ещё необходимо вернуть Лику и Гошу вместо Елизаветы и Игоря, которые, кажется, перебрали с откровенностью.

– Доброй ночи, Гоша!

– Доброй ночи, Лика!

Она отдала ему плед…

День четвёртый. «Сочинил же какой-то бездельник, что бывает любовь на земле…»

За бортом лил дождь, было серо, мрачно, почему-то они никуда не плыли. Елизавета Сергеевна проснулась раньше бортового радио и не могла сообразить, что происходит. Оказалось, уже причалили в Нижнем, ни свет ни заря. Речной вокзал – прямо перед её окном. По палубе даже никто не прогуливается ещё, зато на причале мокнут два чёрных представительских автомобиля. Лиза решила, что представительские, потому что так себе их представляла. Странно, что они здесь стоят, разве можно? Ждут кого-то? У неё заскребло внутри, какое-то предчувствие, что ли.

Лечь бы и попытаться ещё уснуть, так нет же, её прямо пригвоздило к окну. Из передней машины вылез высокий мужчина в чёрном костюме, открыл огромный зонт и двинулся к теплоходу. Ну точно, кого-то встречают. Кино!

И, как всегда пишут в таких случаях, предчувствие её не обмануло. Чёрный господин вернулся не один, зонт-крышу он держал над головой Игоря Матвеевича, который был одет точно так же, как тогда, когда Елизавета Сергеевна его впервые увидела. Она даже подумала: да как, это же костюм для капитанского ужина. И похолодела. Что это такое вообще? Куда они его ведут? Почему подъехали прямо к борту? А если это похищение? Или нет, это же стрелка, точно, стрелка! Лиза редко смотрела бандитские фильмы, поэтому и догадалась про стрелку не сразу.

Ну какая стрелка? Лихие девяностые давно закончились. Что тогда происходит? Из второй машины вышел человек, она уже не в силах была разглядывать, во что он был одет. К нему подскочил точно такой же второй охранник и накрыл зонтом. Мужчины пожали друг другу руки. Господи! Что происходит? Что делают эти люди? Кто такой Гоша? Это что, тоже его партнёр? Лизе было очень страшно. И где, чёрт возьми, его чемодан? Почему они его увозят без чемодана?

Хлопнули двери, кортеж тронулся. Елизавета Сергеевна ещё долго смотрела на пустой причал, где развернулась загадочная сцена. Ей это приснилось! Она пыталась уцепиться за спасительную мысль, сильно потрясла головой. Нет. Не сон. Явь. Прекрасно она отдыхает, что ни день, то караул какой-то…

Лиза не то что уснуть, не смогла даже лечь. На всякий случай натянула штаны, худи, кроссовки. Куда собралась, непонятно. Спасать Игоря? Самой спасаться? Надо у кого-то спросить. У кого? И что спросить? При таком сопровождении кто ей что скажет? Тут до неё дошло, что она ничего про него не знает: ни кто он, ни что он, ни фамилии, ни номера телефона. Ну чистая Катерина из «Москва слезам не верит». Похоже, имя это, Гоша, не зря ей в голову пришло. Хотя нет, фамилию он, кажется, называл, но она её забыла, совершенно не могла вспомнить.

Что же делать? Единственная зацепка – Артём. Позвонить ему, спросить, узнать номер телефона? Но как? Игорь сказал ему: «А это моя Елизавета». Хороша Елизавета, номер телефона своего мужчины позабыла. Тупик какой-то.

Позвали завтракать. Вдруг она сейчас зайдёт, а он на месте, сидит как ни в чём не бывало. Пожалуйста, пусть он сидит! Нет. Конечно. Она же видела, как его увозили. Официант из бара поинтересовался, принести ли ей вместе с кофе ещё что-нибудь. Лиза отказалась от всего. И ничего не смогла есть. Вкуса не чувствовала.

На завтраке почти все были в тельняшках. Матросский день! Лика так радовалась вчера, что удалось уговорить Гошу на тельняшки. Засыпала в предвкушении. Вот ведь, даже и не вспомнила с утра. А народ нарядился и веселился, только у Лизы всё не слава богу.

Вышла на палубу. Они уже отчалили, это была короткая стоянка. Прямо на неё надвигались башни-близнецы Шухова с нижегородской Стрелки. Так близко она их не видела ещё, с ума сойти можно от восторга. Можно было бы сойти. Сейчас она равнодушно проводила их взглядом.

Вспомнила вчерашнюю активную переписку Игоря в телефоне и его сухое: «Работа». То есть он знал уже. И не счёл нужным её предупредить. Почему, как так вышло, что они до сих пор не обменялись телефонами? Да так и вышло. Знакомы всего три дня. И почти всё время были рядом, не было ни одного повода созвониться. Нет, конечно, нет, он не вернётся. Надо смириться и пережить. Ничего. Она не такое переживала, и сейчас справится. Только зачем ей всё это было? Она ведь не просила, не ждала, не искала. Зачем?

Пыталась призвать здравый смысл. У него здесь чемодан, он обязательно вернётся. Целая группа туристов уехала же сегодня в Гороховец, а обратно их привезут уже в Городец. И Игорь возвратится в Городце. Какая же она дура! Отдохнула, называется. Зачем, зачем было сажать его в своё такси!

На обеде Игорь Матвеевич, ясное дело, тоже не появился…

Когда Елизавета Сергеевна выбирала себе экскурсии, придумала всё уже про этот Городец с его уникальными деревянными наличниками, росписью и резьбой. И ещё очень ей хотелось на местную художественную фабрику, там много чего интересного наверняка можно было увидеть и купить.

Собственно, ничего не изменилось, экскурсия её ждала. Изменилась Елизавета, она потеряла равновесие, почву под ногами и всё такое. Она тревожилась об Игоре и злилась, как он мог её не предупредить, вот так взять и уехать. Что он там говорил? «Ты не знаешь, на что я способен»? Ну вот, знает теперь.

Лиза надела джинсы, куртку, прихватила зонт, погода плаксивая ещё, и пошла на берег. Какой-то мужик дежурил возле трапа с букетом красных роз размером со школьника младших классов. Лиза подумала, что с ума все посходили с этими гигантскими букетами. Она вообще розы не любила. Слишком пафосные, слишком протокольные. То ли дело тюльпаны.

И тут она его узнала. Ну да, конечно, вот только этого ей сегодня и не хватало. Артём! Почему-то с ног до головы весь в джинсе (камуфлируется, что ли), он широко улыбался и хотел было резво рвануть ей навстречу, но букет его слегка притормозил.

– Лизонька, родная, я тебя еле дождался!

– Здравствуй, Артём.

Лиза вдруг поняла, что плохо помнит его лицо. Столько лет прошло. Как она вообще его узнала, этого пожилого чужого дядьку? Так он представился же тогда на мосту, потому и узнала. Встретила бы на улице, ничего бы не ёкнуло. Собственно, даже сейчас, когда она точно знала, что это он, совершенно ничего не ёкало. Зато тревога об Игоре была такая сильная, что она всё же решилась задать вопрос.

– Послушай, я очень тревожусь. Игорь уехал рано утром под дождём с какими-то странными людьми, ничего мне не сказал. Ты не знаешь, где он?

– Лиза, неужели это главное, что ты хочешь спросить у меня сейчас?

– Артём, прости, но я правда не пойму, куда его понесло.

– Так позвони и спроси!

– Он не берёт трубку, – она соврала, конечно, но не признаваться же ему на самом деле, что они знакомы еле-еле.

Хотя он, быть может, и не удивился бы. Их роман был такой же стремительный. Да при чём тут это.

– Твой Игорь – деловой человек и никогда не откажется от выгодного предложения. Раз он забыл даже о тебе, значит предложение – супервыгодное.

– Я волнуюсь!

– Попробуй позвонить с моего номера, не припомню случая, чтобы он не ответил на звонок.

Лиза обрадовалась, даже руку к телефону протянула, но опомнилась вовремя. Если вдруг он действительно ответит, ей за этот звонок «от партнёра» ни за что уже будет не оправдаться, никогда.

– Думаю, не стоит его отвлекать. Ты меня немного успокоил.

– Это тебе, – он протянул букет-переросток.

Лизе пришлось принять. Мимо проходили знакомые лица с теплохода и таращились во все глаза. Ещё бы! Она и сама точно так же таращилась бы на дамочку, немолодую уже, заметьте, запутавшуюся в мужиках. Елизавета Сергеевна вовсе не запуталась. Она попала в какую-то бессмысленную ситуацию-воронку, и выбраться пока не было никаких шансов.

Артём же, вручив букет, обнял её, провёл рукой по волосам, заглядывал в глаза. «Что я за урод такой, – думала Лиза, – это же очень дорогой мне человек, почему я не просто ничего не чувствую, но даже сыграть радость не в состоянии».

– У меня здесь машина. Поехали, покажу тебе кое-что!

– У меня экскурсия, – совсем уже дико прозвучало, какая экскурсия, о чём она?

Лиза поняла, что никакие городецкие игрушки ей не светят, автобусы с туристами один за другим отъезжали со стоянки, а она стояла в обнимку с букетом номер два и чувствовала себя несчастной. Судьба Игоря оставалась для неё туманной, и ничего сделать было невозможно. Значит, остаётся только обрадоваться, наконец, Артёму и поехать с ним, куда он там собрался, хорошо бы букет где-нибудь случайно потерять.

Нет, ну конечно, она не может сейчас заявить ему, чтобы «шёл лесом». Ведь если бы не аристократ этот, встреча была бы для Лизы событием, всплеском, да радостью, наконец. А теперь что? А теперь надо радость эту сыграть. Она не может с ним иначе поступить. Не может!

Очередная чёрная машина распахнула для Елизаветы Сергеевны свои двери. Её уже тошнило от этих авто, от этих монструозных роз и невесть откуда свалившихся брутальных мужиков. Но, значит, было ей начертано пройти и через такое тоже.